Текст книги "Мир падающих звезд"
Автор книги: Ника Светлая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
21
Саифа впервые впустили за большие металлические двери белой лечебницы. Внутри оказалось светло и просторно, пусто и свежо. «Наверное, так же выглядели больницы в былые времена», – подумал он. В коридорах никто не дежурил. Два санитара справлялись с пациентами в большом комплексе, потому что основная работа велась автоматически.
Сейчас звуки доносились едва слышно. Саиф остановился и подошел к одной из дверей – там кто-то тихо плакал. Внезапно пронзительный крик раздался в стороне и долго не умолкал. Нервы Саифа не выдержали, он попытался абстрагироваться, не слышать, не реагировать и пошел дальше, к палате № 874. «Концентрация на цели. Я здесь, чтобы навестить брата, остальное неважно», – повторял он мысленно.
Длинный ровный коридор, большие цифры на дверях палат. Яркие лампы никогда не гаснут. Магнитный замок. Одно движение – и дверь приоткрылась. Арктур лежал на кровати, опустошенно разглядывая белый потолок. Секунду Саиф пристально смотрел на брата, дожидаясь, пока тот моргнет. Если бы не движения век, можно было бы подумать, что на кровати лежит бездыханное тело.
– Как ты?
В ответ – тишина. Саиф задал еще несколько вопросов, но Арктур не реагировал.
– Я предупреждал, что тебя накажут, и препятствовать этому я не смогу. Вот и результат. – Он завелся. – И что ты за человек?! Решил хватать с неба звезды, геройствовать? А люди должны твердо стоять на земле.
– У меня только один вопрос.
Саиф повернулся вполоборота.
– Как вы меня вычислили? У меня с собой не было авикома.
– Наноорганизмы. Разработали новое поколение нанорганизмов, которые передают всю информацию о носителе. Это наша база данных – так мы знаем, кто и что делает каждую секунду. Разве что мысли не читаем, хотя по сердцебиению, пульсу и дыханию можно определить ложь и даже еще не совершенный злой умысел, что уже является основанием для задержания.
– Тотальная слежка.
– Тотальный контроль для всеобщего благополучия, – возразил Саиф.
– Значит, я теперь под колпаком.
– И только попробуй еще раз сбежать.
Мечты Арктура о втором побеге разрушились в одно мгновенье, хотя все было очевидно, брат лишь подтвердил догадки. Куда бы он ни пошел, отдел ПЭ всегда будет знать. Все это время его грела мысль о карте в тайнике Леды, по ней он смог бы добраться до базы других ренегатов. Они бы приютили еще одного человека. Но теперь все кончено, он навсегда останется в смартполисе, чтобы не подвергать риску остальных.
«А Кастор? Жив ли он?» Сердце Арктура сжалось.
– Почему отдел ПЭ не схватил Кастора сразу, как он покинул дом?
– Раньше технологии были не те.
– А меня? Вы знали, что я провожу время в старом городе, почему не задержали в первый же день?
«Тогда бы я не погряз во всем этом так глубоко, не подставил бы всех», – мысленно закончил фразу Арктур.
– Ты раскрыл нам остальных, а главное – Антареса, разносчика заразы. Этот опасный экстремист готовил переворот.
Арктур слабо рассмеялся.
– И ты считаешь, что я ничего не знаю об этом мире? Ты уверен? Обнови знания, поинтересуйся у начальства, что такое убивающая тридцать пятая инъекция.
– О чем ты? – Саиф подошел к кровати брата вплотную. Он оглядел комнату, прошелся взглядом по стенам в поисках камер. Гладкие, белые, без единого намека на устройство слежения, но отдел ПЭ не оставил бы палаты без контроля. Саиф тяжело сглотнул, на лбу проступил пот.
– Ты несешь чушь, которой тебя напичкал Антарес, даже не продолжай. – Он осадил брата, как делал множество раз, когда они были детьми. Саиф постоянно вытаскивал брата из передряг, ругал и поучал. Заставлял концентрироваться на цели, держать ее перед глазами, не упускать и твердо идти вперед. Сначала советовал, как подойти к девочке из соседнего блока и сказать, что она ему нравится, а потом стойко принять отказ. Он вынудил Арктура принять условия профориентационного теста и не идти на пересдачу, не терять времени, а действовать сразу, следовать плану. Он помог с экзаменами, учил медитировать, запоминать много и быстро, обучил скорочтению и планированию. Он был братом, чьи старания принимались как должное, а для него самого это был труд. Труд и любовь.
– Тебя скоро выпустят. Не делай больше глупостей, вернись к нормальной жизни. Это твой последний шанс. – Голос Саифа не дрогнул, и он покинул палату.
Ночью дверь автоматически открылась, женский голос оповестил, что Арктур свободен: «Покиньте палату, двигайтесь налево до конца коридора».
Он медленно вышел. Босым ногам сразу стало холодно от каменного пола, это были первые ощущения за все это время. Питание поступало через капельницу, сон напоминал тяжелое забытье, чувства притупились, остро ощущался лишь яркий свет и вот теперь этот холодный пол.
Внутри палаты стояла оглушающая тишина, а в коридоре Арктур услышал стоны, мычание, женский плач. Он шел медленно, при всем желании не смог бы ускориться – тело ломило, голова кружилась.
«Налево – это в другую сторону, вам нужно идти к черному входу», – командовал приятный женский голос.
В конце дистанции скрипнула дверь, и холодный воздух ударил в нос. Большой вестибюль. Ни души, только белые стены, яркие лампы, стеклянные двери, а за ними – темная улица. Ночь.
На длинном столе в ряд стояли прозрачные пластиковые контейнеры, на одном из них было его имя: «Арктур Беллатрикс», а внутри – обувь и одежда, чистая, новая, пахнущая приторным цветочным кондиционером для белья. Тошно.
За все это время ни один живой человек не появился в вестибюле. Только женский голос, такой же приторный, как аромат одежды, не уставал говорить в динамики: «Уважаемый пациент, вы посетили главную лечебницу смартполиса. Мы надеемся, что больше вам не придется к нам возвращаться. Также мы напоминаем, что в нашем здании существуют дополнительные подземные этажи, где проживают неизлечимые пациенты. Помните об этом».
Арктур оделся за ширмой, рисуя в голове, как выглядит цокольный этаж, кто в нем содержится и как с ними обращаются. Он швырнул форму в бак для утилизации. Голос попрощался с ним и пожелал удачи. После тех мук, которым подвергли его эти люди, их слова звучали насмешливо, издевкой. Арктур не сразу отворил дверь наружу. Ветер растрепал волосы. Дверь лечебницы закрылась. «Свобода», – подумал он.
Как бы не так… У черного входа стоял автомобиль, длинный свет фар тянулся по дороге и заканчивался где-то далеко, где неразличимо глазу смешались дома, люди и природа. Возле машины стоял Саиф.
– Мне разрешили тебя сопроводить, хотя это не по протоколу.
Братья молча сели в машину, и свет фар поплыл освещать незнакомые места. Когда открылся вид на город, по огням на небоскребах Арктур сориентировался и примерно понял, где находится лечебница. Белое здание располагалось в противоположной от старого города стороне. Здесь не было ни одного развлекательного комплекса. Обычно все дороги, ведущие из смартполиса, упирались в какой-то центр досуга, где семьи могли весело провести время. Дальше был тупик, дорога в лучшем случае огибала многокилометровый комплекс, а вокруг него стеной стояла тайга, металлический забор и большие билборды, предупреждающие об опасности: «Дикие звери». Единственная дорога, которая вела в никуда, упиралась в старый город.
Арктур молчал и следил за трассой, сам не понимая, зачем ему знать обратную дорогу. Он бы с удовольствием забыл и лечебницу, и процедуры, но его еще долго будут преследовать голоса и боль от электрического разряда. Будто толстую иглу загнали под кожу, протащили по всем органам и оставили в сердце на память.
– Мы сообщили в комьюнити, что ты находился на лечении, – произнес Саиф. Он знал, что сейчас половина отдела ПЭ прильнула к мониторам, анализируя каждое его слово, каждый жест, дыхание и пульс. – Никто не должен знать, что происходило в лечебнице, даже мне ты не имеешь права рассказывать. За тобой установлена слежка, одно лишнее слово – и снова окажешься там.
Арктур не реагировал.
– Ты меня понял? – Брат резко дал по тормозам – и оба качнулись вперед.
– Понял.
Автомобиль снова набрал скорость. Оставшуюся часть пути братья молчали. Они были из одной семьи, но совершенно из разных миров.
– Нам лучше больше не видеться, – заключил Саиф, когда оставался последний поворот до комьюнити.
– Я не против, – глухо ответил Арктур. Дверь с его стороны выходила на тротуар. Он покинул автомобиль и сразу же, не оглядываясь, направился в комьюнити. Там его ждала пустая комната, вещи до сих пор лежали разбросанные, авиком застыл на тумбочке, на подоконнике собралась пыль, на столе красовалось круглое пятно от стакана с водой. За время обучения у Арктура не появился сосед. Парень надеялся, что и теперь его нет. Пусто и комфортно, именно так он себя ощущал все это время в комьюнити. И комфорт не имел ничего общего с понятиями «счастья» и «радости». Возможно, в его жизни вообще никогда не звучали эти слова. Впервые они появились в домике Кастора и там же сгорели дотла.
– Арктур! – Саиф окликнул брата, когда тот был на полпути к зданию. Он вышел из машины, обогнул ее и теперь стоял на тротуаре; огоньки панели машины горели, а фары потухли. За городом повисла почти кромешная тьма, но в смартполисе свет от фонарей, окон и вывесок, срабатывающих от движения, освещал все вокруг, ощущение поздней ночи терялось в бело-голубом свечении.
– Обними меня на прощание.
Арктур остановился от неожиданности. Суровый, жестокий, холодный брат звал обняться! Он секунду боролся, метался между собственными мыслями «Что за сентиментальность?» и «Это наша последняя встреча…» И вторая мысль победила. Саиф обнял его грубо и сильно, руки наискосок – одна через плечо, другая под мышкой, два быстрых хлопка по спине – и снова дистанция. Пропасть. Потом он протянул руку для рукопожатия, Арктур ответил без промедления и сжал ладонь брата. Саиф держал руку чуть дольше принятого, дожидаясь пока выражение лица брата изменится.
Что-то лежало между их ладонями. Записка! Он знал, что Арктур не сможет спрятать эмоции, брови дернулись, глаза еле заметно округлились. Саиф со спокойным сердцем отпустил руку, не сказав ни слова, сел в автомобиль и уехал. Арктур зажал записку между ладонью и большим пальцем, потом незаметно положил ее в карман. Огляделся по сторонам в поисках камер, постарался идти уверенно и ровно, но в итоге походка выглядела неуклюжей или пьяной, руки были деревянными, а шея, как у куклы, перестала работать вовсе – он, как робот, поворачивался всем телом.
Еле-еле Арктур прошел стойку электронного администратора, зашел в комнату, прибрал вещи, которые раскидал в ту ночь, когда собирался покинуть город, а сам незаметно достал небольшой фонарик. Он им пользовался во время первых вылазок, потом купил помощнее, а этот так и лежал в тумбочке. Сделав глоток воды, Арктур прямо в одежде лег в кровать и укрылся одеялом с головой. Надоедливый приторный цветочный аромат новых вещей окутал его всего. Первым делом он хотел снять эту одежду и выбросить, но сейчас было не до нее, имелись дела поважнее. Притвориться спящим, затихнуть, усыпить бдительность его надсмотрщиков. Он вспомнил, что слежка за ним ведется на уровне показателей тела, а одеяло не скроет его взбудораженных чувств – пульс зашкаливал, как во время первого бегства из смартполиса.
И тут Арктур вспомнил про уроки медитации, которые ему давал брат, про то, как успокаивать нервы, не цепляться за прошлое, отпускать проблемы, чтобы наутро проснуться новым человеком. Сердце наполнилось благодарностью. Арктур закрыл глаза и представил перед собой космос. Он вдохнул глубоко, будто вдыхает космический сиренево-розовый и фиолетово-синий вакуум. Будто пьянящий эфир, тягучая субстанция медленно проникает в ноздри, в гортань, по трахеям – в бронхи и легкие, заполняя собой каждый уголок тела, успокаивая и убаюкивая. Медленно дышать космосом, вдыхать и выдыхать небесные тела, свечение, звездную пыль, космические лучи, неизученную доселе темную материю. И на секунду приблизиться к далеким галактикам, самому стать новой галактикой, частью бесконечной вселенной. Время остановилось, реальность замерла. Арктур аккуратно достал записку под одеялом и включил фонарик.
«Срок службы наноорганизмов длится один год, поэтому приходится повторять инъекции. За сутки до укола сигнал становится слабее и дает сбой. Это единственное уязвимое место системы. Если задумаешь побег, это идеально время. Не пытайся со мной связаться. Это все, чем я могу тебе помочь».
Вдох-выдох. Не выдать себя, быть частью вселенной, одной спокойной, холодной, невозмутимой звездой из созвездия Волопаса, мерцающей в пустоте холодного космоса.
22
Четыре месяца притворства в смартполисе подошли к концу. Казаться нормальным, подчиняться системе, следовать расписанию. К нему ни разу не наведался отдел ПЭ, не было звонков, проверок. Брат тоже не выходил на связь, как и обещал. Все это пугало и нервировало. Будто часть Арктура осталась там, в изоляторе, будто он так и не выбрался из лечебницы. Он один, он напуган, и теперь никто не придет на помощь. Ко всему прочему добавилось невыносимое чувство подавленности от того, что за ним пристально следят. И не просто наблюдают за его передвижением, но измеряют его пульс, скорость ходьбы, уровень стресса. Все, что принадлежало только ему, – это память и мысли.
Дни были похожи друг на друга и слились в серый фон. Он делал все возможное, чтобы не вызывать подозрений. Никаких новый маршрутов, ненужных знакомств, посторонних людей. Но изоляция от общества тоже выглядела бы подозрительно. Пришлось завести несколько друзей, общаться с людьми и быть приветливым. Все эти месяцы время тянулось так долго, но теперь, в ночь перед инъекцией, казалось, что оно пролетело незаметно.
Арктур хотел подготовиться, но даже поход в магазин и покупка нестандартных вещей могла вызвать подозрения. Отдел ПЭ должен думать, что им удалось его сломать, сделать послушным, погасить огонь. Он совершит побег налегке, самые нужные вещи найдутся в тайниках Леды. «Только бы она и остальные выжили. Главное – добраться до базы соседей, а там люди – значит, есть еда и хоть какие-то надежды на будущее», – переживал он по ночам.
Сегодня Арктур получил приглашение на инъекцию, которое рассылали всем жителя смартполиса. Бесполезная напоминалка, ведь каждый помнит о дне инъекции и ни за что ее не пропустит. Скорее всего, на вакцинацию его будут сопровождать, чтобы не возникло проблем. Возможно, накануне приставят охрану, чтобы за ним следили целый день. Отдел ПЭ знает слабые места системы и будет бдителен, поэтому Арктур решил бежать ночью, до того как за ним придут.
Задолго до рассвета, пока все спали, он выбрался из комьюнити, как делал это много раз. Он надеялся, что нанорганизмы внутри молчат, а в отделе ПЭ не забили тревогу. Его сердце выдавало такой ритм, что сила ударов могла отправить космический корабль на Луну. Арктур озирался по сторонам, экраны проснулись и заголосили на всю округу. Он знал, по каким улицам лучше идти, чтобы не попасть под камеры. Небо было чисто. Арктур достиг улиц на окраине, стало тише, но фонари предательски загорались от его шагов. Он вымотался морально и физически, а побег еще не состоялся.
Парень бежал до старого города без остановки. Он знал каждый поворот, каждую ухабину на заброшенной дороге, которая вела к дому с полуразрушенной крышей, месту, где все случилось. В последний раз он был там, когда Кастор угрожал ему ружьем, но Арктур отнял его и спрятал трофей неподалеку. Всю дорогу до старого города он думал об оружии, холодный металл придал бы уверенности.
Ружье все еще лежало под досками, ветками и прочим мусором. Больше ничего с собой у него не было: ни привычного рюкзака, ни воды. Только старое ружье, которым он не умел пользоваться. «Буду импровизировать», – подбадривал себя парень.
Минута на передышку в старом городе. Небо по-прежнему чистое, значит, отдел ПЭ еще не поднял тревогу.
На гору, потом с горы – и так дважды. Ноги сами вели его по дороге, по которой он ходил всего раз. В гору идти проще, не заблудишься, все равно заберешься на вершину. На спуске дорога петляла. Нужно было ориентироваться по ландшафту, скалам и положению солнца.
Темный лес, словно черная дыра, проглатывал слабый свет. Деревья выросли до небес и на макушках держали звезды, тьма стала чудищем с длинными лапами-ветвями, раскачивающимися из стороны в сторону – неприветливый, враждебный, свирепый лес. Вдалеке звучал вой волков, хлопали крылья ночных птиц, сквозь хвоинки проникал ветер, на весь лес распространяя пугающий монотонный шорох. Но пока не слышались голоса людей, все было хорошо – лес не так опасен, как люди.
Арктуру пришлось устроить привал под раскидистой сосной. Пульс зашкаливал, а в груди горело, хотелось пить. «Нужно экономить силы». Парень решил использовать время с пользой, успокоить дыхание и немного отдохнуть. Как только небо станет светлеть, он двинется в путь, и останавливаться будет нельзя.
Леда будто чувствовала и подробно описала дорогу, опознавательные знаки, места для отдыха. Ее предусмотрительность скрывала какую-то страшную историю вроде той, в которой оказался сейчас Арктур. Он надеялся, что когда-нибудь пополнит тайники, которые собирался разграбить. Но сердце подсказывало, что такого случая не представится. Первая большая остановка у ручья, чтобы утолить жажду, там же лежали рюкзак, поясная фляга и небольшой паек.
С рассветом Арктур дошел до главного привала Леды. Здесь было много припасов: сушеное мясо, коренья, орехи. Вкус у еды был пряный, сверток Леда специально обернула пахучей травой, чтобы отпугнуть мелких грызунов. В смеси трав Арктур различил лишь запах мяты, которой всегда пахло от Леды. Он с тоской вспомнил ренегатов: «Где они сейчас и как там Лилия, Крокус».
В тайнике Арктур нашел самое главное – карту дороги до базы других ренегатов. Кусок бумаги лежал в пластиковой бутылке, чтобы не попала влага. Он открыл и ожидал увидеть нарисованную карту, но это больше напоминало схему или последовательность опознавательных знаков: поваленное дерево, река; идти в направлении высоких гор с белыми шапками; найти два валуна; пересечь ручей; привал у дерева, похожего на оленьи рога; взобраться на хребет, чтобы лысая гора была по правую руку, большая гора – по левую; рыжая скала. С этими подсказками он точно найдет секретную базу, но сейчас надо спешить к дому Кастора.
Небо исполосовали дроны. Но глухая тайга будто была создана для беглецов. Арктур достиг долгожданной реки и теперь шел вверх по течению, оставаясь в гуще леса. Он не боялся заблудиться – шумный поток справа подсказывал, что парень движется в верном направлении. Уже ночью Арктур вышел поближе к руслу, идя по камням, как в прошлый раз, чтобы не пропустить поваленное дерево. Мимо него не пройдешь: могучий ствол преграждал путь, и ветви свисали над водой, а кривые корни торчали в воздухе над большой ямой. Сразу после него Арктур свернул на знакомую тропинку, больше не нужно было пробираться через кусты и колючки, спотыкаться о камни и искать ногой ровную поверхность.
Он всю жизнь будет считать побег везением или случайностью и никогда не узнает, что в эту ночь рука брата отключила сигнал тревоги, когда он пересек границу смартполиса. Арктур меньше бы нервничал и сохранил силы, если бы знал, что, когда его комнату проверили коменданты, наноорганизмы перестали подавать сигнал. Отдел ПЭ сначала долго прочесывал местность в смартполисе. Гораздо позже начали искать в старом городе, и только к ночи к базе Кастора отправили пеший отряд. Арктур к тому времени был почти на месте.
Небо стало светлеть. Хижина была уже близко, и эта близость придавала сил. Парень побежал так, будто и не было этих двух суток бегства от отдела ПЭ. Небо начало светлеть, и у деревьев стали появляться очертания, темные стволы сосен выросли из ночи, словно кто-то провел черной кистью по серому полотну. Но там, где должно было появиться очертание дома, зияла пустота. Дом сгорел.
Из земли торчали обугленные бревна, одна стена уцелела, перекрытия сохранили очертания крыши, в центре пепелища одиноко стояла печь, покрытая сажей и копотью. От кустов, что росли рядом, остались тонкие кривые прутики у самой земли. Даже высокие сосны обгорели со стороны дома. Дальше пожар не пошел, хотя деревья здесь росли плотно, будто огонь сдерживали искусственно.
«Я принес пожар в этот дом». На Арктура мгновенно навалилась усталость, и он упал на колени. Парень вдруг вспомнил о своей комнате на втором этаже с видом на луну, будто за две ночи эта маленькая каморка стала ему родной. Сгорели все вещи ренегатов, которые они собирали по крупицам, несли через весь лес, по горам, по склонам, по воде – игрушки Лилии, книги, припасы. Арктур вспомнил картины, которые рисовал Фомальгаут, и небольшой зверинец Альдерамина! Сердце сжалось от боли.
– Прости, Леда, Лилия, Кастор. Кастор! – Он выкрикнул имя старика опрометчиво громко и вскочил на ноги. Арктур ожидал увидеть сгорбленную фигуру в старых лохмотьях меж деревьев. Шаркающей походкой старик подошел бы к нему, положил руку на плечо и сказал, то все не так страшно. Но лес будто вымер. Стояла глухая тишина, не летали птицы, в верхушках сосен не шумел ветер, даже река стихла.
Арктур обежал дом вокруг, обшарил каждый куст, пошел на кладбище. Голова кружилась, и все вокруг казалось ненастоящим, как в симуляторе, как в виртуальной реальности. Будто сейчас он снимет очки и окажется у себя дома, рядом будут мать, отец и Саиф, словно ничего этого с ним не происходило, а было лишь сном или игрой. Арктур споткнулся, попытался удержаться, ухватиться за воздух, но лишь всплеснул руками и упал на бок. Заныло левое плечо, но у него не осталось сил перекатиться на спину и размять его. Он просто позволил боли пульсировать, а она стекла к руке, поднялась по шее к голове и захватила все тело. Арктур лежал без сил: «Пусть меня найдут так и убьют».
Солнце пробивалось сквозь ветки, и лишь редкий луч касался земли. Один их таких везунчиков скользнул по траве и отразился яркой вспышкой обратно в небо. Хвоинки в вышине покачивались на ветру, то преграждая, то открывая путь лучу, и что-то блестящее в траве будто подмигивало Арктуру. Он откликнулся на этот призыв, гонимый чьей-то чужой волей. Ползком, на четвереньках, парень преодолел расстояние до сверкающего осколка и ухватился за него, будто за спасательный круг. Что-то небольшое и холодное оказалось в руке – два стеклышка и металлические гнутые дужки, очки Кастора.
Шатаясь, Арктур шел в том направлении, куда указывали очки, под силой чужой воли, которая гнала его ветром и звала беззвучным голосом. Несколько шагов по лесу, через ельник, по зарослям брусники, через упавшее дерево, поросшее мхом, прямиком в овраг к куску выжженной земли. А на черном ковре останки, скрюченное тело, и не различить в нем старика.
Арктур испытал такую боль, словно на грудь положили горячий камень, он медленно плавил кожу, плоть, кости, и теперь в ней зияла дыра. Пусто и обжигающе холодно. Он едва смог найти в себе силы, чтобы подняться и продолжить путь. Его подгоняло не желание спастись, а бездонное чувство вины.
