Текст книги "Командор. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Никита Киров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

Если знать особенности современной войны, то нет и не может быть никаких сомнений в превосходстве нашей победоносной императорской армии над устаревшей системой региональных вооружённых сил и имперской армии Юнитума…

– Дитрих Хардален, военный историк, генерал императорской армии Дискрема в отставке.

– Да что там происходит? – Зорин выглянул из танкового люка, но тут же спрятался.

Стоящий на другом холме бункер начал поливать огнём из пулемётов наступающих штурмовиков. Через оптику видно, как трассирующие пули накрыли цепь. Волынка замолчала, но всего на мгновение, и заорала вновь.

– Игниумный! – рявкнул Зорин и ткнул пальцами наводчику в бок.

Тот вздрогнул, щёлкнул на пульте, и автомат заряжания забрал один из последних оставшихся снарядов с выкрашенным в красный кончик. На нём видно нарисованное краской предупреждение, что без приказа командира роты такие снаряды использовать нельзя.

Бах!

Снаряд с прессованным игниумным сердечником прошил толстую стену из бетона. Из бойниц бункера пошёл дым, затем повалило пламя. Штурмовики оживились и пошли вперёд, но остановились.

– Что там? – Зорин снова глянул в сторону моря, затем увидел сигналы флажками и дымовые следы сигнальных ракет.

Это сигнал остановиться и удерживать позиции. Но глядя на то, что происходит, Зорин решил действовать дальше и скомандовал:

– Задний ход! – и поставил обе ноги на плечи мехводу, оттягивая его назад.

Тот понял, танк поехал задним ходом, другие машины повторяли манёвр. Зорин высунулся с флажками и начал показывать, что пора отступать.

Над головой ударила ещё одна красная молния.

– Как в том фильме, помните, господин капитан? – с восторгом воскликнул наводчик, выглянув из своего люка.

Зорин отвесил ему подзатыльник, чтобы тот скрылся.

– Огонь! – рявкнул он. – Прикрываем отход!

Нарландские гвардейские штурмовики и огранская пехота отходили на старые позиции. Пустынники на холме радовались и стреляли в них, но недолго. Увидели, что началось на море, и попытались уйти сами.

Но им было некуда уходить.

* * *

Это было буднично, как в прошлый раз, в Инфиналии, когда я помог Шутнику выбраться из-под завала, а в меня попала пуля, и я чуть не умер.

А сейчас я смотрел на море, а кто-то будто ударил меня кувалдой в плечо. Меня развернуло, но упасть не успел, стоящие вокруг люди меня подхватили.

– Командор ранен! Санитара!

– Не уносить меня! – приказал я. – Оставить здесь!

Десантники начали палить по кустам, я увидел, как несколько пуль прошили тень, и вскоре оттуда вывалился убитый боец в чёрной форме, оскаливая зубы. Дурак ты, пацан. Сопляк ещё, прожить мог, если бы не стрельнул, а сдался. Меня-то всё равно не достал.

Я глянул на свою левую руку, и увидел, как кровь пропитывает рукав. Боли снова не было, но это временно. Просто ощущение, что рука ледяная, будто её отлежал. Потом стало тепло. Это кровь разливалась, и она кажется очень горячей.

А вот сейчас начнётся боль, будто кто-то будет вкручивать раскалённое сверло мне в руку. Это я помнил.

– Убери! – приказал я, заметив, что санитар достал тюбик-шприц. – Оставь другому.

Потерплю. Я смогу. Если не умер сразу, то пуля меня не убьёт. Небожителя убить не так-то просто. Ян Варга выжил с оторванной рукой, Король-Спаситель оставался жив, когда взрывом ему оторвало нижнюю часть тела, Таргин выживал, получив пулю из мушкета в грудь.

Будет больно, но я потерплю. Сейчас самое время давить.

– Что с продвижением? – спросил я.

– Приказы переданы, господин командор, – доложили мне в ответ.

Чувствовал, как рану начинает жечь. Нет. Ещё рано отдыхать. Ну а медики возились. На плече порвали форму, приложили ватные тампоны с двух сторон сквозной раны. Испуганный санитар одёрнул руку, дотронувшись до моей кожи. Да я сам чувствовал, как она горит.

– Ты посмотри, – сказал я, наблюдая за морем. – Знаешь, что это?

– Как в старых фильмах, – ответил санитар, на мгновение прервавшись.

– Нет. Мы заканчиваем битву раньше. Без больших потерь.

Парень неловко кивнул и снова начал бинтовать. У него своя работа, у меня своя.

* * *

– Стоим! – взревел Бронин. – Стоим, бойцы! Не лезем! Что с танкистами? – спросил он у связного. – Связались с Зориным?

– Остановились, – доложил тот. – И немного отходят!

Бронин взял бинокль, посмотрел, как танки и бронемашины десанта медленно ползут назад, прикрывая огнём отступающий штурмовой отряд. Но по ним не стреляли.

Всем стало не до этого.

А на море… Бронин посмотрел туда. Там, вдали, вода за рифами начала подниматься, и это казалось неестественно. Будто это было желе, а не вода, и под ним росла гора. Но это ощущение неестественности быстро ушло, а вода начала пениться.

И под ней всё равно что-то росло.

– Предки, да что это? – раздался голос рядом.

– Снова вулкан, – кто-то нервно засмеялся.

А затем из воды ударил пар! Целая стена белого пара прорывалась через толщу воды. Но внизу видно чёрное и красное зарево, будто что-то горело.

Земля начала трястись.

– Ну нахер, – сказал десантник с ручным пулемётом и с опаской посмотрел на остальных, но никто не убегал.

– Отходим на холмы, – приказал Бронин. – Передайте всем! Отходим!

Он пошёл сам, но оглянулся. Ракетный катер Дома Накамура, который пытался уйти в открытое море, вдруг остановился, будто во что-то врезался, и его нос отломился.

Катер врезался в выросший перед ним камень.

– Отходим! – прокричал Бронин и взял связиста за плечо. – Флетчеру передай, чтобы тоже отходил!

Тот пустил в небо сигнальную ракету.

А впереди видны три красные ракеты, которые медленно горели в тёмном небе. Старинный регламент переговоров использовался до сих пор, и это был один из первых сигналов – в бой вступил Небожитель.

* * *

Береговая линия, восточная бухта…

Эвакуация превратилась в свалку. Мало того, что не было радиосвязи, так ещё и обстрел вёлся с холмов, из джунглей и прямо с неба.

На белом пляжном песке толпились солдаты-пустынники, местные партизаны, остатки Чёрной Стражи и Железного Легиона, кто не успел уйти, моряки с разбитых катеров и штабные офицеры, которые пытались пробраться на последние корабли. Рядом с ними горел танк «Преторианец», и густой жирный чёрный дым опустился на толпу.

– Сначала грузим раненых! – кричал офицер медицинской службы, стоя на берегу недалеко от транспортной баржи.

– Сначала штаб! – рявкнул толстый полковник в чёрной форме, отталкивая его. – Сначала эвакуируется штаб!

Он наступил на живот перевязанному бинтами человеку, который лежал на носилках, и тот отчаянно заорал. Но полковник не обратил на это внимания.

– А ты куда? – он взял за шиворот бойца, который лез на борт.

Бах! Паникующий боец выстрелил ему в рот из револьвера, и полковник молча упал. Бойца тут же обезоружили, но вслед за ним бросились другие, и умирающего полковника затоптали вместе с тем раненым, на которого тот наступил.

Вскоре на десантную баржу набилось слишком много людей. Раздавались крики паникующих, стоны раненых и приказы офицеров, которые пытались хоть как-то навести порядок.

Люди лезли и на соседнюю баржу для бронетехники, куда пытались загнать «Гладиатора». Возникла толчея, один боец упал под гусеницы, а танк проехал прямо по нему. Командир танка начал палить из пулемёта в небо, но это никого не отгоняло.

Паника усиливалась. Вокруг огонь, позади имперцы, доносился рёв волынок, и это не была смешная мелодия из пропагандистских фильмов, где бравые войска Дискрема каждый раз побеждали дикарей-нарландцев. Сейчас эта издевающаяся мелодия вызывала настоящий ужас.

И тут море начало отступать. Показался мокрый песок, камни, бьющиеся рыбы, обломки ящиков и тела в чёрной форме частной компании.

– Назад! – заорал старый моряк на десантном корабле. – Из воды!

Его не услышали. А баржа села на мель. Но паникующие продолжали на неё лезть.

Моряк обернулся. На фоне чёрного неба почти не видно ничего, но вскоре он заметил, как за рифом появилась тёмная полоса, которая приближалась к ним, начиная расти. Вода возвращалась.

– Ложись! – закричал он, будто это могло помочь.

Волна пришла очень быстро. Севшую на мель транспортную баржу подняло и бросило в песок со всеми, кто там находился. Смяло грузовик, сбивало с ног людей, всё перемешивалось в кучу. Почти заехавший на платформу танк перевернулся набок.

Старый моряк даже не успел вскрикнуть, как его сбила волна и с силой ударила о танк.

Море отступило, оставив за собой следы разрушенных кораблей, техники и множество трупов. Выжившие убегали. Но гора в море поднималась, росла прямо из воды, продолжала плеваться огнём и паром. Из глубин горы вылетали камни.

* * *

В это же время. Авианосец «Дай Рюдзин», флагман «Божественного» флота Высшего Дома Накамура…

Адмирал Йошито Накамура смотрел в сторону острова. На его лице ничего не менялось, хотя офицеры вокруг него даже перестали делать вид, что справляются со всеми проблемами.

Палуба заставлена самолётами без всякой системы, никакой связи так и не было, а между кораблями и островом рос гигантский вулкан.

– Отвести транспорт, – приказал адмирал.

– Господин адмирал, часть войск ещё…

Накамура посмотрел на офицера, и тот сглотнул, но начал выполнять приказ. Прожекторы начали передавать волю адмирала.

Он оставался спокоен. Хотя бы флот уцелеет и часть самолётов. А что до армии, так её придётся оставить. Но набрать новых дешевле, чем построить новый флот.

А вот Хардален эвакуировал большую часть своего Легиона заранее, хоть и потерпел поражение. Будто знал, к чему всё идёт.

– Полковник Кадзуки не давал о себе знать? – спросил адмирал.

– Нет, господин…

Накамура поднял руку, чтобы офицер замолчал. Сам же он вспомнил старую историю, которую ему рассказывал дед, тоже адмирал. Как внезапно поднялся шторм, били красные молнии, и сорвалась высадка с моря.

И историю, которую все знали, как легенду. Как Таргин Великий силой мысли разорвал пополам бронированный дредноут Дома Ямадзаки.

– Это ещё что? – спросил он.

На фоне тёмного неба к ним шла волна. И она росла. Адмирал опустил бинокль, но не успел отдать приказ.

Красная молния ударила прямо в палубу. Раздались крики паники, заревела сирена, но ничего не случилось. Накамура понял почему. Потому что в машинном отделении стояла свеча с душой предка, такие были на всех крупных кораблях, чтобы улучшить работу двигателей и усилить топливо.

Силы Небожителей не могут пробить такую защиту.

А вот эсминец это попадание не пережил, у него свечи не было. В него ударила молния, а через какое-то время раздался взрыв, и было видно, как в воздух подлетело тяжёлое орудие.

Ну а волна приближалась.

– Развернуться носом к волне, – приказал адмирал Накамура. – Затем полный назад. Бросить транспорт, если мешает. Мы возвращаемся.

Волна настигла авианосец, но мощный корабль пережил столкновение, хотя несколько незакреплённых самолётов и членов экипажа было смыто в открытое море. Затонуло несколько эсминцев и тяжёлый крейсер «Цуруги». Начал тонуть и лёгкий крейсер «Курано». Транспортам досталось ещё больше, много из них были опрокинуто вместе с войсками на них.

Но основная часть флота отходила.

* * *

Вулкан я видел хорошо. И усилившаяся боль не мешала. Не так больно, как тогда, новые силы меня спасают. А если бы я в этот момент не вызывал вулкан, то было бы ещё легче.

Я не мешал санитарам и наблюдал, держа в руке потухшую свечу предка, которая медленно остывала. Он получил свой покой, и сущность его души тоже ушла, я больше не чувствовал силы, которую она давала.

Вулкан не родился сам по себе, он был здесь, я чувствовал. Однажды он бы проснулся. Завтра или через тысячу лет, или вообще через десять тысяч. Но я ускорил процесс.

Все наблюдали за происходящим. Уже видели подобное дважды, но тогда это могло казаться случайным вмешательством. Но третий раз, это уже система. А ещё тактическое преимущество, если использовать это вовремя.

Ео мне шло несколько человек. Один, увидев меня, перехватил автомат и побежал.

– Ты как, Дима? – спросил Флетчер, наклоняясь надо мной.

– Жить буду. Что у тебя, Юджин?

– Вс-с-сё отлично, – он улыбнулся. – С-сдаются мурики и хардос-с-сы. Только с-сухари что-то не хотят, с-стоят на мес-с-сте.

– Господин командор, – радист широко улыбался. – Связь вернулась. Цитадель спрашивает, что происходит.

– Пусть посмотрят в окно, – я усмехнулся.

Флетчер заржал.

Звуки боя затихли, все смотрели на столб пепла и дыма, поднявшегося над морем. Ещё били молнии, но уже неохотно, хотя и так же сильно.

Радиосвязь вернулась, я отошёл, слушая эфир. Теперь можно заняться тем, чем положено заниматься командованию. Я слушал, отдавал приказы.

Враг массово сдавался в плен, но и пытался уйти разными путями.

А мы не давали. Это же не последняя битва. Они вернутся.

* * *

Полковник Сибадзу из штаба Чёрной Стражи торопился на укрытый в джунглях вертолёт, один из последних. Но внимательно следил, кто ещё эвакуируется.

– А вы куда собрались? – он увидел шатающегося генерала Дайрина. – Вам запрещено отходить. Охраняйте береговую линию.

Генерал потерял фуражку, на лице кровь, форма местами обгорела. Он будто не слышал рёва офицера.

– Вы глухой? – рявкнул полковник. – Остаётесь и…

– Саади, – прошептал начальник разведки пустынной армии, подбегая к генералу. – Ваш брат скончался.

– От молнии? – Дайрин пришёл в себя.

– От раны. Не успели увезти к санитарам, весь транспорт был у Накамур…

– Генерал! – рявкнул Сибадзу. – Вам приказано…

– Я разгромлен, – спокойно сказал Дайрин, глядя на него. – Мои люди бегут.

– Пусть защищаются и бьются до конца! Покажите им пример!

– Пример? – на лице генерала просияла улыбка. – Я покажу им пример. Я покажу им такой…

Бах! Полковник дёрнулся, по лицу побежала тёмная кровь, ноги подломились, и он упал в странной позе, уткнувшись лицом в песок. Генерал направил револьвер на телохранителя штабиста, но его застрелил разведчик. Сопровождавшие генерала бойцы открыли огонь по Чёрной Страже.

Но тех было немного, а генерал смотрел, как в небо поднимается очередной самолёт. Вернее, последний. А имперская армия наступала, уже даже можно было различить крики: «Вперёд!» и звук волынок.

Встречали их жидким огнём, а остатки пустынников собрались на холме. С ними небольшое количество местных партизан и горных сепаратистов из Хитланда, оставшихся со времён войны двадцатилетней давности.

Этим пощады не будет.

– Сдаёмся, саади? – спросил начальник разведки.

В былое время генерал ответил бы резко, но сейчас достал револьвер.

Море бушевало, видны обломки катеров и спасательных шлюпок. Видно пляж, где сдавались в плен не успевшие эвакуироваться части Железного Легиона и Чёрной Стражи.

– Свяжись с имперским штабом, – он проверил барабан. – Передай им условия капитуляции. Только с ними. Лично полковнику Варга. Этот может согласиться. Люди выживут.

– А вы, саади?

– Меня они повесят. Так что… – генерал перехватил револьвер.

– Стой! – раздались крики. – Куда идёшь? Стоять!

Дайрин с начальником разведки обернулись. Пустынники рядом с ним готовили оружие, нацеливая на вышедшую из леса группу людей.

Они увидели женщину в чёрном мундире Железного Легиона и несколько человек, её сопровождающих. Они шли к ним на холм. Телохранители остановились, а женщина подошла к ним одна.

– Господин генерал, – произнесла она и легко кивнула.

– А. Ты же невеста узурпатора, – Дайрин усмехнулся. – А когда-то мы воевали против него.

Про себя подумал, будто прошло очень много времени после этого. Будто прошли годы, а не месяцы.

– Это неправда, господин генерал. Вы всегда воевали за Дискрем, даже не зная этого. Цели разные, но суть всегда была одна. Вы окружены, думаете о том, чтобы застрелиться, но вас останавливает только то, что вы не знаете, что будет с вашими людьми. И знаете, что Накамура поступит с ними ещё хуже, чем имперцы.

– Что вам нужно? – спросил генерал.

– У нас остался небольшой флот из катеров. Есть несколько вертолётов. Пока всё утихло, есть возможность убраться отсюда.

– И для чего?

– Чтобы служить истинному императору, – сказала Анна Хардален. – Тому, кто должен был править сразу двумя империями. А он вознаградит тех, кто был за него. Вы получите свободу для Инфиналии. А сейчас же вас и ваших людей вывезут отсюда. Нужно только сказать «да».

Дайрин посмотрел в её холодные глаза, а затем окинул взглядом остатки своих людей…

Глава 21

Битва на реке Ларва (744 год) – одно из последних сражений Второй Гражданской войны. Силы лоялистов, включающие в себя объединённые армии Огрании, Бинхая и Нарландии под командованием генерала Романа Загорского, в ходе дерзкой атаки уничтожили экспериментальный Исполин «Палач», форсировали реку и нанесли поражение войскам мятежного Совета и экспедиционному корпусу империи Дискрем…

После этой битвы исход гражданской войны был предрешён, а захват в плен наследников Высших Домов Хардален и Ямадзаки вызвал политический кризис в империи Дискрем…

– Новейшая история Юнитума, учебник для вузов, 869 год…

Разумеется, что за один момент битва не заканчивалась. Кто-то из врагов сдавался, кто-то паниковал и пытался сбежать на обломках кораблей и самодельных плотах, кто-то держал оборону до последнего, а кто-то укрылся в джунглях вместе с партизанами, которые в один час не собирались прекращать сопротивление.

Эти воевали против нас пятьдесят лет, и одна проигранная битва для них не имела значения. Даже наоборот, теперь они усилят сопротивление, обвинив империю в бедах острова и гибели гражданских. Но сюда прибывали новые соединения имперской армии, а внутренние войска и полицейские силы в зачистке понимают лучше, чем обычные армейцы.

Ну а мы занимали позиции и считали потери. В этот раз потеряли больше, что убитыми, что ранеными, чем во время прошлой битвы, когда мы только прибыли на архипелаг. Но и сражение было куда масштабнее, а десант всё ещё боеспособен, как и другие союзные части.

Я сидел рядом с пунктом узловой связи, принимал отчёты и расставлял людей. А то кто знает, вдруг Накамура начнёт палить со своих кораблей. Но позже разведка доложила, что флот уходил домой, и никаких признаков контратаки не было.

Санитар сменил мне повязку на плече. Уже легче, но я понимал, что с пулевой раной никто не оставит меня в строю, особенно когда стало спокойно. Да и небольшой отдых я заслужил. Несколько дней перерыва, а затем продолжить с новыми силами.

Ну а командование, узнав об этом, засуетилось.

– Твой друг идёт, Лёша, – пошутил я, увидев, как из остановившегося перед нами армейского внедорожника без крыши выпрыгнул толстый штабной полковник в мундире имперской армии.

Мундир чёрный, и к этой жаре, которая снова вернулась, он совсем не подходил, поэтому лицо полковника блестело от пота, а на спине можно было разглядеть тёмное пятно.

Припоминаю, что в прошлый раз он был в мундире огранских РВС, но Владимир Загорский взял его с собой, когда уходил на повышение. И теперь полковник портил всем кровь, но уже на другом уровне.

– Опять он, – простонал Зорин, отвлекаясь от бумаг.

– Это же ему ты машину тогда раздавил на танке? – спросил Бронин. – Когда он твою колонну хотел остановить, ещё во Фледскарте.

– Угу. Он точно это не забыл.

Бронин выпустил дым из трубки, которую сразу закурил, едва закончились активные бои. Дым густой, но запах табака почти не чувствовался. Всё вокруг пропахло игниумом, ведь слишком много военной техники проходило мимо нас.

Сюда даже танки подтянули, а один корабль привёз двух «Уланов» – древних небольших боевых ригг из Бинхая, которые действовали, как мобильные радиоантенны, ПВО и машины поддержки для пехоты. Пятиметровые шагоходы деловито шли через сгоревшие джунгли, а их скорострельные автопушки иногда прочёсывали холмы длинными очередями.

– Господин командор, – произнёс штабной полковник, подходя ближе. Тон очень официальный, а взгляд напыщенный. – Генерал Загорский приказал вам убыть на лечение в госпиталь, – объявил он противным голосом. – Командование над десантом принимаю я.

Зорин издал крякающий звук досады, Бронин приоткрыл глаза шире от удивления. Ну а полковник выглядел довольным. Ещё бы, так и в десант пролезет, и с протекции Загорского ещё станет командором.

Нет уж, мы элита, и нам тыловые крысы не нужны. У нас даже повары и музыканты воевать умеют, а наши собственные штабисты бывали в боях поголовно.

– Невозможно, – отказал я. – У имперского десанта иерархия закреплена в уставе и императорских приказах, командующий группировкой не может её менять. Вместо меня должен быть начальник штаба. Но раз начштаба ранен, то командовать будет самый опытный командир первого батальона, – я кивнул на Бронина.

– Но командор, генерал приказывает… – начал спорить полковник.

Весь бой о генерале Загорском не было слышно, хотя все этому радовались. Но когда дело пошло к победе, генерал прибыл на остров лично и теперь отдавал противоречащие приказы, усложняя всем жизнь.

Хорошо, что это остров, откуда враг большей частью убрался, и контратаку организовывать некому, но даже так беспорядок усилился. А если бы такое началось в бою, мы бы живо поменялись местами с армией Дискрема, и это они бы тут уже хозяйничали, не мы.

– Вы не правы, полковник, согласно уставу… – к нам подошёл Кеннет и сразу вступил в спор.

Устав – это его конёк, так что время на бесполезный спор тратить не буду. Вместо этого я спокойно продолжил объяснять Бронину, что и как делать в моё отсутствие.

Впрочем, он и сам всё знает, да и я не думаю, что буду отсутствовать долго. Знаю по опыту прошлой раны, что через несколько дней я буду свеж, а от раны останется только шрам.

– Мы тут разминулись с подкреплением, – продолжал я. – Но думаю, что та рота с крепости «Молот империи» должна поступить к нам на днях. Наверняка прибудут без меня. Распредели их по уму вместе с Брюсом, чтобы боеспособность не падала, и они поняли, как мы действуем.

– Сделаю, – Бронин кивнул, держа трубку в зубах.

Продолжал говорить о раненых, убитых, пропавших. Раненым помочь, убитых собрать, пропавших найти. Говорили о боеприпасах и военном имуществе, которое в бою исчезало с огромной скоростью, но которое было записано за нами. О наградах и наказаниях, благо, первых ожидалось много, а вторых было мало.

Ну а Кеннет загрузил полковника уставом, и тот злился, что не может просто наорать и приказать Брюсу сделать так, как полковнику хотелось.

– Наградные листы составьте, – говорил я, – подпишу сам. Пусть взводные начинают делать их сразу, как станет спокойно. А если вас начнут переводить на другой остров или на материк, то отправь несколько взводных на обучение, как мы хотели. И Шутника не забудь. Быстрее обучится, быстрее займётся пополнением разведки. А в разведке нам нужен волчара, такой же, каким мог стать Смирнов.

– Да, – Бронин снова кивнул.

– Ну и слушай Кеннета и зама начштаба, ерунды не посоветуют, – дал я напутствие.

– Я знаю.

– И про тыловую службу не забудь, Борис. Леонов тебе списки имущества принесёт на списание, проверяй всё внимательно, чтобы ничего левого не списал. Каждую позицию надо проверять, а то он всю свою недостачу на этот бой спишет.

– Эх, про эту работу кино не снимают, – Бронин усмехнулся.

Вот это точно. А эта работа занимала едва ли не больше всего времени. И за неё порой спрашивали не меньше, чем за боевые задачи.

– А этой работы больше всего. Ту бочку спирта спишите, – вспомнил я. – Но кто её слил – найти надо обязательно. А то ещё одну сольют. Что там ещё было? Зорин говорил, что у него экипаж бросил ракетную бэдээрку, она где-то увязла в болоте и утонула. Верно, Лёша?

– Да, – Зорин закивал, прекращая слушать спор полковника и инспектора. – Танком хотели вытащить, не вышло. Глубоко увязла.

– Вот туда этот спирт и спишите, – распорядился я. – Будто он там был. Но предупреди Леонова, что мы его в последний раз так выручаем. В следующий раз покупать будет за свой счёт. И ракеты с бэдээрки надо достать всё равно, они на вес золота, – передал я Зорину. – Ещё оптику, рацию, прицелы. Сети маскировочные там ещё были… и ящики с ЗИПами обязательно надо забрать.

– Всё ценное сразу вытащили, – доложил Зорин. – Командир машины – пацан грамотный, ничего не бросил.

– И всё равно их спишите. Пусть лучше лежат сверх нормы, запас не помешает.

– Это точно. Ракеты, кстати, хорошо «Преторианцев» жгут. И шатунов тоже.

– И пленных пока придержи, – вспомнил я. – У нас их больше, чем у морпехов. Пусть пока под присмотром, чтобы их никто себе не присвоил. А то сами знаете, мы их брали, а какая-нибудь особая бригада связи у нас их перехватит, и себе все заслуги присвоят. Всё строго по спискам. А давить партизан не лезьте, пусть внутрянка их давит, мы им дорогу освободили.

– Принято, командор, – произнёс Бронин.

– И сам в одиночку всё не делаешь, у тебя офицеры есть и штаб для этого. А ты контролируешь.

Но он это и так знал. А про всю эту бюрократию забывать нельзя, её никто не отменял. А то вдруг Загорский пропихнёт своего командира через министерство, тогда он каждый мой косяк искать будет. И это ещё не говоря о трибунале, который хотят начать против Ван Ли.

Над землёй начала подниматься пыль, обугленные ветки обгоревших деревьев начали трепыхаться. А над нами завис вертолёт, и говорить из-за шума стало невозможно. Едва он сел, оттуда выпрыгнул Станислав Варга и его зам, оба направились к нам. Ну а спор уже утихал, у полковника уже почти не было аргументов, а тут ещё поддержка нам пришла.

– Господин полковник, – официально сказал Варга. – Пришло сообщение из столицы. Приказ о назначении генерала Загорского вышестоящим руководством над крепостью отменён.

– Но генерал… – начал было снова спорить полковник.

– И его приказы о новых назначениях офицеров крепости считать недействительными, – закончил Станислав и подошёл ко мне. – У вас было жарко, Дмитрий?

– Неплохо вышло, даже без связи, – сказал я.

– И неплохо вышло с этим, – он кивнул и посмотрел на море.

Вулкан замолчал, извержение закончилось, и он просто торчал чёрным камнем далеко от берега. Только дым шёл из вершины, а у его подножия скопились обломки транспорта флота империи Дискрем.

Наш собственный флот был там, зачищал остатки, брал в плен оказавшихся в море матросов. Но уверен, что все экипажи с опаской смотрят на вулкан, боясь, что он снова проснётся.

– Но приказ об убытии на лечении имперский штаб крепости оставляет в силе, командор, – продолжил Варга официальным тоном и добавил спокойнее: – Не имею права оставлять вас в строю с такой раной, Дмитрий.

– Да понимаю, Станислав. Я всё передал. Но если что – зовите. Работаем, Борис, – сказал я на прощание Бронину. – Алексей, – я пожал руку Зорину. – Брюс, – кивнул Кеннету. – Станислав, – кивнул и Варга. – Флетчеру привет.

Все офицеры десанта умеют замещать старшего по званию, и даже при моей смерти часть сохранит боеспособность, над этим я работал долго. И сейчас был уверен.

Попрощавшись, я перешёл в вертолёт, а офицеры вскинули руки в знак воинского салюта.

В вертолёте были офицеры из других частей. Был раненый в руку пилот вертолёта, штурмовой командир нарландцев с перевязанной головой, один из пехотных офицеров, раненый в обе ноги, и какой-то штабист в новеньком, но уже грязном мундире, рука у него висела на перевязи.

Этот штабист замахал целой рукой, когда в вертолёт начали ставить носилки с ранеными бойцами.

– Этот вертолёт для офицеров! – возмутился он. Судя по певучему выговору, он из Мидлии. – Рядовые летят на другом…

– Господин капитан, это тяжёлые, – начал оправдываться сержант медицинской службы, – их приказал разместить здесь…

– Заноси, – приказал я и посмотрел на штабиста.

Тот сглотнул, но спорить со мной не решился. Вертолёт взлетел, а я смотрел на десантников на своих позициях через иллюминатор.

Даже без меня не пропадут. Хотя, конечно, что-то подобное вулкану сделать не смогут. А вражеский Небожитель ушёл. Я его не чувствовал. Одного мы убили на крепости, но был другой, призывавший метель. И кто он, я пока не знал…

Вертолёт взмыл в небо, и вскоре под нами было море, которое простиралось во все стороны. А я смотрел назад, насколько мог, пока остров не скрылся из виду. Там же сотни моих людей, которых уже язык не поворачивается называть простыми пацанами. Заслужили, чтобы к ним обращались уважительно.

Знал, что будет хорошо, а всё равно волновался. Летели почти час, над десантными кораблями, которые шли к острову, и эсминцами. В какой-то момент увидел всплывшую подлодку, с которой давал световые сигналы транспортникам. Их видно хорошо, ведь уже сгущалась темнота.

Я сидел, а лежащий на носилках паренёк с перевязанным окровавленными бинтами лицом так плотно, что только глаза сверкали, смотрел на меня. Да все смотрели, кто тайком, кто пялился.

Теперь уже скрываться бесполезно. И свои знают, и враги.

Вертолёт сел, капитан нарландских штурмовиков издал стон от боли. Ему перед полётом воткнули укол, и его действие проходило. Он с трудом выбрался, охнул, и, качаясь, пошёл вперёд.

– Как вы под эти волынки ходите в бой? – спросил я, придержав его, когда он споткнулся.

– Так привычно, господин командор, – выдохнул он. – Зато громко. И не страшно. А когда враг боится до усрачки, нам легче.

Медицинская служба развернулась здесь по полной, на базе госпиталя нарландских штурмовиков принимали раненых с острова. Увидел нашего лейтенанта Савушкина, комвзвода одной из рот банды Флетчера, и нескольких рядовых. Пара человек была со мной на вражеской крепости, мы их вытащили. Были рядовые-пехотинцы, командиру которых я обещал их вытащить, и слово сдержал. Были гражданские лица, оказавшиеся меж двух огней, некоторых вывезли сюда.

У палатки меня быстро осмотрел один из докторов, которого я не знал, и сразу же нарушил привычный порядок.

– Командора вперёд, – тут же распорядился он и жестом руки остановил двух санитаров с носилками, на которых был раненый в живот парень.

– Заноси его, – мрачно сказал я, показав на раненого, и сам сел в общую очередь легкораненых.

Парня занесли, а в палатке, кажется, я увидел сестру Станислава с окровавленными руками. Она же хирург, а у них там операция. Мы пересеклись взглядами, но не более того. Нечего мешать, особенно когда предстоит операция на животе. Это куда жёстче, чем те случаи, о которых она тогда рассказывала на балу.

В медслужбе не должно быть разделения по званиям, и помощь должна оказываться по состоянию раненых. Но офицерам вроде меня и потомкам старинных домов всё же поблажка была. Вскоре меня позвали в другую палатку, где фельдшер сменил повязку. Хирург посмотрит позже, когда освободится.

Здесь спокойнее, заодно увидел знакомое лицо. Когда со мной закончили, я поднялся и сел на край кровати, где лежал подполковник Ван Ли из нашего штаба. Он что-то забурчал, и я тут же встал. У него же ноги сломаны, любое движение вызывает боль.