Текст книги "Сын помещика 8 (СИ)"

Автор книги: Никита Семин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Аленка не выдержала своих терзаний и к бабе Нюре побежала – совета спросить. Еще ни разу ее советы ничего плохого Алене не принесли, если та им следовала.

– Вот что, девонька, – задумалась старая бабка, – тут у тебя цельных два пути имеются. Первый – к этой Пелагее подойти, да ее убедить, что ты ей полезна будешь. Сумеешь это провернуть, тогда вдвоем вы уж точно, бабоньки, Романа Сергеича уговорите. Второй – сразу к господину в ножки падать и уговаривать. Если тот твердое слово даст, что в массажиницы энти тебя возьмет, то никакая Пелагея тому противиться не сможет. Баре за свое слово цепко держатся. Но тогда, коли Пелагея недоброе против тебя замыслит, али обидится, что ты поверх ее головы к господину побежала, то станет тебе препятствия чинить всякие. И жизнь твою в городе усложнит безмерно. А то и добьется того, что опосля барин тебя все же и вовсе из массажниц энтих попрет. И обратно к мастерицам не возвертает.

– Получается, мне эту Пелагейку надо уговаривать? – нахмурилась тогда Аленка.

– Чтобы все точно сладилось, и потом у тебя как по маслу жизнь покатилась – да, – кивнула баба Нюра. – Но можешь и сразу через господина пытаться туда пробиться. Опасности, что тебя поджидать будут, я тебе рассказала.

Вот и мучалась с самого утра Аленка – подходить ей к Пелагее или нет? И как так разговор начать, чтобы та ее выслушать захотела, да мешать им никто не стал? Но из-за долгих раздумий сделать Алена ничего не успела. Ирина – одна из мастериц, что у окна работала, крикнула, что карета чужая от поместья едет. Никак Роман Сергеевич с тем иноземцем пожаловать решили!

«Пойду сразу к Роман Сергеичу, – решила мысленно девушка. – А то снова убежит, ищи-свищи его».

* * *

В мастерскую мы поехали на моей новой карете. И на облучок снова пришлось садить Рустама, так как без него никак с мастером не поговоришь, а места внутри больше нет.

У входа в мастерскую первой меня встретила Алена. Глаза у нее были какие-то встревоженные. Неужели проблемы в изготовлении игрушек появились? Об этом и спросил ее, когда поздоровался.

– Нет-нет, Роман Сергеевич, все ладно идет. Разговор у меня есть до вас. Личный.

– Тогда позже поговорим, – сказал я ей и переключился на вышедшую Пелагею.

Алена досадливо губу поджала, но спорить не стала. А мне надо было представить мастера Бахтияра и объяснить всем новый порядок обучения. Но для начала – узнать, на каком этапе сейчас дела идут.

– Основы я показала уже всем отобранным девушкам и парням, – докладывала Пелагея. – Вот только с одной из вдов, что к нам приезжали для учебы, проблемы были.

– Какие? – тут же насторожился я.

– Ее только пальцем тронули, а она – в крик. Я уж и сама пыталась ей массаж делать. Легонько совсем давила, почти гладила. Все равно так вопит, словно мы ее режем по-живому.

– Притворяется? – сделал я самое логичное предположение. – Не хотела к вам на «мучения» ехать, вот и стала симулировать?

– Нет, Роман Сергеевич, – покачала головой девушка, хотя уверен – последнее слово она не поняла, но смысл его уловила. – Я думаю, ей действительно больно. Ее и отправили к нам, так как вы говорили, что массаж боли снимает. Она и рада бы не кричать, да не может. Ей и двигаться тяжело. Ее на телеге к нам привозили.

– Где она сейчас?

– Назад вернули. То два дня назад было.

– Отправь кого-нибудь, пусть снова сюда везут. Мастер Бахтияр пускай ее посмотрит. Он как раз на лечебный массаж упор делает, а не расслабляющий, какой я тебе показывал. Может, у него выйдет понять, что с ней не так.

В остальном больших сложностей не было. Пелагея успела и самых толковых девиц себе в помощницы присмотреть. Но пока не торопится им об этом говорить, чтобы все старались и на учебу налегали одинаково.

Закончив с девушками, я пошел с персами на лесопилку – к парням. Пелагея конечно с нами проследовала, все же ответственность на ней и за них тоже лежит. Вот только про успехи парней мне неожиданно начал рассказывать Михей, а не она.

– Лучше всего спину мять получается у Егорки из Ивовки, да Андрейки из Колосково, – говорил приказчик. – Мужики дюже их хвалят. Говорят, что у тех сил больше всего хватает, чтобы им все бока размять и при этом боли лишней не принести.

Я покосился на Пелагею.

– Я тоже между ними думаю выбрать себе помощника. Парни здоровые, сильные. Но времени за каждым тут уследить у меня нет. Чаще в мастерской бываю.

Причина мне понятна. Вон какие мужики на Пелагею взгляды кидают сальные. Неуютно ей здесь или даже неприятно. Потому и не ходит часто проверять. Уверен, лишь по необходимости сюда заходит. Хорошо, что сейчас эту проблему с нее мастер Бахтияр снимет! Его я тоже мужикам не забыл представить и подробно объяснил, что слушать его стоит внимательно, пусть и через переводчика Рустама. Обиды не чинить, отвечать на его вопросы подробно, если они их здоровья и самочувствия касаются.

Напоследок спросил уже у самого перса – нужно ли ему что-то на первое время, или он сразу может приступать к работе.

– Мастер Бахтияр спрашивает, – стал переводить Рустам, – ходят ли ваши рабочие в баню. И если нет, то можно ли это устроить? Это важно для обучения. Тело до бани и после – два разных тела. И учить, как с ними обращаться, надо по-разному.

А вот баньки-то здесь и не было. Лишь помывочная. Кстати, у девушек и помывочной не имелось – кто из дальних деревень сюда приехал, те на лесопилку бегали мыться.

– Ну раз надо для обучения… – протянул я и посмотрел на Михея.

– Будет материал – вмиг поставим! – понял он меня с полуслова. – После смены работать будем, по баньке все соскучились.

– Я поговорю с отцом, чтобы выделить вам бревна.

– Лишь доглядчик этот от Миллера будет против, – нахмурился Михей. – Так бы из того леса, что у нас под навесом лежит, можно было немного взять.

– От Леонида Валерьевича же поставки идут? – уточнил я.

– Как не быть? Почитай раз в неделю стабильно.

– Вот часть из того леса и проведем по бумагам, как купленные на собственные нужды, – махнул я рукой.

Мужики, что наш разговор внимательно слушали, радостно заулыбались. На этом моя инспекция и знакомство людей с персами подошли к концу. Оставив Бахтияра с Рустамом на лесопилке, я с Пелагеей вернулся в мастерскую. Девушка пошла и дальше следить за своими подопечными, а мне еще разговор с Аленкой предстоял. Надо узнать, что там за «личное» у нее приключилось. Да и про работу самой мастерской все расспросить.

Начал я с рабочих вопросов.

– Все работают не покладая рук, – бодро отрапортовала Аленка. – Вы говорили, что стоит новые «ряды» игрушек делать, как первые штап… штрап…

– Штампы, – напомнил я девушке слово, которое использовал, объясняя суть работы конвейерного метода.

– Да, вот, – закивала она, – как первые штампы из строя выйдут – так и менять не на такие же, а иные. Мы сейчас птичек делаем, да собачек с котятами. Для мальчишек – ножички с фигурной резьбой на рукоятке. Те, кто как Аглая с личными куклами работает…

– Как ты назвала? – удивился я и перебил девушку. – «Личные»?

– Ну, – потупилась Аленка. – Вы их по-иному называли, но я вот так сразу не припомню как, давно это было.

– Индивидуальный заказ. Уникальные, ни на какие иные не похожие.

– Вот да, кто эти уникальные куклы делает, те у нас наособицу. Но их всего трое осталось. Других я со штампами работать перевела. Да и остальных думаю – может туда же?

– А вот этого не надо, – покачал я головой. – Те мастерицы куклы для дворян создают. Они должны быть самые красивые, с мелкими деталями, и самые дорогие. А кто со штампами работает – те для горожан и крестьян куклы лепят.

– Ясно, – кивнула Алена. – Так вот – все стараются, работают. Вы не смотрите, что шкафы полупустые – Сергей Александрович заходил четыре дня назад, все забрал. Тогда эти шкафы полные были и даже на полу часть игрушек лежала. И видите – три дня работы, а они уже снова наполовину полные!

Я покивал одобрительно. После чего уточнил – об оплате мой отец с ними разговаривал? На что получил закономерный ответ, что нет, не говорил. Мастерицы при этом стали заинтересованно в нашу сторону коситься. Тут же ободрил их, что куклы распроданы и те плату в конце месяца свою получат. А когда и с этим вопросом разобрались, я уже спросил – о чем лично Алена со мной поговорить хотела. Та тут же меня наружу потянула. До этого-то мы при всех разговор вели, а сейчас ей лишние уши ни к чему были.

– Роман Сергеевич, – начала Аленка неуверенно, но потом словно в омут с головой бросилась, выпалив, – возьмите меня в свой массажный салон работницей!

Вот это удивила, так удивила! От неожиданности, у меня само вырвалось:

– А сейчас-то тебя что не устраивает⁈

– Простите, мою дерзость, – смутилась девушка. – Просто мне… скучно.

Не такого ответа я от нее ожидал. Скучно? Да что у этой девицы на уме-то?

– Сами видите, я уже всю работу наладила. Пригляда большого не надо, – стала она мне объяснять, – а мне новому учиться охота. Как у бабы Нюры начала учиться вышивать, да прясть – так и поняла, что интересно мне. Потом вот сюда вы меня взяли. Тоже интерес был. А сейчас – массаж этот диковинный. Да дюже полезный! Я и ему научиться хочу! Ну а не получится коли у меня, так обратно возвертаете. Уж тут я себя показала, справлюсь.

Мне стала более понятна ее мотивация. И я даже девушку зауважал за это. Обычно-то люди ленивые сами по себе, мало кому хочется мозги напрягать и чему-то новому учиться. И Аленка раньше такого рвения не проявляла. Да и другие про нее говорили, что не любит она работать. Сам в том тоже убедился, когда она ко мне в любовницы пыталась набиться. Но видать ученичество ее сильно поменяло. Новые таланты открыло. Ну раз так, то… Стоп! Тут я промотал назад свои мысли. Что меня зацепило в них?

«Ну ведь точно!» понял я, из-за чего напрягся. И решил проверить свои мысли прямым вопросом:

– А не в том ли главная причина, что ты решила, будто на этом новом месте себе сможешь любовника найти?

Аленка замерла, словно мышь застигнутая котом. Я попал в точку! Интересно, будет ли она отнекиваться, или честно признает, что я прав?

Глава 18

11 октября 1859 года

После моего вопроса глаза Аленки на мгновение стали испуганными, а затем она принялась все яростно отрицать:

– Да как вы могли такое подумать, Роман Сергеевич? Я – девушка приличная…

– Настолько, что меня пыталась соблазнить и ко мне в койку пролезть? – насмешливо перебил я ее.

– То дурь была, – уверенно заявила она, постепенно успокаиваясь. – Сейчас таких мыслей у меня и в помине нет!

– Мда? Что-то верится с трудом.

– Все так, господин, – она аж перекрестилась, чтобы придать своим словам «веса».

Вот только не из той породы она, чтобы я ее заверениям поверил. Хотя показное осенение себя крестом – в эти времени вещь серьезная.

– Вот что, – решил я ей «на пальцах» объяснить, почему такие мысли – дурная затея. – Допустим, я тебе поверю. Но ведь может так случится, что какой дворянин сам тебе предложит с ним ложе разделить? Со всем почтением и обхождением. И даже подарок какой предложит. И смотри, что может случиться: прознает потом об его интрижке супружница, да заявит на весь свет, что их обокрали. Вот тебя в той краже и обвинит. Дворянин, чтобы со своей женой не ругаться, все подтвердит. И получится, что ты воровка и судить тебя надо по закону. Это те проблемы, которые ты сама себе получишь. А ведь есть еще и беды, что ты мне принесешь. Салон тот – мой будет. И на меня, как на владельца, косо станут смотреть. Слуги воруют! Да к тому же ты еще и крепостная. Мне принадлежишь. И уже не только как твой начальник, но и твой хозяин я перед светом буду выглядеть… мягко говоря не хорошо.

– Не будет такого! – стала жарко заверять меня Алена, но я продолжил.

– А теперь другая ситуация. Дворянин тот холостым или вдовым окажется. Все у вас сладится. Он с друзьями поделится, что можно в нашем салоне понравившуюся девицу в кровать затащить. Начнут те дворяне непристойные предложения иным девицам делать. Они – в отказ, а ведь те дворяне могут подумать, что это игра такая. Начнут наставить. В итоге – скандал. Кто виноват? Ты что ли? Так с тебя какой спрос? С крепостной-то? Ко мне те недовольные придут. Есть еще и третья ситуация. Согласятся иные девицы, на тебя глядючи, полюбовницами быть и подарки получать. Что дальше? А дальше – слух на весь город, что у нас не приличный салон, где лечебные процедуры делают, да душой отдохнуть можно, а бордель натуральный, только в новой обертке! Сутенера из меня сделать хочешь⁈ – в конце надавил я на Аленку голосом.

Та стояла – ни жива, ни мертва. Побледнела вся от страха и лишь головой отрицательно мотала.

– А знаешь, – протянул я, – ты ведь не одна такая дурная можешь быть. Пойду-ка, и другим работницам все, что тебе рассказал, поведаю. Чтобы даже не думали о дурном.

– Да я ни в жизнь!.. – воскликнула Алена. – Никогда!..

– Верю, – отмахнулся я. – Идем. А насчет твоего перевода, я еще подумаю.

Откладывать я и правда не стал. Собрал на втором этаже всех будущих массажисток и массажистов – ведь парней это тоже касалось, и «обрисовал политику партии». Вроде как прониклись.

Вот теперь и домой можно. Попросил Михея за кучера побыть. Рустам-то с Бахтияром пока остается – перс только начал «вводную речь толкать», пока я парней не отвлек. А потом Михей, как меня довезет, обратно вернется и ему карету передаст, чтобы тот мог в деревню вернуться.

Отпустил Михея я не сразу. Как доехали до поместья, я решил сначала позвать Михайло, да поговорить с ним насчет ремонта своего транспорта.

– Смотри, – начал я объяснять мужику, что хочу получить в итоге. – Нужно все щели законопатить, но так, чтобы в глаза это не бросалось. Второе – надо предусмотреть небольшие оконца, которые можно легко открыть и так же потом закрыть. Прилегать они должны плотно, чтобы при закрытии тоже щелей лишних не оказалось. Еще надо снять диван и сменить на нем обивку. Вообще было бы неплохо посмотреть – что в нем. Я думаю, пружины туда поставить, небольшие. И стены внутри тканью плотной перетянуть, да наполнить чем-нибудь легким, но при этом чтобы тепло держал материал. Далее…

Я вылез из кареты наружу и продолжил объяснения.

– Покрасить все необходимо. Подумать, можно ли щиты какие вокруг облучка поставить, чтобы вознице сильно ветер не задувал. Ну и навес приделать. Можно даже из плаща, чтобы не слишком переутяжелять карету.

Тут я наконец заглянул под низ и осмотрел дно. В целом – довольно крепкое, на первый взгляд замены не требует. Но тоже сказал Михайло, что стоит посмотреть – не сгнило ли оно. Про рессоры ему уж не говорил, тут точно надо к кузнецу идти или к слесарю какому. Еще была идея сделать «двойные стекла» – аналог стеклопакета. А то окна станут «ахиллесовой пятой» кареты в плане удержания тепла. Тут уж мне к Дубову, как я думаю, придется идти. Чтобы два стекла вместе объединить, да воздух из пространства меж ними откачать. Без инженера в этом деле никак не обойтись.

– Да, еще место под печку надо предусмотреть. Может, под диван ее можно, или в ногах лучше установить. Но так, чтобы не мешала. И для кучера тоже небольшую печурку на керосине.

– Ну вы, барин, и задачку мне поставили, – ошарашенно зачесал затылок Михайло. – Я из всего этого токмо покрасить ее смогу, да утеплить. Печки энтие… а какого они размера? Ткань перетягивать – так тут умение надобно, а у меня того нет. Да я вам о том уже сказывал! Щиты какие вознице поставить можно, но какие? Оне ж тяжелыми получатся. Лошадь такую карету в одиночку не потянет. Вам тогда и оглобли* убирать надо, да на дышло** менять. Всю переднюю часть перебирать придется!

* оглобли – две длинные жерди, к которым крепится хомут, накидывающийся на лошадь, чтобы ту впрячь в карету

** дышло – одиночная оглобля в центре, по сторонам которой уже и располагаются впряженные лошади

Слова Михайло заставили меня всерьез задуматься. Ведь он прав, что задуманный мной ремонт может изрядно утяжелить карету. Я и сам о том задумывался. Но вот то, что придется не просто в случае необходимости купить дополнительную лошадь, но и переделывать механизм их упряжи – мне почему-то в голову не пришло. А ведь не раз видел, что он отличается! Но почему-то до подсознания тот факт, что придется не просто снять одну оглоблю, да переставить вторую на иное место, а переделывать всю переднюю ось до меня не доходил. Вот что значит – не технарь я! Надо еще с Митрофаном поговорить, который в «лошадиных силах» разбирается – потянет ли одна лошадь карету с моими модернизациями, или плотник на сто процентов прав?

– Ладно, – вздохнул я, завершая разговор, – иди пока. Подумаю, как тебя в ученики, хоть и временные, к кому пристроить. А то мало ли, что еще перетягивать придется? Ту же мебель в нашем доме.

– Дык, я и рад учиться, коли договоритесь, – пожал плечами Михайло.

После этого я все же отпустил плотника и Михея и пошел в дом. А там сюрприз – в гости приехала Кристина Уварова. К Люде конечно, что меня радовало. Не пустыми ее были слова, что она с моей сестрой хочет подружиться. Не скрытым замыслом, а вполне реальной целью. И это хорошо! А то Людмиле особо и не с кем тут общаться. Не с близнецами же? Мало того, что малые пока что, так еще и пацаны. Маме тоже не все секреты доверишь. Знаю из опыта общения с подругами в прошлой жизни. Поэтому поприветствовал Кристину я с искренней радостью. Да и пошел к себе в комнату – думать, что бы отцу на день рождения подарить. Оно семнадцатого числа, воскресенье будет. Кстати, не удивлюсь, если отец через Кристину приглашение Уваровым отправит. С Леонидом Валерьевичем у них отличные отношения, можно сказать, что дружба.

Но вопрос подарка все же в моих мыслях сейчас был на первом месте. До последнего откладывал, невольно на иные дела переключаясь. Итак, что нужно помещику, у которого «все есть»?..

* * *

Дом Михайловых

Борис Романович неторопливо просматривал пришедшую с утра почту. Писем было не так уж и много. Один журнал по подписке пришел, да пара приглашений в гости. Но было и одно письмо, что выбивалось из общего ряда. В первую очередь – отправителем. Оно было от Софьи Александровны Зубовой.

– Неужто мальчишка все же передал наш разговор? – задал риторический вопрос в воздух мужчина и принялся азартно вскрывать конверт.

Ему было интересно, что же ему написали. Хотя и были сомнения, что там что-то хорошее, но даже отрицательный ответ даст пищу для размышлений. Особенно тон, в каком он будет озвучен. Все-таки письмо не от самого Винокурова-младшего, а от его тети. Мало ли что у них с юношей? С Зубовой у мужчины никаких разногласий не имелось. И даже, если та пошла на поводу у племянника, это покажет мужчине, насколько Роман способен влиять на мнение своих родственников.

Пропустив вступительную часть, где женщина витиевато здоровалась и желала всего самого наилучшего (что уже хороший знак!), Борис Романович перешел к сути письма.

«Нам, – далее шло перечисление имени самой Зубовой, естественно Винокурова и некоего Губина, – стало известно о вашем желании поучаствовать в предприятии, что вскоре будет организовано в нашем городе. Этот вопрос обсуждаемый. Мы готовы выслушать ваше предложение и ждем для предметного разговора до шестнадцатого числа сего месяца. В случае если вам более не интересен предмет разговора, то ваше отсутствие будет расценено нами, как отказ от дальнейшего сотрудничества. Мы примем его спокойно и без предрассудков. Это будет знаком для нас, что вы не будете чинить препятствий нам в нашем деле. Если вы приедете к нам, то нам есть, что вам предложить».

Снова перечитав письмо, Борис Романович довольно улыбнулся. Все же юный Винокуров не только передал его слова, но и видимо сделал это без искажений! Это очень обрадовало мужчину. Все же была вероятность, что тот сделает это предвзято. В том, что Зубова заинтересуется его участием в этом предприятии, что бы там ни намечалось, он почти не сомневался. Самым важным фактором оставалось явное неприятие Романа. Потому-то Михайлов сам и не поехал в Дубовку на разговор с Софьей Александровной. Даже если бы смог ее убедить, потом бы они вступили в «клинч» с Винокуровым. А тут уже его самого собственная тетушка видно уговорила, а тот и не сопротивлялся особо, как могло бы случиться, пойди Михайлов напрямую к женщине. Или тот же Губин поспособствовал. Борис Романович чуть напряг память и вспомнил, что это капитан-исправник их уезда. Совсем замечательно! С поддержкой со стороны полиции проблем у них точно не будет.

В прекрасном расположении духа мужчина отправился на обед, начав планировать предстоящую неделю. Одно приглашение он получил на именины от главы магистрата. Игнорировать его не хотелось по политическим целям. А вот второе от давнего приятеля – поохотиться на уток. Это уже можно и отложить, иначе Борис Романович может не успеть посетить Дубовку до окончания обозначенного срока.

Трапезу мужчины прервало внезапное появление дочери. Арина была чем-то чрезвычайно взволнована, буквально вбежала в столовую, пыша гневом.

– Папа! Николай ведет себя в высшей степени неподобающе! – выпалила она вместо приветствия.

Мужчина чуть не поперхнулся. Утерев платком губы, он мягко начал:

– Успокойся, милая. Присядь и расскажи, что у вас случилось?

Зять раньше никаких проблем не доставлял, и Михайлов терялся в догадках – что могло произойти. Да, он допустил промашку, когда позволил Арине позировать обнаженной, но больше никаких проблем в семье любимой дочери Борис Романович не видел. И никто из слуг не докладывал о вызывающем поведении Николая. А соглядатаев в семье Перовых у мужчины хватало. Так он думал, пока Арина не начала свой рассказ.

Присев на стул и взяв в руки чашку с чаем, Арина отдышалась и эмоционально принялась говорить:

– Николай давно не исполнял свой супружеский долг! А когда я ему уже не просто намекнула, а прямо в этом упрекнула, он заявил… заявил… – девушка начала задыхаться от возмущения и переполнявших ее чувств.

– Успокойся, что он сказал? – попытался вернуть дочь в конструктивное русло Борис Романович, внутренне напрягшись.

– Он сказал, что боится подцепить от меня срамную болезнь! – выпалила Арина, а на глазах у девушки навернулись слезы. – Представляешь, папа? Николай думает, будто я… я… какая-то б-б-билетная! – еле как выдохнув то, что ее терзало, девушка залилась слезами.

Тут уже усидеть на месте мужчина не смог и подошел к любимой дочке. Его самого потрясло ее признание. Неужели, Николай действительно так думает? Или это всего лишь домыслы его впечатлительной и мечтательной дочурки? Такое тоже нельзя исключать.

– Ну не мог он такое сказать, – ласково прошептал Борис Романович. – Ты ведь у меня умница и красавица. Ну с чего ты так решила?

– Он упрекает меня, что я хотела любовника найти-и-и, – протянула плаксиво Арина. – Что перед другим обнажалась. Он слугам вольную обеща-а-ал… У нас уговор бы-ы-ыл… если меня го-го-голой нарисуют, то он их из крепости в вольные переведе-е-ет, – рыдала девушка. – А сам не сдела-а-ал. На меня они раньше, как на святую смотрели, а теперь… теперь… блудницей считаю-ю-ют!..

– Неужто так и говорят? – поразился Михайлов.

– В лицо – нет, – шмыгнув носом, ответила Арина. – Но я же вижу, как изменились их взгляды. Волком на меня смотрят! Словно это я виновата, что Николай их не освободил! Он всем им сказал, что это из-за… из-за… – дыхание у девушки вновь стало перехватывать от нахлынувших чувств. Внутри Бориса Романовича все клокотало. Неужели Николай пошел на такую низость, как выставить перед слугами его дочь падшей? – Николай сказал, что я не выполнила обещание, – чуть успокоившись, продолжила Арина. – Решила переспать с художником, и потому мой «подвиг» не считается. И они в крепости останутся и дальше.

Борис Романович был рассержен не на шутку. Да что этот лекаришка о себе возомнил⁈ Да, его жена оступилась, но разве это повод так с ней поступить⁈ Все недавнее хорошее настроение улетучилось, как дым.

– Мы сейчас же едем к вам, и я с ним поговорю! – твердо заявил он Арине.

Та с надеждой посмотрела на отца. Единственного своего защитника, который никогда ее не предавал, каким бы строгим ни был.

– Папа, – умоляющим голосом сказала она, – я не могу жить с человеком, который так меня опозорил. Да еще и перед слугами. Позволь мне развестись с ним!

– Это мы позже обсудим, – отрезал мужчина. – А сейчас – едем!

Недоеденный обед был забыт. Борис Романович никому не позволит так обращаться со своей единственной дочерью!

* * *

На самом деле мыслей, что подарить отцу, у меня было… ноль. Я не знал, какие у него есть хобби, что ему больше нравится, а что бы вызвало раздражение, о чем он мечтает – тоже неизвестно. Картину ему нарисовать? Так я его портрет уже сделал. Песню не напишешь. Да и что это за подарок? Такой больше девушке подойдет. Оружие «застолбил» за собой Владимир Михайлович. Что остается? Вот и я не знаю.

Потому я вынужденно пошел к маме. Она должна знать, что бы порадовало отца.

– Ты – его главная радость и гордость, – неожиданно ответила она, когда я спросил про подарок. – Когда тебя нет, то только и разговоров – Роман это предложил, Роман то сделал, Роман заработал… Людмила и Иван с Игорем уже ревновать начинают, – усмехнулась мама. – Сами не понимают, к чему… Ну, Людмила скорее всего понимает, и уже смирилась – все же дочь, а вот младшие – бесятся, когда Сергей Александрович им отказывает во времени, – с грустью закончила она.

Блин, вот бы никогда не подумал, что из-за меня в семье раздор какой-то может быть. Я же ничего для этого специально не делал!

– И все же – что мне тогда ему подарить?

– Пепельницу можешь серебряную, – пожала она плечами. – Или трубку курительную. Пусть мне и не нравится, что он дымит, но раз уж не исправить, пускай хоть пользуется красивыми вещами.

– А помимо этого?

– Роман, – мягко взяв меня за руку, произнесла мама, – даже если ты ему снова картину нарисуешь, он не обидится. Не переживай так. Ему важнее – что ты о нем помнишь, и для рода стараешься. Что ты – его опора. Не многие могут похвастаться, что умных и надежных наследников воспитали. Ты – его гордость.

Да уж. Не очень-то мне ее совет помог. Хотя насчет трубки или пепельницы – это хоть какой-то вариант. У меня-то и такого не было. Но и то и другое у нас не добудешь. Надо в Дубовку ехать. А мне не хочется. Наколесился. С другой стороны – будет повод заодно к Прокопию зайти и поговорить насчет обучения Михайло. Хотя бы в рамках «повышения квалификации» у нашего плотника. Зачем передавать все мастерство, когда нам и частички хватит? И по другим аспектам ремонта кареты поговорить. Слесаря найти, к примеру, чтобы рессоры поменял, да печки установил. Короче, дело в Дубовке я себе найду, просто тратить время на дорогу не охота.

Оставался еще один вариант узнать, что подарить отцу – спросить у него напрямую.

Папа привычно сидел в своем кабинете. Иногда мне кажется, что он запирается там не только и не столько для работы, сколько чтобы его поменьше доставали те же близнецы. Вот уж у кого «моторчик в попе»! И меня бы донимали, если бы Корней их не выматывал тренировками утренними. Готовит к кадетскому училищу. Да и мама в них вкладывается, но уже по умственной части – чистописание, литература, цифирь – всему этому она их учит, да Людмилу к делу привлекает.

– Идеи новые появились? – выгнул бровь папа, когда я зашел. – Или что-то сказать хочешь после своей поездки в мастерскую?

– Спросить хочу, – помотал я головой. – Что тебе подарить?

– О как, – крякнул он. – Неожиданно.

– Просто я вдруг понял, что мало о тебе знаю, – развел я руками и решил «рубить правду-матку».

Ну и поделился своими мыслями. Тот удивленно покрутил головой после моих откровений и задумался.

– Ну вот, – начал он пару минут спустя, – мы с тобой стрелять ходили. Мне понравилось. Если ты и мне револьвер или лучше ружье подаришь – я буду рад.

В том, что у меня деньги на это имеются, он не сомневался. Раз уж я думаю о ремонте кареты, то какие могут быть сомнения?

– Поздно, – вздохнул я, – тебе уже другие это подарят. Только не спрашивай, кто, не хочу портить сюрприз, – поднял я руки.

Папа лишь в усы улыбнулся. А что тут спрашивать? Итак ему все понятно. Эх, прав был Владимир Михайлович! Оружие надо было подарить. Я тут же и уточнил у отца – а как так получилось, что он раньше им не обзавелся?

– Все в лесопилку уходило, – вздохнул он. – Я – не ты. Деньги к моим рукам не липнут. И талантов их чуть ли не из воздуха получать не имею.

– Так и у меня разве есть такой талант? – искренне удивился я.

– Конечно, – уверенно кивнул папа. – Ты оглянись – сколько за последнее время получил и потратил? Да иной род за год столько не имеет! И мы не имели, пока ты портреты писать не стал, а потом еще и «унитаз» этот придумал, с которого тебе деньги аж из Франции пришли. Я же по старинке привык – что поместье принесло, на то и живем. Ну – вот еще лесопилку затеял поставить, и то ссуду на это брать пришлось. А как ты умудрился не только выбить деньги из банка на ее усовершенствование, но и заказчика найти нам, благодаря чему уже в следующем году весь кредит покроем? Это твой талант почище всякого рисования будет! – уверенно заявил он.

Мда. А с такой стороны я на себя не смотрел. Просто делал, как привык, вот и все. Неудобно стало, что меня за обыденные в моем понимании вещи хвалят. Потому я поспешил отцу напомнить, ради чего пришел.

Тот подумал, и хитро улыбнулся.

– Знаешь, а я лучше положусь на твой вкус. Не перекладывай на меня это. Сделай сюрприз.

Вот блин! Совсем не облегчил мне задачу! Наоборот, теперь ведь ждать будет чего-то эдакого! Я недовольно поджал губы, а он еще и смеется.

Из кабинета я вышел мрачным. Что дарить-то отцу⁈ Хорошо хоть не юбилей у него.

В гостиной я наткнулся на Люду с Кристиной. Те уже встали с кресел и, судя по их виду, прощались.

– О, братец Роман, а мы тебя ждем! – вдруг заявила Людмила.

– Так вот он – я, – развел я руками, не понимая, зачем понадобился. – Терзайте!

Люда хихикнула в кулачок, а Кристина как-то странно посмотрела на меня. Словно я дал ей добро на то, что она сама планировала сделать, но опасалась моей реакции.

– Роман, – тут же двинулась она ко мне, – я хотела тебе сделать небольшой подарок. Обещай, что не выкинешь его и не засунешь в самый дальний угол!

Вот здесь я тут же напрягся. Раз Кристина предполагает такое с моей стороны, то подарок точно с подвохом!

– Не могу…

– Можешь, братец! – перебила меня Люда. – Я видела этот подарок. Ничего плохого в нем нет. А обижать Кристину я не позволю!

Спелись! Нашла все же ключик к моей сестре Уварова.