Текст книги "Мир падающих звезд"
Автор книги: Ника Светлая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
15
Кастор строил базу тридцать два года, совершенствовал и модернизировал. Выживать в лесу ему помогли книги по инженерии, физике и химии, по медицине, психологии и воспитанию, труды про растения, животный мир и охоту. Потом на полках стала появляться художественная литература, книги взрослели вместе с детьми – от сказок до серьезных произведений для подростков. Кастор погрузился в мир чтения. А что еще делать долгими зимними вечерами, когда за окном воет пурга, а вокруг дома вырастают сугробы высотой с человеческий рост? От снега чистили только ограду и одну тропу позади дома к ручью, чтобы ходить за водой. Горный ручей никогда не замерзал, ледяные струи били из-под горы и с шумом неслись вниз к большой воде. Летом и зимой ручей снабжал коммуну чистой водой и рыбой, маскировал крики и смех детей. Хотя малыши быстро учились вести себя тихо и опасаться чужаков.
Двойняшки Алькор и Нави, дети Теят и Регора, стали смыслом жизни для Кастора. «Все ради детей», – повторял он себе каждое утро, и все, что он делал, действительно было только ради них. Мужчина дал клятву их матери, что позаботится о детях, научит жить, покажет им другую жизнь. Ради детей учился быть строгим, ласковым, терпеливым. Учился лечить простуду травами и ноющие суставы – лечебной грязью, учился делать из дерева игрушки, учился перешивать одежду из взрослых вещей, которых оказалось слишком много. Он брал ребят с собой на охоту, рыбалку, вместе с ними собирал грибы, ягоды, делал припасы на зиму, сушил, мариновал, солил. Они разбили огород, научились выращивать растения из тех семян, которые сумели достать. Лес давал все, что нужно для жизни. Даже соль Кастор научился добывать из сока борщевки. Еда стала в миллион раз вкуснее, и дети уплетали ее с большим удовольствием. У Нави даже появились щечки.
Кастор точно вел календарь, чтобы не сбиться во времени, которое то тянулось медленно, как резина, то пролетало в одну секунду. Особенно быстро проскочило первое лето. Из теплого мая они перенеслись в зябкий сентябрь, не успев как следует подготовиться к зиме, которая в тот год выдалась очень голодной.
Следующей весной ради детей Кастор вернулся в старый город, чтобы найти себе новых соратников. В колонии нужны были механики, строители, детям требовалась женская забота, а еще ровесники, с которыми они могли расти и развиваться, строить новое будущее. Кастор не сомневался, что со второй попытки ему это удастся, ведь теперь он знал тайну инъекций.
И теплым весенним днем он спустился с гор, ведя за собой малышей, не имея четкого плана. Кастор оставил их в библиотеке, где в первые дни скрывался сам, достал книги с картинками для самых маленьких, оставил еды и воды на два дня, а сам бродил по старому городу и не знал, как подступиться к смартполису. Он стоял на окраине в укромном месте, прячась от возможных дронов отдела ПЭ, и боялся сделать шаг. Если его схватят, то дети обречены. И нет ничего страшнее той ответственности за беспомощных детей, которую ты несешь.
Кастор не мог так рисковать, поэтому готов был вернуться в хижину. Но вдруг заметил, как к старому городу приближается одинокая мужская фигура. Нет, этот человек явно был не из отдела ПЭ: он еле волочил ноги, пиная камни, шел медленно, иногда замирал и будто разглядывал землю под ногами, а на самом деле плакал. Позже Кастор скажет, что сама Теят привела его в старый город. Отказавшись от привычных маршрутов, мужчина пошел бродить по окрестностям, чтобы справиться с горем утраты. В тот день он потерял жену, и ему оставалось три месяца лета до собственной смерти.
Встреча двух людей, которые потеряли все.
Кастор Антарес рискнул и вышел на дорогу, заговорил с незнакомцем, поведал, что сам потерял жену и всех, кто ему был дорог. Бывает в разговорах такой момент, когда чувствуешь, что можешь рассказать незнакомцу всю свою жизнь, а он выслушает и не осудит. Кастор вдруг понял, что может доверить этому мужчине тайну, а вот помочь не сможет, нет. И тот слушал, задавал вопросы, не верил и снова спрашивал.
– Вилдуц[23]23
Ви́лдуц – звезда созвездия Малая Медведица.
[Закрыть], хитрость в том, что тебя я спасти не смогу, как и Теят, Регора и всех, кого позвал с собой. Эту правду мне открыли такие же беглецы из другого лагеря. Они рассказали все тайны вакцины. Не веришь? Мне скоро тридцать семь, и я надеюсь, что доживу до глубокой старости. – Кастор разошелся и говорил горячо. – Спасти тебе я не в силах, зато ты можешь спасти уберечь своих детей и моих. Я позабочусь о них, но нам нужна помощь. Сейчас ты можешь уйти и дожить отведенное время, как прежде, а можешь сделать большое дело.
В смартполисе нашлось много людей, которые доверились Вилдуцу, как он доверился Кастору. Когда нет согласия с привычной реальностью, легко верить в призрачные мечты. Но Кастор не обманул, Вилдуца спасти не удалось. Он ушел в свой срок, как это запланировала система. Остальные жили столько, сколько позволил лес.
Новые ренегаты оживили колонию. На базе появилась техника, а с ней – больше безопасности, уверенности в завтрашнем дне. Они установили глушилки, чтобы сбивать с толку сигнал дронов, из лазеров создали маскировочное поле, чтобы с воздуха невозможно было разглядеть хижину, а на самом доме появились несколько солнечных панелей для выработки электричества.
Отряды отдела ПЭ были малочисленны, разведкой занималась техника. Датчики движения и тепловизоры реагировали на крупных зверей, а их развелось в дикой тайге очень много, поэтому курсантам отдела ПЭ приходилось просматривать записи вручную, что было чрезвычайно долго, а для ренегатов опасно. Рано или поздно в кадре мог оказаться кто-то из них, поэтому было решено установить подавители сигнала на километре вокруг основного дома. Внешне картинка видеопотока не менялась, поэтому отдел ПЭ ничего не подозревал, и с годами они перестали искать ренегатов в этой части леса.
Смех стал звучать в небольшой хижине, ренегаты жили большой семьей, объединенные перед лицом общего врага. За лето дом преобразился, и Кастор на самом деле стал мечтать о большой колонии. Новые жители строили планы на следующее лето, они мечтали возвести дома для новых семей, организовать большое поселение, завести хозяйство, жить долго и счастливо.
Вилдуц этого всего не увидел, но был рад, что его дети станут частью нового мира. Как героя, провожали его в день тридцатипятилетия и хоронили с почестями в середине кладбища, водрузив на могилу самый большой камень. И пели песни, читали стихи, открывая сердца новому миру. Никаких молчаливых похорон, когда тело заворачивают в черный пластик и выносят прочь.
16
– Путь до колонии долгий. Идти будем по бурелому в гору, а потом с горы, и так два раза, а потом еще вдоль реки по воде…
– Зачем вы ходите по воде? – Арктур удивился.
– Чтобы к базе не вели тропы.
Арктур понимающе кивнул, но Леда уже шла вперед. Под ногами скрежетали камни, потом гравийная дорожка закончилась, и мягкая сухая трава со мхом поглощали звуки. Густая ночь царила в лесу. Стояла прохладная сырая погода – весна здесь наступает позже.
Арктур слышал только свое сбившееся дыхание – подъем в гору давался нелегко. Он то и дело спотыкался, пару раз даже упал. В очередной раз он успел выставить вперед ладонь, и она врезалась в острый камень. В темноте невозможно было разглядеть рану.
– Ты в порядке? – раздался невдалеке шепот Леды. Не дождавшись ответа, она подошла ближе и достала фонарик. Арктур сжимал кулак, но так стало лишь больнее, а кровь быстро просочилась сквозь пальцы. Порез оказался глубоким. – Рану надо обработать и перевязать, а то может пойти заражение. У нас такое уже случалось.
– Ничего страшного, у меня еще есть наноорганизмы, поэтому заживет быстро.
Леда будто не сразу поняла, что он имеет в виду, ее жизненный опыт был иным. Луч фонарика скользнул по лицу парня.
– Перевязать все же стоит, сними повязку.
Парень стянул с головы повязку, и волосы упали на лоб. Девушка аккуратно сложила и туго перебинтовала ладонь. Ее пальцы коснулись запястья, и Арктур снова почувствовал тепло внутри, будто лед треснул, а под ним теплилась последняя искра. Такая перемена в девушке настораживала, но для Леды все было предельно просто. Раньше он был чужаком, теперь будет частью колонии. А там другие правила.
Они снова пошли молча. Спустя несколько часов небо начало светлеть, появились очертания облаков, потом они окрасились в легкий розовый цвет, приближался рассвет.
Долгое время Арктур без остановки покорно плелся за Ледой и только и мог, что смотреть себе под ноги. Перед глазами мелькали травинки, сучья, мшистые пни, шишки, кочки, ямы, корки льда, чернеющий снег… И так по кругу. Рука в месте пореза почти не болела, но рюкзак за плечами будто протер дыры на плечах и спине, ноги немели от усталости.
– Поднажми, а то не успеем, – торопила Леда. Подъем не заканчивался, гора казалась бесконечной, фигура девушки мелькала далеко впереди. – Ну же, – повторяла она. Когда они все-таки взобрались наверх, Леда громко выругалась. Ветер подхватил ее слова и унес в противоположную сторону. Арктур мог только догадываться, что она сказала. Высокая сопка заканчивалась скальником, где хозяйничал ветер. Порыв ударил в лицо Арктуру и растрепал волосы.
– Опоздали.
– Нас кто-то должен был встретить здесь?
Леда закатила глаза. Впервые Арктур разглядел девушку при дневном свете. До этого они встречались в полумраке, а в это утро он увидел огромные глаза, зеленые, как изумруды, маленький курносый нос, худое вытянутое лицо и тонкие щеки.
– Смотри не на меня, а вокруг!
Арктур обвел взглядом местность. Горы, горы, лес, лес. Он искал важные объекты – поселение, город или людей, но ничего не видел, кроме бесконечной тайги и неба.
– Рассвет пропустили. Ничего ты не понимаешь, – устало ответила она.
За пять месяцев по маршруту «база в лесу – старый город» у нее тоже появились свои ритуалы. Каждый раз девушка старалась успеть на вершину к рассвету. В зимние месяцы растягивала поход, спешила, когда солнце стало вставать раньше. Для нее это был небольшой ритуал на удачу. И каждый раз, когда она не поспевала вовремя, что-то шло не по плану. Однажды Леда подвернула ногу и долго не могла идти от боли, плелась два дня, а ступня еще неделю после этого заживала. В другой раз она попала под жуткий ливень и просидела в укрытии несколько часов. Девушка шла до базы почти в бреду и три недели до следующей встречи лежала с горячкой. Ее болезнь заметно сократили запасы лекарств, и тогда она точно решила, что встретить рассвет на вершине – хорошая примета.
Арктур еще раз посмотрел на лес – в низине лежала тонкая полоска тумана, ветер шумел в ушах, сосны лениво покачивались. Раньше он разглядывал небо из окон на сотых этажах. А здесь оно казалось ближе – только руку протяни. Но он так вымотался, что не мог насладиться прекрасным видом.
– На вершине нельзя долго оставаться, здесь могут появиться дроны отдела ПЭ, – поторопила Леда. Она не знала, какие напасти теперь ждут их впереди. Дурное предчувствие кольнуло внутри.
Девушка спустилась вниз, но практически сразу остановилась у большой сосны. Ветки широко раскинулись, могучими корнями дерево цеплялось за каменистую землю. Ветра и дожди донимали его все время, пока оно росло, но сосна держалась из последних сил. Здесь Леда устроила привал. Она развязала мешочек и достала немного зерен, прижала кулачок к груди, а потом вскинула руку вверх и рассыпала зерна по земле.
– Дань духам местности, – объяснила Леда и мысленно попросила помощи у леса. – Кастор говорит, что духи селятся на вершинах гор, и чтобы они не досаждали, нужно делать подношения. Каждый раз на этой горе его ждала мелкая неприятность: то ногу подвернешь, то одежду разорвешь, то что-то забудешь. Однажды он обронил нож и плутал целый час, не мог найти его. Это проказничают духи местности. Они не злые, просто это их территория, не наша. С тех пор мы всегда останавливаемся здесь и на других вершинах, просим прощения, что потревожили их покой, оставляем зерна или свежий чай. Чай они любят особенно.
Для Арктура это звучало дико, он считал веру в нечисть и богов пережитком прошлого. Но понимал, что теперь является частью нового сообщества, где есть свои правила, которые он должен уважать.
Здесь Арктур другими глазами увидел девушку. Ни единой колкости или оскорбления. Напротив, она будто притихла и с опаской поглядывала на него. А у Леды неприятно ныло под ложечкой. Вот они скоро дойдут до базы, и откроется правда. Арктур узнает, что она лгунья. Он не станет разбираться, чье поручение она выполняла и зачем скрывала правду. И что тогда?
Небольшой отдых придал сил. Сейчас Арктур шел и видел лес иначе, и себя ощущал по-другому, стал слышать, слушать и чувствовать этот мир. Пройдет много времени, прежде чем он по-настоящему научится откликаться на каждый звук, различать пение птиц, читать следы, тянуться сердцем к каждой травинке, чувствовать лес. Он узнает, какие коренья придадут сытости на долгие часы, как находить и различать ядовитые и съедобные ягоды, как собирать грибы, рыбачить, охотиться, не спугнув зверя. А пока парень шел достаточно аккуратно по чужой территории и знакомился с чужим миром.
На ночевку Леда привела Арктура в небольшую пещеру, укромное место для привала. Здесь у нее был небольшой тайник с едой и картой местности. Ею девочка уже не пользовалась, но другим членам общины она все еще требовалась. Кроме нее только Мирах[24]24
Ми́рах (бета Андромеды) – звезда в созвездии Андромеды, также называют пуп Андромеды из-за своего положения на поясе созвездия.
[Закрыть] – следопыт колонии – хорошо ориентировался в лесу. На схеме Леда нарисовала все пути, которые вели к базе, отметила удобные места отдыха, где имелись такие же тайники. Самыми безопасными местами для ночевок были пещеры. И не медведей следовало опасаться, а воздушного патруля. Если такой настигнет в лесу, в дом возвращаться нельзя – выследят и найдут базу. На этот случай у Леды был отчаянный план, но от одной мысли о нем бросало в дрожь. Она примерно знала дорогу до деревни других ренегатов – там было большое поселение, но к себе они никого не брали. Девочка давно решила, что в случае опасности приведет отдел ПЭ к ним, чтобы не подставлять своих. Этот бесчеловечный и жестокий поступок уничтожит чужую семью, зато так она спасла бы свою. «Лилия, все ради тебя», – повторяла Леда. Когда она поделилась планом с Кастором, тот не одобрил его и долго ругался. «Плохой план, плохой. Так поступать нельзя!» – ворчал старик и приказал даже не думать об этом. Но Леда рассказала об этом плане всем и даже на обратной стороне карты на всякий случай расписала, как добраться до соседей. И все согласились, что «плохой план» будет приведен в действие, если других вариантов не останется. Грязно, подло, цинично, зато свои будут жить.
Пещера оказалась очень глубокой, вход в нее скрывали сухие ветки. Здесь можно было ненадолго разжечь костер. Небезопасно, но вся жизнь в лесу – сплошной риск. Внутри между камней виднелся ход наверх, не такой большой, чтобы пролезть человеку, зато дым выходил наружу, как из печки.
Спали путники на подстилках из веток, которые еще давно сделал Кастор. Леда засыпала на полчаса и резко просыпалась, вставала, выходила наружу, прислушивалась к лесу. Арктур немедленно просыпался от шороха и повторял за ней. Потом они возвращались в пещеру и битый час не могли уснуть. Оказалось, что долго оставаться врединой Леда не умела. Она пересказывала книги, которые прочитала, рассказывала про травы, деревья, животных и приметы. И голос в ночи звучал иначе – был плавным и нежным, будто это совсем другой человек. Но стоило только Арктуру начать расспрашивать про ренегатов, как она ощетинивалась и замолкала. В тишине их не одолевал сон, а через полчаса все повторялось.
Они опять двинулись в путь еще до рассвета. Ночью лес выглядел негостеприимным и холодным. Леда шла, интуитивно выбирая дорогу, но посоветовала Арктуру никогда не ходить ночью одному, потому что он непременно заблудится. Тот вскинул голову к небу и снова нашел Большую Медведицу, потом – Полярную звезду. Она неподвижно застыла на севере, а Арктур шел вперед и смотрел прямо на нее. Леда и сама поглядывала, чтобы не сбиться с пути.
Днем они вышли к реке и двигались по каменистому берегу, пока не село солнце. Река оказалась шумной, а ноги постоянно соскальзывали в воду.
– Вот ведь дрянь! – выругалась Леда, когда промочила обувь.
Арктур улыбнулся: мысленно он создал словарик, в который записывал крепкие словечки, что произносила девушка. А их уже набралось достаточно. Смысла их он не знал, но предполагал, что они означают примерно одно и то же.
– А как ты научилась так ругаться?
– С помощью книг, конечно, – рассмеялась Леда и пошла дальше, а Арктур остановился от неожиданного ответа. В голове не укладывалось, что в книгах может быть что-то подобное. Хотел бы он почитать одну из таких. Но больше всего его сразил смех девушки. За пять месяцев Арктур ни разу не видел, как она улыбается, только высокомерные ухмылки. Он узнавал ее все лучше и понимал, что это поведение – лишь итог тяжелой жизни в лесу. Но даже не представлял, насколько будет сурова новая реальность.
Возле упавшего дерева они устроила последний привал. Ноги гудели, тело покрылось потом и онемело от усталости. Арктур практически не чувствовал собственную спину и готов был бросить рюкзак прямо здесь. Но потом подумал, что Леда всю зиму ходила к нему в смартполис, сама несла тяжелый груз и ни разу не пропустила встречу, а ведь по снегу путь был намного опаснее и сложнее.
Дорога свернула от реки в лес, путь снова запетлял между деревьев и плотных зарослей кустарников, которые приходилось обходить. Шум воды стих, на лес снова опустилась ночь. В это время Леда обычно пила чай в колонии, но Арктур шел медленно. Путь казался бесконечным, сил не было даже на разговоры. Но внезапно идти стало чуть легче – под ногами оказалась удобная тропа: ни камней, ни веток. Вскоре девушка остановилась и сбросила с себя рюкзак.
– Наконец-то вы пришли.
Прошло полгода, но голос Кастора юноша узнал сразу и только потом заметил очертания дома. Жильцы умело замаскировали его, деревья отбрасывали тени, вокруг теснились кусты, крышу покрывал слой мха, веток и хвои. Когда они пришли, уже стемнело, и Арктур увидит это все только утром. Сейчас он был рад скинуть с плеч рюкзак, снять мокрую обувь и поесть. Леда проводила его внутрь. Над столом горел небольшой фонарик. Кастор сел напротив и с теплом наблюдал за парнем. Очки сползли на кончик носа, и старик смотрел поверх них. Дужки много раз ремонтировались, поэтому плохо держались и постоянно спадали.
– Мы благодарны тебе, ты спас нас от гибели. – Кастор подтолкнул очки вверх и улыбнулся. – Но обо всем поговорим завтра.
С сытостью наступила еще большая усталость, и Арктур только кивнул в ответ. Теперь времени на разговоры будет предостаточно. После короткой трапезы старик и Леда пошли на второй этаж, Арктур последовал за ними. За скрипучей лестницей начинался узкий коридор. Свет от двух фонариков плясал по стенам, заглядывал в небольшие каморки, которые тянулись по правую сторону. Окон в них не было. В каждой комнатке стояла бревенчатая неуклюжая кровать, все они были сколочены по-разному.
– Можешь выбрать себе любую. Одеяло и матрас тебе выдаст Леда.
– А кто в них раньше жил? – поинтересовался Арктур.
– Это была комната Мерака[25]25
Ме́рак – одиночная звезда в движущейся группе звезд Большой Медведицы.
[Закрыть], – прокашлявшись, ответил Кастор. Он шел медленно, ноги в меховых тапочках шаркали по полу.
– Его медведь задрал, – внезапно выдала Леда.
– Здесь жила Фекда[26]26
Фе́кда – одиночная звезда в движущейся группе звезд Большой Медведицы.
[Закрыть].
– Лихорадка.
– Леда, не надо, – попросил старик. Он медленно добрался до третьей комнаты и махнул рукой: – Здесь спала Киссин[27]27
Ки́ссин (гамма Волос Вероники) – звезда-гигант в созвездии Волос Вероники.
[Закрыть].
– Умерла во время родов…
Арктур бросил на девушку быстрый взгляд. Он ожидал увидеть на ее лице равнодушное высокомерное выражение, которым она любила прикрываться, но сейчас губы ее были поджаты, брови собрались домиком, лоб покрылся морщинками, она разглядывала пустоту темной комнаты.
– Леда! – Кастор строго одернул девушку, и та поспешила удалиться. Старик дошел до конца коридора к последней комнате. Только в ней было окно. – А здесь спал Альхиба[28]28
Альхи́ба (альфа Ворона) – желто-белый карлик в созвездии Ворона.
[Закрыть], – помолчав, старик добавил: – Он не вернулся из смартолиса. Нам нужны были лекарства, Альхиба вызвался раздобыть их. В ту ночь, когда мы встретились с тобой в старом городе, мы пытались разыскать его. Как видишь, безуспешно.
Арктур бросил рюкзак у кровати. Кастор молча кивнул и зашаркал в обратную сторону. Через несколько минут пришла Леда, положила вещи на кровать. Она задержалась на секунду, молча переминалась с ноги на ногу, будто хотела что-то сказать. Но, не проронив ни слова, ушла, и Арктур снова остался один. В окно бесцеремонно белым глазом светила луна. Он расстелил постель и отвернулся к стене, но продолжал спиной ощущать подглядывающий лунный взор. Всю ночь он плохо спал, прислушивался к каждому шороху, слыша, как кашлял на первом этаже старик, как кто-то тоненьким голосочком плакал, как скрипели полы внизу и выли волки за окном.
Под утро сон взял свое, а уже спустя пару часов громче любого будильника над ним зазвучали голоса:
– Такой красивый!
– Угу.
– Храпит смешно.
– Угу.
– Волосы-сосульки.
– Угу.
И чьи-то холодные пальцы прошлись по лбу и потянули за волосы. Арктур резко вскочил и, усевшись, прижался к стене. Теперь уже солнечный свет заливал комнатку. Невыспавшийся и дезориентированный, он увидел двух низкорослых ребят, убегающих из комнаты. Один был в красном, другой в голубом.
Арктур оделся и спустился по лестнице вниз. За столом сидели люди. Он искал глазами тех, кто его разбудил, но ни ярко-красного пятна, ни голубого видно не было. У всех серые одежды, такие же лица.
– Поздно встаешь. Если хочешь здесь жить, просыпайся раньше. – Леда опять превратилась в злюку и зарядила слова ядом с раннего утра. Она стояла спиной, разливая в стаканы чай. Арктур оглядел всех и узнал Поллукса – парня с белыми словно снег волосами. Он сопровождал Леду, и с ним Арктур боролся ночью, когда тот налетел с ножом. Теперь он разглядел его большие голубые глаза и жуткую худобу. В холодном взгляде таилось то ли презрение, то ли страх. Еще Арктур увидел мужчину с куцей бородкой и волосами, завязанными в хвост. Тот тоже был ночью в библиотеке, когда его связали и на голову надели мешок. Из ближней комнаты донесся слабый кашель, шаркающие шаги.
– Вам нельзя вставать. – Леда бросила заниматься чаем и помогла старику усесться в большое продавленное кресло, накрытое меховыми лоскутами.
– Я встал поприветствовать Арктура, – оправдывался старик как маленький. Сейчас, при свете, отчетливо стало заметно, как сильно за эти полгода постарел Кастор. Не чувствовалось больше резвости в движениях, жестах и даже в словах. Он уже не мог обходиться без посторонней помощи. Вот почему Антарес больше не появлялся в старом городе, и по этой же причине власть в колонии перешла к Лилии.
Мужчина с бородой поставил перед Арктуром кружку и тарелку.
– Вот он, наш герой, – потряс в воздухе сухой рукой Кастор. – Он нам жизнь спас. Давай я тебя всем представлю. Это Арктур Беллатрикс – наш друг из смартполиса. Однажды мы ему доверились, и он не подвел. Поллукса и нашу прекрасную Леду ты уже знаешь. Знакомься с остальными: это Мирах, Альдерамин[29]29
Альдерами́н (альфа Цефея) – самая яркая звезда в созвездии Цефея. Находится на расстоянии 49 световых лет от Земли. Название звезды происходит от арабского (að-ðirā‘ al-yaman), что означает «правая рука».
[Закрыть] и Фомальгаут[30]30
Фомальга́ут (альфа Южной Рыбы) – самая яркая звезда в созвездии Южной Рыбы и одна из самых ярких звезд на ночном небе. Альдерамин, Фомальгаут и еще 13 звезд образуют движущуюся группу звезд Кастора. Группа объединена общим направлением движения и общим происхождением.
[Закрыть]. – Старик с трудом приподнял руку, указывая на людей, сидящих за столом.
Мирах был крепкого телосложения, с широкими плечами, большой головой и густой бородой. Рукава закатаны наверх, руки сцеплены в замок. Он молча наблюдал за новичком и только коротко кивнул. По суровому взгляду сложно было понять, о чем он думает. Теперь Арктур узнал имя мужчины с куцей бородой – его звали Альдерамин. У него были палые щеки, острый нос и добрый взгляд. Он продолжал накрывать на стол, не отрываясь от занятия, и непринужденно махнул рукой. Фомальгаут был моложе, худощавый и высокий, будто жердь, черные волосы коротко стрижены, над темными глазами нависли густые брови. В глазах будто застыла усталость. Когда Кастор назвал его имя, тот коротко кивнул.
– А где же Лилия? Леда говорила, что она здесь главная.
Старик только рот успел открыть и скривить морщинистое лицо, как из дальней комнаты заверещали голоса.
– Да-да, я здесь главная. – Красное пятно запрыгало вокруг Арктура, за ним в пляс пустилось голубое пятно поменьше. Потом они остановились, уставились на него, и парень наконец смог разглядеть две детские рожицы. Девочка побольше – на вид года четыре, с большущими карими глазами и двумя темными хвостиками. Мальчик помладше – на вид года три, с растрепанными светлыми волосами и голубыми глазками-щелочками. Он будто тоже хотел что-то сказать, но слышалось только мычание. – Да-да, мы здесь главные. Я и Крокус.
– Все-все, малыши, здесь ведут разговоры взрослые, а вы марш в комнату.
Леда взяла детей за руки, увела в дальнюю комнату и закрыла за ними дверь.
Арктур, оторопев, проводил взглядом процессию, и только когда малыши скрылись, пришел в себя.
– Обманула, значит? – Парня охватил гнев. Леда в ответ дернула плечами, прошла мимо и уселась на прежнее место. Холодность была лишь внешней. – Ты говорила, что Лилия главная!
– Так и есть. – Ей почти удалось скрыть дрожь в голосе.
– Говорила, что вы выполняете ее приказы, подчиняетесь ее воле и что все крутится в вашей колонии лишь вокруг нее.
– Так и есть, – повторила Леда, на этот раз повысив голос, выделяя каждое слово.
Арктур в ответ зарычал, заметался на месте, будто в него вселился дикий зверь, готовый наброситься на жертву.
– Да как же так!
– Послушай меня! – крикнул старик что есть мочи, но сильный приступ кашля тут же охватил его. Кастор захрипел. Все его тело затряслось, лицо побагровело, глаза заслезились. К нему подбежала Леда, Поллукс и остальные. Минут пять никто не обращал внимания на Арктура, все толпились вокруг кашляющего старика. Потом его подхватили под руки и волоком утащили в комнату, где он еще некоторое время кашлял, а потом затих. Арктур так и стоял посередине столовой, не двинувшись с места, пока все не вернулись из комнаты Кастора. Последней из спальни тихо выскользнула Леда и прикрыла дверь.
– Садись завтракать, – прогудел басом кто-то из парней и хлопнул Арктура по плечу. Он нехотя подошел к столу, сумев совладать с эмоциями, как всегда это делал в смартполисе.
Леда налила в чашку похлебку зеленого цвета и поставила перед ним. Арктур с опаской проглотил пару ложек. На вкус еда оказалась лучше, чем на вид, и он съел остальное в несколько больших глотков. Все уже расправились с едой и теперь пили чай, уставившись на новичка. Леда сидела напротив и не поднимала глаз.
– А где живут остальные члены колонии? Я бы хотел осмотреть деревню, познакомиться со всеми.
Недоуменные взгляды парней через весь стол скакали от Арктура к Леде.
– Что ты ему наплела? – зашелся Поллукс. – О чем ты думала? Может быть, если бы он знал все, то не пришел бы сюда, а остался в своем смартполисе. Шутки про Лилию это одно, но зачем скрывать правду? Нет никакой колонии. – Он обратился к Арктуру. – Ты думал, что найдешь здесь цветущий город, где все счастливы? Так вот, ничего подобного! Здесь только мы – шестеро взрослых и двое детей. А теперь еще ты. И мы здесь в прямом смысле выживаем, а вокруг только дикая тайга и шныряющий отдел ПЭ.
Арктур поставил локти на стол и закрыл ладонями лицо. Каким глупцом он был! Доверился высокомерной девчонке и дряхлому умирающему старику, рассчитывая, что найдет здесь огромное сообщество повстанцев, что тут кипит другая, новая жизнь. А теперь он променял нормальное существование в смартполисе на кучку неудачников и призрачную надежду прожить до старости, если лихорадка или медведь не покончат с ним уже завтра. Осознание легло на плечи, кровь зашумела в ушах, затихшая на время буря гнева поднялась с новой силой, и он уже не мог держать ее бурный поток злости в себе.
– А-а-а! – С диким рыком он смел пустую металлическую чашку со стола, и та с грохотом ударилась об стену. Арктур взглянул на свои руки, как будто они в этот момент не принадлежали ему и он не мог их уже остановить, а они хотели творить зло – бить, ломать, крушить. На него глядели ренегаты. Мирах поднялся на ноги, одним своим видом демонстрируя, что не позволит себя так вести в их доме. Альдерами и Фомальгаут смотрели будто с сожалением, во взгляде Поллукса была ненависть. Леда опустила голову и не смела поднять ее. А что она скажет в свое оправдание? Что старик совсем выжил из ума и верил, что Арктур может их спасти? И что все размышления Кастора основаны только на предчувствии и интуиции? «Сама судьба в тот день привела его к нам», – говорил он Леде, а она безропотно соглашалась. Потому что не могла возражать ему или потому что сама верила в его слова.
Арктур на ватных ногах вышел прочь и рухнул на ступени крыльца. Острые локти воткнулись в колени, а голова упала на ладони. В голове звенел колокол: «Бом! Бом! Бом!» Парень долго сидел, ни о чем не думая, не двигался и будто даже не дышал. Он оставался в этой позе до тех пор, пока не перестал чувствовать конечности. Руки и ноги затекли, и мучительное покалывание побежало по икрам и стопам, по предплечью и запястьям. Арктур устало и бессмысленно побрел по округе. В голове по-прежнему звучал бесконечный вихрь мыслей.
Единственный дом стеной окружали кусты и деревья. Позади были сад и огород, буйно росли цветы, аромат которых невидимым куполом висел над двором. Лишь один их запах мог выдать ренегатов, если бы только отдел ПЭ знал, что искать.
За садом Арктур набрел на цветущую поляну, где тут и там виднелись камни разной формы, будто специально уложенные рядами. Скорее всего, их принесли с реки, поскольку здесь они казались чужими и холодными. Арктур не сразу разглядел, что на каждом были выбиты имена и цифры, а когда увидел, то понял, что цветущая поляна – это кладбище.
На некоторых камнях год рождения совпадал с годом смерти. Всего он смог насчитать около пятидесяти надгробий. Этот клочок земли прятал в своих недрах память и боль колонии ренегатов.
– Пятьдесят человек, – шепотом повторял Арктур снова и снова. Скольких из них похоронила Леда своими руками? Сколько детей лежат в могилах? Таких, как Лилия или Крокус, или младше. Младенцы, которые даже не успели сделать первый вздох. Это не считая тех, кто просто пропал, не вернувшись из смартполиса или с охоты.
Он с грустью поплелся обратно. В душе еще царило возмущение, но теперь оно сменилось тоской и подавленностью.
По дороге в палисаднике Арктур заметил умывальник и кривой осколок зеркала. Он сразу набрал немного воды в ладони и брызнул на лицо, капли быстро стекли по коже вниз.
