444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Никита Клеванский » П.С.И.Х.0 2 (СИ) » Текст книги (страница 15)
П.С.И.Х.0 2 (СИ)
  • Текст добавлен: 13 ноября 2026, 22:30

Текст книги "П.С.И.Х.0 2 (СИ)"


Автор книги: Никита Клеванский


Жанр:

   

РеалРПГ


сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24

Итого за визит домой к Косте Орлову я наскреб плюс три к Эмпатии, два к Социальному взаимодействию и целых четыре к Адаптации, накинутые мне нейросетью на ход ноги.

Получен новый уровень. Разблокировалось воспоминание.

Но самое главное, что теперь в моем арсенале появилась еще одна эмоция. Не самая полезная, но зато приближающая меня к гордому званию нормиса.

Хотя, если подумать, главным можно выделить и кое-что другое. Например, серьезное изменение жизни моего ученика. Как минимум в ближайшее время он перестанет «падать с лестниц», а как максимум обретет рычаг воздействия на отчима. А может, и вообще найдет в себе силы убедить мать разорвать эту бессмысленную связь.

Но это уже не мое дело.

Свою работу классного руководителя я выполнил в полной мере. Я видел это в глазах оставшегося на кухне мужчины, и то же самое мне подтвердил Психо, заодно досрочно завершив самозадание по Костиным кедам. Наград мне за него не полагалось, но что-то подсказывало, что получил я и так немало. И не только в цифрах.

– Ну ты даешь! – выдохнула Алена, едва мы снова оказались на улице. – Я думала, этот боров тебя прямо там на лоскутки распустит!

– Он мог. – кивнул я.

– Не сомневаюсь. Я от страха чуть, пардон, не описалась! Но ты тоже хорош! Вообще не дрогнул! Вас чему там в Лесгафта учат? Медведей дрессировать? – она шумно выдохнула. – А потом… В какой-то момент… В тебе будто что-то поменялось. И страшно мне стало уже за него. Это какой-то прием? Педагогический? Научишь?

Вот ведь наблюдательная какая.

– Такому не учат. Такое надо пережить.

«И не забыть потом, что пережил». – мысленно добавил я.

– Тогда не надо. У меня сегодня сменного белья нет. Не то чтобы я его обычно с собой таскала, ты не подумай, но… в общем… вот.

«В общем, вот». Исчерпывающе.

Всю обратную дорогу Алена трещала без умолку, как счетчик Гейгера в Припяти.

За два квартала она успела пересказать события трижды. В первой версии я «не дрогнул». Во второй – «стоял как скала». В третьей скала обзавелась гранитным подбородком, а отчим прибавил в весе килограммов двадцать. Если так пойдет и дальше, к пятнице я в одиночку раскидаю роту десанта, а Костин отчим дорастет до огнедышащего дракона.

Сама Алена при этом шагала чуть ли не вприпрыжку, активно жестикулировала и говорила значительно громче обычного. Хотя на слух я вроде не жаловался. Вероятно, сбрасывала избыточное давление. Как чайник.

– Нет, ну а как он: «Денег нет»! – она всплеснула руками, кажется, четвертый раз. – А ты ему про опеку! Спокойно так, главное! Я чуть не зааплодировала!

– Аплодисменты помешали бы переговорам.

– Кстати, а откуда ты знал, что он отступит? Ну вот полез бы он на тебя, и что тогда?

– Тогда переговоры перешли бы в силовую фазу.

– И?

– И пришлось бы ему врезать. В порядке самообороны. А он пьян, тяжел и медлителен.

– Вот! Вот об этом я и говорю. Ты это так спокойно произносишь, что у меня опять мурашки.

Мурашки я проверять не стал. Поверил на слово.

– Ну и ну. Слушай, а ты правда все эти акты наизусть… – она осеклась и махнула рукой. – Нет, не отвечай. Не хочу знать. Пусть будет магия.

Пусть будет. Про настоящую магию, отпершую нам дверь в квартиру, она, к счастью, так и не вспомнила.

Тем временем ноги вывели нас к школьному забору. Маршрут никто не выбирал, но знакомые повороты кончились как-то сами собой. Я запоздало сообразил, что по правилам нормисов провожать ее полагалось до самого дома… Или до утра? Или до старости? Или достаточно перевести через дорогу? Нет, кажется, для этого у нее еще слишком маленький педагогический стаж.

– Кстати. – спохватился я. – Ты с понедельника собиралась о чем-то спросить. Спрашивай. Момент подходящий. Переговоры закончены, все живы.

Алена смерила меня долгим изучающим взглядом.

– А, это. – она мотнула головой. – Уже неважно. Правда. Считай, вопрос отпал сам.

– Вопросы сами не отпадают. Они же не листья. Их либо задают, либо закрывают другим способом.

– Вот я и закрыла. Другим способом. – девушка непонятно чему улыбнулась и кивнула на школу. – О. А это кто у нас там сидит?

На крыльце, на второй снизу ступеньке, расположился Бор. Перед лешим лежала горка нарезанных прутьев, и он неспешно перебирал их по одному: этот в кучку, этот в сторону, по этому провести ладонью и обратно в кучку. Отобранное он складывал вместе и прихватывал шпагатом.

– Метлу вяжет? – предположила Алена вполголоса.

– Не похоже. Прутья короткие.

Для метлы заготовка выходила куцей, зато плотной. Так что скорее веник. Вот только полы в школе давно мыли швабрами. Если Бор и признавал прогресс, то явно не в этой области.

– Ладно. – Алена остановилась у ворот, но уходить не спешила. – Слушай, а может, еще пройдемся? Или заглянем куда-нибудь? Время же детское, а я после такого до сих пор на взводе. Сердце так и бьется!

– Не могу. Дела. – на автомате отказался я.

– Дела… – географичка кивнула и отвела взгляд. – Понимаю. Иди, конечно.

[ Фиксирую стремительное падение эмоциональной активности.]

Знакомая динамика. Алена реагировала так каждый раз, когда я ей в чем-то отказывал. Но не могу же я всегда идти у нее на поводу и со всем соглашаться. В конце концов, у меня есть и своя жизнь, и нерешенных вопросов в ней еще пруд пруди. Так что я даже не соврал.

Логика, безупречная со всех сторон. Кроме одной. Какой именно – я до сих пор так и не сформулировал.

Зато я научился кое-чему другому.

– В выходные. – предложил я. – Давай встретимся в воскресенье. Без учеников, звонков на урок и пьяных отчимов. Программу выбери сама, а то я не особо разбираюсь в местах для развлечений.

Думаю, любой нормальный молодой человек на моем месте примерно так бы и поступил. По крайней мере, нечто похожее обсуждали на педагогических форумах в ветке «Коллеги и личное». Я всего лишь воспроизводил рабочую схему. Ну и… еще кое-что.

Оживление – вероятность 84%.

– Давай! – выпалила Алена раньше, чем я закончил фразу. Потом кашлянула и повторила уже спокойнее. – В смысле, да, давай. Воскресенье подходит. Я подумаю над программой. И у меня как раз… – она снова махнула рукой. – Все, до завтра! А то я сейчас опять начну.

Мы обменялись номерами, и девушка зашагала через двор так, будто под подошвами у нее пружинили маты из нашего спортзала. У поворота она обернулась и помахала. Я помахал в ответ.

+1 к Социальному взаимодействию. Инициатива социального контакта. Мотив – подражание. Исполнение корректное.

– То есть за списанное с форума домашнее задание тоже ставят пятерки?

[ Списывай чаще.]

Где-то глубоко внутри подняло голову знакомое чувство с четко направленным вектором. Вожделение. Я не стал ни бороться с ним, ни распалять. В программу становления нормисом входили и такие пункты. Раньше я читал о них в теории, а теперь проходил практику. Алена и правда девушка весьма… интересная.

К школе я подошел уже в одиночестве. Бор проводил меня взглядом поверх прутьев. Долгим, внимательным и тяжелым, как мешок с мокрым песком.

Неодобрение – вероятность 78%. Подозрение – вероятность 66%.

Чего это он?

– Добрый день. – поздоровался я.

– Руки не чешутся? – спросил дворник вместо приветствия.

Руки? При чем тут руки?

– Чесались днем. Ладони. Хотя скорее кулаки. Разговор был непростой. Сейчас все в норме. Предлагаете вымыть с мылом?

Бор пожевал губами, засопел и отвечать не стал. Только шпагат в его пальцах заскрипел чаще. Ну и показатель неодобрения подрос.

– Раз уж зашла речь про хозяйство, – продолжил я, – мне нужна лестница. Очень длинная. Метров на шесть-семь. Есть в школе такая?

– Тебе зачем?

– Снять чехлы с колонок в спортзале. Под самым потолком.

– Хм. – Бор отложил недовязанный веник и посмотрел на меня уже без прежней тяжести. – На складе валяться должна. У второго крыльца. Не сломай и на место верни.

– Верну. Спасибо.

– И это. – он снова взялся за прутья. – Ключ под ящиком.

Склад у второго крыльца запирался на ржавый навесной замок, и ключ действительно нашелся под перевернутым ящиком. Система безопасности «враг не пройдет».

Внутри пахло пылью, старой резиной и почему-то хвоей. Вдоль стен громоздились стойки с лыжами без креплений, стопки протертых до поролона матов, ведра, банки с гвоздями и прочее имущество, списанное со счетов, но до сих пор не выкинутое. Вдруг пригодится?

Лестница отыскалась у дальней стены, за лыжами. Дюралевая, трехсекционная, пыльная. Транспортировочная веревка лопнула от первого же рывка, а один фиксатор отсутствовал в принципе. Его я заменил куском проволоки из консервной банки с надписью «Bonduelle». Просто сложил вдвое, вставил в паз и затянул.

Затем я расходил закисшие секции и остался доволен. Метров семь, если вытянуть в полный рост. То, что нужно.

А ведь она обязана была здесь лежать. Как-то же эти чехлы на колонки надевали. Да и лампочки в столовой кто-то менял, а потолки там не сильно ниже спортзальных. Летающих завхозов я в школе пока не встречал. Хотя, будем честны, встретил бы – не удивился.

Телефон зазвонил, когда я тащил добычу по коридору.

– Ты поел? – спросила Лена вместо приветствия.

– Поем позже. Сейчас занят, несу лестницу.

– Куда⁈

– Пока по горизонтали. Дальше по обстоятельствам.

– Так. – в трубке зашуршало. Лена усаживалась поудобнее. – Рассказывай.

Рассказ уложился в четыре предложения и один встречный вопрос про ужин. Визит к Орловым я выдал в сокращенной редакции: сходил, поговорил, вопрос решается. Нож, бутылки и восстановленное воспоминание остались за скобками. Некоторые новости лучше сокращать даже при общении с сестрой. Особенно если некая тяжесть рискует грохнуться и отдавить тебе пальцы.

– Ну хоть тут порядок. – подытожила Лена. – Все, неси свою лестницу. И поешь!

Со снятием чехлов проблем не возникло. В зале я разложил лестницу, поднялся под самую кровлю и стянул ткань. В лицо тут же спикировало серое облако размером с подушку, чуть не заставившее меня сверзиться вниз. Кое-как устоял.

Под чехлом обнаружилась деревянная колонка. Лакированная, с латунной сеткой и синим инвентарным номером на боку. Судя по шрифту, наносили его еще при социализме.

Со всеми четырьмя углами я управился за полчаса. Колонки везде оказались одинаковые и на вид вполне бодрые. В их работоспособности я, впрочем, и не сомневался. Глупо сомневаться после того грохота, что едва не выдал три инфаркта при подключении компьютера.

Потом, подумав, я перетащил лестницу к себе в каморку, поднялся на два этажа вверх вдоль стены и установил блюдце с хлебом и солью на подоконник под самым потолком. Туда, куда с самого начала велела инструкция. Теперь я в точности соблюл все пункты.

Остаток вечера прошел по накатанной: тренерская, компьютер, вход под «тэст-два». Сперва педагогические форумы. В ветке про музыку на уроках физкультуры шел спор на тридцать страниц: половина коллег утверждала, что музыка дисциплинирует, вторая – что превращает урок в дискотеку. Истина, как водится, лежала посередине и не интересовала ни одну из сторон. Я взял на заметку два рабочих приема и двинулся дальше.

Сущности.

Статью о кэра-кэра-онна я перечитал еще раз. Медленно. С чувством, толком и расстановкой. Ничего нового она мне не сообщила. Рослая дама, рот на треть лица, является на смех, кормится чужой радостью. Смех сходился, все остальное – нет. Версия в моих глазах потеряла еще несколько пунктов.

Зато на соседней странице раздела обнаружились цукумогами. По японским поверьям, вещь, прожившая сто лет, обзаводится душой и собственным мнением. Зонт, фонарь, чайник, туфля – без разницы. Отслужившее добро полагается благодарить и провожать честь по чести, иначе обиженный инвентарь начинает мстить.

От экрана я оторвался и обвел взглядом тренерскую. Сколько лет самой школе, я не знал. Сколько вон тому стеллажу – не знал, вероятно, даже он сам. Провод в тканевой оплетке замуровали в стену задолго до моего рождения, а колонки полвека провисели под потолком в мешках, как приговоренные. Если японцы правы хотя бы на треть, по ночам тут стоял бы не смех, а инфернальный вой.

Утешало одно. Согласно статье, цукумогами обижаются не на владельцев, а на тех, кто выбросил их без благодарности. Я пока никого не выбрасывал. Наоборот, доставал из мешков и возвращал в строй. По местным меркам – почти святой.

Оставался последний пункт, попавший в список с легкой руки информатика.

Сайты для взрослых.

Сам Кирилл отзывался о них с теплотой первооткрывателя, я же решил заглянуть туда с исследовательскими целями. Реакция организма на визуальный стимул, эмоциональный отклик, расширение мировоззрения.

И больше ничего.

Чес слово!

Организм не подвел. Отозвался на первой же странице, словно часовой на обходе.

[ Фиксирую активацию вожделения. Интенсивность возрастает.]

– Спасибо, я в курсе.

[ Данные внесены в отчет.]

Вкладка закрылась быстрее, чем открылась.

– В какой еще отчет?

[ Стандартный пакет телеметрии для НИИНС. Физиологические показатели носителя. Формируется автоматически.]

– То есть в выходные лаборатория в полном составе будет изучать график моего… замера.

[ Именно.]

Пару секунд я посидел, глядя в погасшую вкладку. Где-то в институте дежурные аналитики откроют мою телеметрию и… Оставалось надеяться, что у них крепкие нервы и слабое воображение.

– Кирилл, кстати, предупреждал меня насчет отчетов. Я-то думал, он про школьные.

[ Он тоже так думал.]

С музыкой вышло проще. Вкус у меня отсутствовал в принципе, зато имелся критерий. Темп. Для разминки годился бодрый ровный ритм без долгих пауз и внезапных завываний в духе кота, угодившего яйцами в мышеловку. Некоторые исполнители такое любят. А кому-то это еще и нравится.

Психо предложил разбить диапазон по возрастам групп, и я согласился.

[ Дополнительно рекомендую исключить композиции с ненормативной лексикой. Школьная среда все-таки.]

– А в спортивных подборках такие бывают?

[ Чаще, чем ты думаешь.]

Через час на компьютере лежали три подборки, отсортированные по назначению: разогрев, пробежка, разминка. Возможно, где-то среди них прятались шедевры. Дети потом расскажут.

Помывку я спланировал как военную операцию. Быстро, скупыми движениями, ершик на расстоянии вытянутой руки.

Не помогло.

Толчок в спину прилетел, когда я смывал пену с головы. Я устоял, шагнул к стене, и тут же получил еще один, под колено. Пол ушел из-под ног, локоть встретился с трубой, а над ухом раздался высокий заливистый смех.

Я слепо махнул ершиком по широкой дуге. Оружие возмездия рассекло воздух, оставив мыльные брызги. Смех покатился к потолку и растворился в школьной тиши. Судя по интонациям, номер программы удался.

Домывался я в боевой стойке, под стук собственных зубов, но больше меня не трогали.

Телефон завибрировал, когда я выжимал полотенце.

– Не разбудила? – спросила Лена.

– Нет. Я мылся.

– В такую позднь?

– Плотный график.

– Точно все в порядке? У тебя голос какой-то запыхавшийся.

– Физическая активность перед сном. Все в порядке, ложусь спать.

– Ну смотри. Завтра наберу. Спокойной ночи, Ром.

– Спокойной ночи.

В груди, на самом краю восприятия, шевельнулся слабый отголосок из семейного раздела картотеки и тут же угас. Психо даже комментировать не стал. Видимо, счел цифру недостойной системы уведомлений.

В каморке меня ждал сюрприз.

Соль. Рассыпанная по полу ровным широким веером, будто ее специально так разложили. Со всем прилежанием. Я задрал голову. Блюдце стояло на подоконнике, где я его и оставил. Оба куска хлеба исчезли.

Я застыл с полотенцем на плече посреди соленого веера и складывал факты. В столбик. Потому что так надежнее.

Вчера подношение размещалось не по инструкции – хлеб забрали, соль рассыпали.

Сегодня я все сделал по инструкции, до последнего пункта – хлеб забрали, соль рассыпали.

Форма соблюдена. Результат идентичен. Следовательно, дело в чем-то другом.

[ Наиболее вероятное объяснение прежнее: в здании находится посторонний. Ребенок.]

– И этот ребенок забрался по отвесной двухэтажной стене за двумя кусками хлеба.

[ Дети демонстрируют высокую мотивацию ради доступа к еде.]

– Хлеб был без сахара. И даже без масла.

[ Гипотеза сохраняет статус наиболее вероятной.]

Раньше эта формулировка преподносилась как аксиома. Теперь же больше походила на штамп, не глядя шлепнутый в конце заявления на годовой запас глобусов.

Определенно, инструкция Бора писалась для кого-то другого. Хлеб с солью здесь принимают, но не ценят. Валюта не той страны. И задабривал я все это время, похоже, тоже не того.

Нужен другой подход. Какой – вопрос завтрашнего дня.

Я подмел соль, запер дверь и погасил свет.

Из вентиляции, едва различимо, донеслось короткое хихиканье.

– Смейся, смейся. – сказал я в темноту. – Заведу еще один ершик и положу под подушку. Посмотрим кто кого.

Глава 25

Рано утром я вышел из школы, чтобы ближе к восьми вернуться в нее обратно.

Служебная дверь под лестницей, дворик, забор, круг по улице мимо ларька с шавермой, металлодетектор, «доброе утро», кивок вахтерши – стандартный ритуал на ближайшие два-три месяца. Разрешение жить в школе мне вопреки кое-каким правилам выдала директор, и коллективу лучше видеть просто рано приходящего учителя.

На крыльце меня ждали.

Костя стоял возле перил, а рядом с ним переминалась с ноги на ногу невысокая женщина в форменной куртке с логотипом сети магазинов, и с тем же, что у юноши, разлетом бровей. Без всяких сомнений – Орлова Светлана Викторовна. Вживую она оказалась меньше, чем мне почему-то думалось после прочтения личного дела, но она все равно крепко держала сына за локоть, будто тот собирался сбежать.

В Косте кое-что изменилось. Как минимум на нем была новая толстовка. Не в том смысле, что новая из магазина, а в том, что всю прошлую неделю я видел его исключительно в другой. Эту же, похоже, купили в секондхэнде. Но выбрали вполне приличную.

Зато кеды действительно оказались новыми. Белые, дешевые, и стоял он в них так, будто под ногами вот-вот провалится лед.

Ультиматум сработал. С буквальной точностью.

– Роман Дмитриевич! – женщина шагнула ко мне первой, все-таки выпустив локоть сына. – Вы простите, что мы вот так, с утра. Просто не могла не подойти. Спасибо вам! Спасибо огромное! Валера полночи вчера сидел и молчал, а утром встал и на рынок пошел. Сам! Я его таким давно не видела. Ответственным. Глядишь, теперь и работу найдет. Он же может, когда хочет.

– Скорее у него печень откажет. – негромко буркнул Костя в сторону клумбы.

– Костя!

– Что «Костя». Так и есть.

– Не при учителе же!

У Орловой С. В.: благодарность – вероятность 88%. Надежда – вероятность 79%.

У Орлова К.: смешанный паттерн, доминанта не выделяется.

Костя стоял вполоборота, не глядя ни на меня, ни на мать, шея у него покраснела до самых ушей, а свободная рука наматывала на палец нитку, торчавшую из края толстовки.

По моим прикидкам, минимум треть паттерна составляло унижение. За него хлопотали вслух при постороннем, и каждое «спасибо» ложилось на душу отдельной пудовой гирей. Дальше гадать без подсказок Психо я не рискнул.

Начислений не последовало.

Что и требовалось доказать.

– А вчера-то! – Светлана Викторовна всплеснула руками. – Вы и полицией его, и опекой, и что квартиру отберут. Он аж на пол сел!

– На стул. – поправил я.

– Ну на стул! А вы ему: «Я лично прослежу!» И этот… как его, Костя?

– Дневник. – мрачно подсказал парень.

– Дневник! Электронный! Он до ночи спрашивал, что это за дневник такой.

– Мама, я не так тебе рассказывал!

И здесь, значит, история обросла никак не связанными с действительностью подробностями. Интересно, это чисто женская черта или особенность любого нормального человека? Может, мне тоже нужно так делать? Типа сходил в магазин, а всем рассказываешь, что добыл буханку хлеба в боях с монголо-татарами. С таким я справлюсь.

Но вот чего мой визит точно не подразумевал, так это того, что в квартире Орловых поселится надежда.

– Роман Дмитриевич, чем я могу вас отблагодарить? – спросила женщина, вцепившись в ремешок сумки. – Хотите пирог испеку? Или свяжу что-нибудь. Я хорошо вяжу!

– Не нужно.

– Ну как не нужно! Вы же…

– Светлана Викторовна, правда не стоит.

– Нет, я так не могу! Скажите, что.

Каждое мое «не нужно» ее только раззадоривало, а Костя отступал на полшага назад и рисковал скоро выйти за территорию школы. Опять ему прогул, что ли, ставить? Придется спасать парня.

– Хорошо. – согласился я. – Если хотите, напишите благодарность на имя директора. Отдайте в секретариат: первый этаж, по правую руку. Такие бумаги подшивают в личное дело.

– И все?

– Поверьте, мне это очень сильно поможет.

– Тогда я прямо сейчас! – женщина посмотрела на часы. – Успею. Костя, иди на урок.

Она одернула на сыне толстовку, получила короткое «мам, ну» и заспешила к дверям. Костя посмотрел ей вслед, потом на меня. Открыл рот, закрыл и двинулся в школу.

Расчет простой. Благодарность ляжет в личное дело, и станет в нем первой настоящей бумажкой. К тому же я не верил, что Галина Сергеевна от меня отстала, а тут какой-никакой плюсик в характеристику.

Ну и еще один момент.

«Она делает, я говорю».

Даже псих осваивает метод, если показать ему три раза.

Восьмой «А» вошел в зал, где уже вовсю играла выбранная мной накануне музыка. Сто двадцать восемь ударов в минуту, без вокала и без пауз. Первые трое остановились в дверях, следующие пятеро уткнулись им в спины. Секунды четыре класс привыкал к новой реальности. А потом заговорил весь разом.

– Роман Дмитриевич, у вас тут колонки⁈

– Они работают?

– Дискотека!

– Тихо! – рявкнул я и добавил в гамму высокий свистящий аккорд. – Переоделись. Отметились. Разминка. Не спать.

А никто и не спал. Попробуй усни, когда с четырех сторон долбит музыка.

Изменение в поведении я заметил сразу. Больше сосредоточенности, меньше болтовни. Да и темп задавать не пришлось. Теперь за меня это делали колонки. И даже двое вечно отстающих держались сегодня в строю. Попадать в бит проще, чем не попадать. Физиология.

+2 к Адаптации. Управление мотивацией группы. Решение масштабируется.

Такую формулировку я уже видел. Рабочая, значит, схема.

После разминки я нажал на паузу и объявил:

– Музыка на уроках будет, и выбирать ее сможете сами. Одно условие: выбирают те, кто регулярно приходит в форме. Бесформенные права голоса лишаются. И, да, со следующей недели причины отсутствия формы проверяю жестко.

– А что считается формой?

– Ты за восемь лет не запомнил?

– Вдруг у вас по-другому.

– Спортивная обувь, спортивные штаны, футболка. Джинсы не считаются.

– А если джинсы спортивные?

– Таких не бывает.

– А можно свое? – девочка с разноцветными волосами уже доставала телефон. – У меня плейлист есть.

– Можно. Если темп подходит. Сто двадцать – сто сорок ударов в минуту.

Цветастик посмотрела на меня так, будто я предложил ей выбирать любимую песню по весу. Как колбасу.

– Роман Дмитриевич. – осторожно обратился кто-то сзади. – А вам вообще какая музыка нравится?

– Ровная.

– Это не жанр.

– У меня нет жанра. Только критерий.

Восьмой «А» просек ответ мгновенно. По залу прокатился смешок, и через час, надо полагать, знать об этом будет вся параллель. Критерий обсуждать проще, чем вкус.

– Ладно. – решила девочка-меломанка. – Тогда мы вам сами подберем. В форме придем и подберем.

– Подбирайте.

Галину Сергеевну я заметил не сразу.

Она тенью стояла в дверном проеме, не переступая порога. Ничего не говорила и не хмурилась. Просто, сложив руки на папке, слушала как четыре ящика по углам гонят сто двадцать восемь ударов в минуту. Простояла ровно один трек. Потом развернулась и ушла.

Гнев – вероятность 16%. Сосредоточенность – вероятность 71%.

В прошлые разы там, помнится, числилось за семьдесят процентов презрения и что-то еще погорячее. Сейчас – ровное, собранное состояние, как у человека, считающего в уме.

Так и знал, что она не отстанет.

Шестому и пятому «А» я объявил то же самое, только короче, и в обоих классах первым делом спросили про джинсы.

На третьем уроке, посреди разминки у пятого «А», Галина Сергеевна пришла снова. С мужчиной в синей спецовке.

Уроку он не мешал. Задрав голову к колонкам, обошел зал, посветил фонариком за стеллаж в тренерской и сфотографировал стену с дырой, куда уходил провод. Пятый «А» прыгал под музыку и на спецовку не смотрел. Я смотрел. Завуч смотрела на меня.

Ушли они молча.

Причина ясна, как день. Музыка.

Недавно я сам сказал бригаде «подключайте» и теперь вовсю использовал провод, замурованный лет тридцать назад, и не значившийся ни в одном наряде. Охрана труда, пожарная безопасность, несогласованное подключение. Приплести можно много чего.

Или можно не приплетать.

Кто знает – вдруг я опять подготовился?

Но кое-какое изменение в поведении завуча я все-таки отметил. В прошлые разы она врывалась шумно, с помпой, камерой и с родительским комитетом. Бросалась с шашкой на танк и проигрывала. Сегодня пришла тихо, с человеком и фонариком. Прогресс? Или все совсем наоборот?

[ Прогноз: инициирована процедура. Тип процедуры по имеющимся данным не определяется.]

Слово «процедура» мне не понравилось. Пока я бодался с отчимом за кеды и включал детям музыку, против меня начали оформлять бумагу. Задание про причину неприязни Галины Сергеевны по-прежнему висело на месте, суля двадцать очков. Похоже, пора браться за него всерьез. Пока она еще чего-нибудь не выкинула.

Шестой урок. Десятый класс.

Мои.

В форме пришли не все, но заметно больше, чем во вторник. Вот уж где точно прогресс, без всяких сомнений. Костя стоял в строю в новых кедах и шортах и всем своим видом показывал, что теперь так будет всегда. На его фингал никто внимания не обращал. Видимо, за пять уроков уже привыкли.

Музыку я включил сам. Негромко, но зато бодрую. Десятый ее еще не слышал, ни о каких условиях не знал, и для них это стало чистым подарком. Без ценника.

Логика тут отдельная. С чужими классами я торговался и ставил ультиматумы. Форма в обмен на выбор треков, угроза двойками, замечаниями и звонками родителям. Метод кнута и пряника. Здесь же я работал по другой схеме. Ну просто так исторически сложилось, и я не собирался менять коней на переправе. Вдруг неподкованных выдадут.

Особый счет, как я и сказал одиннадцатому.

– Пионербол. – объявил я, хлопнув рукой по натянутой за перемену сетке. – Две команды. Играют все. Варя, ты считаешь.

– Есть считать, мой капитан!

Играли под музыку. Дети прыгали в бит, кричали в бит и ругались, кажется, тоже в бит.

– Паштет, лови!

– Ты мимо ловишь!

– Гусев, не бери!

Гусев взял. Мяч летел в аут, ловить его не следовало, а он взял и поймал, словно букет на свадьбе. Некоторые правила давались парню с трудом.

– Гусев! – заорала Аделаида. – Ты чего?

– А чего? – не понял Марк.

– Девять-шесть! – объявила Варя.

– Это не считается!

– Считается. Мяч перелетел, все по правилам.

Костя подавал плохо, но так сильно, что противник порой разбегался, и два очка мы слупили только на этом.

Паша поймал мяч, не сходя с места, потому что тот прилетел ему в живот.

Антон много бегал.

Милана тоже.

Сам же я в основном пасовал. Веселье я пока еще не освоил, так пусть хоть дети порадуются.

– Пятнадцать-одиннадцать! Победа Романа Дмитриевича!

Моя команда выиграла. Впервые. Но довольны уроком остались все. И на этот раз без обувных терактов.

[ Событие внесено в накопитель задания «Сделать 10-й класс самым сплоченным коллективом».]

+1 к Социальному взаимодействию.

– За победу?

[ Нет.]

Ну нет так нет.

Со звонком класс потек в коридор, обсуждая подачу Кости в живот Паши и другие запомнившиеся моменты. Варя забрала журнал. Антон пообещал в следующий раз взять реванш.

Постепенно ушли все.

Кроме Кости.

Он остановился у скамейки. Присел, перевязал шнурок на левом кеде, хотя тот не развязывался. Встал. Открыл рот, закрыл. Присел снова.

Я ждал. Молчание – педагогический прием, дававшийся мне лучше прочих.

– Роман Дмитриевич. – наконец собрался с духом Орлов. – Я… короче. Спасибо. Ну, вы поняли.

– Понял. Ты уже говорил.

– Нет, я не о том. Я не хочу… как сказать… оставаться в долгу! – он поднял голову, и на этот раз взгляд не отвел, хотя уши горели огнем. – Вы мне помогли. Сильно. Хотя не были должны, и я не просил. И… это… я отработать могу! Зал мыть, мячи таскать, что скажете!

Тут я задумался. Это не простая благодарность. «Спасибо» он сказал еще вчера. Тут что-то большее. Выходило, что Костя получил от меня некое одолжение и впал в положение обязанного. Что, в принципе, нормально для ребенка. Учителя не должны обращать на такое внимание.

Но если ребенок хочет повзрослеть и начинает вести себя, как взрослый… То тут уже оценивать нужно по другим критериям. Что это тогда? Гордость?

[+1 к Эмпатии. Мотив определен верно. Наименование – нет.]

– А как?

[ Достоинство. Гордость – это производная.]

Уже не первый раз очки приходили за понимание, а не за поступок. Система мотивации в действии. Она прямо так и подталкивала научиться лучше разбираться в людских эмоциях.

Но что делать с Костей?

– Зал мыть не надо. – решил я. – Есть работа посложнее. С компьютером у тебя как дела обстоят?

– Нормально. А что?

– Химию у вас кто ведет? Аркадий Борисович?

– Ну да, Мамонт.

– Аркадий Борисович. – с нажимом повторил я. – Нужно сделать из него уверенного пользователя. Журнал, почта, папки. Пока что его даже мышь побеждает, а в прошлом году он удалил половину папки «Общие документы». Но это секрет. Научишь его, и мы в расчете. Идеально не нужно. Сносно. Чтобы журналы сам заполнял хотя бы. И без «дайте я сам».

Костя посмотрел на меня так, будто я предложил ему выучить китайский и принять у себя дома делегацию школьников из Пекина.

– Я?

– Ты.

– Он же меня прогонит.

– Не прогонит, я договорюсь. Твое дело научить, остальное за мной.

– А почему я?

– Ты же хотел отработать. Вот способ. Передумал?

Логика простая. Лучше дать человеку удочку, а не рыбу. Но самому мне возиться с химиком смысла нет. Да и Психо предупреждал, что за однотипные действия параметры не растут. Но Аркадию Борисовичу помощь требовалась по-настоящему. А Костя не хотел оставаться в долгу. Вот все в одной точке и сошлось.

– Ладно. – после паузы кивнул парень. – Попробую.

– Не попробуешь, а научишь. Ты справишься.

– Хорошо, научу. Когда?

– Я предупрежу. Дай мне свой номер.

Мы обсудили детали, и Костя ушел, обернувшись у двери, но так ничего и не добавив. Шел он, кстати, уже нормально. Как по полу, а не по льду.

[ Замечу: носитель начал распределять нагрузку.]

– Это плохо?

[ Это ново.]

Задания, выходит, теперь выдаю и я. И не только себе.

Девятый «А» отбегал седьмой урок и покинул зал, а следом и школу. Я точно так же предложил им самим выбирать музыку и предупредил насчет формы, но эти про джинсы спрашивать не стали. Или они более сообразительные, или их уже предупредили заранее.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю