Текст книги "Куратор 3 (СИ)"

Автор книги: Никита Киров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Разумеется, Трофимов понимал риски, что лишняя «прокладка» между ним и телефоном повышала общую вероятность слива данных на сторону.

Но, во-первых, он считал, что говорить напрямую ещё опаснее. А во-вторых, человек он старый, привычки менял неохотно. Когда-то привык делать именно так и теперь будет говорить таким образом аж до самой смерти.

Конечно, понимая, что в городе живёт человек, который в курсе его тайных переговоров и многих других дел, Трофимов должен был следить за охраной своего секретаря.

Самое важное через помощника он не передавал, но Андрейченко всё равно знал достаточно. Он лояльный и надёжный, но старик прекрасно знал, что даже лояльного могут запугать или перекупить, или подставить, заставив пойти против шефа.

Старик понимал необходимость и важность охраны этого человека. Он вообще многое замыкал на себе, предпочитал, чтобы всю картину не понимал никто.

Он-то всё понимал. А вот люди, что каждый день проверяли и охраняли секретаря шефа, разумеется, уставали. Изо дня в день, из года в год ничего не менялось. Поддерживать бдительность в течение долгого времени очень сложно, особенно когда ничего не происходит.

Андрейченко приезжал с работы, гулял с собакой, ходил к любовнице, после чего возвращался домой. Этот распорядок не менялся годами.

Да, Трофимов понимал и это, постоянно менял охрану, наблюдение, но он не мог посвящать этому всё своё время, и сейчас у него хватало иных проблем.

На это я и рассчитываю. Первый этап плана – вычислить, где находится Андрейченко и где будет вечером, второй – изолировать на время, чтобы Трофимов этого не понял, а сам секретарь не горел желанием ему об этом рассказать.

Да, работай я против Трофимова со стороны, я бы не знал об этой лазейке. Но я знал лично Андрейченко, лично Трофимова. Я чекист, такие вещи подмечаю, а о его любовнице слышал много.

Я обо всех любовницах своих коллег слышал, это моя работа была, в конце концов, такие вещи знать. Я же следил за безопасностью фирмы и прекрасно знал, сколько утечек может случиться, когда человек после работы ходит налево. Враги тоже это знают.

Знал, но не всё. Моя работа здорово бы упростилась, знай я о том, с кем он спит. Встретил бы его там или вербанул бы её саму, так было бы вообще отлично. Но я не знал её. Знал только, что Алексей Андрейченко ходит к любовнице после работы, и всё. Знал я, знал Трофимов, знала группа наблюдения.

Поэтому работаем с тем, что есть. Будь у меня группа прикрытия, хотя бы эта группа УСБ, моё дело было бы намного легче. Организовал бы наблюдение, засады, условные знаки. А так – помощь была ограниченной, только знакомые менты Степанова, Барон и я сам, при этом ещё надо оставить следы Гойко.

Поэтому понимал, что многое придётся решать на месте и много импровизировать.

– Ну что, Барон? – сказал я. – Хор-роший.

Он сидел у двери. Я завёл его в снятую на сутки квартиру, разумеется, за наличные, хотя собак пускать сюда запрещали. Но пёс мебель не дерёт, дома не гадит. Он смирно сидел на коврике, наблюдая за мной.

– Ты сегодня повеселишься, – я усмехнулся. – Как раз по тебе задача.

Он открыл пасть и высунул язык. Ему неважно, что делать, лишь бы чем-то заняться, желательно с хозяином.

Я продолжил подготовку. Квартира снята в том же жилом комплексе-новостройке, где жил Андрейченко, и его адрес я помнил. А вот куда он ходит, надо выяснять на месте, и без долгой слежки. Сейчас многое сходится воедино, вот и приходится много работать.

Первый этап плана состоял в том, чтобы перенести внимание Трофимова на что-то другое. Чтобы он не отвлекался на безопасность помощника и даже не думал о нём этой ночью.

Я невольно вспомнил, как давно, где-то лет пятнадцать назад, смотрел со своими пацанами «Властелина колец», и там постоянно показывали огромную башню с глазом, что следила за обстановкой.

Вот и сейчас надо этот глаз отвлечь в другую сторону, чтобы он светил не туда, где я работаю.

Но тут я давно подготовил крючок.

Пока же я начал. С помощью силиконовой накладки сделал себе небольшое брюшко, но не стал добавлять накладки на ноги. Пусть буду таким дрыщеватым мужичком лет тридцати, у которого выросло небольшое пузо, а в остальном он остался тощим. Такие встречаются сплошь и рядом.

Причёску я поменял с помощью короткого парика, надел очки и достал все нужные приспособления для того, чтобы сделать растительность на лице. Проще всего на лице изобразить усы, и они будут смотреться естественно, особенно в это время, когда на улице темнеет.

Но усы сейчас мало кто носит, и вместо маскировки получу лишнее внимание, поэтому мне пришлось заморачиваться с козлиной бородкой. Но после этого вполне походил на какого-нибудь офисного менеджера, который пришёл с работы и вынужден гулять с собакой.

Менеджера молодящегося, привыкшего с юных лет есть всё, что угодно, но который пропустил момент, когда это стало влиять на лишний вес. Такой менеджер наверняка ходит в фитнес-клуб, после которого по пути домой заходит в супермаркет и покупает мороженое.

Я снял часы, ведь Барон всё равно признаёт новый запах, проверил очки и сменил на другие, а то эти не смотрелись, подёргал бородку. Сидело хорошо. Надел клетчатую рубаху, выбрал кепку получше, надел яркие кроссовки. Сбрызнулся одеколоном, помял воротник.

Пёс уставился на меня и издал непонятный звук, что-то похожее на скуление, будто не узнавал.

– Барон! – позвал я. – Хор-роший.

Первым делом дошёл до новостроек, где жил Андрейченко, ведя собаку на поводке с таким видом, будто гуляю здесь каждый день. Конечно, собачники сразу поймут, что раньше не видели, вон они кучкуются, но в этих домах новые жильцы появлялись каждый день. Никого не удивлю.

Дома эти, абсолютно одинаковые, отличающиеся только аляповатыми цветами, были минимум в пятнадцать этажей, поэтому народа здесь живёт уйма.

Двор заставлен машинами, повсюду видны вывески сетевых магазинов, у одного подъезда стояла скорая. Дети играли на детской площадке, кто-то пил пиво неподалёку, кто-то кормил голубей, которых здесь очень много.

Громко играла музыка в тонированном кроссовере БМВ, какой-то рэп. Бум-бум-бум, только и слышно было басы и мат исполнителя.

Ну а у мусорного бака собрались большие серые вороны, да и у многих урн дежурили такие. Одна разрывала бумажный пакет из сети фастфудных забегаловок, в котором оставались обглоданные куриные кости.

А я постоял, вспоминая с ностальгией, как в детстве гонял с друзьями в футбол во дворе своего дома, пока деды-соседи играли за столом в домино. В тех дворах было поуютнее…

Машина Андрейченко, его подержанный «Форд Фокус» остановился у подъезда, сам водитель вышел и пошёл к двери. Сейчас поужинает, потом возьмёт собаку и пойдёт с ней гулять, но не только.

Чуть позже во дворе остановилась серая «Лада Гранта», но два мужика, похожие на ментов, так и остались внутри. Наверняка они и есть те, кто его прикрывает.

Один тут же начал тыкать в телефон, второй выглянул, отошёл за дом, вскоре вернулся, поправляя ремень. А я заметил, что кустики там пожелтели. Не первый раз туда ходит.

Наверняка это были частники, частные детективы, но не совсем. Какие-то дела делали для себя, но Трофимов использовал их для своих нужд, взамен помогая с разной бюрократией.

Оружия у них, само собой, нет, но дело не в этом. Сегодня они присматривали за помощником, чтобы никто его не перехватил. В этом основная угроза, ведь никто не должен видеть, что я был рядом с ним. Вот и готовлю операцию.

А с другой стороны двора подъехала машина ППС, которую сюда отправил Степанов. Сам майор сейчас с группой, я как раз подбирал момент, чтобы он не подключился сюда, потому что может узнать, особенно по собаке. Он крепко бы помог, но знать все дела ему не надо.

Экипаж ППСников получил чёткие инструкции.

Вот только на месте они решили, что раз нет контроля, то можно отвлечься ненадолго. Поэтому менты остановились рядом с киоском шаурмы и оба торчали внутри.

Один из них, самый толстый, положив руки на пояс, наблюдал, чтобы повар положил всё как положено.

– Майонеза залей поменьше, – говорил он. – И курочки побольше. А то вечно одну капусту положите. И заворачивай получше, чтобы не рассыпалось. И смотри, чтобы соус не только с одной стороны был!

Второй ел самсу, держа её белой салфеткой.

Вот это, конечно, не планировалось. Но этим я занимался не сам, а Степанова рядом не было. Мне же светиться нельзя.

Я достал телефон и посмотрел на экран. Майор уже мне отчитался:

«Оба на месте, готовы к работе», – написал он.

Не особо они готовы, проворонят, учитывая, что телефон старшего лежал в машине на приборной панели.

Вряд ли это умысел, скорее всего, просто забыли. Так бывает.

Можно было просто написать майору, чтобы вмешался. Да, он бы их порвал за это, и они это сами знают. Но порвёт он их только завтра, а результат мне нужен сегодня.

Они не задают лишних вопросов, но это не значит, что они сделают всё, как подготовленные оперативники. Ленятся, забывают. А надо работать.

Ладно, вы сами напросились.

Пора делать схему. Я привязал Барона к ограждению и зашёл в магазин, где купил сосиску в тесте и семечек за наличные.

– Скидочная карта есть? – спросила пожилая продавщица.

– Нет.

– По карте дешевле будет, – настаивала она. – А если купить две пачки, то третья в подарок будет.

– Мне не нужно три, – сказал я и добавил, пока продавщица не начала спорить. – У меня приложение не работает, так что без карты.

– А хотите такую завести? – женщина показала конверт.

Стоящий позади в очереди паренёк вздохнул, достал свой смартфон и показал экран ей, она тут же направила на него сканер.

– Баллы списать? – спросила она.

– Не моя же карта, – напомнил я.

– Ой точно, – продавщица засмеялась.

Андрейченко ещё не вышел, но его дом располагался так, что я сразу замечу, когда он будет выходить. Здесь слишком много открытого пространства, быстро покинуть его он не сможет.

Ладно, погнали.

Я следил за «Грантой», за входом в подъезд, а сам, не забирая Барона, прошёл мимо в сторону киоска шаурмы.

Пёс с возмущением гавкнул, но ещё больше его возмутило, что я бросил кусок сосиски вороне.

– Сидеть! – скомандовал я.

Ворона проглотила кусок сосиски мгновенно, а пёс с надеждой смотрел на меня. Зато мной заинтересовалась вторая ворона.

Я прошёл к киоску шаурмы, надвинув кепку. Оба ели, что-то обсуждая. Я раскрыл пакетик с семечками и украдкой бросил горсть на крышу патрульной машины, а следом остатки сосиски в тесте, и сразу отошёл.

Кепку снял, а то ещё запомнят. Ну а одна ворона заметила еду и подбиралась ближе. Над моей головой пролетели голуби.

– Хор-роший, Барон, – сказал я, отдав ему последний кусочек сосиски, и отвязал. – Поработаем ещё.

Я достал телефон Толика. Там уже кто-то написал.

«Привет!😘💋», – писала Катя.

«Хай!» – ответил я и послал ей стикер с котом.

«Завтра рано освобожусь😇 Что-нибудь посмотрим? Необычное? Как насчёт пересмотреть Мстителей? Ты каких последние смотрел?»

«Неуловимых», – набрал я.

«🤣🤣🤣! Позвоню завтра».

Я послал ей ещё одного кота, а затем открыл чат с Витей-Костей. Был в сети три минуты назад.

Пора отвлечь Трофимова, но не напрямую.

«Хай», – написал я.

«Йоу, – отозвался он. – Чё такое».

Вопросительный знак он не поставил.

«Написал тот мужик, о котором мы говорили. Сказал, что завтра утром надо в центр смотаться, взять посылочку и отдать Ковалёву. Но я побаиваюсь».

Я отправил стикер с котом.

«Что надо взять», – ответил Витя после короткой паузы.

«Не знаю. Сказал, что завтра в семь утра. В центре, на Ленина, за мусорной урной рядом с универом, будет какой-то пакет лежать».

Ничего там не будет лежать. Но Витя побежит звонить Трофимову. С ним связаться будет непросто, потому что Андрейченко уже ушёл домой, но тот мог передать, позвонив охраннику.

Тогда Трофимов будет думать, как ему использовать эту информацию и какую дезу можно будет передать с этой посылкой. А ещё он решит, что Фантом придёт ночью, что-то положит, вот и будет караулить, присматривая за каждым бомжом, что будет ходить там. А их будет много.

Потом напишу, что сорвалось, но время этот манёвр отвлечёт.

А после я написал СМС-ку со второго телефона. В нём указал модель и номер той «Гранты», что приехала вслед за Андрейченко, где она стоит, и что внутри два человека, которых следует проверить.

Те так и сидели в машине, ну а менты продолжали ужин.

А на крыше патрульной машины восседала ворона и клевала семечки. Туда же подбирались голуби. Их становилось всё больше и больше.

– Ну-ка пошли нахрен отсюда! – толстый ППСник выскочил первым.

Вороны игнорировали его до последнего, улетели только в самый последний момент, успев загадить крышу, лобовое и капот.

А из подъезда вышел сам Андрейченко с ретривером на поводке, у него сука, я помнил. В костюме вид у секретаря Трофимова был презентабельный, но в домашних шортах и спортивной куртке он казался чрезмерно тощим.

Он огляделся по сторонам и пошёл по двору, с кем-то переписываясь по телефону.

Я примерно прикинул: минут двадцать на бег или прогулку, или даже меньше, а затем зайдёт в гости за другим развлечением.

В серой «Гранте» оживились, но без особого энтузиазма. Ходит и ходит, наверняка думали они. Знали его маршрут наизусть. Один открыл дверь, наверняка хотел пройти следом, раз так положено.

Андрейченко неспеша побежал, держа собаку на поводке, та с радостным видом потрусила рядом с хозяином. Барон заскулил и посмотрел на меня.

– Рано ещё, – сказал я и пошёл следом.

Наконец, секретарь остановился, когда прозвучала типичная мелодия с айфона. Андрейченко достал телефон.

– Я не на работе, – сказал он, выслушав кого-то. – Погоди, сейчас перезвоню шефу. Не на работе, говорю же.

Секретарь начал набирать номер, но звонил он, конечно, не шефу, а охраннику, что всегда был рядом с Трофимовым. Зато он стоял на месте.

Барон тем временем пометил тонкое деревце, а оба ППСника догадались проверить телефон. Один его достал, второй тем временем протирал крышу от следов жизнедеятельности ворон.

Толстый едко сматерился, увидев СМС с указаниями. Тут уже не отмажешься, Степанов их подвесит за яйца, если упустят, да и они уже видели задание. Оба сели внутрь и начали работу.

Секретарь побежал дальше, один из детективов собрался было пойти за ним, но машина ППС остановилась рядом с ними, перегородив дорогу.

Менты начали свою работу, и им было приказано докопаться как можно сильнее.

– Так, документики! – потребовал сержант.

С этими псевдодетективами был нюанс: небольшую проверку они примут и не заподозрят ничего. Но если возникнут большие проблемы, то могут сообщить шефу, чтобы вытаскивал.

И Трофимов сразу догадается, что это неспроста. Такие намёки он не пропускал.

Ну а Андрейченко перешёл на ленивый бег.

– Ну пошли, пошли, – потянул он собаку за собой, но та сопротивлялась, что-то увидев. – Привет! – Андрейченко уже звонил кому-то ещё. – Сейчас забегу!

Нет уж, сегодня вряд ли. Он припустил дальше ещё быстрее, а собака смотрела на него, не отрываясь ни на шаг.

Я быстрым шагом следовал за ним, Барон трусил впереди, поджав уши, и иногда поскуливал, потому что он эту суку уже учуял. Он служебный, выдрессированный, не агрессивный, но сегодня ему предстояло другое задание.

Нет, вряд ли он понял, какое именно задание я ему приготовил. Но сделал он именно так, как я думал.

Я дошёл до вишнёвого кроссовера БМВ и отпустил поводок. Барон побежал вперёд, забежав за угол дома, куда скрылся Андрейченко.

Надо досчитать до десяти, чтобы всё сработало как надо.

Но тут дверь БМВ со стороны водителя начала открываться.

– Ты чё у моей машины трёшься?

Какой-то пацан лет двадцати с мажорской причёской кудряшками полез из машины, злобно глядя на меня. Крепкий, широкоплечий, явно качается. От него сильно фонило перегаром.

Конечно, маскировка у меня хорошая, но они приняли меня за кого-то, кто не ответит. И мажорчик решил докопаться.

– Ты чё у моей тачки трёшься! Самый умный?

Кто-то в машине засмеялся, и он, приободрившись этим, пошёл меня пихать.

Некогда мне с ним возиться, убеждать и обучать. Так что я просто ткнул его в кадык пальцами, как учился. Аккуратно, чтобы не покалечить и не убить, но и избавиться от него на несколько минут. Он захрипел и взялся за горло, пуча глаза.

Из машины полез второй, но не такой крепкий. А сидевшие там девушки притихли.

– Уверен? – спросил я.

Этот поумнее, потому что явно решил, что не уверен.

Так что я перешагнул через мажора и пошёл за угол, на ходу набирая второе СМС ментам, чтобы не отвлекались на прочее. А то ещё мажорчик им нажалуется.

– Лара, ты чего? – услышал я голос Андрейченко и побежал.

Барон добрался до них как раз в тот момент, когда Андрейченко остановился у подъезда, разыскивая таблетку от магнитного замка. А теперь ему было не до этого.

Потому что его собака стояла на месте, а Барон оседлал её сверху и без лишних смущений делал своё дело. Андрейченко мешать доберману не решился.

– Бенедикт, – проговорил я, меняя тембр голоса. – Нельзя так делать, нельзя.

Даже воспитанный пёс против инстинктов идёт с трудом. А я особо и не старался его переубедить, и кличку называл другую.

– Так получилось, – я развёл руками.

Андрейченко тяжело вздохнул.

Но первый контакт завязан, и Барон не сплоховал.

А мне пора переходить к следующему этапу, пока никто не мешает.

Глава 16

Когда-то давно, ещё задолго до того, как я, молодой, но подающий надежды, пришёл в КГБ, я посмотрел «Семнадцать мгновений весны». Хотя, конечно, не один раз смотрел. Да и тогда его все смотрели. Это сейчас выходит огромная куча фильмов, сериалов и книг, и уже не так-то просто найти того, кто видел всё то же самое, что и ты. Тогда с этим было проще.

И помню, как меня удивляла одна сцена, в которую я упорно не верил, хотя сам фильм очень нравился. Ведь тогда не увидел саму суть, её я понял намного позже.

В молодости я никак не мог понять, как же профессор Плейшнер, умный, взрослый и на самом деле храбрый человек, побывавший в концлагере, не распознал обман и клюнул на удочку немцев. Прямо с порога клюнул и вошёл в ловушку. Да и потом были звоночки, что его обрабатывают, причём очень грубо.

Мне, дилетанту на тот момент, казалось, что немцы, ждавшие на конспиративной квартире провалившегося советского агента, сами не отличались большим опытом и были очень удивлены, что хоть кто-то к ним пришёл. Они же его не ждали.

А тут в дверь позвонил «опьяневший от воздуха свободы» Плейшнер и попался им, после чего события приняли трагический оборот.

Но на то я был и дилетантом, когда рассуждал о вещах, о которых не имел ни малейшего понятия. Фишку я понял не сразу.

Уже потом, в дальнейшем, набравшись опыта, я иногда пересматривал фильм, хотя много времени на это, конечно, уже не было. И отметил, что на самом деле немцы действовали достаточно грамотно.

Да, они не ждали, что придёт кто-то, и растерялись. Но они добились главной цели – объект им поверил. Профессор Плейшнер решил, что они на его стороне.

И для этого немцы использовали целое искусство недомолвок и намёков, которое я к тому времени изучал вполне серьёзно и основательно. Смысл его в том, чтобы человек сам достроил в голове нужную цепочку и убедил себя в том, что нужно. Главное – сделать вид, что ты знаешь намного больше обо всём и очень хочешь помочь.

Фантазия человека – вещь очень сильная, но не всегда работает на благо её обладателя. И немцы из фильма этого понимали. Теперь понимаю и я…

Когда Барон закончил своё дело, я с робким видом потянул его за поводок.

– Бенедикт, Бенедикт, иди сюда. Хватит!

– Вам бы лучше следить за своим псом, – проворчал Андрейченко.

Сам он не отличался воинственным характером, да и вид крепкого, сытого и большого добермана кого угодно поставит на место. Вот помощник Трофимова и не вредничал.

– Так получилось, – я развёл руками с виноватым видом. – Вообще, он очень дружелюбный, просто тут так вышло.

Андрейченко с недовольным видом достал зелёную таблетку-магнит и приложил к домофону, тот запиликал в ответ, открывая дверь. Я расположился так, чтобы камера, установленная прямо в замке, не снимала моего лица, и придвинулся ближе.

– Слушайте, – я придержал дверь, которую он уже начал открывать. – Я бы хотел кое-что вам сказать, чтобы загладить вину…

Он не боевик, подготовки нет, и вообще, вот для таких случаев нужны были те люди в «Гранте», чтобы вовремя вмешаться или хотя бы доложить. Но им пока было некогда, и я беспрепятственно вошёл в подъезд следом за Андрейченко.

И пока собаки снова обнюхивались, я взял его под локоть и отвёл в сторону, чтобы не засняла другая камера.

– У твоего шефа проблемы, – сказал я, меняя тембр и интонацию голоса, чтобы звучало грубее.

Андрейченко посмотрел на меня и сразу потянулся за телефоном. Ну а я забрал его. Просто протянул руку и взял, и он даже не потянул свою приблуду назад, настолько обомлел.

Придя в себя, он полез за баллончиком перцовки, лежащим в кармане спортивной куртки. Я забрал и его.

Андрейченко замер, как ботаник в школе перед хулиганом, и даже не пытался оказать сопротивления. Он вообще не был готов к такой реакции. Ещё днём он был помощником опасного человека, но сейчас он один, и никто ему не поможет.

И даже собака его не спасёт. Она вообще даже не поняла, что происходит, ведь я действовал спокойно, не показывая агрессию.

Но всё же животное заподозрило что-то, почувствовав страх хозяина. Золотистый ретривер прижал уши.

Перцовку я медленно положил к себе в карман, телефон держал в руках.

– У твоего шефа проблемы, – повторил я спокойным голосом. – Просто послушай. Против Трофимова готовят новую операцию.

– Ты кто такой? – Андрейченко прищурился и икнул.

Теперь наступал самый важный этап, к которому я готовился заранее.

Здесь много вариантов. Самый очевидный вариант, это тот, на который пошёл бы какой-нибудь оперативник МВД, или шпион, или убийца вроде Гойко.

Они бы похитили Андрейченко, выбили бы из него всё, в том числе пытками, а потом ликвидировали бы его. «Обнулили», как сейчас стало модно говорить. Ну и могли после этого попытаться завербовать.

Разумеется, в последнем случае Трофимов живо поймёт, что с его помощником что-то не то, и сразу решит, что он скомпрометирован. Тогда старик начнёт заметать следы, ведь это будет серьёзной угрозой.

И я имею в виду не просто заметать следы, этим-то он занимается всю сознательную жизнь. Я имею в виду – он выжжет всё, к чему прикасался, воспользуется своим резервным планом для спасения, он наверняка у него был.

До этих самых пор Трофимов считал, что держит ситуацию под контролем, поэтому не приводил свой план в действие.

Ну и вполне возможно, что его убьют подельники. Это мне тоже нежелательно.

Поэтому это всё – не наш метод. Мы действуем хитро.

– Мы подчищаем за вами следы, – начал я. – Серьёзно подчищаем. Но не всегда удаётся. Ты помнишь, как Игнашевич и его ручной оружейный барон стащили тот грузовичок с прототипом «Щита»?

Андрейченко похлопал глазами, что не означало ни да, ни нет. Он в шоке.

Я внимательно изучал его, думая очень быстро. Андрейченко – тот тип человека, который слушает, но не слышит, пропуская всё мимо ушей, особенно в разговорах шефа. Поэтому и задержался на этой должности.

Но это же человек, и что-то из всех разговоров обязательно откладывается на подкорке.

– Короче, они украли тот грузовик, – продолжал я, – всех лишних свидетелей убрали, включая самого Игнашевича, а потом направили на твоего шефа тот дрон. И звонили ему ещё от имени Петровича.

Андрейченко вздрогнул. Он сам присутствовал, наверняка при этом держал трубку телефона, когда я звонил.

– Но всё не так просто, – продолжил я его путать.

– И что это значит? – он сглотнул и спросил.

– Это значит – большие проблемы для твоего шефа и для нас всех. Понимаешь, этот Петрович, Андрей Петрович Кузьмин, старый кэгэбешник, свою смерть инсценировал.

– В смысле?

Его глаза округлились. Трофимов бы не поверил, что его старый друг Петрович, от которого он приказал избавиться ещё до меня, жив. Но Андрейченко – другое дело, он говорящая трубка, а не компаньон. Поэтому качаем его, чтобы ошарашить. Выдаю много информации, чтобы перегрузить, и в конце что-нибудь добавим.

Я знал этого парня раньше, но не занимался им по работе, он просто был тенью Трофимова. А сейчас я ставлю его в конфликтную сложную ситуацию, чтобы наблюдать, как он реагирует.

– Петрович инсценировал смерть, – продолжал давить я. – Думаешь, как он звонил? Откуда он всё знает?

Конечно, Трофимов-то наверняка понял, что ему звонил изменённый нейросетью голос. Проконсультировался, с кем надо, всё обсудил и понял, как было на деле. И секретарь наверняка об этом слышал.

Но сейчас задумался.

– Это Петрович всё звонит? – Андрейченко округлил глаза. – Но шеф говорил, что голос подделан

– А чтобы все так и подумали. Думаешь, откуда он все эти детали знает? И почему погибли те, кто должен был его убить? Филиппов и те два чистильщика, якобы таджики? Петрович их подкупил, а потом от них избавился.

Он приоткрыл рот от удивления.

Сейчас я вёл всё к другому, конечно, даже если прямо сейчас уверует во всё это и побежит к Трофимову, тот не клюнет.

Это на случай, если Андрейченко провалится или как-то передаст об этом разговоре. Мне нужно, чтобы хвосты вели к Гойко, ко второму Фантому, которого я создал. Чтобы Трофимов крепко закрепился в мысли, что он остался один против системы, что его вчерашние союзники против него. И это только затравка, будут улики.

А если не провалится – тоже хорошо, меня устроят оба варианта.

Барон тем временем обнюхивал золотистую собаку Андрейченко. Та виляла хвостом, явно довольная вниманием породистого кавалера. После того, что Барон сделал в прошлый раз, она к нему заметно потеплела.

– Он крепко копал против твоего шефа, – продолжал я. – Слушай, у меня нет выходов на него, потому что он под колпаком, и меня сразу сдадут. А тогда и ему конец, и мне конец, да и всем остальным. От тебя тоже избавятся заодно, потому что ты свидетель.

Он сощурил глаза, обдумывая это, и тут я выдал свой главный козырь:

– Тебе надо идти к Трофимову.

Чтобы сотрудничество было продуктивным, надо, чтобы Андрейченко помогал мне добровольно, спасая свою жизнь.

Но если я сразу выставлю себя врагом Трофимова, то это сыграет в минус, и Андрейченко может меня сдать, особенно когда останется один и подумает обо всём.

Надо иначе, чтобы он сам не захотел идти к нему, но очень хотел помочь. И чтобы при этом говорил, поверив мне по моим недомолвкам, а я бы по его репликам вычленил суть.

Делаю примерно так, как немцы в кино качали профессора Плейшнера. Но этому Андрейченко в окно пока выпрыгивать рано.

– Я понял, я его предупрежу, – Андрейченко полез за телефоном, но вспомнил, что его у него нет, и посмотрел на меня. – Прямо сейчас позвоню.

– Лучше не надо. Телефоны могут прослушиваться. Давай сейчас вызовем тебе тачку. Ты ему всё и скажешь, лично.

Я взял телефон Андрейченко, его айфон шестнадцатой модели, и посветил экраном ему на лицо, чтобы разблокировалось. После без спроса полез в настройки, пока он таращил на меня глаза.

Сразу нашёл то, что искал. Вот и подойдёт для приманки, чтобы он почувствовал вину и страх, что за это его накажут.

– Умные часы с трекером, – показал на его запястье и увидел сопряжённое устройство в самом телефоне. – Выкинь.

– Выкинуть? – удивился он.

– Да. В часах маячок. Он передаёт данные на телефон, а телефон передаёт им. Это же всё уходит Дяде Сэму, – я усмехнулся, – а у него можно купить всё, что можно. И враги этим пользуются. Не мне тебе говорить, какие силы во всём этом замешаны.

Вот бы всё из него выбить, что ему известно. Но это на десерт, надо вызнавать постепенно. Это я у Гойко выяснял многое, но потому что с тем я сразу понимал, что будет потом.

Здесь же хотел работать вдолгую, ведь давно же хотел внедрить агента. И это требовало особой подготовки.

– Это правда, – проговорил Андрейченко, вытерев лоб. – Но я всё отключаю, когда нахожусь рядом с боссом.

Голос его звучал уверенно, но что-то в нём дрогнуло – предательская неуверенность. Это как выйти из дома и задуматься, а точно ли выключил плитку или утюг? А точно ли закрыл дверь за собой? А вдруг нет?

И он не мог сказать со стопроцентной уверенностью, что не забыл отключить в ответственный момент.

– Точно? – спросил я. – В тот день тоже выключал?

– Какой день?

– День покушения. Думаешь, как они навели дроны? По сигналу антенны.

Андрейченко начал потеть.

– Точно выключал?

– Да вроде, – он вытер лоб рукавом.

Злобно затявкала мелкая собачка, которую выводила на прогулку живущая здесь женщина, а Лара, ретривер Андрейченко, чуть было не рванула к ней здороваться. Ну а Барон же сидел спокойно, он на такую мелочь внимания никогда не обращал.

– Барон, фу! – сказала женщина, имея в виду своего пёсика. – Пошли!

Мой же Барон с удивлением поднял ухо и издал звук непонимания, но остался сидеть, не обращая внимания на случайного тёзку.

– Раз выключал, – продолжил я, – то, значит, они навели дроны иначе. Трофимов, конечно, проверит, но раз всё в шоколаде…

– А вдруг нет? – забеспокоился Андрейченко.

– Ну, тебе лучше знать. Да и если что, не будет же Трофимов казнить гонца с плохими вестями.

Гонца казнить не будет, а вот человеку, который допустил такой косяк, старик спуска не даст. Причём за такое последствия могут быть куда серьёзнее увольнения.

И Андрейченко это понимал. Он должен был давно догадываться, куда попал, но никогда не думал, что его это коснётся.

– Но если он подумает, что это твой косяк, – продолжил нагнетать я. – Тогда… знаешь, – я выдержал паузу. – Знаешь, ты вроде парень неплохой. Не хочу тебя подставлять.

– Тогда просто не говорите, что это из-за телефона могло случиться, – в голосе Андрейченко зазвучала надежда.

– Ну, слушай, я тебя, конечно, сдавать не буду. Но всё равно буду говорить ему другие вещи, он отправит своих технарей для проверки… а там, глядишь, они сами всё найдут.

Андрейченко замялся, наверняка думая, что такого плохого дня у него в жизни не было.

– Но вообще, – я сделал вид, что нашёл решение. – Трофимов нам сейчас не доверяет. Поэтому я и к тебе пришёл. А то он думает на нас всякое. Но вообще, между нами, Лёша. Сначала эта история, что застрелили Давыдова. Потом пропажа целого прототипа. Им уже недовольны.

Я будто раздумывал, но на самом деле давно знал, что сказать, и просто наблюдал, как он клюёт или нет.

– Так-то, им очень недовольны. Но видишь ли, на нём держится всё дело, провал недопустим. Но время, конечно, меняется… как бы сделать? Сейчас надо прикрыть хвосты, но потом, быть может, когда закончим, и Трофимова не будет, мы бы могли поработать с… ладно, пока о деле.