Текст книги "Мир падающих звезд"
Автор книги: Ника Светлая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
13
Арктур больше не мог изображать из себя примерного студента. Тот же кабинет, те же люди вокруг, но он раскис. Учеба больше не интересовала. Зачем теперь ему образование и работа, если впереди побег из смартполиса и другая жизнь? Все его мысли занимала Леда, старик и загадочная Лилия.
На занятии он разглядывал облака в окне вместо решения задач. На небе не виднелось ни облачка, глазу не за что было зацепиться, только глубокая синь в вышине. Взгляд Арктура вернулся к тесту, символы и цифры вагончиками пробегали перед глазами, парень ставил ответы наугад. Главное – сдать экзамены, остальное неважно.
Впереди сидела Сарин. Рыжие кудряшки девушки оставались неподвижны, пока она решала тест. Но как только попадалась сложная задача, она встряхивала головой – и волосы взрывались медным водопадом. Во время одной такой заминки Сарин обернулась и бросила взгляд на Арктура, а потом фыркнула и закатила глаза. Она весь день смотрела на него с укором. После вчерашнего поцелуя Арктур объяснился с девушкой и попросил прощения. Сказал, что не сможет быть с ней, так зачем дарить человеку пустую надежду? Пусть лучше это время она потратит на поиски новой пары.
– Знаешь, Арктур Беллатрикс, ты настоящий негодяй! – ответила Сарин, развернулась и ушла. Рыжие кудри горели огнем на солнце.
Арктур ожидал, что тошнота вернется, но от высказанной правды на душе стало легче. Сердце Сарин страдало недолго, уже к вечеру она настроила общих друзей против Арктура и быстро нашла ему замену. И он в одночасье остался один, но так было даже лучше. Новые друзья и связи не нужны, если он планирует покинуть смартполис.
Леда. Она заняла первое место в мыслях Арктура, отодвинув на второй план страх перед отделом ПЭ и неизвестностью мира Кастора Антареса. Каждый раз, когда он вспоминал о девушке, на душе становилось тепло, будто он выпил горячего шоколада. Но длилось это состояние ровно неделю, до их новой встречи.
* * *
Леда ждала в самой дальней комнате того самого дома. Окно было наглухо завешано. Она вскочила со старого кресла, когда послышались шаги.
Фонарик светил ей в спину.
– Ну наконец-то, недотепа. – Она встретила Арктура колкостью, это стало ее новой привычкой. Он не мог точно определить значения многих грубых слов, но понимал, что приятного в них мало. Все последующие встречи девушка вела себя неприветливо, и от тепла в сердце парня практически ничего не осталось. Но она была единственной связью с колонией Кастора и Лилии, поэтому Арктур как мог старался игнорировать грубости и ждал, когда старик позволит присоединиться к ним.
– Пока рано, нам нужно, чтобы ты раздобыл кое-какие детали, – отвечала Леда каждый раз.
Встречи она назначала раз в три недели. Суровая снежная зима не позволяла видеться чаще. И теперь они виделись в том самом месте, где в первую ночь держали Арктура связанным. Оказалось, что Кастор перенес в заброшенный детский сад книги из библиотеки. Здесь хорошо сохранились металлические двери, и в комнатке не было ни одного окна. К тому же здесь имелось несколько пожарных выходов, и если бы отдел ПЭ попытался схватить их здесь, то для побега было много путей.
Леда любила это место. Она пряталась между стеллажей и светила тусклым фонариком на страницы, которые разлетались в прах от сухого воздуха. Все важные книги, учебники и энциклопедии уже давно хранились на базе. Сколько раз знания, полученные из книг, помогали Леде принять правильное решение в борьбе с недугами! Она уже принимала роды, выхаживала младенцев, оставшихся без родителей, и помогала матерям пережить горе утраты. Книги по психологии хорошо сохранились. В старой библиотеке остались либо совсем ветхие тома, либо те, что уже были на базе. Но порой Леда находила здесь настоящие сокровища.
Арктур шел по коридору и светил под ноги фонариком, установив яркость на минимум. Повсюду гулял сквозняк и пел свою одинокую песню. Каждый раз парень надеялся, что с девушкой придет Кастор или еще кто-то, кто расскажет о колонии больше. Даже Поллукс не сопровождал Леду. А сама она отвечала односложно, будто что-то утаивала, а порой снова переходила на грубости. «Не твое дело», «Придешь и сам все увидишь», – говорила она, вздергивая подбородок и сложив руки на груди, а потом добавляла: «Если дойдешь».
Но Арктур по крупицам собирал информацию и знал, что в колонии много людей, которые находятся вне досягаемости отдела ПЭ. В его фантазиях колония старика вырастала до размеров смартполиса. Он представлял огромный город счастливых людей самых разных возрастов. В воображении Арктура в главном доме возвышался большой трон, на котором восседала Лилия. Порой она виделась ему седовласой владычицей, а иногда – прекрасной молодой девой. Арктур понимал, что на самом деле реальность далека от фантазии, потому что в списке Леды, помимо лекарств, стали появляться совершенно обыденные вещи – зажигалки, фонарики, аккумуляторы, электронные приборы и многое другое. Покупать лекарства стало проблематично, а список необходимого постоянно рос.
Арктур купил рюкзак побольше, чтобы вмещались все покупки. Его счет ушел далеко в минус, но это его не волновало, а банки лишь радовались. Больше всего пугала слежка, он беспокоился, что за ним наблюдают и начинают подозревать. В ветклинике и ветаптеке предлагали усыпить вечно болеющего пса или взять нового. А во время покупки генератора продавец странно и долго смотрел на него, а потом спросил:
– Зачем школьнику понадобилась эта штука?
– Для научных исследований, – не растерялся Арктур, но сердце учащенно забилось, а на висках выступил холодный пот.
Продавец ничего не ответил, причину счел правдоподобной, и его мысли тут же закрутились вокруг полученных денег, неоплаченных счетов и предстоящих расходов.
Арктур водрузил на плечи рюкзак и быстро дошел до старого города. За пять месяцев дорога стала знакомой и родной. Весна была в разгаре, снег местами сошел, морозы отступили.
– Ты так долго шел, я думала, тебя съели волки! – Новая порция колкостей от Леды.
– Выбираться из комьюнити становится сложнее, к тому же скоро экзамены.
– К черту твои экзамены, у нас дела поважнее твоих. Давай сюда все, что принес, и проваливай.
Держа одной рукой фонарик, другой Арктур достал вещи из рюкзака. Леда взяла пакет и мини-генератор. Упаковка зашуршала, когда она аккуратно уложила сверток в свой рюкзак. В последние встречи Леда перестала проверять содержимое. Раздался звук закрывающейся молнии, и на секунду повисла тишина. Именно в этот момент в животе у девочки заурчало. Она наигранно громко закашляла, чтобы скрыть унизительные звуки. В прошлый раз же сработало.
– Это тебе. – Арктур сделал фонарик поярче и достал еще один сверток, будто ждал именно этого момента.
«Все-таки услышал». Леда с досадой выдохнула воздух. От второго пакета исходил аромат копченостей и пряных трав.
– Не стану я есть эту вашу синтетическую еду.
– Лучше, чем ничего.
Леда хотела схватить и бросить сверток на землю, но еще больше хотела утолить голод, который не покидал ее третьи сутки. А запах съестного уже прочно окутал комнату и поселился под ее свитером. Желудок молил о еде. Она небрежно выхватила пакет.
– У меня еще есть с собой теплый чай. – Арктур подошел и вручил ей бутылку.
Девочка отпила и воскликнула:
– Сам пей! И это вы называете чаем? У нас в лесу лучший чай во вселенной.
– Хотел бы я попробовать.
Как ни старалась Леда задеть Арктура, он никак не реагировал на издевки. Девочка громко цокнула языком и уже готова была жадно вцепиться в еду, но, передумав, аккуратно откусила. Медленно пережевав, остальное она сложила в сверток и спрятала в рюкзак, чай отправился следом. Леда привыкла делиться едой и экономить припасы.
– Ты не говорила с Кастором обо мне? После экзаменов я получу документы, брошу учебу и смогу стать частью вашей колонии.
– Кастор больше никого не принимает в колонию, – ответила девушка.
– Почему? Но меня-то он точно возьмет, у нас договоренность.
Леда пропустила вопрос мимо ушей, отмалчиваясь, и это означало, что ничего рассказывать она не намерена.
– Как поживает Лилия?
– У нее все хорошо. – Ответ не менялся уже пятый раз.
– Ты бы хоть рассказала, как у вас все в колонии устроено, чтобы у меня появилось какое-то представление.
– Придешь и сам все увидишь. – Леда накинула рюкзак на плечи и натянула шапку. – Некогда мне с тобой болтать. Люди ждут.
– Каждый раз встречаясь с тобой, я рискую. Понятия не имею, что такое отдел ПЭ, но, если меня поймают, неприятностей точно не оберешься. И в комьюнити, кажется, стали догадываться. К тому же я спас жизнь Кастору и Лилии. – Арктур повысил голос. Ему показалось, что таким он слышит свой голос впервые. – Старик обещал мне все рассказать в обмен на лекарства и пропал, а от тебя не добиться и пары слов. Поэтому, будь добра, расскажи мне все.
Леда помрачнела и вернулась к полке с книгами. Она почти сдалась под натиском Арктура и готова была рассказать правду. Еще секунда, и слова синицей сорвались бы с губ, вот только тот выругался, нетерпеливо зашагал по комнате, луч фонарика запрыгал по стенам, потолкам, корешкам книг, скользнул по лицу Леды и отрезвил ее. «Кастор просил не говорить». Девочка сжала губы, да так сильно, что свело скулы. Как тяжело скрывать правду! Она огрызалась, старалась оттолкнуть Арктура. И была бы рада, если бы в один прекрасный день он просто не пришел. Но каждый раз, хоть и с опозданием, парень появлялся в назначенном месте.
– Ну, чего ты молчишь? У меня нет лишних минут играть с тобой в молчанку. – Под ногами скрежетал песок и камни, и голос Арктура стал совершенно неотличим от этого звука. Он пнул полку. Какая-то из книг, простоявшая спокойно десятки лет, выпала, и пыль туманом заскользила по полу.
Вдох-выдох. Арктур снова взял эмоции под контроль. Леда намотала шарф и погасила фонарь.
– В колонии десятки людей – у нас свой большой город. Живем мы дружно, делаем все сообща, у нас система. Необходимое для жизни нам дает лес. Только лекарства, генераторы и кое-какие инструменты приходится брать здесь. Лилия всем заправляет, пока Кастор лечится. Новых членов мы не берем, хотя для тебя сделают исключение. – Хладнокровие вернулось к Леде. – Но позволь спросить, зачем тебе экзамены? Если ты так сильно хочешь к нам, почему ты не можешь уйти прямо сейчас?
– Нет, я могу, просто…
– Просто ты пытаешься оставить для себя запасной план? Если не сложится у нас, то вернешься в смартполис? Так не бывает. Поэтому Кастор никого больше не хочет принимать. Советую подумать хорошенько: возможно, здесь тебе будет лучше, чем у нас. Давай так: следующий раз будет последний. Ты либо решаешься, либо нет. – И Леда ушла. Она была уверена, что через три недели парень не придет. Так было бы проще. Он никогда не узнал бы, что Леда ему врала, и вся эта история просто закончилась бы.
Всю обратную дорогу Арктур думал над ее словами. Действительно, он вел себя нелогично: уже решил, что образование не нужно, но продолжал по инерции готовиться к экзаменам. Смартполис крепко держал его в своих силках или он сам не хотел покидать город? В любом случае Арктур был уверен, что не может так запросто бросить прежнюю жизнь. В итоге приключение затянулось почти на полгода. Он разрывался между реальной жизнью в смартполисе и чем-то заоблачным в лесу.
Он вернулся в город на рассвете. Звезды поблекли, и только полоска луны проглядывала в небе. Арктур огибал главные улицы с большими медиаэкранами, чтобы оставаться незамеченным. Но то тут, то там срабатывали датчики движения, и черные мониторы взрывались яркими пикселями.
Арктур другими глазами посмотрел на город. Медиаэкраны раздражали мерцанием, кадры, словно мошки, мелькали перед глазами до головокружения, часы раздражающе тикали. Ему хотелось оказаться в старом городе, в полной тишине. Милые девушки-ведущие, бойкие парни-дикторы продолжали говорить одно и то же. Они вещали о жизни без болезней – идеальном мире возможностей, где нет преград, где любая мечта может сбыться: «Сто процентов влюбленных, заключивших брак, не разводятся, заводят детей и живут счастливой жизнью. В смартполисе больше нет однополых браков. Мы победили эту проказу, потому что мир без болезней означает не только мир, в котором нет физиологических недугов, но и мир, где нет заболеваний психических. Наркомания, алкоголизм, национализм ушли в прошлое, как грипп, простуда и пневмония».
Арктур почти потерял нить собственных размышлений. Он ненавидел этот город, но не мог его покинуть. Все эти месяцы он был рад, что Кастор не позволяет приблизиться к главной базе. Возможно, это была проверка, но Арктур не хотел, чтобы она заканчивалась. Уже в комнате он лег на кровать и уставился в потолок. Ответ на мучившие его вопросы пришел сам. Авиком моргнул, оповестив о новом сообщении. «Завтра снова необходимо созвониться», – сухо писал Саиф.
Брат. Его держал в городе брат.
Девять раз Арктур беседовал с Саифом по авикому. Разговор раз от раза не клеился, но онлайн-встречи повторялись стабильно раз в две недели. Порой братья молча глядели друг на друга, подмечая, как сильно оба изменились. Саифу не разрешалось рассказывать об учебе и тем более о работе, а другой жизни у него не было. Младшему брату тоже нашлось что скрывать.
14
– Ренегаты, предатели системы, беглецы – опухоль на теле смартполиса. – Офицер Шедар [22]22
Шеда́р (альфа Кассиопеи) – звезда в созвездии Кассиопеи. Является одной из пяти звезд, образующих так называемый W-астеризм.
[Закрыть]из отдела ПЭ чеканил слова в ритм шагов, быстро и четко. – Посмотрите на этот мир. Наноорганизмы спасают наши жизни прямо сейчас: больше никто не болеет, дети не умирают, матери не страдают от горя. Наш мир идеален, а ренегаты – убийцы и преступники – пытаются разрушить его, противятся порядку, несут хаос.
Высокий и худой, как трость, офицер в кителе и кожаных перчатках остановился перед курсантами. В синих глазах застыли льдинки, на лице не дрожал ни единый мускул, будто на нем была фарфоровая маска. Он пристально посмотрел на Саифа. Тот стойко выдержал тяжелый взгляд. Почти три года в академии внутренней безопасности научили курсанта дисциплине, самообладанию и невозмутимости.
– Приступайте к обязанностям и помните мои слова, – закончил полковник Шедар, и курсанты разошлись по делам. Утренняя летучка не занимала и пяти минут, а дальше – изучение инструкций, протоколов, законов, постановлений. Потом тренировки и занятия по физподготовке. Чтобы время использовалось продуктивно, любая физическая деятельность сопровождалась монотонными лекциями по пропаганде. Раз за разом роботизированный голос вещал о миссии отдела ПЭ. Слой за слоем знания укладывались в умах молодых ребят, служа фундаментом для карьерного роста. Иногда в тренировочных залах загорался экран, на котором быстро мелькал подходящий видеоряд.
«Наш мир победил болезни. Нет больше голода, страданий и смерти. Жизнь в смартполисе совершенна. Нанорганизмы спасают наши жизни, пока мы с вами тренируемся, беседуем, гуляем, работаем, проводим время с семьей, занимаемся сексом, спим, принимаем пищу. Никто больше не умирает в муках от страшных недугов. Сердечные приступы, инсульты, онкология и другие заболевания в прошлом. Теперь все мы здоровы и счастливы».
Убаюкивающий голос звучал, пока Саиф отрабатывал удары.
«Но это заслуга не только научного сообщества. Ведь недостаточно просто совершить открытие, изобрести наноорганизмы, важно сделать вакцину доступной каждому человеку. И тридцать восемь основателей тридцати восьми смартполисов сделали это. Они собрали все средства и пустили на строительство медицинских научных центров и заводов по производству вакцины. Теперь это сердце смартполиса, вокруг которого и вырос наш технологичный современный город».
Саиф сложил спортивный инвентарь. По плану были душ, обед и патрулирование местности вместе со старшими по званию. Он вернулся в крошечную комнату, чтобы переодеться.
Казармы академии имели аскетичный вид: небольшие жилые комнаты, серые стены, вход по пропускам, скудная еда. Но курсантов все устраивало, потому что режим выматывал так, что больше ни на что не оставалось сил. Они приходили в комнаты, чтобы переночевать. Те, кто послабее, отсеялись еще на первом курсе, остальных манили будущие привилегии. Все силовики получали преимущества в оплате, передвижении по смартполису и за его пределами, больше свобод и больше информации. Недавно Саиф получил первую зарплату и начал выплачивать кредит родителей.
На третьем курсе ему выдали форму и оружие. Он привык к своей черной одежде, шокеру на поясе, к осторожности и холодному расчету. За это время он научился мыслить как солдат, ему дают приказ – он его выполняет. И все строго по инструкции.
В комнате снова раздался голос электронного лектора из динамика, встроенного в стену. Даже в ду´ше Саиф не мог остаться наедине с собой: голос вторгался и в это пространство, вещая без устали.
«Сейчас мы живем всего тридцать пять лет, но посмотрите, как рационально мы используем время. Мы можем сконцентрироваться на великом, на обустройстве смартполиса и нового мира. А все, кто мыслит иначе, несут хаос, и мы с вами должны его предотвратить. Мы – отдел противодействия экстремизму – оплот стабильности и гарант успеха смартполиса, мы каждый день делаем наш город лучше, вычищая мусор. Будьте тверды в своих убеждениях, потому что правда на нашей стороне».
Лекция перед рабочим днем всегда заканчивалась одной и той же фразой, призывающей быть твердыми, решительными. «Правда на нашей стороне» – иногда Саифу казалось, что эти слова он слышит у себя в голове, когда выходит на задание. И он становился решительным. С первого дня патрулей он не давал слабину, потому что с ренегатами нельзя иначе. Порой, когда приходилось применять силу, быть жестким при задержании, Саифа одолевало смятение и странное чувство, описать которое он не мог. В такие мгновения к нему подходил полковник Шедар и хлопал по плечу, будто чувствовал, будто читал мысли.
– У нас нет выбора. Это ренегаты, и они разрушают наш мир, отрицают наноорганизмы, спасающие жизни. Или ты хочешь, чтобы люди снова дохли как мухи?
– Нет, офицер, – отвечал Саиф, и твердость духа возвращалась. После двух-трех миссий чувства притупились, и началась череда серых будничных дней: патрулирование, ночные рейды, задержания. Инструкция велела соблюдать полную секретность, поэтому отдел ПЭ действовал тихо и бесшумно, в основном по ночам, не оставляя следов и свидетелей, во всех смыслах этого слова. Но чаще всего никто не обращал внимания на них: жители смартполиса были слишком увлечены своей жизнью, торопились, даже в движении пытаясь успеть что-то прочесть, послушать новости, связаться с родственниками. Каждый человек на улице, в лифте, на эскалаторе пребывал в коконе собственного информационного шума, дальше которого он ничего не видел.
Отряд Шедара доставлял нарушителей в лечебницу на окраине города. Называть их преступниками было не принято. Многие отклонения в поведении списывали на сбой в работе наноорганизмов, и с эти недугом отлично справлялась безопасная и безболезненная терапия. Неприметное одноэтажное здание, белое снаружи и изнутри, в фойе приятные молодые медсестры в таких же белых халатах. Они бережно, с улыбкой уводили пациентов, которых Саиф доставлял сюда силой. Порой, когда большие металлические двери распахивались, из дальних комнат доносились приглушенные крики или стоны. Но медсестры на немой вопрос Саифа неловко улыбались и повторяли одно и то же: «Все пациенты по-разному переносят лечение». Дальше металлических дверей Саиф никогда не заходил и никогда не интересовался судьбой нарушителей. Лишь однажды ему запомнилась девушка с тонкой лебединой шеей и большими кошачьими глазами. На следующий день после задержания он справился о ее здоровье, но медсестры заверили, что с ней все в порядке. Через неделю они случайно встретились у заднего выхода. Девушку аккуратно вели к мобилю. Она шла, безвольно опустив голову, руки безжизненно болтались вдоль тела. На секунду Саифу стало не все равно, будто в груди что-то заныло, и он почувствовал жалость к бедняжке. Но в ту же секунду пресек эмоции – она ренегат, нарушительница, несущая хаос, а терапия поможет ей жить как все. Саиф успокоил себя, и новые задания ливнем смыли эти мысли, а через два дня воспоминания о девушке с кошачьими глазами стали такими далекими, будто все случилось очень давно и не с ним вовсе.
* * *
Сегодня Саифа вызвал к себе Шедар. В кабинете – угольно-сером от пола до потолка, с гладкими, будто глянец, стенами – было холодно. Саифу показалось, что он попал внутрь металлического куба. Посередине стоял стальной стол. Отрезвляющая атмосфера – пустота и холод.
– Я вижу, ты парень одаренный, – глаза-льдинки сверлили молодого курсанта, – прямо как я в молодости.
– Спасибо, полковник.
– Будешь так же стараться, и это кресло станет твоим годам к тридцати, а может и того раньше. – Руки Шедара, сложенные в замок, неподвижно покоились на столе, застывшая маска на лице скрывала эмоции, или он вовсе перестал их испытывать.
Саиф не среагировал на похвалу: во‐первых, потому что в его планах это кресло отошло ему уже к двадцати пяти годам, а во‐вторых, его интересовала причина этой встречи. Уже минуту и двадцать секунд офицер тянул время, а значит, дело серьезное. Внутренние часы Саифа отмеряли секунды: «Двадцать один, двадцать два, двадцать три…».
Шедар словно под микроскопом разглядывал подопечного и никуда не спешил, хотя ценность времени ощущал куда острее на своем тридцать пятом году жизни. Он считывал выражение лица, жесты, пытался залезть Саифу в голову и прочитать мысли, залезть под кожу и почувствовать ритм сердца. Ему нужно было понять, насколько курсант предан идеям отдела ПЭ и можно ли доверять ему. Судя по досье да, но сомнение – вещь страшная, она отнимает время.
«…двадцать восемь, двадцать девять, тридцать…»
– Саиф Беллатрикс, когда не стало твоего отца, ты справился с утратой быстро. А как пережил ее твой брат?
– Арктур был ближе с матерью, а я с отцом, но времени с ним мы проводили мало.
– Я знал твоего отца. Он честным путем прокладывать себе путь наверх. Ты похож на него, а нам нужны такие ребята.
Саиф и бровью не повел, хотя новость шокировала его.
– У меня есть к тебе один вопрос. Что ты знаешь о ренегатах в лесу на северо-востоке за старым городом?
– Ровным счетом ничего, полковник.
– Тебе предстоит изучить кое-какой материал, а после ты войдешь в группу по поиску и задержанию особо опасных ренегатов. Они скрываются в лесу уже не один год. Но наша техника не может работать в лесной глуши, и это затрудняет поиск. К тому же раньше у нас не доставало человеческих ресурсов, отдел ПЭ был малочисленным, как ты знаешь. Но теперь, когда курсантов стало больше и среди них есть такие таланты, как ты, мы можем сконцентрироваться на этой проблеме.
– Сколько лет они скрываются?
– Достаточно долго, чтобы начать плодиться.
Саиф выдал быстрое «хм», в первый раз продемонстрировав эмоции.
– Они совершенно не давали о себе знать, и я считал, что дикая природа сделала свое дело. Но недавно мы заметили движение в той стороне, и один из жителей смартполиса, очевидно, помогает им. Пять месяцев мы следим за ним.
– Почему вы не задержали его до сих пор?
– Мы выжидаем. Когда его примут в колонию, можно будет поймать сразу всех ренегатов.
Саиф понимающе кивнул.
– Давно ли ты виделся с братом? – Полковник резко сменил тему.
– После ухода отца мы не встречались, если не считать общения через авиком.
– Знаешь, Саиф, ренегаты – опасные преступники, убийцы и экстремисты, а новая миссия секретна и опасна. Я хочу, чтобы именно ты возглавил операцию. Не все возвращаются после опасных заданий, поэтому советую тебе взять выходной и встретиться с братом. Руководству комьюнити я сообщу, они освободят его от работы и отпустят. Это небольшой бонус повышения. Теперь твое время еще более ценно.
* * *
– Встреча с Саифом? Лично? Сегодня? – Эмоции выплескивались как из переполненного стакана. Комендант позвонил Арктуру по авикому, когда тот спешил с занятий на работу.
– Вот такие хорошие новости. Только что сообщили из академии внутренней безопасности.
– Хорошие новости, – протянул Арктур, на ходу анализируя, почему брат вдруг решил с ним встретиться. – А когда и где мне его ждать?
– Да прямо сейчас. Он уже выехал на служебном транспорте и владеет данными о твоем местоположении.
– Данные о местоположении, – как заевшая пластинка повторил Арктур услышанное. – Хорошо, комендант. Буду ждать здесь.
Он дышал медленно и спокойно, справляясь с паникой: «Слежка через авиком! Вот почему Антарес всегда говорил приходить без него. Эта штука сливает данные обо мне прямиком отделу ПЭ». Арктур был готов бросить здесь авиком и бежать. Собрать вещи, чтобы скрыться в старом городе, ждать еще три недели, пока не приедет Леда, а там найти пристанище в колонии Кастора. У Леды не останется выбора, ей придется взять его с собой. Главное – продержаться две недели в лесу без еды, питья, жилья.
«С другой стороны, если бы отдел ПЭ хотел меня арестовать, они сделали бы это давно. А мой брат? Знает ли он о моих отлучках? Я помогаю ренегатам, я – соучастник. Каждая секунда на счету. Думай, думай!» – Арктур гонял мысли по кругу. Время замедлилось. Узкая полоска неба между небоскребами тянулась далеко, до конца улицы, отражаясь в гладком стекле окон. На самых последних этажах бликами переливались лучи солнца. Толпа по хитрой схеме сплеталась в плотный узел и за мгновение испарялась.
«Нужно понять, что известно Саифу, чего он от меня хочет, нужно выбрать правильную тактику». – В эту секунду плеча Арктура коснулись. Он обернулся и вскинул обе руки вверх, как преступник.
– Саиф! – Он обнял брата.
Братья стояли на пирсе у озера. Искусственно созданный, огромный, почти идеально круглый водоем для купаний и отдыха на яхте. Но отдыхающих не было. Вдоль пляжа за целых полчаса прошла одна пара. У причала на волнах одиноко покачивались лодки, яхты, скутеры. Любой мог прийти и провести время на воде. Роботизированный помощник возьмет плату и выдаст ключи. Раз в неделю сюда приезжал механик, чтобы проверить исправность оборудования, спускал на воду яхты, заливал топливо, заряжал аккумуляторы, пополнял припасы. Но спрос на реальные развлечения совсем упал, хотя в смартполисе и был крытый горнолыжный парк и море в пригороде с белоснежным песком и пальмами. Но людям проще было провести время онлайн, ни секунды не тратя на разъезды.
Саиф и Арктур смотрели на воду, по которой легкой рябью бежали волны. Как будто дрожало зеркало, отражение дробилось и плыло. В машине Саиф был немногословен и сейчас не спешил ничего говорить. Арктур убрал руки в карманы, чтобы скрыть, как сжимаются и разжимаются кулаки. Но сквозь ткань брюк изредка можно было услышать, как он непроизвольно, незаметно для себя, щелкал пальцами. От слуха и взгляда Саифа это не ускользнуло, но он по-прежнему молчал.
– У тебя уставший вид. – Арктур попытался разрядить обстановку.
– То же могу сказать и про тебя. Как учеба?
– Нормально.
Саиф не двигался, словно статуя, только длинные ресницы медленно смыкались.
– А с личной жизнью как, нашел себе пару? – спросил Арктур.
– Мне ее назначили.
– Назначили? Серьезно? У вас там так все делается? – Арктур дал вспыхнуть эмоциям, забыв об осторожности. Саиф в ответ только плечами пожал, отчего младшего брата передернуло. А потом он вдруг представил, что ему в пару назначили Сарин и всю жизнь он проведет с ней. Девушка идеально ему подходила, но теперь этого аргумента было недостаточно. И на душе стало так тоскливо, что в собственном теле казалось тесно.
– Непродуктивно мы тратим время. Ты хоть расскажи, как у тебя дела в Академии. – Он пытался поддержать разговор.
– Ты знаешь, что я не могу.
Арктур рассердился.
– Тогда зачем мы здесь? Ничего не хочешь мне больше сказать? – Он был готов ко всему. Что прямо в эту минуту из ниоткуда появится армия отдела ПЭ, его уведут в неизвестном направлении, а брат даже не шелохнется, так будет смотреть на озеро, будто они не знакомы. Или сам схватит его, бросит в воду и не даст всплыть, а потом без малейшего сожаления вернется по пирсу на пляж, медленно, утопая ногами в вязком песке, пойдет к мобилю и поедет в академию, ни разу не вспомнив о случившемся.
– Ты прав, мы непродуктивно тратим время. И мне нечего тебе сказать. Ты знаешь правила, встреча с тобой обязательна. Но теперь ты уже можешь идти, а я еще побуду здесь.
Арктур не попрощался – он сбежал. Бежал со всех ног и боялся погони, боялся собственного брата, который стал еще холоднее, еще нелюдимее. Не было времени ждать – в смартполисе становилось небезопасно. Как можно скорее он хотел оказаться в колонии старика. Но знал наверняка, что придется ждать: связь с Кастором только через Леду, а до встречи с ней оставалось две недели.
