Текст книги "Командор. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Никита Киров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– И что на этих комиссиях делают?

– Проверяют, насколько аккуратно воюют солдаты. И куда бьёт артиллерия. И не дай предки, где-то в зоне окажется гражданский – всю часть парализуют своими проверками.

Примерно то, что я слышал и сам.

– Раньше воевать было проще, – заметил я. – Но мне кажется, что права мирного населения и солдат их интересуют меньше всего. Это всё политика. Ищут нелояльных новой власти офицеров?

– Вот тут, Дима, ты смотришь в саму суть, – Кеннет кивнул. – Политика приходит в армию. И Загорский… не полковник, а генерал… хочет забраться повыше на этом. А эти люди, Дима, очень уж громкие.

Я глядел на тех людей, что кучковались с камерами. Они опрашивали солдат, делали съёмку, хотя это военный объект, и что-то проверяли.

– В Инфиналии ходил анекдот, – медленно сказал я. – Что вражеским снайперам платят за каждого убитого нашего офицера.

– Я тоже его слышал, – Кеннет усмехнулся, – а за каждого убитого офицера-инспектора штрафуют. Вот за этих, мне кажется, тоже будут штрафовать.

– Ладно. Пошли к Загорскому. Полковнику, а не генералу.

Мы добрались до штаба морпехов. Полковник Загорский и его офицеры командовали боем. Смотрели карту, отдавали приказы, и разведкорпус уже выявил место вражеского штаба.

Там уже были наши бойцы, высадились, зачищали всё. У нас был свой канал, Гвоздь настроил мне эфир, а Ван Ли и его штабисты делали свою работу на крепости.

Всё шло гладко, но ощущение, что всё пойдёт не так, не покидало меня весь день. Так и вышло.

– Коршун-2! – услышал я голос лейтенанта Зверева. – Это Коршун-5. Мы отходим. Где вертолёты?

На фоне слышны взрывы и стрельба. Десант высадился успешно, но враг на них реагировал.

– Вас должны забрать, – ответил ему штабист из крепости. – На точке 9−5-4–7, они там стоят.

– Да нет здесь никого! Улетели они, нахрен! Куда они улетели?

– Что за хрень? – тихо спросил Кеннет.

Морпехи в штабе начали переглядываться.

– Калибр-5, видели вертушки? – спросил Загорский у своих по радио, глядя на нас.

– Улетают, – отозвались там. – А чё такое, Калибр-1? Чё, Коршун остался?

Полковник с удивлением посмотрел на меня, а Гвоздь пытался связаться с авиагруппой, но те молчали.

– Свяжись со штабом имперской армии на острове, – велел я.

Догоняй теперь, кто отдал приказ вертолётам, потому что никто ничего не знал.

Но вскоре ответ я выяснил. Вертолёты возвращались, их отозвали по личному приказу генерала Загорского, чтобы те перевезли комиссию из того комитета на другую базу.

– Вот вы суки, – не выдержал Кеннет. – Он же знал, что вертолёты задействованы.

– Калибр-11, – полковник склонился над своей рацией. – Помоги Коршуну, прикрой их.

– Да меня прижали!

– Коршун-5, – сказал я по рации своим. – Держитесь, я выбью вам транспорт.

– Принято, Коршун-1, – в голосе лейтенанта Зверева послышалось облегчение.

Мне-то он верил и знал, что я их не брошу. И мне нельзя подвести их доверие. Я вышел из штаба и быстрым шагом направился к вертолётам, где шла погрузка.

Глава 3

Есть две основные теории появления Небожителей в нашем мире.

Первая – это потомки Переселенцев, когда-то прибывших из космоса, но в отличие от нас всех, в них остались способности наших предков.

Вторая – они прибыли в наш мир после смерти в другом.

В пользу второй теории говорят немногочисленные записи речей так называемого Короля-Спасителя. Этот таинственный Небожитель утверждал, что прибыл спасти этот мир, раз ему не удалось спасти старый. А ещё он утверждал, что раньше знал лично других Небожителей, включая Таргина Великого и Павла Громова.

Но говорил ли он правду, или это были бредни безумного сектанта-фанатика, кем и являлся Король-Спаситель? На этот вопрос ответа мы, к сожалению, не узнаем никогда…

Профессор Чой Джи Хун, кафедра истории Гуманитарного Университета города Криндар, архипелаг Меркато.

Вертолёты ещё не успели взлететь, но комиссия из комитета в них уже погрузилась. Винты начинали раскручиваться, люди смотрели на нас из иллюминаторов, кто-то поднял к голове фотоаппарат.

– Куда? – охраняющий площадку вспотевший боец в бронежилете прямо поверх голого торса, встал у меня на пути.

– Вернуться на пост, солдат! – приказал я.

Боец с испугом отошёл и прижал руку к голове, разглядев мои погоны.

– Куда к пустой голове руку прикладываешь? – отчитал его Кеннет и побежал за мной. – Командор, что вы хотите сделать?

Он говорил официально, ведь рядом были посторонние. Все с удивлением на нас смотрели, не понимая, что случилось, и куда мы торопимся.

– Проконтролировать свои приказы, офицер-инспектор, – проговорил я. – Вы со мной?

– Ну да, но…

Первый пилот вертушки, уже знакомый мне майор Гарсия, хотел поднимать машину в небо, но… у меня аж голова заболела, но я собрал все силы, не давая ему это сделать.

Полозья прижало к земле, а мои руки будто чувствовали шершавый металл. Винты загудели сильнее, пилоты начали переглядываться, но я уже подошёл ближе.

Порыва ветра сорвали с меня берет, но его ловко подхватил Кеннет, а я рванул на себя дверь кабины.

– Остановить машину! – приказал я.

– Но господин командор! – майор Гарсия, командир группы, снял шлем.

Взгляд у него виноватый.

– У меня приказ, господин командор. Я не могу его нарушить. Мне было приказано…

– У вас был мой приказ, – перебил его я. – Вы были переданы в подчинение крепости. И вы мой приказ нарушили, майор.

– Но мне приказал генерал Загорский…

– А письменный приказ был? – спросил я.

Можно было и не спрашивать. Загорский очень следил за тем, какие приказы отдавал на бумаге. Потому что письменный приказ опровергнуть сложно, а вслух можно говорить что угодно, потом всё равно ничего не докажешь.

Не зря аж со времён Переселенцев в армии говорят, что у победы много отцов, а поражение – сирота. Никто из генералов не хочет брать на себя ответственность за эти поражения.

– Он потом скажет, что не было, – произнёс я спокойнее. – Скажет, что это ваша инициатива, майор. И крайними останетесь вы и ваши пилоты. А расследование будет, верно? – я посмотрел назад.

– Абсолютно верно, – жёстким тоном сказал Кеннет. – И трибунал за нарушение.

– Но если полетим сейчас, – продолжил я, – я закрою на это глаза.

– Да я бы с радостью, но… – пилот покосился на десантное отделение.

Во всех трёх вертушках, даже в боевой «Молнии», сидели люди в гражданском. Это тот самый комитет, комиссия, которая клюёт мозги офицерам РВС, а скоро будет выносить мозги нам.

Кто-то начал доставать камеру, чтобы снять меня. Одно движение, одно усилие мысли, и камера упала на пол. Мне это почти ничего не стоило, а вот корпус камеры раскололся.

– На выход! – велел я так громко, чтобы они слышали меня, несмотря на гул винтов. – Крепость проводит военную операцию. Техника реквизирована. Покиньте машину.

– Командор, – на меня посмотрел полный седой мужик, выглядывая наружу. – Вы не можете меня высадить.

Он выглядел здесь неуместно, в своей рубашке и жилете. Будто пришёл на рыбалку, а не в военную часть. Мужик снял очки и протёр клетчатым платком, кисло смотря на нас.

– Могу, – сказал я. – И сделаю.

– Но согласно уставу…

Он закончить не успел. Кеннет вернул мне берет и шагнул вперёд. Устав – это его конёк.

– На текущий момент по уставу полномочия комитета касаются только региональных вооружённых сил и наземных частей имперской армии, – отчеканил Кеннет офицер-инспектор. – Крепости же относятся к флоту империи, но при этом остаётся на особом положении. Как и десантные части. Поэтому комитет не имеет права вмешиваться в её операции и подвергать сомнению приказы командиров десанта…

– И всё же, – спорил седой, смерив нас взглядами, – деятельность комиссии регулируется особым приказом Его Императорского…

– На выход! – вскричал Кеннет, теряя терпение. – Как офицер-инспектор, я подтверждаю чрезвычайные полномочия командора на данной базе!

– Тут, конечно, можно поспорить…

– Если не успеете убраться отсюда, будете прыгать прямо в полёте, – сказал я. – Считаю до трёх. Один…

Седой скорчил рожу, но вышел, остальные люди, гражданские, мужчины и женщины, тоже покидали все борта. Один парень споткнулся на выходе. Он торопился, решив, что я и правда могу его выкинуть.

Я разместился у выхода, рядом со мной сел Гвоздь и тут же начал крутить ручки радиостанции.

– Я бы хотел это обсудить, офицер-инспектор, – заявил седой снаружи. – И высказать протест против…

Кеннет залез внутрь и захлопнул дверь, потом выдохнул.

– Лучше полечу с вами, – сказал он. – Не хочу с ним спорить.

– Благодарю, – я кивнул. – Люди этого не забудут.

– Конечно, он напишет рапорт…

– Наши не забудут.

Инспектор промолчал, глядя на меня. Вертолёты взмыли в небо, а Гвоздь подал мне трубку.

– Гнездо вызывает Коршун-1, приём, – услышал я в эфире.

– Слышу вас, Гнездо! – отозвался я. – Приём!

Со мной говорил сам Станислав Варга, я узнал его по голосу. Мне приходилось орать, чтобы он сам меня слышал.

– Я услышал, что происходит! – сказал Варга. – Мы пока не можем отправить транспорт, ещё пару часов. Но я постараюсь выбить хоть что-то на ближайшей базе.

– Я уже достал что нужно! – проорал я.

– Что?

– Достал что нужно! Лечу на место!

– Понятно, Коршун. Но мы готовы оказать авиаподдержку. Конец связи!

– Передай нашим, – я сунул трубку Гвоздю, – пусть держатся. Мы рядом.

Да, штурмовики дотянутся до этого леса. А мы летели над густым лесом, все три вертолёта. «Молния» пошла ниже на высокой скорости, десантные оставались на прежней высоте.

– Будет разборка, – промычал Кеннет. – Тот толстый мужик – вредный. Похож на ревизора.

– Да и пусть, – я отмахнулся. – Заберём своих, дальше разберёмся. Лучше написать лишнюю бумажку по этому поводу, чем подписывать похоронки на погибших.

– Согласен. Но я к тому, что…

Он резко вскинул голову. Свет в салоне загорелся красным, раздалось омерзительное пищание. Пилоты переглянулись, один потянул рычаг, и от резкого поворота меня чуть не скинуло с сиденья.

– Ракета! – вскричал Кеннет.

Да я и сам видел. Это самонаводящаяся ракета, целившая в вертолёт, я увидел её дымный след. Одна пролетела мимо, вторая взорвалась намного ниже, рядом с тепловой ловушкой. А вот третья летела на нас.

Я смотрел на неё через иллюминатор, расправив ладони. Мои руки начало жечь, будто я взялся за её раскалённые бока…

Она странно дёрнулась, пыхнула дымом и ушла совсем в другую сторону. Я смахнул пот со лба. Есть! Вышло. Ракета ушла, пролетев от нас всего в нескольких метрах.

«Молния» тут же залила место пуска шквальным огнём пулемётов, автопушек и неуправляемых ракет, а десантные вертушки пошли быстрее, чтобы поскорее пройти опасное место.

Но по нам уже стреляли из автоматов, несколько раз я слышал, как пули попадали в корпус. От этого я защитить не мог. Но пара попаданий в корпус не так и страшны.

– Не зря это место называют Чистилищем, – напомнил я с усмешкой.

Кеннет нервно засмеялся, а Гвоздь выдохнул и начал грызть ноготь.

– Наши! – вскричал он.

Впереди, на открытой поляне меж деревьев, показались сигнальные дымы, и вскоре мы сели, очень грубо. От толчка Кеннет аж язык прикусил.

Дверь открылась, и внутрь начали запрыгивать наши. Бойцы устали, глаза дикие, лица блестели от пота. Занесли раненых, разложили на полу.

Тем временем «Молния» прикрывала всех сверху.

Бах! Бах! Бах!

Ракеты рвались, а дальше, за макушками деревьев, было видно красно-оранжевое зарево пожаров. Всё там нахрен выжгли игниумной пастой.

– Господин командор, – Шутник аж остановился. – Вы сами…

– Не задерживай, – бросил я, протянув ему руку, и он забрался.

Взводный, лейтенант Зверев, заходящий последний, пустил короткую очередь в сторону деревьев и полез сам. Он споткнулся, мы с Кеннетом затащили его за шиворот.

Дверь закрылась прямо в полёте, вертолёты уже улетали отсюда. Внизу видно, как колонна бронемашин морпехов, прикрывавших высадку, торопливо уходила. Севший в наш вертолёт корректировщик Крюгер передал координаты, И через минуту донеслись разрывы бомб.

Штурмовики уничтожили это место, сделали круг и полетели в сторону крепости.

– Господин командор, – прокричал лейтенант Зверев, отдышавшись. – Боевая задача выполнена успешно! Штаб боевиков ликвидирован!

– Благодарю за службу, лейтенант, – сказал я. – Хорошая работа.

– Служу империи!

Молчавшие бойцы приходили в себя. Начали материться, отходя от стресса, тяжело дышали, пытались пить, но почти ни у кого во фляжках не осталось воды. Оглядывали друг друга, раненых, и смотрели в иллюминаторы, пытаясь понять, все ли их товарищи ушли на других машинах. Один вытащил шприц, зубами снял колпачок и сделал укол лежавшему парню, который скрипел зубами от боли.

Раздался один нервный смешок, другой, они потихоньку ожили. Но один вдруг начал вытирать глаза.

– Да ты чё, Олежа? – Шутник ткнул его кулаком в бедро.

– Думал, бросят, – очень тихо проговорил боец, но я всё равно его услышал. – Что всё, конец. А я вернуться хотел.

– Я же тебе говорил, что кто-то, а он нас не кинет. Кончай реветь, дебил.

Да, так и создаётся доверие. Они ждали, что я за ними приду, и я их не подвёл.

* * *

Вертолёты летели к базе дальше, а я слушал эфир. Морпехи и бойцы разведкорпуса после операции отходили успешно, штаб уничтожен, удар нанесли вовремя. Но ещё бы несколько минут, и всё, было бы три десятка наших трупов.

Вот и база. Вертолёты сели, в этот раз плавнее. Пилоты начали ругаться, один показал на стёкла в кабине, в паре мест появились новые дыры. Двери в десантное открылись, я вылез из жаркой кабины на не менее жаркий воздух. Как в вулкане, честное слово.

А на самой площадке меня ждал адъютант генерала Загорского.

– Господин генерал Загорский требует рапорт о…

– Я к нему сейчас сам приду, – заявил я.

– Но в данный момент генерал…

Адъютант замолчал, ведь его заглушил очередной приземляющийся вертолёт, и схватился за фуражку. Машина села. Судя по отметкам, вертолёт прибыл с крепости. Винты остановились, на землю выпрыгнули два офицера.

– Дмитрий, – Станислав Варга протянул мне руку. – Честно говоря, я был в таком бешенстве, что…

Вот вообще не смогу это поверить, потому что он говорил в своей обычной вежливой манере, и даже не повышал голос.

– … что хотелось что-нибудь сломать. Это вмешательство в операцию, и люди выжили чудом, – он смотрел, как бойцы на носилках переносили раненых в другой вертолёт.Там уже ждал санитар.

– Крепость возвращается? – спросил я.

– В том районе нас обстреляло ПВО, мы решили сменить позицию. А я прибыл разобраться с этим случаем.

– А вы? – я посмотрел на второго офицера. – Вы тоже прибыли разбираться?

Старшего помощника контр-адмирала я здесь видеть никак не ожидал. Он и сам выглядел так, будто не хотел менять стальные полики летающей крепости на твёрдую землю под ногами. Привыкли они к небу.

– Нет, я по другому вопросу, менее срочному, – старпом откашлялся. – Тут несколько наших матросов задержаны военной полиции. И ваши в этом тоже замешаны.

Я посмотрел на него и на Кеннета.

– Наши матросы подрались с лётчиками из Хитланда, – пояснил старпом. – Их арестовала военная полиция. Адмирал послал меня их забрать на крепость.

– А мои тут при чём?

– Ваши пришли нашим на помощь, когда началась драка, – старпом поморщился, но хмыкнул. – Кого-то даже отбили у полиции. Из-за этого те написали рапорт командованию.

– Какое взаимодействие войсковых частей, – заметил Кеннет с усмешкой. – Зато вижу, что десант и экипаж крепости действуют заодно.

– Адмирал тоже в «восторге», – не скрывая сарказма, сказал старпом. – Просит вам потом всыпать своим, а мы своим устроим.

– Разберёмся, – я кивнул.

Чувствую, меня ждёт очередной разговор с Извольским. И это второй за неделю. В прошлый раз десантники из второго батальона хотели попить чай, и сделали самодельный кипятильник из бритв, и подключили его к проводке.

В итоге пришлось вызывать пожарную команду, но хоть никто не погиб.

Но всё это – рабочие мелочи, которые утрясём сами. А вот инцидент с вертушками – дело серьёзное.

Варга приехал сам. Фактически, сейчас это он мой командир, ведь я подчиняюсь штабу на крепости, а он командует этим штабом. Другие командиры остались на материке.

Впрочем, этому человеку я доверял и был благодарен, что он прибыл лично. Теперь разберёмся со всем.

* * *

Генерал Владимир Загорский устроил себе на военной базе целую контору с приёмной и секретарём. В приёмной уже столпились боевые офицеры. Кто-то принёс кипу бумаг, кто-то вообще прибыл из госпиталя, и через свежий бинт просачивалась кровь.

Вид воевавших офицеров контрастировал с чистеньким, отделанным деревом, помещением и напуганным молоденьким секретарём с погонами капитана.

– Сколько его ждать? – хрипло спросил высокий майор с нашивками штурмового батальона из Нарландии.

Это у него окровавленный бинт.

– Господин генерал в данный момент занят…

– Да не могу я его ждать! – офицер начал громогласно жаловаться соседу. – У меня, сука, бойцы кровью умылись. Мы – спецы городского боя и взлома обороны, а он нас отправил, сука, в джунгли!

– Не забывайтесь, майор, – робко сказал секретарь.

– Чё сказал? – штурмовик повернулся к нему, и тот заткнулся.

А командир штурмовиков продолжил жаловаться капитану ВВС Мидлии:

– Я ему говорю: «дай письменный приказ, и пойдём, куда надо». А он мне говорит: «ты чё, майор, самый умный». Потом давай трибуналом угрожать, а я ему: «вот сам тогда и веди штурмовиков!».

– Ты же всё равно в бой пошёл, – заметил летчик.

– Потому что мне, сука, отвечать за пацанов, а не ему. Ему вообще похрену на всё! Его вот чё заботит! Видали?

Штурмовик показал всем газету, лежащую на столе. Кто-то из офицеров засмеялся, увидев главную страницу.

Там был большой цветной снимок. На нём был изображён улыбающийся генерал Владимир Загорский за столом в своём кабинете. На стене за ним висел портрет императора.

Заголовок гласил: «Новый Молот империи готов побеждать».

Я сам усмехнулся. Самомнения у Загорского хоть отбавляй.

Ниже был другой снимок, старый чёрно-белый, изображавший его деда в молодости, который это прозвище заслужил. Тот генерал стоял на холме, разглядывая обломки только что уничтоженного шагохода, который ещё горел. Снимок сделан сразу после боя, а не из кабинета.

Голоса в приёмной стали громче, злее, и даже штабной полковник, зашедший их утихомирить, ничего сделать не смог. Кстати, этот тот самый, что постоянно пытался подставить Зорина. Увидев нас, он вообще ретировался.

– Господа, вы офицеры или нет? – строго спросил Станислав, глядя на это всё. – Что вы себе позволяете?

Тут же стало тише, все посмотрели на него.

– Господин полковник, – медленно и размеренно произнёс штурмовик. – И господин командор. Я был с вами во Фледскарте. И ещё помогал вам отбиваться от Накамур на том острове. Я вас знаю. Если бы в том кабинете сидели вы или вы, – он поглядел на меня, – я бы в ответ на такой приказ сказал: «Служу империи», и повёл бы людей в бой. Потому что знаю, что нас бы не бросили. Но вот с этим, – он показал на дверь, – я ни в чём не уверен.

В приёмной стало очень тихо. Кто-то кивнул, остальные молчали.

– Приказы командования не обсуждаются, майор, – сказал Варга.

– Я знаю.

Ничего другого Станислав сказать и не мог, не положено. Как и давать ложных обещаний, что он вмешается. Но по взгляду было понятно, о чём он думает.

Ведь все эти люди подчинялись имперской армии, а ею на островах командовал Загорский. И никого другого вместо него не пришлют.

И только благодаря деду Станислава, мы сами сохраняем хоть какую-то свободу. Но так уж вышло, что генерал всё равно может нам подгадить.

Оглушительно зазвонил телефон в приёмной.

– Господин генерал Загорский вас ждёт, – пролепетал секретарь, положив трубку. Он смотрел на нас.

Глава 4

'Основа мощи нашей империи – это не боевые ригги и не Исполины, не летающие крепости и не залежи игниума. Основа нашей мощи – семья Риггер. Эта семья дала нам гениев-изобретателей и умелых инженеров. Риггеры вооружили империю!

(В зале звучат аплодисменты)

И в этой семье было много талантов… но не было ни одного выпивохи, кто пропил бы наследие предков'.

(Звучит смех)

Из речи императора Константина Громова на торжественной церемонии запуска летающей крепости «Молот империи»

К нам присоединился опоздавший Кеннет, что было мне на руку, ведь он формально был нейтральным инспектором, и по уставу не подчинялся ни мне, ни Загорскому. У него было прямое подчинение ставке. Пригодится, если кто-то начнёт навешивать на нас протоколы и рапорты, а тут будет защита со стороны.

Но у меня были мысли совсем не об этом. Я смог вытащить взвод, который чудом избежал гибели.

То ли генерал хотел подгадить мне, то ли это простая халатность. Но когда я сел напротив него, то понял, насколько он далёк от всего, что важно для нас.

Ему не доводилось штурмовать позиции врага, видеть внутренности человека и слышать его крики при этом. Ему точно никогда не доводилось говорить с родителями погибших парней, для которых я всегда был виновен, раз не вернул их сына домой.

Загорский учился в академии, скакал по званиям, командовал соединениями, но всегда был подальше от линии боя, где могут достать. Для него армия – лишь неудобное дополнение к его карьере, на бой он смотрел через карту, а люди там были фишками, которые обозначали позицию войск. Иногда посещал части, чтобы поорать на кого-нибудь, но если начиналась стрельба, генерал, в отличие от своих предков, находился как можно дальше оттуда.

Сейчас имперский генерал Владимир Загорский сидел в кабинете и пил чай, вообще не понимая, чего нам от него надо. Рядом с ним сел начальник его штаба, а кроме них и их помощников присутствовал тот седой мужик из комиссии, который занял наши вертушки и чуть не погубил парней.

Перед мужиком лежал лист бумаги. Наверняка составил рапорт на меня. Я легонько сконцентрировался, и лист вылетел в окно, будто его подхватило порывом ветра. Мужик кинулся за ним, но было поздно, и он вернулся за стол.

Генерал Загорский откашлялся. Вид у него злой.

– На вас пришла жалоба, – проговорил он и снова кашлянул. – Что командующий десантом крепости угрожал комиссии из комитета по соблюдению воинского права. И мне бы хотелось уточнить эти моменты, чтобы не допускать подобного в дальнейшем. Ведь комитет занимается большой работой, а ему…

– Я думаю, мы тоже отправим свою бумагу на рассмотрение трибунала в ставку, – заявил я. – Можем это сделать?

– Вполне, – подтвердил Кеннет. – Комитет вмешался в военную операцию и подверг риску личный состав, а это нарушение устава.

– Причём смею дополнить, что операцию, утверждённую штабом крепости, – твёрдо проговорил Варга. – Которую подтвердила ставка. И пусть наши силы были небольшие, операция была у меня на контроле.

– У нас тут конфликт интересов, – Загорский хохотнул, а мне захотелось его придушить. – Но не понимаю, какое это вам даёт право хозяйничать на моей базе…

Лицо становилось злее. Ох, будь он полноценным командующим, уже завтра утром я бы отправился в бой без всякой поддержки. Он бы отправил меня на штурм, причём при таких условиях, чтобы этот штурм стал последним.

Ну да хрен ему. У меня тоже есть влиятельные друзья, с которыми он не хочет ссориться.

Вообще, я поставил Станислава перед фактом, что буду помогать морпехам, но он подыграл, понимая, для чего я это делаю, и явился лично для поддержки. Впрочем, он не знает все детали, и чтобы он не плавал, говорить в основном буду я.

Любой другой начальник штаба сделал бы вид, что ничего не знает, и крайним бы остался я за самоуправство и то, что полез помогать морпехам. Я же представляю крепость на земле, и если все посчитают, что я нарушил полномочия, то могут серьёзно наказать.

А так мы ещё подерёмся.

– С вашего ведома, господин генерал, – сказал я, – приданное нам вертолётное звено было отозвано с боевой задачи, и из-за этого операция чуть не сорвалась.

– Не надо бросаться громкими словами, командор, – генерал поморщился.

– Это всё пойдёт в ставку, – продолжал я, зная, что давлю на больное. – Потому что у крепости особый статус, и все операции, связанные с ней, на контроле у Генерального штаба.

– Верно, – подтвердил Станислав.

Как же генерал хочет поорать, у него аж лицо покраснело. Офицеры в приёмной не дадут соврать, что генерал орать умеет и любит. И ладно, на офицеров он орёт, а солдат так вообще за людей не держит.

– Я не очень понимаю, – вдруг подал голос смуглый начштаба Загорского, – по какому основанию вы тут пришли с претензиями, командор. Особенно после угроз в адрес комиссии?

– После того как они чуть не сорвали нам операцию, полковник? – спросил я.

– Это была операция морской пехоты, а она под нашим командованием, – нашёлся полковник. – Раз уж вы, командор, вмешались в её ход, то вам и отвечать за все потери, которые произошли по вашей вине. А эти вертолёты…

– Не заговаривайтесь, полковник, – перебил я. – Вы даже не знали, где проводилась эта операция и когда. И ещё мне точно известно, что начальник штаба морпехов обращался к вам с жалобами на засады. И что вы ответили – разбирайтесь сами. Вот они и разобрались.

– Они не имели права звать крепость! – возразил штабист. – Это…

– Крепость сама вмешалась, – заявил я, а Станислав кивнул. – Вопросы её безопасности. Как можно садиться, если на острове партизаны, которые организуют засады?

– Командор представляет крепость на земле, – добавил Варга. – Его слово – слово крепости.

Загорский посмотрел на начштаба, и тот замолчал.

После генерал начал думать, повлияет ли это дело на его карьеру. По лицу читалось, как ему хочется от нас избавиться. Но не выйдет. Больше всего ему мешал Станислав и его дед, занявший место рядом с императором. Причём это место в столице, а не в другом полушарии.

Он будет враждовать. Но не сейчас.

– Произошла некоторая… – начал генерал.

– Заминка, – подсказал ему седой представитель комитета. Он сильно потел и вытирал лоб.

– Как ваша фамилия? – спросил Кеннет.

– Павлов, – отозвался тот. – Для чего вам это, господин офицер-инспектор?

– Надо же знать, кого обвинять.

– Моя задача – комиссия, – сказал Павлов. – Задача генерала, как командующего на островах – обеспечить нам доступ. Но тут… вышла заминка.

– Я не отдавал приказа забирать реквизированные крепостью вертолёты, – заявил Загорский, всё внимательно обдумав. – Я дал приказ начальнику авиаполка подготовить транспорт. Вернее, его заму, а это майор Гарсия. То, что он выбрал данные машины – его ошибка. Думаю, стоит написать рапорт на него за данный вопиющий случай, и отдать под трибунал. Если трибунал сочтёт, что он виновен – так и быть.

Вот же гад. Сдал человека, который выполнял его приказ. Дурацкий приказ, который поставил под угрозу, но всё же… ведь приказ был устный, как я и думал, майор ничего не докажет, а генерал прикрыл свой толстый зад.

И судя по его взгляду, который он оставил напоследок, он думает, как бы нам подгадить в отместку, ведь кампания на островах ещё не заканчивается. Так что надо очень осторожно проводить свои операции и налаживать личный контакт со всеми командирами.

И на этом встреча закончилась. Но крепость не будет требовать наказания для Гарсии, ведь главный виновник спихнул всё с себя. В этом он мастер.

– Помню, как он сказал, – начал Станислав, когда мы вышли, – что потери при штурме дворца Аристидов были приемлемые. А я посмотрел на генерала Рэгварда, и у того аж глаз начал дёргаться. Столько народа там положили.

– Приемлемые, – Кеннет сплюнул. – Но он сегодняшнее не забудет. Да и старое не забыл.

– Вот и пусть помнит, – сказал я и посмотрел вперёд. – Там морпехи приехали, давайте-ка к ним.

Несколько военных машин торчало у штаба, приехал именно тот Загорский, которого я был рад видеть. Полковник морской пехоты был в приподнятом настроении. Рядом с ним в машине сидели Ермолин и Джамал. Похоже, они все немного выпили, отмечая успех.

– Как вышло с вашей стороны? – спросил я.

– Хорошо получилось, – сказал полковник и чуть ухмыльнулся в усы. – Отец сейчас, конечно, будет срываться, что мы позвали вас, а не его. Но главное – мы им всыпали так, что не забудут. А ещё нашли гада, который сдавал маршруты.

– Кто он был?

– Снабженец новый, – полковник Загорский поморщился. – Тот ещё козёл. Прислали его к нам со штаба ещё в прошлом месяце. Сам формировал колонны и грузы, сам всё передавал мятежникам, все маршруты и ведомости. Те нападали, захватывали грузы, а сопровождение убивали. Мы допросили тех, кого ваши парни не добили, и не сожгла крепость. Те его и выдали.

– За такое светит трибунал и расстрел, – заметил Кеннет.

– Не выйдет, – полковник помотал головой. – Он пошёл добровольцем в атаку и пал смертью… не сказал бы, что храбрых, но зато пал. С концами.

Ермолин хмыкнул.

Ну, тут и такое бывало. Морпехи решили, что снабженец может выкрутиться, но вопрос решили закрыть, пока командование не в курсе, и не вмешалось.

– Кстати, слышали новости? – спросил полковник, немного помрачнев. – Вы вот тогда отбились, а вот дома у нас не уберегли.

– Вы о чём?

– Да вот, только что по радио передавали… не слышали?

* * *

Тем временем. Империя Юнитум, Нерская промышленная зона…

– Вы что, пьяны? – с неудовольствием спросил адмирал Климов, вылезая из вертолёта.

– Немного с утра заправился, адмирал, повод был, – ответил ему щуплый мужчина с торчащими дыбом волосами и тонкими усиками. Голос нетвёрдый. – Повод был серьёзный, адмирал…

– Моя бы воля, – сквозь зубы проговорил Климов, – я бы вас…

– Ваше Императорское Величество, – усатый склонился перед Громовым, который шагнул на твёрдую землю и покачнулся. – Добро пожаловать в Нерск, Ваше Императорское Величество. Некогда вотчину дома Громовых до того, как они отдали эти земли нам, Ваше Императорское Величество.

Он постоянно повторял то имя, то должность, то титул.

– Господин Риггер, – император Громов кивнул и подал ему руку. Тот обхватил его ладонь двумя руками и склонил голову.

– Добро пожаловать в Нерск, Ваше Императорское Величество, – повторил Риггер.

Гвардейцы выстроились вокруг.

Риггер, нынешний директор промышленной зоны, посмотрел на них и икнул. От него сильно разило перегаром. Одет он был в неряшливый пиджак и брюки, которые были забрызганы грязью сзади. А то приходила весна, снег таял, и грязь была повсюду, но директор этого не замечал.

– У меня есть такой же амулет, – Риггер хмыкнул, посмотрев на императора и то, что висело на его шее. – Точь-в-точь такой же, с моим предком. Он где-то на академическом острове, на памятнике шагохода, там мой…

– Мы знаем, – отрезал адмирал Климов, подходя ближе. – Что по аварии?

– Вот, разбираемся. Миша, ну ты где, Миша? – начал приговаривать Риггер. – Миша, иди сюда!

Адмирал показал рукой, и гвардейцы пошли вперёд. Громов огляделся и пошёл с ними, подальше от площадки. Небо уже серое, полярная ночь заканчивалась. Поэтому столб дыма на горизонте был виден хорошо.