Текст книги "Попаданец в тело матери роя пожирателей вселенной. Том lll (СИ)"

Автор книги: Никита Кита

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Оказалось вполне обычный на вид камень являлся панцирем живого существа. Под твёрдой шляпкой выполняющей роль маскировки пряталось нечто похожее на краба с десятью острыми бронированными лапками. Никаких клешней не наблюдалось, зато по ободку панциря торчало множество коротких закрученных хоботков-щупалец.

Пиявка схватила поджатую лапу зубами и рьяно замотала головой, пытаясь вырвать ракообразное из шляпки. Тварь прочно держалась внутри своей брони и даже принялась больно тыкать свободными конечностями червя в морду. Тогда водяной слуга зажал тело существа в зубах и попытался его раскусить. Клыки вонзились в панцирь на пару миллиметров, а дальше какая-то запредельная твёрдость их остановила. Каменный краб не поддавался укусу пиявки. Управляющие сознание подумало, что для него потребуется что-то более мощное. Может быть мандибулы бронерога с ним справятся или гигантские челюсти королевы? В крайнем случае, можно будет проглотить краба целиком и пускай желудочная кислота растворяет его, не спеша.

Плавун Роя по очереди откусил все десять лап живому камню. Потом целиком проглотил его тело вместе с бронёй.

«Ну вот, помимо сбора водорослей, охоты на рыб и копки моллюсков, мне нужно проверять каждый камушек на речном дне.» – подумал перерожденец – «И это отличная новость! Здешний биоценоз просто кишит легкодоступной живностью. Из того, что я вижу, пиявки, пока что, на вершине пищевой цепи!»

Исследуя центр реки, слуга наткнулся на неширокую но продолговатую впадину. Из-за плохой видимости, спускаясь в неё, Фёдор достоверно не знал, насколько она глубока. Поэтому людская половина сознания испытала обволакивающий страх перед бездной.

Оказалось, в пределах этой расселины глубина достигала рекордных двадцати метров. Водное пространство ощутимо потемнело, и пиявка воспользовалась встроенным в тело сиянием.

Из песчаных склонов вокруг выглядывали острые скальные образования. На них можно было увидеть полипы, выглядящие, как цветы с толстым кувшинообразным стеблем, и соцветием в виде плоской пятиконечной звезды. Пиявка попробовала на вкус одну такую звёздочку и узнала, что она аналогична грибам. Много их собрать не удастся, но, как говориться, курочка по зёрнышку клуёт, а жук по листочку.

Дно впадины сплошь покрывал ковёр из растений похожих на маленькие ёлочки, не более пятидесяти сантиметров в высоту. Глаза слуги различили какое-то движение курсирующее по зарослям этих водорослей. Приблизившись, он увидел длинное существо, ползком прокладывающее путь между водянистых кустиков. Оно смахивало на толстую полосатую сороконожку, но, отнюдь, не с сорока ногами, а с тысячами мелких ножек-щупалец. Ещё его туловище можно было сравнить с половинкой огурца разрезанного вдоль, на пополам.

Оно достигало длины в два метра, а шириной было сантиметров двадцать. Периодически извививая телом, тварь двигалась, расталкивая ёлочки передней частью. Ни глаз, ни рта, ни отдельно выделенной головы у неё не было. Иногда через ребристую рябую кожу просачивался маленький пузырёк, сразу устремляющийся к поверхности.

Проплыв вдоль впадины, акваразведчик обнаружил десятки ползучих огурцов разных размеров, от полуметра до трёх. Выбрав не слишком крупную особь, он вонзил в неё клыки прямо по центру. Резцы с лёгкостью прокусили мягкую податливую плоть, по консистенции напоминающую плавленый сырок.

Реакции на атаку от животного не последовало. Оно просто продолжало пытаться ползти в выбранном направлении.

Не успел Фёдор подумать, что нашёл очередной дармовой источник питания, как вкусовые рецепторы пиявки взорвались неведомыми прежде ощущениями. Немыслимой силы кисло-горький вкус вначале парализовал пасть червя, а потом вынудил его выплюнуть кусок донной твари и поспешить промыть глотку большим количеством воды. Привыкший быть всеядным перерожденец никак не ожидал испытать столь мощного воздействия. Оказалось на этой планете ещё есть существа способные победить по отвратности вкуса слепней.

Претерпев жёсткий укус пиявки, водяная многоножка разорвалась на три части, каждая из которых поползла в разные стороны, как ни в чём ни бывало. Потрёпанный ломоть, пожёванный червём, в том числе, чувствовал себя прекрасно и пытался куда-то удрать.

«Ну и мерзость!» – подумал человек, наблюдая за инопланетной диковинкой. Внешний вид собственных детей его почему-то не смущал.

Парнишка решил заслуженно наречь сих монстров «кислотницами» и зарёкся когда-либо снова их кусать. А вот лишить кислотниц водорослей, в которых те обитают, можно и даже нужно. Может они сами тогда поздыхают? Всё равно, раз не годятся в пищу, им больше незачем жить.

Пиявка выплыла из впадины, а управляющее сознание отметило эту точку, как место где можно будет впоследствии поживиться. Продвигаясь дальше, вдоль русла на юг, слуга изучал песчаное дно и, время от времени, переворачивал встречающиеся на пути камни. Новых каменных крабов он не обнаружил, хоть и проверил около дюжины гладких валунцов.

Через минут двадцать блужданий, акваразведчик нашёл раковину в форме завитого конуса, длиной в тридцать сантиметров. Её устье* закрывала твёрдая заслонка некоего существа. Червь перевернул панцирь похожий на рожок от мороженного и увидел на обратной стороне восемь маленьких отверстий. Они тоже были плотно закрыты чем-то изнутри.

*Устье раковины – отверстие раковины брюхоногих моллюсков, имеющее большей частью овальную форму.*

Слуга прикусил рожок клыками, испытывая его на прочность. В тот же миг из устья выскочило уродливое ракообразное и ущипнуло пиявку большой клешнёй. Плавун выпустил раковину из круглой пасти и отпрянул. Клешня оставила у него в эпителии неглубокий порез.

Крабик быстренько спрятался обратно в конусовидную раковину, перекрывая доступ к себе заслонкой. Из восьми отверстий в броне высунулись лапы и, путём нехитрых манипуляций, вернули переносной домик членистоногого в изначальное положение.

«Вот же гад!» – подумал Фёдор – «Огрызается!»

Мыслительный центр прикинул, как было бы лучше выманить краба из его оборонительной позиции. Если пытаться раскусить раковину, он будет дальше щипаться. Попытки оторвать ему клешни, чреваты потерей времени и здоровья слуги.

Перерожденец пришёл к выводу, что разбираться с бронированным существом нужно командными усилиями и, желательно, на суше. Там подводная тварь уже не будет такой бодрой и дерзкой…

Пиявка взяла раковину пастью за острый краешек и подняла со дна. Ракообразное тут же высунулось, протягивая к морде плавуна толстые клешни. Но ему не хватало длины конечностей и туловища, чтобы оставаясь в домике, достать до кончика конуса, а значит и до находчивого червя. Учитывая строение его организма с лапами выглядывающими через специальное отверстие, вряд ли это ракообразное вообще способно покинуть свою раковину, как это делают крабы-отшельники на Земле. Хотя выбор у него всё равно не большой. Выйдя за пределы брони целиком, инопланетный краб лишь ускорит свою погибель.

Подплыв к берегу, водяной слуга встал ногой на твёрдое основание и вытянул членистоногое из воды на открытый воздух. Бронированный уродец сразу спрятался в раковине и больше не стремился ущипнуть врага. Дальше пиявка замахнулась и перекинула конусовидную раковину через стену рогоза, выкидывая её на сушу. После удара о землю крабик немного полежал нерушимо, затем высунулся и принялся ползти обратно в реку. Добраться до цели ему не позволила подоспевшая оса Роя. Она схватила мандибулами краешек твёрдого рожка и взлетела вместе с мерзкой тварью.

Уже в воздухе, краб попытался ей навредить, но опять же не сумел дотянуться. Летунья донесла живую добычу аж до оврага на Шестой Кольцевой. Там она сбросила ракообразное на каменную глыбу с большой высоты. По приземлению раковина разбилась на кусочки, а существо в ней расплющилось и подохло. Все последствия убийства были убраны с места событий, вплоть до самого мелкого осколка и вытекшей из трупа слизи.

Последняя ничем не занятая пиявка получила из центра распоряжение провести новые испытания собственного тела. Всё-таки, из-за небольшой протяжённости водного пространства, эксперименты в озере носили ограниченный характер. В ручье водоток был слишком мелким. Ну а в большой реке наконец можно выложиться на полную, не опасаясь столкновений с преградами.

Для спринта червь выбрал направление на юг, чтобы течение не тормозило его разгон. Набрав максимальную скорость, он утратил возможность ориентации через зрительные органы. Пришлось пользоваться супер способностью матери и вести дитя по строго горизонтальной прямой.

В русле реки пиявка сумела разогнаться ещё больше, чем в озере. Достигнутые ею показатели, ставили водяного слугу на второе место по скорости среди отпрысков Роя. Первое принадлежало осе, и стоило учитывать, что данное сравнение некорректно из-за разницы плотности веществ, в которых перемещались претенденты.

Червь изменил вектор движения и направился к поверхности. Благодаря разгону он выскочил из воды, взлетел на пару метров ввысь и по дугообразной траектории упал обратно в жидкость. Бледный бочок больно приложился из-за эффекта поверхностного натяжения.

Пиявка разогналась и снова выпрыгнула. Теперь она изогнулась в полёте, пытаясь войти в реку не плашмя, а узким концом. Получилось так себе, но лучше, чем в первый раз.

Перемещаясь по руслу на юг, мыслительный центр практиковал трюк резкого прыжка из воды, стараясь улучшить высоту и длину дуги, а также момент вхождения в жидкость. Весь опыт плавания человека обратился в плескания в детском бассейне, по сравнению с ощущениями, которые он испытывал управляя водяной тварью. Сила, скорость, мощь и грация, а самое главное – смертоносность! Рой был поистине ужасающ в этом своём проявлении.

«Я забираю эту реку себе.» – подумал перерожденец – «Отныне купаться здесь можно только, заплатив жизнью.»

Вследствии практических упражнений, пиявка сместилась на несколько километров ниже устья ручья. Выглянув из воды, слуга увидел на правом берегу два деревянных рыболовецких мостика. По левую сторону открывался вид на небольшой залив, площадью около трёх тысяч квадратных метров. На крутом холмистом склоне, сбоку от тихой бухты, из густой древесной чащи выглядывала крыша какого-то дома. У подножия, напротив этого жилища, из стены рогоза вырастала ещё одна площадка для удобной рыбалки.

Командующий разум приказал подконтрольному организму разведать воды залива. Средняя глубина в нём колебалась от двух до трёх метров. Большую часть пространства занимал водорослевый лес полный роящихся креветок и всевозможных рыб. Ближе к берегу встречались жабоящерицы и змеи. В илистом дне можно было без труда найти и откопать много перловиц.

Королева вообразила сколько же слуг удастся родить, поглотив ресурсы с одной этой бухты.

«Не менее тысячи кузнечиков или ос.» – подумала она – 'Хотя и эта цифра может быть далека от истины.

Проплывая по центральной части залива, червь наткнулся на нору выкопанную прямо в дне. Тёмное овальное жерло шириной в полтора метра выглядело устрашающе. Управляющему сознанию совсем не захотелось лезть в него на разведку. Не в одиночку так точно.

«Какая тварь может использовать подобную дыру в качестве жилища?» – задался вопросом Фёдор.

Разум Роя вдруг почувствовал острое желание осмотреться. Не подкралось ли чудище в этот момент сзади? Мутная жидкость не позволяла взору прорваться дальше радиуса в два метра.

«Я должен отбросить страх и найти речного монстра.» – подумал перерожденец – «Так будет лучше, чем если он найдёт меня первый…»

«Ох уж эти человеческие предрассудки.» – мысленно промолвила королева – «А сам ты сейчас не монстр? Да судя по размеру его норы, по сравнению с Роем он ничтожная букашка.»

«Знаю-знаю!» – отмахнулся Фёдор – «Но мне непривычно видеть всё это под водой. Человек сухопутное существо, между прочим.»

Пиявка принялась курсировать между полем водорослей и водной поверхностью. В самом конце залива она носом к носу встретилась с хозяином большой норы. Как разум Роя понял, что это именно он? Просто это была гигантская тварь, на вид страшнее самой смерти.

Туловище с четырьмя лапами покрывал длинный густой мех. Широкий плоский хвост напоминал бобриный и выполнял функции плавника. Морда с вытянутыми челюстями, как у аллигатора, щетинилась огромными клыками. Две пары зубьев торчали вперёд, словно бивни. Передние лапы были оснащены громадными крюкообразными когтями, превосходящими по длине трёхпалые кисти. Вся передняя половина монстра, казалось, была создана, чтобы хватать и рвать на куски добычу. Четыре мелких глаза с презрительным прищуром взирали на мир. Габариты чудища позволяли ему охотиться на всё, что мельче медведя-горбуна.

Появление червя Роя в пределах видимости не вызвало у бобрового крокодила никакой ответной реакции. Зато у спаренного сознания чуть припадок не случился от испуга. Оно приказало слуге как можно скорее убегать и не оборачиваться назад.

Пиявка с разгону вылетела на заросли рогоза – пригодилась практика в выпрыгивании из воды. По суше она добралась к рыбацкому мостику и вышла на его край. На водной глади глаза слуги нашли волны создаваемые проплывающим вдоль залива чудовищем. Появление червя всё же заставило бобрового крокодила прийти в движение. Гигантская тварь решила обойти свои владения и поискать нарушителей покоя. Мало ли пиявка имела наглость удрать не слишком далеко?

Фёдор немного расслабился. Его успокаивала мысль, что водяной слуга должен быть быстрее массивного существа. Значит опасаться нечего, всегда можно убежать.

Червь обернулся уползать с мостика и увидел тропинку ведущую через чащу к одинокому домику на склоне.

«Заглянем в гости?» – сам у себя спросил разум Роя.

Глава 64

(часть 6)

В рощице на склоне перед заливом царила умиротворяющая атмосфера. Лёгкий ветерок покачивал отягощённые листвой ветви. Голоса певчих пташек доносились издалека. На узкой тропинке протоптанной от мостика к веранде старой лачуги виднелись следы чьих-то сапог. Их оставили ноги прошедшие здесь, после недавнего дождя.

Пиявка поползла к жилищу с фундаментом на сваях. С виду оно было довольно ухоженным и опрятным, хоть и малость обветшалым.

Фёдор был готов к встрече с хозяином домика. Одна оса дежурила неподалёку и могла прийти пиявке на подмогу.

Для начала слуга обошёл постройку по кругу. С обратной от входа стороны он обнаружил небольшой дворик выкопанный в склоне. Посреди раскиданных инструментов, на фоне уличного клозета торчало копьё вставленное древком в землю. На его острие сидела насаженная отрубленная голова реконструктора.

Червь подполз поближе и осмотрел облепленную мухами башку. Она не успела толком разложиться, что означало – её отрубили не так уж давно. Может день назад, максимум два. У мертвеца был отрезан язык, а на щеке кто-то вырезал ножом арабскую восьмёрку.

Конечно, восьмёркой этот символ был на Земле. А что означает он на этой планете Фёдор не знал.

Слуга окинул взглядом разбросанные орудия труда – может среди них есть, что-то полезное?

Пара лопат, мотыга, топорище рядом с колодой для рубки дров… Кто-то снял отовсюду металлические элементы. В дереве остались лишь отверстия от креплений с налётом ржавчины.

«Я опоздал.» – подумал разум Роя – «Совсем недавно, кто-то уже ограбил это жилище и убил хозяина…»

«Сначала осмотри дом, а потом делай выводы.» – влезла в рассуждения королева.

Пиявка направилась в ветхую лачугу с маленькой верандой. Тёмные проёмы окон не были закрыты на ставни. Поэтому она не стала ползти к двери, а просто перелезла через перегородку.

Внутреннее пространство разделялось на три помещения плюс чердак. Во всех комнатах стоял сплошной погром. Поломанная мебель валялась на полу в хаотичном порядке. В узкой прихожей лежал окровавленный полосатый ковёр. В углу нашёлся узорчатый ручник* перепачканный в чём-то мерзком.

*Ручник – расшитое домотканое полотенце.*

Лишь на паре стен сохранялась некая гармония. На них можно было увидеть развешанные удилища, войлочные сети и множество всяких рыбацких снастей: костяных крючков, сухожильных лесок, деревянных поплавков, поплавков из перьев, катушек разных форм и размеров.

Очевидно хижина принадлежала гуманоиду жившему за счёт рыбного промысла. Не хватало только лодки и вёсел. Хотя, если они и были, вероятней всего, их забрали убийцы.

«Отличная коллекция.» – подумал Фёдор – «Жаль нам она ни к чему. Рой добывает морепродукты по-своему. Разве что, забрать на стройматериалы для Миару.»

Проведя детальный осмотр жилища, червь нашёл три мешка набитых ломтиками сушеных фруктов. К лачуге была вызвана группа ос с рабочими для вывоза находки. Сам червь выполз во двор и вынул копьё из земли, дабы сожрать тухлую башку. На глаза ему вновь попал символ восьмёрки вырезанный на коже. Что бы он мог означать?..

Дальше водяной слуга вернулся к речному побережью и снова вышел на мостик. Покрутив головой по сторонам он не обнаружил ни одного видимого признака присутствия в заливе бобрового кородила. Но, вполне возможно, зубастый монстр просто залёг на дно.

Пиявка заползла в реку и поплыла по мелководью, с опаской оглядываясь в сторону глубины. Не хотелось по неосторожности пасть жертвой чудовища.

Плавун Роя выбрался из бухты в основное русло и повернул на север, начав вздыматься против течения. Не успел он отплыть от залива и на сотню метров, как в мутной планктонной мгле проявился гигантский силуэт. Не дожидаясь последствий повторной встречи с кайдзю местного разлива, пиявка рванула что есть духу.

«Я обязательно вернусь к тебе, мой лохматый недруг.» – думала королева. – «Уже скоро ты познакомишься с моей детворой…»

Разум Роя отрядил пятёрку водоплавающих червей до конца дня заниматься сбором пищи. Двое из них, не жалея сил, рвали водоросли. Затем ползли на берег и вываливали там толстые вегетарианские сардельки.

Ещё двое, в том же месте, откапывали перловиц из песка и надкусывали их, проверяя есть ли моллюск внутри двустворчатой раковины. После этого слуги проглатывали всю съестную добычу, подготавливая в чреве сарделину из морепродуктов.

Пятый плавун получил задание охотиться на подвижную живность: рыб и разномастных ракообразных. Поначалу он выпрыгивал из иловой или водорослевой засады и хватал мелких полупрозрачных существ. Потом мыслительный центр осознал, что данное мероприятие имеет низкую эффективность в сравнении с копкой моллюсков или сбором водорослей. Разум Роя направил слугу подыскать дичь покрупнее.

По итогу пиявка только и делала, что проверяла камни на дне реки. Из пятидесяти экземпляров, лишь два оказались замаскированными крабами.

Ближе к вечеру, червю удалось обнаружить узкую, но глубокую выемку. На её дне скопился ил, а также лежало четыре гладких валунца. На поверку, все они были сгрудившимися в кучку, каменными крабами.

«Джекпот!» – обрадовался Фёдор.

Плавун доставил четвёрку ракообразных на побережье. Там их подобрали осы и отнесли к оврагу, к месту казни для всех твердопанцирных тварей.

Даже падение с высоты в сто метров не наносило броне краба критических повреждений и не заставляло её треснуть. Но, после жёсткого приземления на твёрдую глыбу, существо больше не предпринимало попыток пошевелиться. Скорее всего, под прочным внешним скелетом его мягкие внутренности получали травмы несовместимые с жизнью.

В полдень, воздушный наблюдательный периметр ос на Шестой Кольцевой засёк в чаще внизу какое-то движение. Живое существо стремительно перемещалось по лесу, с востока по направлению к участку, где гусеницы осуществляли сбор растительной пищи.

Чужак не должен попасть на территорию Роя и получить доступ к слабозащищённым рабочим. Поэтому, пока не стало слишком поздно, пять ближайших прислужниц ринулись наперерез вторженцу.

С разгону пробившись через лесной полог, они увидели взбеленённого белкрлемура рвущегося через кусты. Данный зверь, хоть и вёл себя странно, не представлял опасности для головастиков-собирателей.

Уже через секунду, разведчицы узрели причину такого взбудораженного состояния грызуна. Огромный хамелеоновый лис выскочил из зарослей, догоняя перепуганную жертву. Его узкое, вытянутое тело, вместе с пушистым хвостом достигало три метра в длину. Судя по текстуре шерсти, которая ещё не успела перемениться, прятался он в высокой траве.

Осы не успели перехватить белколемура, и тот продолжил нестись к участку с рабочими. Наткнувшись на насекомых, большой хищник тоже не остановился. Всё его внимание захватила ускользающая добыча, и ради неё он не сбавлял ходу.

Фёдор быстро понял, что ему плевать на жизненные устремления какого-то лиса. Главенствующий разум приказал атаковать дикого охотника за то, что тот нагло вторгся куда не следовало.

Стоило летуньям приблизиться к лису, поднося жала для уколов, как зверь затормозил, изогнулся дугой, раскрыл пасть и зашипел. Длинная тонкая лапа взмахнула, отгоняя слуг матери.

Из-за этого белколемур оторвался от преследования.

Но далеко ему всё равно не уйти. Десятки других ос уже мчались на максимальной скорости в этот сектор.

Потери понесённые в ходе ночного налёта на Гильдию были восстановлены за счёт новорожденных. Сила аэрогруппировки Роя осталась незыблема.

Потеряв мохнатую цель, хамелеоновый лис устремил свой взор на гусениц, сидящих неподалёку. Будто в отместку за вмешательство в его охоту, хищник бросился прямиком к скоплению работяг.

Осы тут же пришли в неистовую ярость. Но их уколы не могли мгновенно остановить настолько большую тварь.

Взгляды маленького жука, сидящего на ветке, и здоровенного зубастого зверя встретились. В тот момент, Фёдор осознал, какого именно работягу лис хочет схватить. Грань сознания управляющая этим слугой подумала:

«Тут метров пять высоты. Падение будет болючим. Но лучше так, чем…»

Хищник подскочил к стволу и в один прыжок влетел на середину дерева. Когтистые конечности скользнули по коре и метнули узкое туловище вверх. Осы остались на месте, с пучками выдранной шерсти в мандибулах.

Счёт пошёл на миллисекунды. Ещё один рывок лиса и гусенице конец.

Головастик соскочил с ветви, десантируясь на землю. Смертоносные челюсти клацнули, хватая воздух у него за спиной.

Плюхнувшись на торчащий корень, рабочий почувствовал, как у него что-то хрустнуло внутри. Центральная пара лап теперь плохо слушалась, а в грудной клетке расползалась острая боль. Но другие конечности вроде шевелились, поэтому…

Тяжеленная туша хищника, разогнанная силой притяжения, упала сверху на головастика, расплющивая его мягкое тельце и выпуская ему потроха из боков. Оказалось лис, немедля, спрыгнул следом.

Осы во второй раз остались лишь с вырванными клоками шерсти в зубах. Хотя из рёбер зверя уже сочилась кровавая струйка, а по всему торсу набухали синюшные шишки…

Лис взял раздавленного головастика в зубы и бросился бежать. По меньшей мере три десятка огромных летучих тварей заполнили пространство над ним. Волнами по пять штук, они налетали на вторженца, жалили его и кусали, не давая передышки.

Этот лис оказался слишком большим и медлительным, чтобы успешно сбежать. Будь на его месте особь поменьше, быть может она бы и выиграла у ос в догонялки. А так, напичканный ядом и истерзанный укусами зверь прилёг отдохнуть в километре от периметра, который он давеча прорвал.

Самонадеянность и попытка отомстить, плохо кончились. Тощую лохматую тушу расчленили на куски. Убитого головастика забрали на переработку с последующим перерождением в новом теле. Осы вернулись на посты, восстанавливая пристальное наблюдение за лесом вокруг РПС.

К вечеру склады уже ломились от заготовленной еды. Многие брикеты имели повышенную ценность поскольку состояли из морепродуктов. Гусеницы не сумели спрессовать только панцири каменных крабов. Королевой было принято решение сожрать их целиком, и пускай бездонное чрево разбирается с тем, как расщепить сверхпрочное вещество.

На закате пиявки вышли на берег возле устья ручья. Там их погрузили в носилки осы и в два захода переправили на Шестую Кольцевую. Через активный сборочный лаз водяные слуги попали в подземелья, и по ним доползли до прохода в таинственную пещеру.

Дальнейший их путь лежал на север, в затопленный рукав, в котором гусеница и кузнечик повстречали светящегося узорчатого тритона.

Как и ожидалось, по суше черви передвигались в разы медленнее прыгучего стрельца. Чтобы добраться до залитых водой, природных коридоров у них ушло значительно больше времени. Зато, когда начался подтопленный участок, они ускорились. Полосы жидкости в тридцать сантиметров хватило, чтобы нога-подталкиватель превратилась в плавник. Воздушные мешки позволяли держаться лодочкой на водной поверхности.

По сравнению с водой в реке, вода в пещере была почти полностью прозрачной. К тому же она была солоноватой. Данный факт нисколько не смутил пиявок и не помешал им фильтровать жидкость через жаберные щели.

Глаза с защитной мембраной позволяли водоплавающим слугам видеть полную конфигурацию естественного туннеля, включая его подводную часть. Но, по мере приближения к развилке, мутность воды почему-то возрастала, а видимость, соответственно, снижалась.

Природная полость под небольшим наклоном уходила всё глубже и глубже, в толщу земли, пока черви не остановились перед полностью затопленным провалом. Огромная вертикальная дыра, диаметром в четыре метра рассекала всю нижнюю плоскость, от края до края. В ней виднелось залитое водой пространство, расположенное на один этаж ниже основного рукава.

Главная же пещера продолжала постепенно углубляться в северо-восточном направлении. На этой развилке три дня назад кузнечик с гусеницей повстречали выплывшего из провала тритона, увешанного «светодиодной» подсветкой.

«И так, у меня есть два пути.» – рассуждал Фёдор – «Один вниз, другой вперёд. И всего-то пять пиявок. Даже поровну не поделишь.»

«Не нужно разделяться.» – подсказывала королева – «Мы не знаем насколько опасны тритоны и сколько их всего обитает в этих пещерах. Сила Роя в единстве!»

Перерожденец пришёл к выводу, что лучше и дальше двигаться единым отрядом. Так у всей семьи будет спокойнее на душе…

Первым направлением для разведки была выбрана дыра ведущая на нижний этаж. Пиявки выпустили из тел воздух, нырнули в провал и пошли на дно, ощущая, как вокруг них повышается водяное давление. Подкожное сияние осветило бугристые стены подземелья, усеянные тупыми и острыми наростами. Каменная кишка с постоянно меняющимся диаметром протягивалась с севера на юг, параллельно верхнему рукаву. С одной стороны, она уже через двадцать метров заканчивалась тупиком. А вот с другой, свет слуг уходил в непроглядную даль и рассеивался, выхватывая лишь боковые стены туннеля, но не его окончание. Именно отсюда приплыл тритон и именно сюда судьба вела акваразведчиков, особо не давая им выбора.

Пиявки расслабленно поплыли по затопленной полости, со скоростью четверть метра в секунду. Шесть глаз каждой водяной твари внимательно осматривали неровности пещерного рельефа, дабы ничего не пропустить и не проспать возможную засаду.

Далеко впереди быстро прошмыгнуло нечто светящееся…

«Что-то живое… Близко…» – боязливо подумал Фёдор.

«Что-то съедобное, близко.» – подумала матка, после чего вместо страха умы слуг наполнил азарт.

Пиявки слегка ускорились. Через сто метров королева почувствовала, что пещера уходит ещё ниже от поверхности земли. Количество микроорганизмов в воде возросло, из-за чего повысилась и мутность. Неожиданно плавуны ощутили, как приятное тепло ласкает кожу. Чем дальше они заплывали, тем теплее становилась жидкость наполняющая туннели.

Фёдора это смутило. Но ещё больше он поразился, когда пиявки, ни с того ни с сего, испытали необычайный прилив энергии. Уровень их сытости восполнился до максимума, хотя они вообще ничего не жрали и даже планктон в воде через себя не фильтровали.

«Вот сейчас не понял…» – подумал разум Роя – «Что это было?»

«Волшебная пещера.» – промелькнула нелепая мысль.

«Если не знать физику, весь мир покажется магией.» – сам себе ответил человек.

Перерожденец не мог сказать наверняка, но ему показалось, что подкожный свет червей засиял ярче. Происходило что-то невероятное, необъяснимое, и всё что мог предпринять мыслительный центр, это продолжать разведку затопленной пещеры. Быть может в её глубинах найдутся ответы?

Но вот за очередным узловатым наростом, глаза слуг узрели скопление светящихся точек зажатых в узкой ложбине. Внезапно ожив, точки ринулись от стены к пиявкам. В пределы сияния плавунов ворвался силуэт здоровенной двухметровой ящерицы с хвостом-плавником. Этот тритон оказался раза в два больше того, что попался первой экспедиции.

Черви Роя развернулись, готовясь встретиться с врагом лицом к лицу. Пятеро на одного у них есть шансы…

Стремительным рывком водяной ящер попытался схватить одну из пиявок. Резко набрав скорость, она ускользнула от широкой клыкастой пасти.

Этот манёвр стоил тритону открытых флангов. Водоплавающие слуги тут же атаковали бока светящейся твари. Ротовые присоски намертво пристали к шкуре покрытой твёрдыми чешуйками.

Пещерный монстр бешено задёргался, пытаясь стряхнуть налипших врагов. Продолговатое туловище непрерывно извивалось, перепончатые лапы размахивали в воде. Но присоски пиявок могли бы выдержать нагрузку и в десять раз больше. Под кожистыми воротничками пасти слуг раскрылись и вонзили клыки в беззащитную плоть. Острые зубья пробили твёрдую кожу, и из неё тотчас засочилась кровь.

От вкуса крови ротовые полости червей рефлекторно выделили слюну с особым ферментом. Под его воздействием кровотечение из порезов усилилось. Пятёрка пиявок приступила к выкачиванию соков из живого организма в особо крупных размерах. Одна из них настолько сильно присосалась, что под воздействием вакуумной тяги у ящера затрещали рёбра. Ещё немного и пиявка начнёт выкачивать из него не только кровь, но и внутренности целиком.

На возню учинённую посреди подземелья отреагировали другие его обитатели. Десятки тритонов разных размеров начали выскакивать из всех щелей.

Увидев, как тёмная полость заполняется мириадами сияющих точек, Фёдор подумал: «Ежа мне в зубы! Бежим!».

Глава 64

(часть 7)

Пятёрка пиявок выпорхнула из затопленной пещеры на такой скорости, что их тела выстрелили из воды в воздух. Следом за ними из дыры в полу хлынула лавина огромных тритонов. Как бы не старались, они не могли угнаться за червями Роя в воде. А на суше эти светящиеся твари тоже становились медлительными и неповоротливыми.

Собственно, до суши они и не доползли. Когда слуги выбрались на мель, водяные ящерицы отстали настолько, что пропали из виду. Фёдор рискнул и остановил плавунов. Прождав на месте минут десять, он так и не увидел ни одного преследователя. Означало ли это, что тритоны не любят далеко отползать от своего «нижнего этажа»? Может им просто не нравится находиться за пределами воды? А может дело в чём-то ещё…