Текст книги "Египетская культура смерти. Путешествие по Дуату, загробный суд и царские мумии"

Автор книги: Ника Лаврентьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Супруги и дети могли быть погребены в одной и той же гробнице или иметь отдельные погребения. Однако уже с Древнего царства установилась практика помещать в гробницу не только статую ее владельца, но и целые семейные портреты. Даже царь IV династии Менкаура помеcтил в своем поминальном храме не только скульптуры, изображавшие его рядом с богами, но и статую, запечатлевшую его с супругой Хамерернебти. Муж и жена изображались бок о бок, будь то царь или вельможа. Причем по этикету как на рельефных изображениях, так и в скульптуре именно женщина, как правило, обнимала своего супруга и кормильца, демонстрируя нежность и почтение к главе семьи. Иногда жене отводилась более скромная роль, которая также была характерна и для детей, в особенности для любимых дочерей портретируемого, – их изображали в уменьшенном масштабе у его ног. Довольно часто на гробничных рельефах под креслом покойного, сидящего за столом с приношениями, изображается любимая кошка или собака: при жизни его связывали с ними чувства, делавшие человека собой, и он не хотел отказываться от них в ином мире.

Такие семейные портреты можно увидеть и в ГМИИ имени А. С. Пушкина (например, скульптурная группа Униу с женой и сыном, относящаяся к VI династии; скульптурная группа Ниаи и Исиды XIX династии), и в Государственном Эрмитаже (статуя писца Шери с супругой Сатамон, сыном Амонипет и дочерью Танеферт эпохи XVIII династии). Одним из самых интересных является скульптурная группа Аменемхеба из Эрмитажа также XVIII династии. Градоначальник Фив Аменемхеб изображается в окружении двух главных женщин его жизни – матери Кало и жены Таисеннеферт. Все три фигуры одеты в богатые одежды и пышные парики, на них богатые украшения. Но понять, кто же из двух женщин жена, а кто мать, удается не сразу, – определить это можно благодаря иероглифическим надписям, настолько обе женщины показаны молодыми и прекрасными, с идеальными точеными фигурками, высокой талией и длинными ногами. Задняя сторона этой постамарнской скульптуры выровнена и превращена в своего рода стелу с текстами – обращением к богам и извлечениями из различных глав «Книги Мертвых».

^{Стела с изображением Эхнатона и Нефертити с дочерьми. XVIII династия, период Амарны.}

^{Die Staatlichen Museen zu Berlin}

Кстати, «реформатора» Эхнатона чаще других древнеегипетских правителей изображали в кругу семьи. Именно во времена Амарны словно приподнимается завеса над личной жизнью царя, которая до этого была скрыта от глаз. От эпохи Амарны дошло немало изображений царя с семьей: супругой Нефертити и дочерьми; он обнимает и даже целует своих близких. Однако в большинстве своем эти изображения не были связаны с погребальной сферой, а имели четко обозначенную культовую функцию, представляя египтянам идеал божественной семьи для поклонения.

Тутанхамон на предметах из своей гробницы также не единожды изображается с супругой Анхесенамон: например, на спинке трона под лучами божественного Солнца или на великолепном ларце с образом стреляющего из лука молодого царя и прекрасной молодой царицы, сидящей у его ног.

Одну из самых запоминающихся семейных сцен среди гробничных изображений представляет фиванская гробница Инхерхау (ТТ 359) рамессидского времени с замечательными по мастерству исполнения росписями. На одной из сцен подношений покойный Инхерхау восседает на кресле в пышном длинном белом платье и принимает дары, а за его спиной, нежно положив ему руки на плечи, сидит супруга также в белых одеждах. Они изображены в окружении своих маленьких полностью обнаженных детей – трех дочерей и сына. Одна дочь сидит на ступнях отца, обутого в белые сандалии; локон другой девочки, стоящей буквально под его правой рукой, он нежно поглаживает; третья дочь почтительно стоит за креслом матери, к коленям которой протягивает ручки малыш-сын.

В папирусе «Книги Мертвых» жрицы Анхаи (Британский музей, инв. № ЕА 10472) в виньетке к Главе 110 есть любопытная деталь: на Полях Хотеп женщина склоняет голову перед двумя фигурами предков – матерью Нефертиу и отцом, имя которого не названо[75]75
  В тексте папируса Ани также говорится: «И я видел Осириса [отца моего], и я лицезрел мать мою».


[Закрыть]. Таким образом, покойный имеет возможность обрести родителей, значительно раньше него ушедших в мир иной, а не только жену и детей, братьев и сестер. Причем, по-видимому, вне зависимости от того, кто из них умер раньше, встреча происходит и они воссоединяются на Полях Хотеп.

Согласно Главе 175 «Книги Мертвых» на папирусе Ани, в ином мире человек «не удовлетворит желаний любви», что подразумевает отсутствие сексуальной жизни[76]76
  Стоит отметить, что в Главе 110 «Книги Мертвых» говорится о том, что покойный наслаждается «радостями любви» на Полях Хотеп.


[Закрыть], однако он обретет «состояние сияющих существ, которое будет дано вместо воздуха, воды и удовольствий любви», и на него снизойдет «спокойствие сердца». Это идеальное состояние равновесия и спокойствия, по-видимому, предполагает, что покойный соединится со своими близкими, плоть от плоти его, подобно тому как Атум сначала породил богов из членов своего тела, а затем соединил себя вновь в единого совершенного бога.

Глава 5. Диалог с умершим

Представление о проницаемости границы между миром живых и миром умерших сформировало в древнеегипетской культуре различные формы связи с почившими родственниками: их кормили, им совершали подношения, в их честь проводили различные поминальные ритуалы в гробницах, с ними отмечали общие праздники и даже вели переписку.

После того как в человеке остановились жизненные процессы, родственники еще какое-то время продолжали коммуникацию с его телом: очищали, подготавливали к мумификации, а затем на похоронах прощались с его образом, который теперь демонстрировала его новая оболочка – антропоидный саркофаг.

Но когда утрачивается возможность общения с материальной субстанцией, у близких остаются воспоминания и их личные визуальные образы, связанные с почившим. По мере переживания потери (и сейчас имеется огромное количество свидетельств о том, что к родственникам является покойный) они видят его во сне или наяву, что сопровождается сильными эмоциями. Древние египтяне смогли вычленить этот мысленный и зрительный образ человека, который нельзя потрогать или обнять, но который можно увидеть, и назвали его двойником-ка. Считалось, что двойник появляется на свет вместе с человеком, ведь и при жизни мы можем видеть образ знакомого без его непосредственного физического присутствия, просто вспоминая его. Однако наибольшее значение ка получает после кончины человека: именно этот двойник возникает перед глазами знавших его людей, и особенно часто это происходит в молельне, куда они приходят помянуть покойного. Ка выходит из мира иного, чтобы принять подношения, он напитывает покойного силами. Поэтому были важны не только сами подношения, но и их образы, которые смогут пересечь границу между мирами и достигнуть стола усопшего.

^{Деталь процессии носителей гробничных даров. Гробница Амон-эм-усехет. XX династия, ок. 1479–1425 гг. до н. э. Рисунок Нины де Гаррис Дэвис, 1925 г.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Здесь важно отметить, что ка тесно связан с визуальным образом, поэтому все изображения покойного в гробнице (рельефы, росписи и статуи) – это ка покойного. Благодаря им его вспоминают и он получает пропитание и все необходимое. Главным входом для ка, приходящего в гробницу, была ложная дверь с его изображением или культовая статуя покойного, которая в идеале имела портретное сходство с умершим и была подписана его именем.

Изображения покойного, его ка, с которыми взаимодействовали живые, располагались не только в гробнице. В домах устанавливали небольшие алтари, стелы для поминовения предков, ставили скульптурные бюсты умерших родственников (ах икер эн Ра). В храмах и святилищах также могли присутствовать предметы с изображениями умерших. Например, в Абидосе – важнейшем религиозном центре, связанном с Осирисом, – ставили стелы с образом и именем покойного, а иногда на них вырезали также изображения всех членов семьи. В храмах постепенно стали появляться статуи уважаемых членов общества. Так они даже после своей кончины оставались приближены к божеству и, что немаловажно, к распределению храмовых подношений.

Значительная часть заупокойного культа была, безусловно, сосредоточена на снабжении покойного продуктами и различными предметами. Снабжение осуществлялось в два этапа. Часть провизии и предметов инвентаря гробницы готовилась заранее, до похорон. Их мог заказывать сам владелец гробницы, желавший быть уверенным в своем загробном будущем и упрочить свои позиции в нем. По-видимому, часть предметов изготавливалась специально для погребения и никогда не использовалась в повседневной жизни. Кроме саркофага и статуи, это могли быть самые разнообразные вещи: амулеты, жертвенники, ящики для утвари, керамические и каменные сосуды, отрезы льняной ткани, сосуды с маслом.

Но часть вещей могла попасть в гробницу и после использования – как правило, самим хозяином при жизни. Это то, что мы обычно называем личными вещами: гребни, косметические наборы, парики, писчие принадлежности, обувь, украшения, бронзовые зеркала. Сюда же могли попасть, например, мебель с именем владельца, его профессиональные инструменты и орудия труда, оружие.

Во время похорон, кроме собранных заранее вещей, в погребальный инвентарь включались продукты, сосуды с молоком и пивом, овощи и зелень, мясо и птица. И конечно же, сезонные цветы. Именно благодаря венку из цветов, положенному на крышку саркофага Тутанхамона, археологи смогли предположить, в какое время года произошло погребение и гробница была опечатана[77]77
  Поскольку венок был сплетен из листьев оливы, синей водяной лилии и васильков, перевязанных стеблями папируса, считается, что Тутанхамон умер примерно в середине апреля.


[Закрыть].

^{Жертвенник с изображением подношений. Птолемеевский период, 306–30 гг. до н. э.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Затем, после похорон, наступал черед поминальных жертв. Кроме пищевых подношений и возлияний, в молельню при гробнице или во двор перед входом, где был установлен алтарь, также приносили модели этих продуктов и сосудов, изготовленные из дерева, глины или фаянса. Такие муляжи заменяли собой подношения, которые приходилось постоянно возобновлять. На алтарях также изображались предметы и продукты, которые на них следовало положить. Но если принести пищу было некому или на это не было средств, ничего страшного, алтарь не пустовал: на нем уже была изображена необходимая покойному снедь. Однако каждый египтянин желал, чтобы в определенные дни месяца и по многочисленным праздникам специально нанятый жрец совершал подношения на алтари и возлияния покойному.

Приносил поминальные жертвы и старший сын покойного. В одном из документов Нового царства упоминается «закон царя», согласно которому преимущество в разделе наследства получает тот родственник, который хоронит покойного. Этот закон должен был мотивировать сыновнюю почтительность, а если у покойного не было наследников, призывал родственников оплатить похороны. Впрочем, поминать покойного могли и друзья, и дальние родственники, однако такие поминовения, как правило, не были продолжительными. Даже культ уважаемых частных лиц редко продолжался более двух поколений, если, конечно, в гробнице не появлялись новые владельцы, которые с почтением относились к предшествующим хозяевам.

Чтобы не оставлять своих умерших без внимания, египтяне установили ежегодный праздник, который объединял Восточный и Западный берега, возобновляя связь с предками, стирая на этот радостный момент границу между живыми и умершими. «Прекрасный праздник Долины» (хеб нефер эн инет), который отмечали уже в Среднем царстве (XII династия), в эпоху Нового царства превратился в многолюдное и красочное действо. Его отмечали в период между жатвой и началом разлива Нила. У празднества была как официальная составляющая, так и семейная. Официальная процессия фиванского жречества с баркой Амона-Ра отправлялась из Карнака на западный берег навестить заупокойные храмы царей. Барка оставалась на ночь в одном из поминальных царских храмов. Например, в эпоху XIX династии одним из центров проведения священного праздника был заупокойный храм Сети I. А в ходе правления Рамсеса II сложилась традиция оставлять солнечную барку в Рамессеуме, сохранившаяся до правления династии Птолемеев. Жители Фив в дни этого праздника навещали гробницы своих родственников и друзей, приносили им подношения, букеты цветов. Они пировали, пили допьяна, танцевали, веселились и радовались жизни, причем считалось, что предки празднуют и пируют вместе с живыми.

Египтяне полагали, что даже после смерти нужно привлекать к себе внимание, чтобы тебя не забывали. Отчасти и для этого гробничным мастерам приходилось изобретать новые художественные решения, придумывать новые сцены, которые было интересно разглядывать на стенах поминальных капелл. Заказчики были заинтересованы в том, чтобы на их изображения смотрели, читали их имена и автобиографии, проявляли уважение к статусу хозяина гробницы и его прижизненным достижениям и прочитывали заупокойные формулы. Самой известной из них была следующая: «Жертва, даваемая царем: тысяча хлеба, тысяча пива, тысяча вещей всяких прекрасных». Таким образом покойный получал все необходимое, даже не имея физических подношений в гробницу, – само прочтение формулы снабжало его, и в избытке. Прочитывание порождало образы, то есть двойников-ка всех перечисленных в надписи продуктов и предметов. Это было необходимо, чтобы снабдить покойного, ведь он обрел вечную жизнь, требовавшую постоянной поддержки. Отсюда перечисление всех вещей и упоминание «тысяч» в их количестве. А механизмом, передающим желаемое покойному, была иероглифика, обладавшая силой «божественного слова» и создававшая образы ка. Именно поэтому жертвенная формула, упоминавшая подношения, могла фигурировать в гробнице несчетное количество раз: на стенах молельни, на жертвенниках, на погребальном инвентаре, даже на саркофаге.

Одной из самых устойчивых сцен в гробничном декоре является изображение покойного перед столиком с подношениями, на котором лежат хлеб, фрукты и овощи, утки, нога быка, лотосы и виноград. Подношения могли также оказаться в руках у статуэток слуг, или их изображали на стенах молельни, погребальной камеры или саркофага.

Центральным местом почитания покойного и возложения подношений были ложная дверь и алтарь перед ней. Считалось, что именно она соединяет мир живых с миром мертвых. Ка владельца гробницы выходил через нее в часовню, чтобы принять подношения. У основания двери на полу стоял плоский камень-жертвенник, куда приносили подношения и где делали возлияния, чтобы накормить умершего и утолить его жажду.

Строго говоря, каждый, кто проходил мимо гробницы и читал имя и титулы покойного над ее входом, уже совершал поминовение в краткой форме. У входов в гробницы для этого еще во времена Древнего царства вырезали специальные тексты – «обращения к живым»: «О, вы, живущие на земле, любящие жизнь и ненавидящие смерть, проходящие мимо этой гробницы, скажите: “Тысяча хлеба, тысяча пива, тысяча быков и тысяча птиц, тысяча алебастровых ваз и тысяча отрезов льна для хвалимого богом…”».

Обращения к живым могли включать не только просьбу произнести предложенную жертвенную формулу. «Это всего лишь движение губ» – гласит одно из таких обращений, подразумевая, что произнести формулу легко, однако это богоугодное дело очень помогает покойным. В обращении могли также попросить об уважительном поведении в гробнице, мотивировать выполнить эту просьбу и предостеречь, если гость ослушается хозяина погребения.

^{Статуэтка женщины, несущей подношения. Среднее царство, ок. 1981–1975 гг. до н. э.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Египтяне верили, что покойный, получив статус предка, не только добивался уважения потомков, но и обладал силой и возможностями влиять на жизни живущих, поэтому такие предостережения не считались пустословием. С другой стороны, именно благодаря возможностям предка его можно было просить о заступничестве, и не только в молитвах. Жители Египта обращались к умершим с просьбами уладить семейные дрязги, помочь обзавестись наследником, избавить от хвори, оказать протекцию на службе, разрешить судебную тяжбу. Такие записки передавали в гробницу вместе с подношениями или записывали просьбы на глиняных тарелках, которые иногда разбивали, чтобы отправить это послание в мир иной, а иногда просто оставляли в захоронении. Их писали и на остраконах, папирусе, ткани, на антропоморфных фигурках и на каменных стелах. Алан Гардинер назвал эти послания «письма к мертвым» и стал их первым издателем.

Исследователям удалось обнаружить около двадцати таких посланий. Первые «письма к мертвым» зафиксированы еще в Древнем царстве. Традиция отправлять послания в мир иной просуществовала до Позднего периода. Эти письма имели своеобразный формульный этикет. Прежде чем изложить свою просьбу, необходимо было вежливо, с упоминанием титулов, обратиться к покойному, указать, кто к нему обращается, и пожелать ему всех благ, повторив жертвенную формулу, и только потом переходить к описанию проблемы. Адресатами были почившие отцы и матери, мужья и жены, сыновья – в зависимости от специфики просьбы.

Например, в письме Шепси (Лондон, Музей Питри), написанном в эпоху Среднего царства на глиняной тарелке для подношений, мужчина просит помочь ему с правами на собственность. На внутренней стороне тарелки он обращается к отцу с жалобой на покойного брата, которого Шепси с честью похоронил и снабдил всем необходимым. Шепси считает несправедливым, что все имущество и земли, перешедшие братьям от отца, не могут достаться ему одному. Шепси призывает отца разобраться со своим несправедливым сыном, поскольку там они находятся в одном городе и писцы отца, также перешедшие в мир иной, помогут им разобраться в этом деле. Не забыл Шепси и о матери, обратившись к ней в короткой надписи на внешней стороне тарелки. Он ставит вопрос ребром: если его продолжат обижать, то кто, кроме него, будет делать им жертвенные возлияния? И также просит повлиять на брата, чтобы тот не вредил Шепси в его делах.

Но если египтяне писали покойным письма, то, вероятно, они получали ответы. Физических доказательств этому в нашем распоряжении нет, но ответы могли приходить во снах и знаках или в разрешении проблем и исполнении ходатайств, с которыми просители обращались к своим предкам.

Кроме просьб, авторы таких писем также уговаривают предков жить мирно, не вредить своим родственникам, оставшимся на земле, поскольку от них во многом зависит благополучие усопших. Таким образом, «письма к мертвым» демонстрируют представления египтян о том, что родственные узы сохраняются и после смерти. Живые и мертвые нуждаются друг в друге, но могут как помочь, так и навредить друг другу.

Если даже родственники, оказавшись в мире ином, могут не давать покоя, насылать болезни и всячески осложнять жизнь своим близким, то что говорить о чужих покойниках? Те, кто умер насильственной или преждевременной смертью, остался без надлежащего погребения и уважения, кто томился жаждой и голодом, могли представлять серьезную опасность. Такие злые духи были ответственны за всевозможные бедствия, эпидемии и неурожаи. Здесь на помощь живым приходила магия с ее заклинаниями и охранительными амулетами.

Несмотря на все обряды, все устоявшиеся правила общения с иным миром и его обитателями, невозможно не признать, что живые воспринимали смерть как врага, который вырывает детей из рук матерей, разлучает возлюбленных, пугает болезнями и неизвестностью. Египтяне всячески старались выстроить с ней уважительные отношения, подготовиться к ней, не провоцировать ее преждевременный приход и не играть с ней. Если же смерть приходила к кому-то из близких, то их старались утешить, помочь войти в новый для них мир, снабдить необходимым и надеяться на лучшее, поскольку рано или поздно «города станут некрополями», как сказано в «Текстах Саркофагов».

Заключение

СМЕРТЬ КАК ВЕЧНАЯ ЖИЗНЬ: ДРЕВНИЙ ЕГИПЕТ В СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЕ

Египетская цивилизация с ее верованиями и иероглифической письменностью превратилась в своего рода почившего предка, причем не только для цивилизации европейской. И современный Египет, и многие другие африканские культуры ищут свои корни именно в этом почившем гиганте.

Интерес к загадкам Древнего Египта не ослабевает у многих поколений и умело подогревается открытиями, публикациями, выставками и общественными дискуссиями. Один из витков такой египтомании мы можем наблюдать сейчас, когда общество, пройдя через потери и страхи пандемии, обратило свое внимание на значение образа смерти и на то, как пытались преодолеть ужас перед ней в разных культурах. С другой стороны, технологии позволяют по-новому взглянуть на материалы и памятники, как недавно найденные, так и те, что уже продолжительное время выставлены в музеях на глазах у публики. Сейчас ученые могут заглянуть внутрь мумии, смоделировать и оживить лицо давно почившего человека, посетить копию древней усыпальницы.

В 2022 году исполнилось не только двести лет с рождения египтологии как науки, но и сто лет со дня открытия гробницы Тутанхамона в Долине Царей. Имена Говарда Картера и Джорджа Эдварда Карнарвона знакомы не только археологам, но и людям, далеким от египтологии. Их открытие не только стало исключительным по значимости событием в научных кругах, но и затронуло массовую культуру, оказалось достоянием общественности благодаря технологическому прогрессу. Фотографии и киносъемки запечатлели открытие «удивительных вещей», пресса создала флер таинственности вокруг происходившего и фактически сформировала и активно продвигала идею «проклятия фараона»[78]78
  Reeves N. The Complete Tutankhamun. London, 1995. P. 62–63.


[Закрыть].

Образ таинственного мальчика-царя настолько органично вписался в европейскую культуру, что превратился в своеобразный пароль, европейский ключ к культурному коду древнеегипетской цивилизации.

^{Говард Картер (1873–1939) у саркофага с мумией Тутанхамона, 1926 г.}

^{Library of Congress}

Гробница Тутанхамона стала местом паломничества, средоточием всего, что связано с Древним Египтом: образ царя, утопающего в роскоши, спрятанная гробница, долгожданное открытие, мумия с удивительной историей и покрывающая все тайна, выставленная напоказ. Но именно ее популярность оказалась крайне опасной для ее сохранности.

Открытие в 2014 году копии гробницы Тутанхамона вызвано стремлением сохранить подлинный памятник для будущего. Это событие стало очередным звеном в начавшейся цифровизации мирового культурного наследия. В процессе сканирования выяснились детали, связанные с процессом вырезания гробницы, обнаружились исправления и пустоты в породе, что привело к рождению разнообразных гипотез. Одна из самых экстравагантных принадлежит египтологу Николасу Ривзу: он предположил, что это захоронение было использовано повторно, а изначально предназначалось для царицы Нефертити.

Создание современной копии царской гробницы вызвало полемику как в академической среде, так и среди любителей Древнего Египта, что подтверждает актуальность вопроса о сохранении древних подлинников и их апроприации обществом. Но ящик Пандоры был открыт, а с появлением реставрационных мастерских для строящегося Большого Египетского музея (Гранд-Музея) в Гизе возникла фактическая возможность создавать профессиональные копии памятников из этой гробницы для коммерческого использования. Наряду с гранд-туром подлинников Египет теперь предлагает музеям мира и выставку копий, которая вполне успешно перемещается по выставочным залам Старого и Нового Света. Реставрационные мастерские также работают на изготовление подобных реплик по экспортным заказам, причем использование бренда GEM (Grand Egyptian Museum) поднимает цены на эти дубликаты до почти заоблачных высот. Используется такая «продукция» и в самом Египте.

^{Манекен Тутанхамона. Использовался портными для пошива одежды для фараона. Фотография Г. Бёртона, ок. 1923 г.}

^{Burton, Harry. Tutankhamun tomb photographs. Heidelberg Univ.-Bibl. 2008. Universitätsbibliothek Heidelberg}

Благодаря египетской культурной политике рассредоточения шедевров по всей стране многие музеи Египта получили возможность очевидным образом повысить свой статус, взяв на длительное хранение ключевые памятники древнего искусства, ставшие магнитом для европейских туристов. Появились или были обновлены музеи во многих туристических кластерах: в Хургаде, Шарм эль-Шейхе, даже в Суэце. Древности «шагнули» навстречу туристам. Например, в Музее Шарм эль-Шейха, помимо постоянной экспозиции, на временном экспонировании находится статуя супруги Несмина – одна из лучших портретных статуй Нового царства. В отдельном разделе, практически никак не обозначенном, выставлены подлинники из гробницы Тутанхамона, прошедшие реставрацию после нападения на Каирский музей в 2011 году: статуя царя, его статуэтки на лодке и на пантере, опахало, сундучок в виде картуша и кожаный чехол для лука. Здесь мы видим явное несоответствие задачи и ее исполнения: экспонаты представлены публике, но зрители не информированы о том, что они видят, в чем уникальность этих памятников, и чаще воспринимают их как реплики, а не подлинные сокровища.

Параллельно с этим возникла концепция экспозиций, имеющих своей задачей внести «культурное разнообразие» в отдых туриста. В крупных торговых центрах, например близ того же Шарм эль-Шейха, с использованием профессионального оборудования демонстрируются репродукции, выполненные из различных материалов – как традиционных (металл, прессованная каменная крошка), так и из современных полимерных и композитных составов. Экспозиция начинается с истории открытия гробницы Тутанхамона, основная часть посвящена ее памятникам (маска, саркофаги, мелкая пластика, ювелирные украшения, оружие, мебель). Воспроизведена и роспись гробницы с повреждениями и имитацией высолов. Зрителям даже демонстрируют распеленатую мумию самого царя, что выглядит странным и воспринимается скорее как аттракцион, нежели музейная экспозиция. Качество воспроизведений очень разнится, хотя некоторые предметы декоративного искусства выполнены на достаточно высоком уровне. К экспозиции примыкает зал воспроизведений амарнской скульптуры и рельефов, причем качество рельефов явно превосходит качество проработки скульптуры. Подобные же реплики представлены и в находящемся тут магазине. Данный кластер не ограничивается экспозицией и музеем с сувенирами, в инфраструктуру входит также книжный магазин со справочными и популярными изданиями, путеводителями, а еще академической литературой, изданной Американским египтологическим институтом в Каире.

В России тоже набирает силу подобная инициатива. Стоит сразу отметить, что это не ярмарочные экспозиции, призванные удивить скучающего зрителя чем-то ярким, вызывающим, но не всегда глубоко продуманным, хоть и имеющим просветительское значение. В эти экспозиции вложены не только средства, но и знания. Выставка «Сокровища гробницы Тутанхамона», проходившая в Санкт-Петербурге, Москве и Новосибирске, имеет и научную подоплеку с ориентацией на экспертные мнения специалистов-египтологов. Заказав несколько вещей у египтян, организаторы и научные консультанты выставки не всегда оставались довольны полученным результатом и привлекали отечественных художников-реставраторов для доработки полученных предметов. Новые памятники было решено создавать собственными силами, и в результате этой работы родились уникальные подходы к изготовлению реплик из различных материалов и к их декорированию. Выставка также представляет и погребальную камеру царя, но ее росписи воспроизведены на ткани, что позволяет перемещать экспозицию.

Вернемся, однако, к самому Тутанхамону, поскольку ключевую роль в его гробнице все же играет мумия, которую не перевезли ни в Каирский музей, ни в Музей египетской цивилизации или в Большой Египетский музей, как в свое время большинство других царских мумий, а оставили in situ, по месту ее вечного упокоения. Поразительно, но сама вещественность мумии – это довольно явный и просто воспринимаемый образ вечного пребывания на земле, овеществленного бессмертия, понятный как для древней культуры, так и для наших современников. Когда человек склоняется над мумией в музее, время спрессовывается и людей двух цивилизаций и двух эпох разделяет лишь витринное стекло. Каждый посетитель Музея египетской цивилизации в Каире может увидеть Тутмоса III или Рамсеса II – великих исторических деятелей Древнего мира, и не в виде статуи или рельефного изображения, а само их физическое тело. Это невозможно трактовать иначе, чем своеобразное преодоление времени и победу над смертью и забвением.

Изначально европейцы считали мумии экзотикой, свидетельством языческого мировосприятия древними египтянами таких понятий, как «вечность» и «бессмертие». Но несмотря на всю свою «просвещенность» в вопросах духовных, европейцы и арабы не гнушались использовать древнеегипетские мумии во вполне материальном смысле, хотя не менее иррациональном, чем «языческие заблуждения». Речь идет о производстве лекарства-панацеи из перетертых мумий («мумиё»)[79]79
  Когда мумии перестали использовать таким образом, лекарство «мумиё» не исчезло, изменился лишь способ его производства из различных натуральных ингредиентов.


[Закрыть]. Кстати, также известно, что перемолотыми древними мумиями животных удобряли поля: в британской периодике конца XIX века встречаются карикатуры на эту тему.

^{Ужасающий результат использования «египетского удобрения». Карикатура в журнале «Панч» от 15 февраля 1890 года. Груз из 180 тысяч мумий кошек был привезен в Ливерпуль, чтобы использовать его в качестве удобрения для почвы.}

^{Punch, or the London Charivari, Vol. 98 February 15, 1890. Project Gutenberg}

Довольно быстро в европейской культуре возникает образ неупокоенной или потревоженной и восставшей мумии, которая наказывает неразумных и тщеславных охотников за древностями («Эта гробница станет твоей гробницей!»); образ, не лишенный определенной романтизации. Здесь вспоминаются «Роман мумии» Т. Готье, рассказы Э. По, страшилки про потрошителей и т. д.

Позитивистская наука ХХ века хочет исследовать, как изготовлена мумия и что у нее внутри. Это период общественных распеленываний мумий, проводившихся в музеях и анатомических театрах, и попыток развенчать популярные мифы и искоренить общественные предрассудки. Однако в этом также можно заметить и плохо маскируемый страх новой технологизированной, стремительно развивающейся цивилизации перед иррационализмом прошлого. Мумий относят к сонму монстров, на которых отлично спекулирует индустрия развлечений, используя романтический и экзальтированный трепет общества по поводу зомби, вампиров, оборотней, трупов невест и пр. Уже в 1923 году выходит детектив «Месть фараона» Агаты Кристи, в 1927-м – «Призрак Лувра» Артюра Бернеда, в 1932 году появляется кинокартина «Мумия», в 1964-м – фильм ужасов «Проклятие гробницы мумии», и подобные произведения льются непрерывным потоком, бесконечно возобновляя идею «проклятия фараонов».