Текст книги "П.С.И.Х.0 2 (СИ)"
Автор книги: Никита Клеванский
Жанр:
РеалРПГ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 24
Итого за визит домой к Косте Орлову я наскреб плюс три к Эмпатии, два к Социальному взаимодействию и целых четыре к Адаптации, накинутые мне нейросетью на ход ноги.
Получен новый уровень. Разблокировалось воспоминание.
Но самое главное, что теперь в моем арсенале появилась еще одна эмоция. Не самая полезная, но зато приближающая меня к гордому званию нормиса.
Хотя, если подумать, главным можно выделить и кое-что другое. Например, серьезное изменение жизни моего ученика. Как минимум в ближайшее время он перестанет «падать с лестниц», а как максимум обретет рычаг воздействия на отчима. А может, и вообще найдет в себе силы убедить мать разорвать эту бессмысленную связь.
Но это уже не мое дело.
Свою работу классного руководителя я выполнил в полной мере. Я видел это в глазах оставшегося на кухне мужчины, и то же самое мне подтвердил Психо, заодно досрочно завершив самозадание по Костиным кедам. Наград мне за него не полагалось, но что-то подсказывало, что получил я и так немало. И не только в цифрах.
– Ну ты даешь! – выдохнула Алена, едва мы снова оказались на улице. – Я думала, этот боров тебя прямо там на лоскутки распустит!
– Он мог. – кивнул я.
– Не сомневаюсь. Я от страха чуть, пардон, не описалась! Но ты тоже хорош! Вообще не дрогнул! Вас чему там в Лесгафта учат? Медведей дрессировать? – она шумно выдохнула. – А потом… В какой-то момент… В тебе будто что-то поменялось. И страшно мне стало уже за него. Это какой-то прием? Педагогический? Научишь?
Вот ведь наблюдательная какая.
– Такому не учат. Такое надо пережить.
«И не забыть потом, что пережил». – мысленно добавил я.
– Тогда не надо. У меня сегодня сменного белья нет. Не то чтобы я его обычно с собой таскала, ты не подумай, но… в общем… вот.
«В общем, вот». Исчерпывающе.
Всю обратную дорогу Алена трещала без умолку, как счетчик Гейгера в Припяти.
За два квартала она успела пересказать события трижды. В первой версии я «не дрогнул». Во второй – «стоял как скала». В третьей скала обзавелась гранитным подбородком, а отчим прибавил в весе килограммов двадцать. Если так пойдет и дальше, к пятнице я в одиночку раскидаю роту десанта, а Костин отчим дорастет до огнедышащего дракона.
Сама Алена при этом шагала чуть ли не вприпрыжку, активно жестикулировала и говорила значительно громче обычного. Хотя на слух я вроде не жаловался. Вероятно, сбрасывала избыточное давление. Как чайник.
– Нет, ну а как он: «Денег нет»! – она всплеснула руками, кажется, четвертый раз. – А ты ему про опеку! Спокойно так, главное! Я чуть не зааплодировала!
– Аплодисменты помешали бы переговорам.
– Кстати, а откуда ты знал, что он отступит? Ну вот полез бы он на тебя, и что тогда?
– Тогда переговоры перешли бы в силовую фазу.
– И?
– И пришлось бы ему врезать. В порядке самообороны. А он пьян, тяжел и медлителен.
– Вот! Вот об этом я и говорю. Ты это так спокойно произносишь, что у меня опять мурашки.
Мурашки я проверять не стал. Поверил на слово.
– Ну и ну. Слушай, а ты правда все эти акты наизусть… – она осеклась и махнула рукой. – Нет, не отвечай. Не хочу знать. Пусть будет магия.
Пусть будет. Про настоящую магию, отпершую нам дверь в квартиру, она, к счастью, так и не вспомнила.
Тем временем ноги вывели нас к школьному забору. Маршрут никто не выбирал, но знакомые повороты кончились как-то сами собой. Я запоздало сообразил, что по правилам нормисов провожать ее полагалось до самого дома… Или до утра? Или до старости? Или достаточно перевести через дорогу? Нет, кажется, для этого у нее еще слишком маленький педагогический стаж.
– Кстати. – спохватился я. – Ты с понедельника собиралась о чем-то спросить. Спрашивай. Момент подходящий. Переговоры закончены, все живы.
Алена смерила меня долгим изучающим взглядом.
– А, это. – она мотнула головой. – Уже неважно. Правда. Считай, вопрос отпал сам.
– Вопросы сами не отпадают. Они же не листья. Их либо задают, либо закрывают другим способом.
– Вот я и закрыла. Другим способом. – девушка непонятно чему улыбнулась и кивнула на школу. – О. А это кто у нас там сидит?
На крыльце, на второй снизу ступеньке, расположился Бор. Перед лешим лежала горка нарезанных прутьев, и он неспешно перебирал их по одному: этот в кучку, этот в сторону, по этому провести ладонью и обратно в кучку. Отобранное он складывал вместе и прихватывал шпагатом.
– Метлу вяжет? – предположила Алена вполголоса.
– Не похоже. Прутья короткие.
Для метлы заготовка выходила куцей, зато плотной. Так что скорее веник. Вот только полы в школе давно мыли швабрами. Если Бор и признавал прогресс, то явно не в этой области.
– Ладно. – Алена остановилась у ворот, но уходить не спешила. – Слушай, а может, еще пройдемся? Или заглянем куда-нибудь? Время же детское, а я после такого до сих пор на взводе. Сердце так и бьется!
– Не могу. Дела. – на автомате отказался я.
– Дела… – географичка кивнула и отвела взгляд. – Понимаю. Иди, конечно.
[ Фиксирую стремительное падение эмоциональной активности.]
Знакомая динамика. Алена реагировала так каждый раз, когда я ей в чем-то отказывал. Но не могу же я всегда идти у нее на поводу и со всем соглашаться. В конце концов, у меня есть и своя жизнь, и нерешенных вопросов в ней еще пруд пруди. Так что я даже не соврал.
Логика, безупречная со всех сторон. Кроме одной. Какой именно – я до сих пор так и не сформулировал.
Зато я научился кое-чему другому.
– В выходные. – предложил я. – Давай встретимся в воскресенье. Без учеников, звонков на урок и пьяных отчимов. Программу выбери сама, а то я не особо разбираюсь в местах для развлечений.
Думаю, любой нормальный молодой человек на моем месте примерно так бы и поступил. По крайней мере, нечто похожее обсуждали на педагогических форумах в ветке «Коллеги и личное». Я всего лишь воспроизводил рабочую схему. Ну и… еще кое-что.
Оживление – вероятность 84%.
– Давай! – выпалила Алена раньше, чем я закончил фразу. Потом кашлянула и повторила уже спокойнее. – В смысле, да, давай. Воскресенье подходит. Я подумаю над программой. И у меня как раз… – она снова махнула рукой. – Все, до завтра! А то я сейчас опять начну.
Мы обменялись номерами, и девушка зашагала через двор так, будто под подошвами у нее пружинили маты из нашего спортзала. У поворота она обернулась и помахала. Я помахал в ответ.
+1 к Социальному взаимодействию. Инициатива социального контакта. Мотив – подражание. Исполнение корректное.
– То есть за списанное с форума домашнее задание тоже ставят пятерки?
[ Списывай чаще.]
Где-то глубоко внутри подняло голову знакомое чувство с четко направленным вектором. Вожделение. Я не стал ни бороться с ним, ни распалять. В программу становления нормисом входили и такие пункты. Раньше я читал о них в теории, а теперь проходил практику. Алена и правда девушка весьма… интересная.
К школе я подошел уже в одиночестве. Бор проводил меня взглядом поверх прутьев. Долгим, внимательным и тяжелым, как мешок с мокрым песком.
Неодобрение – вероятность 78%. Подозрение – вероятность 66%.
Чего это он?
– Добрый день. – поздоровался я.
– Руки не чешутся? – спросил дворник вместо приветствия.
Руки? При чем тут руки?
– Чесались днем. Ладони. Хотя скорее кулаки. Разговор был непростой. Сейчас все в норме. Предлагаете вымыть с мылом?
Бор пожевал губами, засопел и отвечать не стал. Только шпагат в его пальцах заскрипел чаще. Ну и показатель неодобрения подрос.
– Раз уж зашла речь про хозяйство, – продолжил я, – мне нужна лестница. Очень длинная. Метров на шесть-семь. Есть в школе такая?
– Тебе зачем?
– Снять чехлы с колонок в спортзале. Под самым потолком.
– Хм. – Бор отложил недовязанный веник и посмотрел на меня уже без прежней тяжести. – На складе валяться должна. У второго крыльца. Не сломай и на место верни.
– Верну. Спасибо.
– И это. – он снова взялся за прутья. – Ключ под ящиком.
Склад у второго крыльца запирался на ржавый навесной замок, и ключ действительно нашелся под перевернутым ящиком. Система безопасности «враг не пройдет».
Внутри пахло пылью, старой резиной и почему-то хвоей. Вдоль стен громоздились стойки с лыжами без креплений, стопки протертых до поролона матов, ведра, банки с гвоздями и прочее имущество, списанное со счетов, но до сих пор не выкинутое. Вдруг пригодится?
Лестница отыскалась у дальней стены, за лыжами. Дюралевая, трехсекционная, пыльная. Транспортировочная веревка лопнула от первого же рывка, а один фиксатор отсутствовал в принципе. Его я заменил куском проволоки из консервной банки с надписью «Bonduelle». Просто сложил вдвое, вставил в паз и затянул.
Затем я расходил закисшие секции и остался доволен. Метров семь, если вытянуть в полный рост. То, что нужно.
А ведь она обязана была здесь лежать. Как-то же эти чехлы на колонки надевали. Да и лампочки в столовой кто-то менял, а потолки там не сильно ниже спортзальных. Летающих завхозов я в школе пока не встречал. Хотя, будем честны, встретил бы – не удивился.
Телефон зазвонил, когда я тащил добычу по коридору.
– Ты поел? – спросила Лена вместо приветствия.
– Поем позже. Сейчас занят, несу лестницу.
– Куда⁈
– Пока по горизонтали. Дальше по обстоятельствам.
– Так. – в трубке зашуршало. Лена усаживалась поудобнее. – Рассказывай.
Рассказ уложился в четыре предложения и один встречный вопрос про ужин. Визит к Орловым я выдал в сокращенной редакции: сходил, поговорил, вопрос решается. Нож, бутылки и восстановленное воспоминание остались за скобками. Некоторые новости лучше сокращать даже при общении с сестрой. Особенно если некая тяжесть рискует грохнуться и отдавить тебе пальцы.
– Ну хоть тут порядок. – подытожила Лена. – Все, неси свою лестницу. И поешь!
Со снятием чехлов проблем не возникло. В зале я разложил лестницу, поднялся под самую кровлю и стянул ткань. В лицо тут же спикировало серое облако размером с подушку, чуть не заставившее меня сверзиться вниз. Кое-как устоял.
Под чехлом обнаружилась деревянная колонка. Лакированная, с латунной сеткой и синим инвентарным номером на боку. Судя по шрифту, наносили его еще при социализме.
Со всеми четырьмя углами я управился за полчаса. Колонки везде оказались одинаковые и на вид вполне бодрые. В их работоспособности я, впрочем, и не сомневался. Глупо сомневаться после того грохота, что едва не выдал три инфаркта при подключении компьютера.
Потом, подумав, я перетащил лестницу к себе в каморку, поднялся на два этажа вверх вдоль стены и установил блюдце с хлебом и солью на подоконник под самым потолком. Туда, куда с самого начала велела инструкция. Теперь я в точности соблюл все пункты.
Остаток вечера прошел по накатанной: тренерская, компьютер, вход под «тэст-два». Сперва педагогические форумы. В ветке про музыку на уроках физкультуры шел спор на тридцать страниц: половина коллег утверждала, что музыка дисциплинирует, вторая – что превращает урок в дискотеку. Истина, как водится, лежала посередине и не интересовала ни одну из сторон. Я взял на заметку два рабочих приема и двинулся дальше.
Сущности.
Статью о кэра-кэра-онна я перечитал еще раз. Медленно. С чувством, толком и расстановкой. Ничего нового она мне не сообщила. Рослая дама, рот на треть лица, является на смех, кормится чужой радостью. Смех сходился, все остальное – нет. Версия в моих глазах потеряла еще несколько пунктов.
Зато на соседней странице раздела обнаружились цукумогами. По японским поверьям, вещь, прожившая сто лет, обзаводится душой и собственным мнением. Зонт, фонарь, чайник, туфля – без разницы. Отслужившее добро полагается благодарить и провожать честь по чести, иначе обиженный инвентарь начинает мстить.
От экрана я оторвался и обвел взглядом тренерскую. Сколько лет самой школе, я не знал. Сколько вон тому стеллажу – не знал, вероятно, даже он сам. Провод в тканевой оплетке замуровали в стену задолго до моего рождения, а колонки полвека провисели под потолком в мешках, как приговоренные. Если японцы правы хотя бы на треть, по ночам тут стоял бы не смех, а инфернальный вой.
Утешало одно. Согласно статье, цукумогами обижаются не на владельцев, а на тех, кто выбросил их без благодарности. Я пока никого не выбрасывал. Наоборот, доставал из мешков и возвращал в строй. По местным меркам – почти святой.
Оставался последний пункт, попавший в список с легкой руки информатика.
Сайты для взрослых.
Сам Кирилл отзывался о них с теплотой первооткрывателя, я же решил заглянуть туда с исследовательскими целями. Реакция организма на визуальный стимул, эмоциональный отклик, расширение мировоззрения.
И больше ничего.
Чес слово!
Организм не подвел. Отозвался на первой же странице, словно часовой на обходе.
[ Фиксирую активацию вожделения. Интенсивность возрастает.]
– Спасибо, я в курсе.
[ Данные внесены в отчет.]
Вкладка закрылась быстрее, чем открылась.
– В какой еще отчет?
[ Стандартный пакет телеметрии для НИИНС. Физиологические показатели носителя. Формируется автоматически.]
– То есть в выходные лаборатория в полном составе будет изучать график моего… замера.
[ Именно.]
Пару секунд я посидел, глядя в погасшую вкладку. Где-то в институте дежурные аналитики откроют мою телеметрию и… Оставалось надеяться, что у них крепкие нервы и слабое воображение.
– Кирилл, кстати, предупреждал меня насчет отчетов. Я-то думал, он про школьные.
[ Он тоже так думал.]
С музыкой вышло проще. Вкус у меня отсутствовал в принципе, зато имелся критерий. Темп. Для разминки годился бодрый ровный ритм без долгих пауз и внезапных завываний в духе кота, угодившего яйцами в мышеловку. Некоторые исполнители такое любят. А кому-то это еще и нравится.
Психо предложил разбить диапазон по возрастам групп, и я согласился.
[ Дополнительно рекомендую исключить композиции с ненормативной лексикой. Школьная среда все-таки.]
– А в спортивных подборках такие бывают?
[ Чаще, чем ты думаешь.]
Через час на компьютере лежали три подборки, отсортированные по назначению: разогрев, пробежка, разминка. Возможно, где-то среди них прятались шедевры. Дети потом расскажут.
Помывку я спланировал как военную операцию. Быстро, скупыми движениями, ершик на расстоянии вытянутой руки.
Не помогло.
Толчок в спину прилетел, когда я смывал пену с головы. Я устоял, шагнул к стене, и тут же получил еще один, под колено. Пол ушел из-под ног, локоть встретился с трубой, а над ухом раздался высокий заливистый смех.
Я слепо махнул ершиком по широкой дуге. Оружие возмездия рассекло воздух, оставив мыльные брызги. Смех покатился к потолку и растворился в школьной тиши. Судя по интонациям, номер программы удался.
Домывался я в боевой стойке, под стук собственных зубов, но больше меня не трогали.
Телефон завибрировал, когда я выжимал полотенце.
– Не разбудила? – спросила Лена.
– Нет. Я мылся.
– В такую позднь?
– Плотный график.
– Точно все в порядке? У тебя голос какой-то запыхавшийся.
– Физическая активность перед сном. Все в порядке, ложусь спать.
– Ну смотри. Завтра наберу. Спокойной ночи, Ром.
– Спокойной ночи.
В груди, на самом краю восприятия, шевельнулся слабый отголосок из семейного раздела картотеки и тут же угас. Психо даже комментировать не стал. Видимо, счел цифру недостойной системы уведомлений.
В каморке меня ждал сюрприз.
Соль. Рассыпанная по полу ровным широким веером, будто ее специально так разложили. Со всем прилежанием. Я задрал голову. Блюдце стояло на подоконнике, где я его и оставил. Оба куска хлеба исчезли.
Я застыл с полотенцем на плече посреди соленого веера и складывал факты. В столбик. Потому что так надежнее.
Вчера подношение размещалось не по инструкции – хлеб забрали, соль рассыпали.
Сегодня я все сделал по инструкции, до последнего пункта – хлеб забрали, соль рассыпали.
Форма соблюдена. Результат идентичен. Следовательно, дело в чем-то другом.
[ Наиболее вероятное объяснение прежнее: в здании находится посторонний. Ребенок.]
– И этот ребенок забрался по отвесной двухэтажной стене за двумя кусками хлеба.
[ Дети демонстрируют высокую мотивацию ради доступа к еде.]
– Хлеб был без сахара. И даже без масла.
[ Гипотеза сохраняет статус наиболее вероятной.]
Раньше эта формулировка преподносилась как аксиома. Теперь же больше походила на штамп, не глядя шлепнутый в конце заявления на годовой запас глобусов.
Определенно, инструкция Бора писалась для кого-то другого. Хлеб с солью здесь принимают, но не ценят. Валюта не той страны. И задабривал я все это время, похоже, тоже не того.
Нужен другой подход. Какой – вопрос завтрашнего дня.
Я подмел соль, запер дверь и погасил свет.
Из вентиляции, едва различимо, донеслось короткое хихиканье.
– Смейся, смейся. – сказал я в темноту. – Заведу еще один ершик и положу под подушку. Посмотрим кто кого.
Глава 25
Рано утром я вышел из школы, чтобы ближе к восьми вернуться в нее обратно.
Служебная дверь под лестницей, дворик, забор, круг по улице мимо ларька с шавермой, металлодетектор, «доброе утро», кивок вахтерши – стандартный ритуал на ближайшие два-три месяца. Разрешение жить в школе мне вопреки кое-каким правилам выдала директор, и коллективу лучше видеть просто рано приходящего учителя.
На крыльце меня ждали.
Костя стоял возле перил, а рядом с ним переминалась с ноги на ногу невысокая женщина в форменной куртке с логотипом сети магазинов, и с тем же, что у юноши, разлетом бровей. Без всяких сомнений – Орлова Светлана Викторовна. Вживую она оказалась меньше, чем мне почему-то думалось после прочтения личного дела, но она все равно крепко держала сына за локоть, будто тот собирался сбежать.
В Косте кое-что изменилось. Как минимум на нем была новая толстовка. Не в том смысле, что новая из магазина, а в том, что всю прошлую неделю я видел его исключительно в другой. Эту же, похоже, купили в секондхэнде. Но выбрали вполне приличную.
Зато кеды действительно оказались новыми. Белые, дешевые, и стоял он в них так, будто под ногами вот-вот провалится лед.
Ультиматум сработал. С буквальной точностью.
– Роман Дмитриевич! – женщина шагнула ко мне первой, все-таки выпустив локоть сына. – Вы простите, что мы вот так, с утра. Просто не могла не подойти. Спасибо вам! Спасибо огромное! Валера полночи вчера сидел и молчал, а утром встал и на рынок пошел. Сам! Я его таким давно не видела. Ответственным. Глядишь, теперь и работу найдет. Он же может, когда хочет.
– Скорее у него печень откажет. – негромко буркнул Костя в сторону клумбы.
– Костя!
– Что «Костя». Так и есть.
– Не при учителе же!
У Орловой С. В.: благодарность – вероятность 88%. Надежда – вероятность 79%.
У Орлова К.: смешанный паттерн, доминанта не выделяется.
Костя стоял вполоборота, не глядя ни на меня, ни на мать, шея у него покраснела до самых ушей, а свободная рука наматывала на палец нитку, торчавшую из края толстовки.
По моим прикидкам, минимум треть паттерна составляло унижение. За него хлопотали вслух при постороннем, и каждое «спасибо» ложилось на душу отдельной пудовой гирей. Дальше гадать без подсказок Психо я не рискнул.
Начислений не последовало.
Что и требовалось доказать.
– А вчера-то! – Светлана Викторовна всплеснула руками. – Вы и полицией его, и опекой, и что квартиру отберут. Он аж на пол сел!
– На стул. – поправил я.
– Ну на стул! А вы ему: «Я лично прослежу!» И этот… как его, Костя?
– Дневник. – мрачно подсказал парень.
– Дневник! Электронный! Он до ночи спрашивал, что это за дневник такой.
– Мама, я не так тебе рассказывал!
И здесь, значит, история обросла никак не связанными с действительностью подробностями. Интересно, это чисто женская черта или особенность любого нормального человека? Может, мне тоже нужно так делать? Типа сходил в магазин, а всем рассказываешь, что добыл буханку хлеба в боях с монголо-татарами. С таким я справлюсь.
Но вот чего мой визит точно не подразумевал, так это того, что в квартире Орловых поселится надежда.
– Роман Дмитриевич, чем я могу вас отблагодарить? – спросила женщина, вцепившись в ремешок сумки. – Хотите пирог испеку? Или свяжу что-нибудь. Я хорошо вяжу!
– Не нужно.
– Ну как не нужно! Вы же…
– Светлана Викторовна, правда не стоит.
– Нет, я так не могу! Скажите, что.
Каждое мое «не нужно» ее только раззадоривало, а Костя отступал на полшага назад и рисковал скоро выйти за территорию школы. Опять ему прогул, что ли, ставить? Придется спасать парня.
– Хорошо. – согласился я. – Если хотите, напишите благодарность на имя директора. Отдайте в секретариат: первый этаж, по правую руку. Такие бумаги подшивают в личное дело.
– И все?
– Поверьте, мне это очень сильно поможет.
– Тогда я прямо сейчас! – женщина посмотрела на часы. – Успею. Костя, иди на урок.
Она одернула на сыне толстовку, получила короткое «мам, ну» и заспешила к дверям. Костя посмотрел ей вслед, потом на меня. Открыл рот, закрыл и двинулся в школу.
Расчет простой. Благодарность ляжет в личное дело, и станет в нем первой настоящей бумажкой. К тому же я не верил, что Галина Сергеевна от меня отстала, а тут какой-никакой плюсик в характеристику.
Ну и еще один момент.
«Она делает, я говорю».
Даже псих осваивает метод, если показать ему три раза.
Восьмой «А» вошел в зал, где уже вовсю играла выбранная мной накануне музыка. Сто двадцать восемь ударов в минуту, без вокала и без пауз. Первые трое остановились в дверях, следующие пятеро уткнулись им в спины. Секунды четыре класс привыкал к новой реальности. А потом заговорил весь разом.
– Роман Дмитриевич, у вас тут колонки⁈
– Они работают?
– Дискотека!
– Тихо! – рявкнул я и добавил в гамму высокий свистящий аккорд. – Переоделись. Отметились. Разминка. Не спать.
А никто и не спал. Попробуй усни, когда с четырех сторон долбит музыка.
Изменение в поведении я заметил сразу. Больше сосредоточенности, меньше болтовни. Да и темп задавать не пришлось. Теперь за меня это делали колонки. И даже двое вечно отстающих держались сегодня в строю. Попадать в бит проще, чем не попадать. Физиология.
+2 к Адаптации. Управление мотивацией группы. Решение масштабируется.
Такую формулировку я уже видел. Рабочая, значит, схема.
После разминки я нажал на паузу и объявил:
– Музыка на уроках будет, и выбирать ее сможете сами. Одно условие: выбирают те, кто регулярно приходит в форме. Бесформенные права голоса лишаются. И, да, со следующей недели причины отсутствия формы проверяю жестко.
– А что считается формой?
– Ты за восемь лет не запомнил?
– Вдруг у вас по-другому.
– Спортивная обувь, спортивные штаны, футболка. Джинсы не считаются.
– А если джинсы спортивные?
– Таких не бывает.
– А можно свое? – девочка с разноцветными волосами уже доставала телефон. – У меня плейлист есть.
– Можно. Если темп подходит. Сто двадцать – сто сорок ударов в минуту.
Цветастик посмотрела на меня так, будто я предложил ей выбирать любимую песню по весу. Как колбасу.
– Роман Дмитриевич. – осторожно обратился кто-то сзади. – А вам вообще какая музыка нравится?
– Ровная.
– Это не жанр.
– У меня нет жанра. Только критерий.
Восьмой «А» просек ответ мгновенно. По залу прокатился смешок, и через час, надо полагать, знать об этом будет вся параллель. Критерий обсуждать проще, чем вкус.
– Ладно. – решила девочка-меломанка. – Тогда мы вам сами подберем. В форме придем и подберем.
– Подбирайте.
Галину Сергеевну я заметил не сразу.
Она тенью стояла в дверном проеме, не переступая порога. Ничего не говорила и не хмурилась. Просто, сложив руки на папке, слушала как четыре ящика по углам гонят сто двадцать восемь ударов в минуту. Простояла ровно один трек. Потом развернулась и ушла.
Гнев – вероятность 16%. Сосредоточенность – вероятность 71%.
В прошлые разы там, помнится, числилось за семьдесят процентов презрения и что-то еще погорячее. Сейчас – ровное, собранное состояние, как у человека, считающего в уме.
Так и знал, что она не отстанет.
Шестому и пятому «А» я объявил то же самое, только короче, и в обоих классах первым делом спросили про джинсы.
На третьем уроке, посреди разминки у пятого «А», Галина Сергеевна пришла снова. С мужчиной в синей спецовке.
Уроку он не мешал. Задрав голову к колонкам, обошел зал, посветил фонариком за стеллаж в тренерской и сфотографировал стену с дырой, куда уходил провод. Пятый «А» прыгал под музыку и на спецовку не смотрел. Я смотрел. Завуч смотрела на меня.
Ушли они молча.
Причина ясна, как день. Музыка.
Недавно я сам сказал бригаде «подключайте» и теперь вовсю использовал провод, замурованный лет тридцать назад, и не значившийся ни в одном наряде. Охрана труда, пожарная безопасность, несогласованное подключение. Приплести можно много чего.
Или можно не приплетать.
Кто знает – вдруг я опять подготовился?
Но кое-какое изменение в поведении завуча я все-таки отметил. В прошлые разы она врывалась шумно, с помпой, камерой и с родительским комитетом. Бросалась с шашкой на танк и проигрывала. Сегодня пришла тихо, с человеком и фонариком. Прогресс? Или все совсем наоборот?
[ Прогноз: инициирована процедура. Тип процедуры по имеющимся данным не определяется.]
Слово «процедура» мне не понравилось. Пока я бодался с отчимом за кеды и включал детям музыку, против меня начали оформлять бумагу. Задание про причину неприязни Галины Сергеевны по-прежнему висело на месте, суля двадцать очков. Похоже, пора браться за него всерьез. Пока она еще чего-нибудь не выкинула.
Шестой урок. Десятый класс.
Мои.
В форме пришли не все, но заметно больше, чем во вторник. Вот уж где точно прогресс, без всяких сомнений. Костя стоял в строю в новых кедах и шортах и всем своим видом показывал, что теперь так будет всегда. На его фингал никто внимания не обращал. Видимо, за пять уроков уже привыкли.
Музыку я включил сам. Негромко, но зато бодрую. Десятый ее еще не слышал, ни о каких условиях не знал, и для них это стало чистым подарком. Без ценника.
Логика тут отдельная. С чужими классами я торговался и ставил ультиматумы. Форма в обмен на выбор треков, угроза двойками, замечаниями и звонками родителям. Метод кнута и пряника. Здесь же я работал по другой схеме. Ну просто так исторически сложилось, и я не собирался менять коней на переправе. Вдруг неподкованных выдадут.
Особый счет, как я и сказал одиннадцатому.
– Пионербол. – объявил я, хлопнув рукой по натянутой за перемену сетке. – Две команды. Играют все. Варя, ты считаешь.
– Есть считать, мой капитан!
Играли под музыку. Дети прыгали в бит, кричали в бит и ругались, кажется, тоже в бит.
– Паштет, лови!
– Ты мимо ловишь!
– Гусев, не бери!
Гусев взял. Мяч летел в аут, ловить его не следовало, а он взял и поймал, словно букет на свадьбе. Некоторые правила давались парню с трудом.
– Гусев! – заорала Аделаида. – Ты чего?
– А чего? – не понял Марк.
– Девять-шесть! – объявила Варя.
– Это не считается!
– Считается. Мяч перелетел, все по правилам.
Костя подавал плохо, но так сильно, что противник порой разбегался, и два очка мы слупили только на этом.
Паша поймал мяч, не сходя с места, потому что тот прилетел ему в живот.
Антон много бегал.
Милана тоже.
Сам же я в основном пасовал. Веселье я пока еще не освоил, так пусть хоть дети порадуются.
– Пятнадцать-одиннадцать! Победа Романа Дмитриевича!
Моя команда выиграла. Впервые. Но довольны уроком остались все. И на этот раз без обувных терактов.
[ Событие внесено в накопитель задания «Сделать 10-й класс самым сплоченным коллективом».]
+1 к Социальному взаимодействию.
– За победу?
[ Нет.]
Ну нет так нет.
Со звонком класс потек в коридор, обсуждая подачу Кости в живот Паши и другие запомнившиеся моменты. Варя забрала журнал. Антон пообещал в следующий раз взять реванш.
Постепенно ушли все.
Кроме Кости.
Он остановился у скамейки. Присел, перевязал шнурок на левом кеде, хотя тот не развязывался. Встал. Открыл рот, закрыл. Присел снова.
Я ждал. Молчание – педагогический прием, дававшийся мне лучше прочих.
– Роман Дмитриевич. – наконец собрался с духом Орлов. – Я… короче. Спасибо. Ну, вы поняли.
– Понял. Ты уже говорил.
– Нет, я не о том. Я не хочу… как сказать… оставаться в долгу! – он поднял голову, и на этот раз взгляд не отвел, хотя уши горели огнем. – Вы мне помогли. Сильно. Хотя не были должны, и я не просил. И… это… я отработать могу! Зал мыть, мячи таскать, что скажете!
Тут я задумался. Это не простая благодарность. «Спасибо» он сказал еще вчера. Тут что-то большее. Выходило, что Костя получил от меня некое одолжение и впал в положение обязанного. Что, в принципе, нормально для ребенка. Учителя не должны обращать на такое внимание.
Но если ребенок хочет повзрослеть и начинает вести себя, как взрослый… То тут уже оценивать нужно по другим критериям. Что это тогда? Гордость?
[+1 к Эмпатии. Мотив определен верно. Наименование – нет.]
– А как?
[ Достоинство. Гордость – это производная.]
Уже не первый раз очки приходили за понимание, а не за поступок. Система мотивации в действии. Она прямо так и подталкивала научиться лучше разбираться в людских эмоциях.
Но что делать с Костей?
– Зал мыть не надо. – решил я. – Есть работа посложнее. С компьютером у тебя как дела обстоят?
– Нормально. А что?
– Химию у вас кто ведет? Аркадий Борисович?
– Ну да, Мамонт.
– Аркадий Борисович. – с нажимом повторил я. – Нужно сделать из него уверенного пользователя. Журнал, почта, папки. Пока что его даже мышь побеждает, а в прошлом году он удалил половину папки «Общие документы». Но это секрет. Научишь его, и мы в расчете. Идеально не нужно. Сносно. Чтобы журналы сам заполнял хотя бы. И без «дайте я сам».
Костя посмотрел на меня так, будто я предложил ему выучить китайский и принять у себя дома делегацию школьников из Пекина.
– Я?
– Ты.
– Он же меня прогонит.
– Не прогонит, я договорюсь. Твое дело научить, остальное за мной.
– А почему я?
– Ты же хотел отработать. Вот способ. Передумал?
Логика простая. Лучше дать человеку удочку, а не рыбу. Но самому мне возиться с химиком смысла нет. Да и Психо предупреждал, что за однотипные действия параметры не растут. Но Аркадию Борисовичу помощь требовалась по-настоящему. А Костя не хотел оставаться в долгу. Вот все в одной точке и сошлось.
– Ладно. – после паузы кивнул парень. – Попробую.
– Не попробуешь, а научишь. Ты справишься.
– Хорошо, научу. Когда?
– Я предупрежу. Дай мне свой номер.
Мы обсудили детали, и Костя ушел, обернувшись у двери, но так ничего и не добавив. Шел он, кстати, уже нормально. Как по полу, а не по льду.
[ Замечу: носитель начал распределять нагрузку.]
– Это плохо?
[ Это ново.]
Задания, выходит, теперь выдаю и я. И не только себе.
Девятый «А» отбегал седьмой урок и покинул зал, а следом и школу. Я точно так же предложил им самим выбирать музыку и предупредил насчет формы, но эти про джинсы спрашивать не стали. Или они более сообразительные, или их уже предупредили заранее.



























