Текст книги "Сын помещика 8 (СИ)"

Автор книги: Никита Семин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7

1 – 2 октября 1859 года

– И все-таки я не уверена, что мы поступаем правильно, – с беспокойством в голосе поделилась Ольга Алексеевна с сестрой мужа своими тревогами.

– Ты же сама говорила, что переживаешь, как бы Роман опять под подол этой Пелагее не залез, – удивилась Софья Александровна.

– Это так, но давать молодым разрешение находится без присмотра в одной комнате… – протянула женщина.

– Ольга, успокойся, – улыбнулась Софья. – Мы уже говорили об этом. Вспомни, какие Анастасия аргументы приводила и ты была с ними полностью согласна.

– Так-то да, но… – вздыхала женщина и мысленно проклинала чертову бывшую служанку.

Да, Настя тоже обратила внимание на красоту этой ведьмы. И в разговорах с будущей свекровью делилась своими переживаниями. Дошло до того, что Настя стала готова сама опорочить себя близостью с Романом до брака, лишь бы он не смотрел на иных девушек.

«Лучше он со мной свою похоть тешить будет, чем на стороне болезнь какую подцепит», – так говорила девушка.

И добавляла, что они будут таиться. Это и общую тайну их отношениям добавит, и не будет на Романа его мужское естество давить, когда он будет вынужден общаться с этой девкой. Не будет причины у него к ней под подол лезть, когда есть возможность предаваться утехам с красавицей невестой. Главное тут – чтобы сведения об этом не вышли из семьи, да до свадьбы не понести. Но в последнем вопросе Настя показала удивительную осведомленность. А когда Ольга Алексеевна спросила у нее, откуда такие знания, то Настя призналась, что давно думала, как можно Романа от иных девиц отвлечь. Ровно с тех пор, как Перова попыталась голой его соблазнить. А Перова – это не девка какая-то. Вот уж бесстыдница! Но при этом дворянка и был немалый шанс, что и другая аристократка может просто увести Романа своими телесами. О возможности вот такой «тайной» – для окружающих, но не для семьи – связи со своим женихом Анастасия заводила разговор с Ольгой чуть ли не с момента своего приезда. И когда на сторону девушки встала Софья Александровна, Ольга сдалась. Действительно, уж лучше пускай Роман уделяет свое время и исполняет тайные желания с невестой, чем с кем-то иным. Но все равно от попрания традиций женщине было неспокойно на душе.

* * *

Сидеть рядом с красивой девушкой, в уютном полумраке, ловить ее любовь во взгляде было приятно. Не хватало лишь романтической музыки для полного образа нашего свидания. Однако Настя и об этом позаботилась – в углу комнаты лежала гитара моей тети.

Мы оба смаковали момент нашего единения. Никто не торопился переходить к касаниям или чему-то большему. Для начала мы насладились тем обедом, что нам подготовили. Потом просто поболтали, делясь впечатлениями от посещения ярмарки. После я все же взялся за гитару. Не зря выучился на ней играть. Пусть пока это дается мне не легко и непринужденно, но исполнить песню я уже могу и это даже будет не неуклюжее бренчание.

Сегодня я уже вспоминал песни «Сектора газа». И вот сейчас мне тоже пришла на ум их легендарная композиция – «Лирика».

Ты со мною, забудь обо всем

Это ночь нам покажется сном

Я возьму тебя и прижму, как родную дочь

Нас окутает дым сигарет

Ты уйдешь, как настанет рассвет

И следы на постели напомнят про счастливую ночь.

Сейчас не ночь, но шторы на окнах плотные и отсвет свечей создает иллюзию, что и правда день уже давно закончился. Сигаретного дыма нет, его легко заменяет дым от одной погашенной мной специально для придания эффекта свечи. Ну а остальные слова – просто образы.

В какой-то момент я отложил гитару и привлек к себе Настю. Моя рука легла на ее оголенную спину. У девушки пробежали мурашки, а губы призывно приоткрылись. И дальше нам уже стало не до музыки и всего остального мира.

Усталые и счастливые мы лежали на кровати. Выходить никуда не хотелось, но надо. Тетя не просто так о праздничном обеде упомянула. И пусть со слов Анастасии нам дали «карт-бланш» на тайные встречи, но тут ключевое слово – тайные. То есть наглеть не надо. Родственники могут закрыть глаза на то, что мы пару часов провели в одной комнате, но не на то, что весь день и ночь. А если кто из гостей придет? И при них слуги случайно проболтаются, что мы вдвоем в одной комнате находимся? В общем, еще немного понежившись, мы с неохотой расстались. Я пошел в выделенную комнату одеваться, а Настя стала приводить себя в порядок. Вниз к столу мы спускались по раздельности.

Владимир Михайлович уже вернулся из гостей, поэтому ждали лишь нас.

День закончился без неприятных происшествий. В разговорах, планах на будущее, с шутками и песнями. Гости, кстати, тоже прибыли. Не зря я опасался, что может кто-нибудь явиться. К Зубовым пришли приятели Владимира Михайловича с женами. Маргарита Игоревна тоже здесь присутствовала. А кроме праздника одной из главных тем был второй тур состязания, что пройдет уже завтра. Прасковья с Марфой уже почти закончили торт. Последние штрихи нанесут завтра утром, останется лишь осторожно довезти торт до ресторана госпожи Повелецкой.

Интересный момент – в процессе разговора я узнал, что именно сегодня прошел основной расчет со всеми наемными сезонными рабочими. Наверняка и отец тем же работникам лесопилки сегодня зарплату выдал. Ее остатки, если раньше что-то им выплачивал. Даже изречение такое есть – нанимать от Покрова до Покрова. Понятно теперь, почему на ярмарке такая толчея была – если рабочие деньгу получили, то поспешили закупить все, на что копили и вообще планировали приобрести.

На следующий день ресторан Валерии Павловны вновь был полон народу. Пусть количество конкурсантов сильно сократилось, но интерес к кулинарному поединку не угас. Наоборот – люди ждали от финалистов чего-то необычайного. Того, что заставит их ахнуть, поразить воображение. И это понимали и сами участники конкурса.

Анонимность тортов также сохранялась. Финалисты обязаны были привезти торты в закрытой коробке или иной таре, чтобы нельзя было подсмотреть, как выглядит их шедевр. Затем торт отправлялся на кухню вместе с поварами, где те проверяли – не помялся ли их шедевр в дороге, поправляли все мелкие косяки, и наносили последние штрихи перед показом. Сами участники обязаны были молчать, как выглядят их торты и не подходить к столам ближе, чем на два метра, пока жюри не определит победителя.

Мне было интересно, что получилось у Прасковьи. Да и на фантазию кухарок иных родов хотелось посмотреть. Кстати, еще один момент – оказывается тот купец, что вышел в финал, никто иной, как Александр Иванович! Тот самый, что искал со мной встречи через Екатерину Савельевну. Сейчас, зная его имя и словесный портрет, я уже с большим интересом присматривался к мужчине. Да уж, пусть он и из Царицына, но как-то сумел и здесь пролезть. Не зря про него Совина сказала, что он упорный и целеустремленный. И даже в финал попал.

А я мог бы и сам догадаться раньше об этом, еще после разговора с Совиной. Та ведь сказала, что купец с османами да персами торгует. И торт у него был интересный на первом туре, чуть ли не напрямую об этом «кричащий». Ну да ладно, пора идти знакомится, все равно пока торты не вынесли.

Дождавшись, когда мужчина закончит разговор и возьмет принесенный бокал вина, я подошел к нему.

– Александр Иванович, здравствуйте. Меня зовут Роман Сергеевич Винокуров.

– Здравствуйте, – чуть удивленно обернулся он ко мне. – А вы родственник одного из участников?

– Больше того, – усмехнулся я, – идея самого конкурса принадлежит мне.

– Вот как? Удивительно, – покачал он головой. – Рад познакомиться.

Сразу переходить к делу и заявлять, что я еще и тот самый модельер, которого он ищет, я не стал. Поэтому мы немного обсудили конкурс, я спросил его о странах, в которых он торгует, и с интересом выслушал несколько историй об удачных сделках. И лишь когда вынесли торты и пригласили гостей подойти, закинул ему удочку:

– Мне сказали, что вы ищете человека, придумавшего платья для блудниц, – сказано это было шепотом, чтобы никто посторонний не услышал. Но даже так Александр Иванович напрягся и зыркнул по сторонам. – Предлагаю обсудить это после окончания состязания.

С чем я и удалился, оставив напряженного купца гадать – кто мне сказал и почему именно мне. А также – не обманул ли я его своим намеком на причастность, и чего вообще от него хочу. Пусть гадает, зато теперь точно сам ко мне подойдет на следующий разговор. И окружающие это увидят. Подобные нюансы аристократы считывают рефлекторно.

Возле столов с тортами уже организовалась толпа, но я смог найти себе местечко, чтобы посмотреть на них.

«Мда, инкогнито для понимающих людей, разрушено», мысленно рассмеялся я.

И было с чего. Наш торт я узнал сразу. И не только потому, что это был единственный «корабль» на столе, но и благодаря мастерству Прасковьи. Она отнеслась к работе очень серьезно и сумела проработать даже мельчайшие детали – ограждение, иллюминаторы, рулевое весло и даже название. Все, кто видел мою яхту, тут же поняли, кому принадлежит торт. Про Белову можно сказать то же самое. Ее кухарка не нашла лучше идеи, чем воссоздать поместье своей госпожи. Правда исполнение подкачало – нет у нее навыков декорирования. Но в целом все равно получилось весьма узнаваемо.

Третий участник выполнил на торте-основании дуб с котом в корнях, золотой цепью, обвитой вокруг ствола, и русалкой на ветке. Какие-то детали, как листья, получились удачно, какие-то – та же русалка – не очень, но все равно композиция красивая. Тут мне тоже все ясно – это Ефросинья Уваровых любительница пейзажи делать. А последний торт хоть и был в виде замка, но был желейным. Вспоминаем, что на прошлом туре лишь один участник использовал желе, и понимаем, чье это творчество. Но даже так – торт у кухарки купца получился отменный. Каждый кирпичик – отдельный кусочек желе. Швы промазаны кремом. Ворота не нарисованы, а выполнены из печенья. Пушки имеются и ядра к ним – ягоды винограда. Даже катапульты кухарка купца сумела слепить. Пока не знаю, чем наполнили торт внутри, но это явно один из фаворитов. По внешнему виду, просто окинув все четыре торта взглядом, Белову можно уже списывать со счетов. По сравнению с конкурентами, слишком топорная работа.

Уваровы взяли лишь темой и тонким исполнением дерева, а вот сам торт-основание обычный на вид. Наша Прасковья сделала один корж-основание, на котором стояла «яхта», и обмазала его синим кремом, придав ему вид волн. Основной упор все же сделан был на воссоздании судна. И оно было не декором, а именно тортом в виде яхты. То же самое можно сказать и о творении повара купца – там торт в виде замка. И что-то мне подсказывает, что судьи учтут этот момент, поэтому соревноваться мы будем с Александром Ивановичем.

Внешний вид тортов не оставил гостей равнодушными. Судя по перешептываниям, они впервые отнеслись к этому состязанию не только с точки зрения кулинарии, но и как к настоящему искусству – наравне с живописью и скульптурой.

– Сложный выбор, – вздыхал Валентин Аркадьевич, осматривая столы с тортами. – Крайне сложный.

– Полностью с вами согласен, – кивнул ему Герман Христианович.

– Да что тут выбирать? Победитель очевиден! – хохотнул со своего места Георгий Викторович, буквально «ощупывая» торт в виде замка своими глазами.

Ну с этим любителем рыцарства и кирпичных бастионов все понятно. В его глазах торт купца несомненный фаворит. Так же, как у офицеров порта в приоритете был наш торт. А вот мнения женской части местного бомонда разделились. Кому-то запал в душу торт «из сказки». Одна дама с интересом разглядывала яхту, а другая вздыхала, что очень жаль, что один из тортов «недоделан» – поторопился видать повар, иначе бы она отдала свое предпочтение поместью. Оно как-то ближе, роднее. И эти слова ловила Дарья Дмитриевна. Ох, чую, сделает она своей кухарке нагоняй!

Но все же наконец судьи определились со своим выбором. Пока только внешнего вида. Голоса получили все конкурсанты, кроме торта княгини. Дополнительный голос получил торт купца, что разом вывело его в фавориты турнира. Но впереди еще вкусовая оценка.

Вот тут я и узнал, что «хранилось в трюме моей яхты». Прасковья умудрилась сложить торт из нескольких слоев так, что реально внутри образовалось пустое пространство. Которое она заполнила кремом со вкусом малины. Крем у нее получился воздушный, буквально тающий во рту. И он был не белковым, а из сметаны и масла. Как-то так она умудрилась их взбить, что получилось нечто невероятное. У девчонки явный талант. Удивляюсь, как мимо меня она прошла. Укрыл Еремей ее, когда я мастериц искал. Или она в рукоделии плоха, а поваров я не искал, потому он и не рассказал о ней? Да нет вроде, она сама мне говорила, что и в рукоделии смыслит.

Как бы то ни было, но после снятия проб, жюри ушло совещаться. Тут уж надо было не просто голоса свои раздать, но и победителя объявить.

– Что-то этот купец посматривает на тебя все время, – шепнула мне на ухо Настя, пока все гости скучковались и тоже обменивались мнением – кому бы они отдали свой голос.

Сейчас к тортам до момента вынесения решения жюри никого не подпускали. И потом Валерия Павловна пообещала, что торты будут разрезаны слугами и поданы гостям. В этот раз уж точно никто не должен уйти обиженным. Учли первый этап организации конкурса. Я посмотрел в ту сторону, куда кивала невеста. А там Александр Иванович стоит и с кем-то разговаривает.

– У меня к нему разговор есть, вот он и ждет, когда официальная часть закончится, – усмехнулся я.

Сработала моя задумка! Теперь точно он сам ко мне подойдет. А я спешить не буду.

Тут Ирина Ивановна от лица жюри привлекла внимание гостей.

– Мы сделали свой выбор, и готовы озвучить его, – заявила женщина. – Победителем объявляется – прекрасный и внешне и на вкус торт в виде яхты!

Всем хорош был торт купца, но не привыкли здесь еще к тому, что это лакомство может быть целиком из желе. Предполагаю, что это стало причиной его поражения. Дальше, как и было обещано, официанты ресторана быстро нарезали торты на мелкие кусочки, после чего стали разносить их по залу. Досталось всем, но буквально на один укус. Уж очень много собралось гостей. Не удивлюсь, если в следующий раз от участников потребуют создать торт большего размера.

Ну а теперь можно и с купцом поговорить. Вон он идет целеустремленно ко мне.

* * *

Александр Иванович Кулаков давно и прочно создал себе репутацию человека целеустремленного и последовательного. Даже когда не удавалось решить проблему с наскока, он никогда не сдавался. Искал обходные пути, не боялся рисковать, но и действовал всегда с умом. Прежде чем «бросаться с шашкой наголо» купец собирал все возможные сведения. Будь то борьба с конкурентом, поиск новых рынков или полезных связей. И созданная за годы репутация уже начала работать в его пользу. Вот и с создателем платьев для блудниц получилось также. Стоило надавить на сутенершу, как та передала информацию по цепочке и вот – нужный человек сам стал искать встречи. Оставалось проверить, правильно ли он понял слова молодого парня, или истинный создатель новых моделей платьев таким образом пытается остаться в тени. Раз уж до этого не горел желанием раскрыться перед обществом.

Желание Александра Ивановича найти того самого человека было не простой блажью. Купеческая жилка в мужчине всегда подсказывала – на что или кого обратить внимание. Что принесет доход, какие связи приведут его к деньгам. И Кулаков не скупился, когда чуял выгоду. Вот и после посещения борделя Совиной, когда он увидел необычные платья на девушках этой сутенерши, у купца снова забила интуиция – на этих тряпках можно заработать! Очень много заработать!

В России подобные платья лишь среди блудниц и могут быть востребованы. Состоятельные дамы если и купят такое, то тишком, никогда не афишируя свой интерес. Но Александр Иванович не зря имел выход на османский рынок и связи в этой стране. Вот уж где состоятельные люди с удовольствием приобретут такие платья своим женам и любовницам в гарем! У них-то как раз откровенные платья в гареме были нормой. Фасон у них был иной, показывал один раз богатый торговец парочку своих провинившихся наложниц, которых решил продать, Кулакову, вот он и был в курсе. Если же купцу удастся заинтересовать новыми, необычными платьями того торговца, то так можно привлечь внимание и кого-то из чиновников Османской империи! Только самые богатые и влиятельные люди в этой стране могли позволить себе содержать наложниц. Про возможность выйти таким путем на султана Александр Иванович мог лишь мечтать. Да и вряд ли сам султан занимается тряпками для своего гарема. Но все равно – потенциально куш был велик.

И вот тут во время кулинарного состязания, да еще не в Царицыне, а в ином городе к нему подходит молодой юноша и предлагает поговорить о тех самых платьях. Причем разговор он так построил, что сомнений о том, что он их создатель, не имеется. Кулакова это крайне взволновало. Как и сведения, что сам турнир – идея этого юноши. И принялся Александр Иванович, как всегда поступает в таких случаях, собирать информацию о молодом человеке. Хорошо, что тот сам дал на это время.

Полученные результаты с одной стороны обескуражили, а с другой – заставили поверить в то, что парень не представляет кого-то, а действительно сам является тем, кто мог создать необычные платья. Первое, что произвело на купца впечатление – этого Винокурова знали практически все присутствующие. Большинство не были с ним лично знакомы, но как минимум слышали о нем. Что уже показатель, ведь по тем же данным – юноша лишь недавно вернулся из столицы, где проходил обучение в гимназии. Впрочем, то самое большинство знало о парне только из-за двух вещей – нарисованных им портретов, раз. Они кстати висели прямо здесь и можно было оценить как мастерство художника, так и его новаторство в этом направлении – создать почти живую картину… такого Александр Иванович еще не видел. И второе известное всем в Дубовке событие, связанное с парнем, это его дуэль. Мало того, что он вызвал приезжего дворянина прилюдно, не опасаясь сесть потом за это в тюрьму, так еще и секундантом у него был капитан-исправник! Что говорило о мощных связях Винокуровых. Александр Иванович здраво оценивал, что вряд ли без помощи со стороны родных сам парень сумел бы выйти из этой истории без последствий для себя.

Но были и те, кто знал Романа чуть лучше. Поговорив с гостями ресторана и сузив круг общения Винокуровых вообще и Романа в частности, Кулаков сумел найти еще двух человек, что рассказали о личности юноши. Это швея Угорская, давняя подруга Софьи Зубовой – тети Романа. И Алдонин Георгий Викторович – тоже друг Винокуровых, а конкретно – Винокурова-старшего. И оба очень лестно отзывались о Романе. Особенно Алдонин. Его рассказ о придумке парня с чашей для клозета и стал поводом купцу считать, что Роман не лукавит, намекая, что имеет отношение к платьям. Видно было, что ум у юноши не зашорен, он сам не брезгует думать о «низменном», а натура творческая и разносторонняя. Последним «гвоздем» в сомнениях стал костюм Романа – необычного кроя между прочим – и слова Угорской, что она сшила его по рисункам самого парня.

После этого Александр Иванович ждал разговора с юношей с нетерпением и постоянно старался держать парня в поле своего зрения, чтобы случайно не упустить его. Итог конкурса купец встретил с облегчением, хоть и было жалко, что победил не он. Зато теперь он сможет пообщаться со столь необычным юношей, который в перспективе сможет принести ему сотни тысяч рублей и новые связи при дворе султана.

Глава 8

2 – 3 октября 1859 года

– Роман Сергеевич, – кивнул мне купец, – уделите мне минуту вашего времени?

– С удовольствием, – улыбнулся я.

Мы отошли к стене, чтобы не мешать остальным гостям, и нас никто специально не подслушивал, после чего Александр Иванович перешел «в наступление».

– Я правильно понял вас, что именно вы являетесь автором тех нарядов, что в последние дни носят девушки мадам Совиной?

Говорил он приглушенным голосом, а взгляд купца был цепким.

– Это так. И мне крайне интересно, для чего вы искали встречи со мной?

– А разве Екатерина Савельевна вам не сказала? – удивился Кулаков.

– По мне так повод «сделать новые наряды, так как прошлые устарели» несколько натянут, – хмыкнул я в ответ.

– Вы не правы, Роман, – покачал головой купец. – Эти платья очень сильно влияют на внешний вид и впечатление от девушек. Но этого хватает лишь на раз. Ну на два. А дальше? Девочки у мадам Совиной красивые, но одни и те же. А ваши платья словно обновляют их.

– Так в чем дело? Попросите ту же госпожу Угорскую сшить такие платья, но уже на иных девиц. Или посоветуйте мадам Совиной обновить состав работниц, – рассмеялся я. – Наверняка среди ее подопечных найдутся девицы, которые хотели бы получить свободу. Как говорится, когда у борделя снижаются доходы, то меняют не одежду, а состав работников. И я до сих пор удивлен, почему вы так цепляетесь за те тряпки, что готовы даже платить по тысяче рублей.

– Екатерина передала вам мою благодарность? Это хорошо, – удовлетворенно кивнул Александр Иванович, попутно подтвердив, что хотя бы в этом моменте Совина мне не солгала. – И я не понимаю, с чего вы так противитесь? Ведь один раз вы уже это сделали?

– То было озорство, – пожал я плечами, – сейчас мне это неинтересно.

Не говорить же ему, что тогда я плохо знал местные нравы и считал, что тесное знакомство с Совиной будет мне на руку. Это уже потом я понял, что отношение к ней двоякое. И пусть она вхожа во многие дворянские дома, но далеко не во все. Да и ее скорее терпят, чем благоволят. И на дружбу с ней смотрят косо. Влиятельным людям такое сотрудничество и знакомство не вредит, но мне до такого уровня пока далеко.

– Даже за деньги? – вскинул бровь Кулаков.

– Я не нищий, чтобы зарабатывать созданием моделей нарядов для блудниц, – ответил я.

– А если вы сделаете эти «модели», как вы их назвали, для меня?

Да уж, не соврала Екатерина Савельевна, этот купец как танк – прет напролом, если ему что-то втемяшилось в голову. Но я же хотел начать выстраивать с ним отношения? Так почему не повернуть это к своей пользе, только деньги тогда брать с него не надо. Я сделал вид, что задумался, после чего нехотя кивнул.

– Если для Вас, то я готов сделать эскиз одного платья. В знак хорошего к Вам отношения.

Намек был более чем прозрачный. И Александр Иванович его понял, но все же попытался пойти привычным путем.

– Я могу и заплатить, – осторожно заметил он.

– Деньги… – сделал я вид, что слегка морщусь. – Они нужны, но не заменят хороших отношений. Но если для вас они главное, то ничем не могу помочь, – после чего я отвернулся, словно потерял интерес к разговору.

– Не стоит так горячиться, – поспешил исправиться купец. – Согласен с вами, что хорошие отношения – это не товар. Тогда я могу надеяться, что вы сделаете одно платье?

– Эскиз, – поправил я Кулакова. – Шить я не умею. Но по моему рисунку вам сошьют новую модель. Та же Маргарита Игоревна прекрасно разбирается в моих шедеврах, – улыбнулся я.

Продолжить разговор нам помешала Валерия Павловна. По залу пронесся переливчатый звук колокольчика.

– Дамы и господа, – начала Повелецкая, когда разговоры стихли и все обратили внимание на нее. – Предлагаю завершить этот чудесный день выступлением прославленного в нашей губернии контрабасиста господина Тишкова! Прошу, – повернулась она к музыканту.

В ресторане был небольшой подиум, где и раньше выступали музыкальные группы. Я об этом знал, но редко бываю здесь, поэтому и не обращал внимания на эту «сцену». Но сейчас на ней расположился на стуле мужчина лет тридцати. Одет в черный фрак с галстуком-бабочкой. Перед ним был большой напольный инструмент. Дождавшись нашего внимания, он объявил первое произведение, которое будет исполнять, и положил смычок на струны. По залу полилась музыка. Признаться, раньше я контрабас никогда не слышал, потому мне было интересно, как он звучит. Довольно низкий тембр, в отличие от скрипки, иногда музыкант выдавал даже глухое звучание. Но в целом – довольно неплохо. Я не любитель современной – для девятнадцатого века – музыки, но за отсутствием иной тоже стал наслаждаться игрой маэстро. А этот господин Тишков умел работать со своим инструментом. Тут и Настя ко мне подошла, заметив, что мой разговор с Кулаковым закончился. Гости ресторана затихли. Большинство молча слушали музыку. Иногда кто-то перешептывался, но это не забивало звук контрабаса.

Одна композиция сменялась другой, а у меня внутри стало расти какое-то… не беспокойство, а словно я что-то забыл, а сейчас пытался вспомнить… Странное зудящее чувство, не дающее мне расслабиться. Минута… другая…

– Что с тобой? – даже Настя заметила, как я хмурюсь.

И тут музыкант решил выдать «свободную программу» – чисто собственное творчество. Контрабас то взмывал по тональности в небеса, то спускался до глухого «бом-бом». А я наконец-то осознал, что не давало мне покоя.

– Вот оно! – выдохнул я облегченно.

– Что «оно»? – не поняла меня невеста.

– То звучание, что я так долго искал, – счастливо улыбнулся я.

Эта «свободная программа» живо напомнила мне соло на электрогитаре. Да, со своими особенностями, но это было гораздо ближе, чем аккордеон. В разы ближе. Теперь я точно не уйду отсюда, пока не переговорю с этим Тишковым!

– А что за звучание? – тут же разжегся интерес у Насти. – Ты мне расскажешь?

– Да помнишь же, что я песню для офицерского собрания сочинил. Вот к той песне и нужен определенный звук, – пояснил я девушке.

– Разве на гитаре она плохо звучит? – удивилась невеста.

– Нет, но с контрабасом и барабаном будет еще лучше, – убежденно заявил я.

Закончил свое выступление Тишков спустя полчаса после его начала. В зале раздались аплодисменты, вполне искренние кстати. Многие тут же подошли к музыканту, чтобы выразить свое восхищение. Пришлось пережидать эту бурю восторгов. Попутно я решил не «в лоб» к нему подойти, а «по рекомендации». Выгляжу я молодо, чего нельзя забывать, потому стоит озаботиться тем, чтобы этот Тишков видел, что за мной «кто-то стоит». И раз уж он приглашен Валерией Павловной, то ее-то я и попросил нас познакомить.

Когда все гости отошли от уставшего маэстро и тот сошел с подиума, мы с Повелецкой подошли ближе.

– Григорий Лукьянович, позвольте представить вам – Роман Сергеевич Винокуров.

– Очень приятно, – вежливо, но дежурно ответил Тишков, кивнув мне.

– Взаимно, Григорий Лукьянович. У меня к вам вопрос – а вы когда-нибудь выступали в составе группы?

– Я солист, – гордо ответил мужчина. – Мне не нужна аккомпанировка.

– Я не это имею в виду, – покачал я головой с досадой. С таким апломбом ответил этот Тишков, что мне сразу стало ясно – уговорить его поучаствовать в создании моей песни будет сложно. Если вообще возможно.

– В оркестрах тоже не играю, – отрезал Григорий Лукьянович.

– А если не оркестр, а именно группа? Для исполнения песни? Патрио…

– Нет, – перебил меня этот высокомерный тип.

– Что ж, – протянул я. – Смотрите, не пожалейте потом.

– Вы мне угрожаете? – вскинул он бровь.

– Ни в коем случае, – покачал я головой и постарался сделать выражение лица, будто смотрю на слабоумного, не понимающего своего счастья человека. – Просто я найду другого контрабасиста. И он прославит свое имя, пусть и в составе группы. А вы… так и останетесь звездой всего лишь нашей губернии.

Больше говорить мне с этим типом было не о чем. Развернувшись спиной к покрасневшему от гнева и негодования Тишкову, я пошел к Насте. Жаль, что не удалось с ним договориться, но кто сказал, что мне будет и дальше сопутствовать удача в наборе необходимых музыкантов? Ничего, теперь я знаю, кто мне нужен. Озадачу Завадского – пускай поищет среди своих знакомых. Или может подскажет, к кому обратиться. Зато теперь я уверен – рок-песням быть!

* * *

Григорий смотрел в спину самоуверенному мальчишке, что посмел столь нагло с ним разговаривать. Да, Григорий не дворянин, но уж в музыке разбирается и во всей губернии, да чего уж – в Империи! – ему нет равных. Остальные контрабасисты известны лишь в составе оркестра. Соло играть столь виртуозно, как он, не способен никто. Да что там! Григорий и ушел из оркестра только потому, что его там «зажимали». Не давали раскрыть свой талант. Он всегда оставался в тени. И вот этот юноша смеет утверждать, что удел Григория – «всего лишь» уровень губернии⁈ И что он упускает какой-то шанс⁈

– Не сердитесь на него, Григорий Лукьянович, – мягко произнесла Валерия Павловна. – Роман Сергеевич – человек прямой. Что думает, то и говорит.

– Пф, – фырнул Тишков. – Обижаться на ребенка? Я выше этого!

– А вот это вы зря, – покачала головой женщина. – Роман хоть и молод, но уже достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои слова. И одарен к тому же. Сам он тоже творческий человек. Видите те картины, что висят на стенах? Его работа.

– Хороший художник еще не означает, что хороший музыкант или композитор, – озвучил очевидное Григорий.

– Это так, – согласилась Повелецкая. – И все же, я бы как минимум, послушала предложение Романа. Отказать можно и позже. Однако пока все его начинания заканчивались успехом. Даже сомнительные. Кстати, идея провести этот кулинарный поединок, на котором вы присутствуете, принадлежит этому молодому юноше.

Сказав все, что хотела, Валерия Павловна удалилась. Она преследовала две цели – и музыканта успокоить, чтобы тот не связывал свое раздражение с ней и согласился выступать снова, и если Тишков с Винокуровым договорятся, намекнуть парню, кому он обязан этим примирением.

Григорий проводил хозяйку ресторана задумчивым взглядом. Нет, в «объятия» юноши он не собирался после этих слов падать. Но вот присмотреться к нему, да поспрашивать у людей, что они могут сказать о молодом человеке – это обязательно.

* * *

Все-таки легкое раздражение после разговора с Тишковым у меня осталось. Однако его перекрывала радость от решения задачи по поиску подходящего инструмента к песне. Задерживаться и дальше в ресторане я не видел смысла, и мы с Настей поехали в усадьбу.

Сегодня воскресенье – банный день. Смыть с себя пот было настоящим блаженством. А то в прошлый раз я чуть не пропустил это событие. Заодно и попарился вволю.

Чистый, с прекрасным настроением я сидел в своей комнате, размышляя, когда встретиться с Ульяном Игоревичем. Так-то завтра я собирался с Настей ехать в Царицын. Но в городе у меня и помимо встречи с отставным барабанщиком дел по горло.

– Ты занят? – постучалась ко мне в комнату невеста.

– Нет, – удивленно посмотрел я на нее.