Текст книги "Мир падающих звезд"
Автор книги: Ника Светлая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
23
Дорога до базы соседей занимала три дня. Арктуру понадобилось пять – найти опознавательные знаки оказалось не так легко, и он постоянно плутал. К тому же время уходило на поиск воды и пищи. Арктур помнил, какие цветы срывала Леда ради кореньев, он находил их, безжалостно вырывал и съедал все без остатка. Его спасали ягоды и орехи, даже неспелые маленькие шишки можно пережевать и выплюнуть ради капель живительного сока. Кусочки застывшей смолы крошились во рту и оставляли терпкое ароматное послевкусие, зато голод отступал. Леда была права: лес не оставит никого голодным. Воду приходилось экономить. Объема фляги хватало, от ручья к ручью, если не тратить попусту, а только смачивать горло.
Ночами Арктур укрывался на деревьях или под ними. Над головой два раза пролетел дрон, может, их было больше, бесшумные версии беспилотников давно стояли на вооружении силовиков. Но путь пролегал по густой тайге, минуя любую открытую местность.
Рюкзак за плечами тянул. Арктур собрал туда все, что уцелело в сгоревшем доме. Вещей было немного. Портативная солнечная батарея лежала в вещах и практически не пострадала. Такой штукой можно зарядить разве что фонарик, но лишней она точно не будет. Еще Арктур снял глушилки сигнала. «Отдел ПЭ дальше своего носа не видит», – усмехнулся он, когда вскарабкивался на дерево. В отдельный кармашек рюкзака он аккуратно положил очки Кастора.
Плечи ныли от тяжести, но Арктур даже не думал бросить ношу. Больше хлопот доставляло ружье. Неудобное, громоздкое, тяжелое. Застряв в трясине, Арктур боялся его промочить. Выдергивая ногу, он потерял равновесие. И вместо того, чтобы ухватиться за ветку, спасал ружье от воды и в итоге упал навзничь. Голова оказалась в мутной грязной жиже, но обе руки держали ружье над поверхностью.
По ночам он слышал, как воют волки, но ни одни из них не попался ему на пути. Ружье вселяло уверенность, он был готов к встрече с крупным хищником или с кем-то из отдела ПЭ. Поэтому Арктур бережно хранил его, хотя так и не разобрался, как им пользоваться.
На пятый день он взобрался на гору, что являлась частью хребта, оставив лысую сопку по правую руку, большую – по левую. Спуск занял еще больше времени, и на закате он достиг рыжей скалы. От нее уходила заметная тропа.
Под конец Арктур просто шел наугад, ему мерещился смех Лилии. Сквозь километры хвойного леса, звук ее смеха звал к себе, отражаясь от острой сосновой хвои и рассыпаясь на миллион мелких частиц. Парень интуитивно шел на тот звенящий звук, ноги уже не отрывались от земли, а тащились, сгребая поверхность и оставляя кривые следы. Он добрел до какого-то домика уже к ночи. Луна освещала часть крыши, которая виднелась из-под раскидистой сосны. Вокруг так же буйно росли кусты, дом выдали блики стекол. Но Арктур не испытал радости, у него не осталось сил звать на помощь и даже стучать в дверь. Он дошел до скамьи прямо у дома: «Прилягу на минутку и встану». Но как только лег, сон, или обморок, или обезвоживание раздавили его, и парень проспал до утра.
Арктуру снился детский смех. Этот звук смешивался со звенящими переливами быстрого ручья, и они заполняли собой все вокруг. Ему снилось, как бесконечно долго он пьет из этого ручья, а потом танцует с Лилией.
– Волосы-сосульки, волосы-сосульки. Леда, Поллукс, смотрите, волосы-сосульки пришли…
Арктур слышал голос Лилии над собой очень близко, но теперь ему не мерещилось – это действительно была она. Парень наконец-то дошел до базы. Все были живы. Он уселся на скамье. К нему вышли Альдерамин, Фомальгаут, Поллукс, Мирах и Леда. Между ними – черная земля, торчащие корни деревьев и пляшущая Лилия.
– Ну, чего вы не радуетесь, волосы-сосульки пришли! – верещала она.
Арктур ждал, что вот-вот появится второй малыш и закружит в танце с Лилией, но секунды шли, никто не выходил. В сердце что-то предательски дрогнуло. И смотрели все на Арктура как на врага и уничтожителя.
– Лилия, зайди в дом, – скомандовала Леда. Девочка не противилась, будто все понимая.
– Ты зачем сюда пришел? – Мирах первый пошел на него с кулаками. Арктур от бессилия мог только зажмуриться и принять удар. Как между молотом и наковальней, его голова оказалась между кулаком и бревенчатой стеной дома. – Как ты нас нашел? Отвечай, ты, предатель!
Арктур от удара завалился на землю; мощными руками Мирах схватил его за грудки, поднял на ноги и продолжил бы лупить, если бы не подошла Леда. Ее рука на плече здоровяка остановила насилие.
– Где Кастор?
Арктур мотнул головой. Мирах усадил его обратно.
– А Крокус? – спросил парень в свою очередь. В ответ – молчание. Арктур потянулся к рюкзаку и достал очки Кастора. Леда аккуратно взяла их, прижала к груди и вся съежилась, будто от холода. Слова камнем застряли в горле Арктура, острием царапая глотку, но еще один важный вопрос мучил его с того момента, как все показались во дворе дома: – А где другие ренегаты?
– Никого нет.
Ренегаты, что жили здесь, ушли по своей воле. Они заботливо законсервировали жилище для потерянных путников, укрепили крышу, чтобы не протекала и дом не гнил изнутри, заколотили окна, поставили старую утварь, в шкафах стопкой сложили одеяла и одежду. В углу стояла метла вверх прутьями, чтобы они не гнулись. Дом будто ждал колонию Кастора. Сначала они обустроилась здесь на время, но, когда поняли, что в этой части леса безопасно, решили остаться.
– Ушли, оставили базу примерно полгода или год назад, – ответил Мирах.
– Или погибли. Может, ты их сдал? – На этот раз к нему приблизился Поллукс. – Ты привел к нам отдел ПЭ. Мы видели с утеса, как горел дом, в котором мы родились и выросли, дом, который с таким трудом строил Кастор и наши родители. Ты привел убийц. Скажи, ты с ними всегда был заодно? Отвечай, через сколько сюда заявятся головорезы и спалят наше новое убежище? – волком рычал Поллукс.
Арктур мотнул головой. Он хотел смочить горло: язык прилип к небу от сухости, ему сложно было говорить. И уж тем более он не мог встать и спорить.
– Можно мне хотя бы воды, – прошептал Арктур.
Поллукс не двинулся с места. Казалось, никто не собирался поить гостя. Впав в беспамятство от злости, они готовы были жестоко расправиться с Арктуром. Но среди них никогда не водилось убийц. Леда расслышала его мольбы, пошла в дом и вернулась с большой флягой воды.
– Как ты нашел нас?
– По твоим картам, конечно. – Арктур попытался улыбнуться Леде. – Я разграбил все тайники. Перекусы, вода и карты спасли меня.
Леда тяжело вздохнула. Они больше никогда не вернутся в ту часть леса. Даже в этом убежище небезопасно, раз на пороге появился предатель. Теперь путь лежал дальше на север. В непроглядной холодной тайге отдел ПЭ не найдет их.
– Ты нас опять сдашь? – сухо спросила она.
– Я вас не сдавал, честное слово. Я бы никогда так не поступил. – Арктур ожил от воды. – И ни за что не подвел Кастора, Лилию, тебя.
– Мы не сразу поняли, что ты – причина нашей беды. Случайно или специально, но это сделал ты. – Поллукс скрипел зубами и сжимал кулаки, в любую секунду готовый сцепиться с незваным гостем.
– Я виноват, но как только осознал, что привел в ваш дом отдел ПЭ, то решил остаться с Кастором. – Арктур обратился ко всем: – Если бы я шпионил для отдела, разве я дал бы вам возможность уйти? Я на вашей стороне.
– Если это так, откуда ты знаешь, что сейчас они не придут за тобой?
– Не знаю, но надеюсь, что смог запутать следы. Позвольте перевести дух, и я все расскажу.
– Мы не можем пустить тебя, – сказала Леда.
– Да, уходи отсюда обратно в смартполис! – сплюнул Поллукс.
Арктур сник от бессилия. Знали бы они, что он пережил. Он до сих пор в ночи слышал крики, будто снова оказался в лечебнице. Его будили воспоминания о пытках, острой иглой тело пронзала боль. И только мысль о ренегатах спасала его все это время, дарила силы жить дальше.
– Не до этого сейчас, – заговорил Мирах. – Надо идти на разведку, вдруг за ним хвост. Накормите его, он шел сюда несколько дней.
Арктур ел быстро и так же быстро рассказывал все, что с ним произошло. Как в дом ворвались курсанты отдела ПЭ, как избивали Кастора, как его брат приказал все зачистить. Он постоянно поглядывал на Леду, хотел, чтобы именно она ему поверила.
– У него еще и брат в отделе ПЭ! Все сходится, Леда, он обманщик! – закричал Поллукс, когда рассказ дошел до Саифа. – Я говорил, что это конец для нас, когда Кастор дал этому парню зеленый свет. Не зря же мы никого не принимали к себе долгие годы. Ты виноват в этом, ты убил и Кастора, и Крокуса, ты убил нас всех!
В это мгновение Лилия выглянула из комнаты и с укором посмотрела на Арктура. И под осуждающим взглядом ребенка он сдался.
– Ты прав, я зря пришел, мне не место среди вас. – Арктур ссутулился, встал и готов был уйти.
– Стой! Дождемся Мираха, идти тебе все равно некуда, – произнесла Леда, а потом обратилась к брату: – На всякий случай соберите вещи и провизию.
День тянулся долго, а Мирах не возвращался. Беспокойство царило в доме. Рассказы Арктура об отделе ПЭ, лечебнице и пытках добавляли тревожности.
К вечеру навстречу Мираху отправились Фомальгаут и Альдерамин. Один из них должен был вернуться при любых обстоятельствах, чтобы доложить ситуацию. Второй – попытаться спасти Мираха. Сгущалась ночь, и с сумраком выползли самые страшные страхи, шагали черными берцами, растаптывая последнюю надежду.
Леда упакована вещи, и они спрятались неподалеку от дома. Луна хорошо освещала небольшой дворик и тропу. Лилия прижалась к Поллуксу, затихла. В тишине ночи было слышно ее громкое быстрое дыхание, будто загнанный маленький зверь прятался в кустах.
– Помнишь, как я тебя учил? «Нам не страшен серый волк, серый волк, серый волк! Где ты ходишь, глупый волк, старый волк, страшный волк? Волк из леса никогда, никогда, никогда не вернется к нам сюда, к нам сюда, к нам сюда!»[33]33
Песня из детской сказки «Три поросенка», перевод С.В. Михалкова (прим. ред.).
[Закрыть]
Лилия тихо зашептала слова, словно молитву.
– Нет, только губами, беззвучно.
Наступила тишина, было слышно лишь ровное дыхание девочки. Вскоре она заснула на руках Поллукса.
Леда всматривалась в темноту ночи, в каждой качающейся ветке ей мерещились люди. Ветер шумел в соснах, издалека приносил шорохи. Пролетали птицы, громко шумели крыльями. Сейчас Леда мечтала об их зрении, чтобы во тьме увидеть, как идет по тропе Мирах, Фомальгаут и Альдерамин. Холодная земля медленно вытягивала тепло из людей. Леда растирала руки, разгоняя кровь, но это не помогало. Прошло уже полчаса, но никто не возвращался. Сколько еще придется сидеть в засаде, неизвестно. К утру без огня Лилия замерзнет окончательно и может подхватить воспаление легких. Леда знала, что надо идти дальше в лес, чтобы уберечь брата и ребенка, больше у нее никого не осталось. Но решиться бросить остальных она не могла.
– Черт, мое ружье! – Арктур соскочил с места и побежал к дому. Утром он бросил ружье под скамью, в траве его совсем не было видно. Там оно пролежало весь день, а сейчас могло пригодиться. Молнией он достиг дома, схватил оружие, огляделся, и только когда убедился, что никого нет поблизости, вернулся в убежище в кустах.
– Ты болван! Ты мог нас раскрыть! – Леда почти кричала.
– Но не раскрыл же. Никого там нет – ни наших, ни чужих.
– И зачем тебе эта бесполезная железяка?
– Это то самое ружье, которым Кастор угрожал мне в старом городе. Помните? Вы оба там были. Я его отобрал и спрятал, чтобы в такой момент воспользоваться.
Леда закрыла руками глаза. Арктур подумал, что она снова плачет по Кастору, и коснулся ее дрожащих плеч. «Зря я вспомнил о нем», – решил он. Но потом услышал сбивчивое дыхание: не то бесшумные всхлипы со стороны Поллукса, не то сдавленный смех. И тогда стало ясно, что они вовсе не плачут, а смеются над ним, практически не издавая звуков, не желая себя раскрыть. Спустя минуту Леда выпрямилась и отдышалась.
– Это ружье много лет не стреляет, механизм сломан, патронов нет. О чем ты думал все это время? – шепотом говорила она.
«Точно болван!» Арктур пылал гневом, хотелось громко выругаться, как делала это постоянно Леда. Он вспомнил, как мучился с ружьем всю дорогу, тяжелый кусок металла постоянно мешал, застревал в земле, оттягивал плечо, ремень так и норовил зацепиться за абсолютно каждую ветку в густом лесу. Арктур хотел швырнуть ружье в темноту, но вместо этого тихо поставил на землю и прислонил к стволу.
Потом он вспомнил ту ночь, когда старик угрожал нерабочим ружьем, стараясь выглядеть внушительно, а на самом деле защищал своих от чужака. Не защитил. Парень закрыл глаза руками. Злость скукожилась до размеров маленького зернышка, проросла и расцвела чувством вины.
«Немощный старик ценой жизни защищал своих, умер за семью, а я всех подвел: и его, и Лилию. И сейчас все зависит от меня, – решение виделось Арктуру достаточно ясно, – если на мой след напали и остальные уже мертвы, я должен спасти хотя бы Лилию, Леду и Поллукса».
Прошло еще добрых полчаса в молчании и тишине. Никто не показался – ни враги, ни свои. Напряжение внутри Арктура выросло до гигантских размеров.
– Леда, – его голос звучал уверенно и сурово, – уходите в лес, чем дальше, тем лучше. Если сюда доберется отдел ПЭ, я их задержу с ружьем или без него.
Девушка от неожиданности растерялась. Она смотрела на силуэт Арктура, хотела заглянуть ему в глаза, понять, о чем он думает, искала причину в перемене настроения. Поллукс тоже застыл, просчитывая шансы. Леда набрала в легкие воздух, будто хотела что-то сказать, но лишь тяжело выдохнула. Прощаться и благодарить она не умела.
– Пойдем, Поллукс.
Но в ту же минуту хлопнула дверь дома и на всю округу разнеслось: «Ле-е-да-а!»
– Мирах! Мирах, миленький! – Леда скинула сумку с плеча и побежала к дому. Следом рванул Арктур, Поллукс тоже побежал, забыв, что на руках у него спит Лилия.
На пороге дома стояли три фигуры. Леда кинулась к Мираху и повисла у него на шее.
– Нет за ним хвоста, в лесу кроме волков никого.
24
Альдерамин вырисовывал цифры под именем Кастора на большом камне. Валун, наполовину застрявший в земле с одной стороны, покрылся зеленым мхом. Он весь был в серо-коричневых впадинах и бугорках, а кое-где, будто морщины, пролегали трещинки.
Первые похороны в жизни Арктура. Он не хотел тратить на них время. Для него прошлое осталось в прошлом, незачем возвращаться, копаться в нем.
– Зачем хоронить вещи? Не понимаю. А надпись, сделанную углем, смоет первый же сильный дождь. Бессмысленная затея, Кастору уже все равно. Сейчас надо решить, что делать дальше, – говорил он негромко, чтобы другие не услышали, пока все готовились к церемонии.
– Ты думаешь, похороны проводятся ради умерших? Похороны нужны живым, – категорично ответила Леда. Она выкопала под камнем небольшую ямку и положила в нее очки.
Мирах низким голосом начал панихиду:
– Сегодня мы прощаемся с Кастором Антаресом – человеком, который собрал нас всех и подарил эту прекрасную жизнь… – Дальше говорить он не мог. От спокойного тона ничего не осталось, и последние слова он произносил второпях, а потом отвернулся в сторону и застыл, будто сам превратился в большой камень.
Слово взял кто-то другой, но Арктур не слушал, а разглядывал, как на черных ботинках Лилии, которые были ей велики на два размера, появлялись мокрые следы. Девочка опустила голову и тихо роняла слезы. Грязь, прилипшая к носкам ботинок, намокала и почернела.
Арктур сделал шаг назад, сломав почти идеальный полукруг, но Альдерамин положил руку ему на плечо и тихо шепнул: «Прочувствуй момент». Арктур встал на прежнее место, где под его ногами уже примялась трава и земля хранила следы тяжелой обуви.
Когда зазвучал голос Леды, парень будто очнулся от тяжелого сна. Она говорила громко и задорно, будто не на похоронах вовсе. Рассказывала, как старик учил ее рыбачить, как однажды они поймали огромную рыбину, но удержать не смогли.
– Если рыбу сразу не схватить за жабры, за хвост ее уже не вытянуть – выскользнет и уплывет. Так и случилось. Я тогда так горько плакала, а Кастор смеялся. «От судьбы не убежишь», – говорил он часто. Никогда не понимала этих слов. Теперь понимаю.
Потом долгую проникновенную речь начал Альдерамин:
– Мы все потеряли частичку себя. В сердце каждого из нас Кастор занимал особое место. Он вырастил нас, каждый шаг мы делали с ним вместе, шли в будущее. Но в прошлое вместе с Кастором уходит и наш дом, привычный уклад жизни, покой. Переворачивая страницу, мы открываем чистый лист, и что на нем писать, решать нам.
Пока Арктур слушал надгробную речь, внутри открылась коробочка памяти. Легким ветром она перенесла его в те дни, когда не стало матери и отца. Ему вспомнилось, как нелепо он простился с отцом и не смог подойти к телу матери. Секунда разделяла жизнь и смерть, последнюю слабую улыбку сожаления и мертвецкий холод сухих губ. И когда по вздутым венам перестала бежать кровь и руки матери в последний раз дернулись и безжизненно застыли, он больше не смог прикоснуться к ним. А уже через минуту в дверь без стука вошли люди в спецодежде – безликие маски, руки в латексе. Стандартный черный мешок оказался слишком велик и проглотил тело, но Арктур этого уже не видел, он сбежал и спрятался в комнате как трус.
Парень не понимал, что все это время в душе его шла война. Сырой болью заныло где-то под ложечкой. Арктур опустил голову, и теперь на его ботинках чернели пятна. Он оплакивал мать, отца, Кастора, Крокуса и всех тех, о ком никто никогда не плакал в смартполисе, потому что теперь так не принято, потому что это неправильно, потому что время дорого. Но нет ничего ценнее возможности в последний раз быть рядом с тем, кого ты любишь, сказать что-то важное, вместе помолчать, попрощаться и плакать, плакать, плакать до тех пор, пока не закончатся слезы, пока в душе не наступит мир.
Ренегаты долго стояли в тишине, потом ушли в дом. В другие дни они бы украсили могилу и за накрытым столом до ночи вспоминали Кастора, пели песни и читали стихи. Но все изменилось после того, как они покинули родной дом. Словно со смертью старика в прошлое ушла привычная жизнь ренегатов.
Все сидели за столом. Чай давно остыл.
– У нас мало времени! – не выдержал Арктур.
– Говоришь как житель смартполиса, – поддел его Поллукс.
– Оставь колкости на потом. – Мирах не умел говорить быстро. Он тянул гласные, делал долгие паузы. – За новеньким хвоста нет, но это не значит, что искать его не будут. Надо выдвигаться в тайгу осенью, до весны ждать опасно.
– Идти в глушь перед зимой тоже опасно! – возразила Леда. – Да и куда идти, новой базы нет.
– Даже если найдем жилье, его нужно обустроить. Солнечные батареи, фильтр-дымоуловитель, глушители сигнала – все это жизненно необходимо, иначе нам придет конец. Разведка отдела ПЭ не дремлет.
– Кстати, об этом. Кастор мне показывал, что глушилки висели на дереве. И вы их хорошо замаскировали, солдаты не нашли. Я смог снять парочку, не знаю, рабочие они или нет. – Арктур положил на стол приборы. Компактные устройства автономно работали на солнечных батареях, легко крепились куда угодно, а главное – не боялись влаги и долго служили.
– Ты не так прост, как кажется. – Альдерамин похлопал Арктура по плечу. – А то мы уже слышали историю про ружье.
Настроение в стане ренегатов ненадолго улучшилось, все хором рассмеялись. Поллукс и Леда снова разлили горячий чай по кружкам. Пар заструился вверх, наступила тишина.
– Надо найти новую базу, – опять затянул витиеватую речь басистый голос Мираха. – Предлагаю через день на рассвете выйти на разведку в двух-трех направлениях. Ищем любое жилье у воды. Кастор всегда говорил, что тайга полна сюрпризов не только плохих, но и хороших. Лес не раз нас спасал, спасет и сейчас. Встретимся здесь, на базе, через трое суток.
Все закивали в ответ, они давно подумывали уходить вглубь леса. Но теперь это стало необходимостью.
– Каким составом пойдем? Кто-то должен остаться с Лилией. – Мирах взглянул на Леду.
– Мирах, ты опытный следопыт, ты пойдешь один, обогнешь гору слева. Альдерамин и Фомальгаут – вы отличная команда, пойдете справа. – Девушка взяла паузу и пристально посмотрела на Арктура: – Мы с тобой пойдем на восток. Поллукс, останешься с Лилией.
– Останься ты, а я пойду с ним, – возразил Поллукс.
– Нет! Если что-то случится, далеко Лилию мне не унести, а ты, – Леда ласково взглянула на названного брата, – справишься.
Разумные аргументы, спорить смысла не было, но от этого только противнее стало на душе. Поллукс резко встал из-за стола и ушел в дальнюю спальню, где, свернувшись калачиком, под его курткой спала малышка. Ему досталась самая тяжелая миссия – оставаться на базе и ждать. А еще придется отвечать на бесконечные расспросы девочки, успокаивать, когда она под вечер боязливо начнет вглядываться в лес, или бесконечно долго смотреть в окно, или ворочаться в кровати перед сном. И придется о сложном говорить простыми словами, игнорировать вопросительные взгляды, принимать строгий вид, а потом, наоборот, обнимать, не отпускать, целовать и заверять, что все будет хорошо. А она все прочтет по глазам, уличит его во лжи, будет тихонько плакать в подушку и слушать шорохи за окном.
На сборы потребовался день. Работа кипела в доме ренегатов с самого утра до позднего вечера. Над ними пролетела пара дронов, но глушилки работали исправно и скрыли дом от разведки. Однако это только лишний раз подталкивало беглецов к походу.
Все ушли на рассвете следующего дня, когда Лилия спала, чтобы не прощаться. Пусть ребенок думает, что это очередной поход, а не еще один вынужденный побег. Они поцеловали ее в макушку на удачу и, скрипя половицами, вышли из дома. Поллукс махнул рукой на прощание, Мирах первым скрылся в густом лесу и даже не оглянулся. Фомальгаут и Альдерамин весело помахали в ответ. Леда с тоской оглянулась на брата. Поллукс еще долго смотрел вслед сестре. Ему мерещилось, что между ветками мелькает ее рюкзак или повязка, но они давно скрылись из виду, свернув с тропы и пробираясь по заросшему кустарником лесу.
Арктур шел первым и протаптывал дорогу. Он сбивал палкой тонкие прутья, которые так и норовили хлестнуть его в ответ. Предстояло провести три дня и две ночи наедине с лесом и Ледой, и Арктур не знал, чего ждать от них обоих. Но пока он шел вперед, размахивая палкой, иногда оборачивался назад, чтобы убедиться, что девушка не отстала. И так продолжалось несколько часов. За это время они не сказали друг другу ни слова. После долгих часов борьбы с кустами Леда окликнула его и предложила устроить передышку. Они устроились под большой сосной, пригнув ветки и траву и усевшись прямо на них. Красными бусинами висела брусника. Леда набрала горсть и поделилась с Арктуром.
– Ты изменился.
– Не особо.
– Больше не ноешь как девчонка, идешь бодро, словно ты родился в лесу, а не пришел сюда из города. И лес тебя принял.
Поднялся ветер, и высокие сосны зашумели, будто поддакивали. Арктур дернул плечами.
– Я всегда был таким. Просто это все было внутри меня, а сейчас вышло на поверхность.
– И как ты себя чувствуешь теперь?
– Не знаю, как обычно, но спокойнее. Когда я шел к вам, то временами думал, что умру. Но паники и страха не чувствовал. Если смерть наступит сейчас, пусть будет так. Тяжело постоянно ее бояться.
– Надеюсь, мы не умрем сегодня.
– Я уверен: сегодня с нами ничего не случится. Мы найдем новое жилище, и колония заживет как прежде.
Леда улыбнулась. Как прежде уже не будет. Без Кастора они осиротели и долго будут привыкать жить без наставлений старика. Теперь они сами будут отвечать за семью, сами будут принимать решения и нести за них ответственность. Они уже потеряли Крокуса. Нельзя, чтобы еще кто-то пострадал.
Арктур размял руки и плечи. Леда хотела заменить его, но он не позволил:
– У меня еще есть силы.
И они пошли дальше. Сосновый лес тянулся бескрайним зеленым морем. Поляны и пустыри встречались на пути, но путники обходили их стороной, чтобы не попасть под прицел дронов. С самого утра им не попалось ни одного ручья. Поэтому, когда они наткнулись узкое шумное русло ручья, то решили идти вдоль него, чтобы можно было легко пополнить запасы воды. К тому же хижины часто строили вблизи рек и родников. Ручей привел Арктура и Леду к невысокой скалистой горе. Сгущались сумерки, погода портилась, и Леда предложила на ночевку остаться там. Просторной пещеры не нашлось, но в одной из скал обнаружилось небольшое углубление у самого склона. Сверху нависал скальник, который мог скрыть путников от дождя. Отсюда хорошо просматривался лес, а с вершины звуки эхом катились вниз, предупреждая об опасности.
Лес пел разными голосами: порывистым ветром, перекличкой ночных птиц, шелестом хрупкого листа, ломающегося под лапами хищников. Арктур и Леда долго не могли уснуть, прислушиваясь к звукам.
– Я давно хотел спросить, почему вас зовут именами звезд, а детей вы назвали по-другому.
– Кастор так решил после очередных похорон. Мы опять потеряли ребенка. Есть болезни, названий которых я даже не знаю. Малыши беззащитны перед этим миром. И в один такой день Кастор сказал, что надо выбирать имена, связанные с природой, чтобы лес принял детей. Когда родились двойняшки, родители выбрали имена Крокус и Лилия. Дети выжили, их мама – нет.
Во всех историях Леды всегда был мрачный конец. Арктур перестал ждать счастливой развязки.
– Если у тебя родятся дети, как ты их назовешь? Фиалка, Астра, Олеандр, Анис – столько красивых растений и цветов.
– Я никогда не заведу детей, – грубо оборвала его Леда. – Не хочу, чтобы мой ребенок жил в этом мире и умер в нем. Никогда.
Арктур не сразу ответил, потому что не осознал в полной мере свободу. Свободу и право на выбор.
– Раньше я даже не думал об этом, в смартполисе решали за нас.
– Безвольные олухи. У каждого должен быть выбор. Здесь он есть, и я люблю нашу жизнь хотя бы по этой причине.
– Это твое решение. – Арктур не хотел посреди леса затевать спор, но Леду было не остановить.
– Ты никогда не хоронил младенцев… Им выкапывают совсем крошечные могилы. Их первая пеленка становится последним одеянием. И мы не знаем причины, какая болезнь их забирает, но я точно знаю, что, будь мир другим, они могли бы выжить. В смартполисе есть все условия, чтобы спасать жизни, но кто-то предпочел истребить нас, не дав шанса. – Запал Леды сгорел быстро, как спичка. – Извини, виновата в этом бездушная система, а кричу я на тебя. Я лучше пройдусь.
Леда долго отсутствовала, а когда вернулась, то не проронила ни слова. Она обняла себя за ноги и положила голову на колени. По дыханию Арктур слышал, что она не спит, но не стал тревожить девушку. Он был занят своими мыслями.
В эту ночь все стало предельно ясно. Ренегаты выбрали свою судьбу, но Арктура она не устраивала. Колония Кастора спасалась бегством, чтобы дожить в глуши последние дни. И когда умрет последний из них, наступит конец. Это тупик. Они смирились и больше не искали другого пути, не пытались изменить судьбу. Об этом говорил Кастор. Им нужен будет тот, кто поведет их вперед.
«Я не этот человек, старик, – злился Арктур. – Я никогда не был частью колонии. Они семья, где мне нет места. Наши дороги уже скоро разойдутся».
Арктур решил, что судьбу ренегатов не разделит. Умирать в тайге в тоске и агонии, играя в прятки с отделом ПЭ, он не согласен. Кровь кипела жаром, когда он вспоминал ночи в лечебнице. Смириться с тем, что творилось в смартполисе, невозможно. Арктур был молод и самоуверен. Идеальное сочетание, чтобы придумать отчаянный план.
Всю ночь парень то дремал, то снова просыпался. Мысли бродили вокруг неопределенного будущего. Он решил, что вернется в смартполис, найдет союзников из числа тех, кого вызволит из лечебницы. Крики и голоса все еще отчетливо звучали в его голове, будто все случилось вчера.
За спиной ворочалась и что-то бормотала во сне Леда. Она тоже не могла найти покой этой ночью. Он будет скучать по ней, по Лилии и даже по Поллуксу. Грядущее расставание ощущалось горькой желчью на языке, и Арктур прогнал это чувство прочь. Но сегодня он рядом и останется с ренегатами до тех пор, пока они не обустроятся на новом месте. Он снова был им нужен.
К утру ветер пригнал тучи, они нависли черным покрывалом. Верхушки гор невозможно было разглядеть. Туманная серость спустилась с неба и застала путников на другом склоне горы.
– Мирах говорил о дождях, но обещал, что они придут позже. А теперь что? – бубнила Леда себе под нос.
Арктур поплелся сзади. Он слышал, как под ударами палки жалобно стонут и гнутся ветки. Пройдет несколько дней, и не останется следа от этой тропы, кусты опять раскинутся привольно, сплетутся и будут тянуться вверх, жадно принимая редкие лучи солнца.
Путники не успели уйти далеко от скальника, когда заморосил дождь. Ветер с макушек деревьев спустился вниз и дергал за волосы, щипал и кололся. Когда по земле забарабанили крупные капли, Леда резко остановилась. Кругом их обступал лес, который тянулся бесконечным лабиринтом, и не было никакой возможности спрятаться.
– Нужно найти укрытие. Разворачиваемся, – обернулась Леда, и вот уже Арктур стал ведущим. По протоптанной дорожке они почти бежали, а капли-пули расстреливали их с небес.
Углубление в скале еле-еле вместило в себя двух беглецов. Волосы промокли, но одежда осталась сухой. Арктур и Леда сидели, прижавшись друг другу, подогнув ноги, чтобы спрятаться от косых струй.
Ливень не длится долго, заволакивает все мокрой пеленой и уже через полчаса превращается в мелкую морось. Капли истончаются, и небо становится светлее. Но мелкий дождь может идти часами, а то и днями. Двигаться под таким дождем невозможно – одежда промокнет, и обязательно подхватишь простуду. Поэтому Леда обустраивала тайники в скалах, где много пещер. Там удобно было разжечь костер, переждать непогоду. А в этом углублении под скалой было тесно, и дрова все промокли.
Сыро и холодно.
– Не прижимайся к скале – она тянет из тебя тепло, – шепотом сказала Леда. И они оба отодвинулись от каменного великана, еще теснее прижимаясь друг к другу. Когда пространство меж двух людей сужается, сплетается дыхание, то кажется, что можно даже мысли читать.
«А дальше что?»
«Неизвестность».
«Я о нас с тобой».
«И я».
Лес учит терпению. Минуты тянулись и превращались в часы. Тучи не спешили расступаться. Солнце не могло пробиться сквозь облачную толщу, и сумерки наступили быстрее обычного. Арктур и Леда провели в укрытии целый день. Иногда дождь на время прекращался, и они выходили, чтобы размяться и найти пропитание. Но идти дальше не было смысла. Землю и траву покрывала влага, одежда и обувь мгновенно промокли бы. Да и дождь мог разойтись с новой силой.
