Текст книги "Мир падающих звезд"
Автор книги: Ника Светлая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Ночь прибрала к рукам сначала склоны, потом равнину, затем весь лес. Леда долго боролась со сном. Она склонила голову в противоположную от Арктура сторону и так уснула. Когда сон крепче окутал ее, Арктур развернул девушку к себе, обнял и всю ночь согревал своим теплом.
25
Экспедиция закончилась ничем. Арктур и Леда развернулись и пошли обратно. Они изменили маршрут в надежде, что тропы приведут их к заброшенной хижине. Но глухой лес оставался верен себе. Они добрались до базы первыми ранним утром третьего дня. Поллукс сидел на лестнице, он почти не спал трое суток. Сегодня с четырех утра он бродил по ближайшим тропам, потом бежал обратно в дом, проверял Лилию и снова блуждал по округе.
– Ну как?
– Ничего, – ответила Леда, опустив глаза. Она мечтала прийти с хорошими новостями, но в этот раз ей не повезло. – Остальные?
– Никто еще не вернулся. Главное, вы здесь. – Поллукс расчувствовался, обнял Леду и похлопал по плечу Арктура.
Лилия спала чутко и, услышав голоса, босиком выбежала на улицу, бросилась на руки к Леде. Они закружились, затанцевали, и малышка громко рассмеялась.
День тянулся в томительном ожидании. Теперь уже трое бродили разными тропами вокруг хижины. К ночи вернулись Альдерамин и Фомальгаут. Оба получили небольшие травмы: один подвернул ногу на склоне, а второй ушиб плечо, когда поскользнулся на влажной земле. Дождь и слякоть вымотали вторую команду, и они тоже повернули обратно после первой ночевки, ничего не отыскав. Мирах был последней надеждой. Он появился еще через сутки. Изможденный следопыт вышел из леса, покачиваясь. Запас воды и пропитания давно иссяк, но парень продолжал идти вперед, потому что вернуться ни с чем не мог. В перелеске он заметил свежие медвежьи следы – зверь был крупный. Мирах понял, что пора отступать.
В трех направлениях разведчики ничего не нашли. Свою первую базу Кастор нашел случайно. Больше на этой территории пригодных для жизни домов не было. Потом в библиотеке среди книг он обнаружил старую карту и отметил на ней места, где, по его мнению, могли быть другие стоянки для охотников, зимовья. В книге одного лесничего он читал, что по всему лесу разбросаны такие места. Чаще всего они расположены у озер или у истоков рек. Мирах и Леда знали карту наизусть, но старик запрещал им ходить в разведку, слишком опасным было путешествие. К тому же в глубине тайги, даже проходя мимо, в пятидесяти метрах разглядеть небольшой домик не получилось бы. Лес густо разросся и умело хранил тайны. Путники отправились наудачу, доверились лесу, но он принимать их не хотел.
– Я отдохну пару дней, соберусь основательно и пойду опять. – Мирах говорил, будто лодку раскачивал. – На этот раз надо идти дальше, может, на семь дней: три дня туда, четыре обратно, другой тропой. Чувствую я, есть там наш новый дом.
– Каждый из нас думал, что найдет новый дом, пока лес враждебно не оскалился, – тихо заметил Альдерамин.
– Я тебя не пущу, – вскипела Леда. – Это самоубийство – идти надолго в лес в сезон дождей. Да и первые заморозки вот-вот наступят. Зимуем здесь.
– Самоубийство – оставаться на месте. Слишком опасно, отдел ПЭ найдет нас рано или поздно.
– Мирах прав. Я пойду с ним. – Поллукс чувствовал вину за то, что в первом походе отсиживался на базе, хотя его задача была не менее важной. Но ему хотелось себя проявить.
– Нет! Будем зимовать здесь. Разместим глушилки. Каждый день будем патрулировать тропы, – упрямилась Леда.
– Мирах и Поллукс правы. Оставаться здесь опасно, поэтому мы пойдем вторым отрядом и не вернемся, пока не отыщем новый дом. – Альдерамин и Фомальгаут уже приняли решение.
– А если никогда не найдете?
– Значит, никогда не вернемся.
И вдруг Леда сорвалась на крик, понимая, что осталась совсем одна против всех. Ясные зеленые глаза заблестели от слез.
– Нет, никуда вы не пойдете! А как же я, мы, Лилия! – Дальше слов было не разобрать. Альдерамин пытался ее успокоить, Поллукс перешел на крик. И весь разговор превратился в смерч, который закручивал в вихре всех вокруг. Вот уже Мирах заголосил раскатистым басом, и даже обычно молчаливый и спокойный Фомальгаут что-то пытался сказать. И все это продолжалось бы неизвестно сколько, если бы посреди комнаты не заплакала Лилия. Ее разбудили голоса, и она подумала, что плохие люди опять вторглись к ним и захватили дом, потому что ее родные так кричать не могут. Леда подбежала, подхватила ребенка на руки и прижала к себе.
– Все вернулись? – спросила Лилия.
– Да, Мирах пришел, теперь все в сборе.
И наступила полная тишина. Она длилась, пока девочка не заснула, но и потом говорить никому не хотелось.
– А что, если не уходить в лес, а вернуться в смартполис? – начал Арктур.
– Еще один самоубийца, – съязвила Леда.
– Серьезно. Я думал об этом. Вы уходите в тайгу, потому что думаете, что одни, но это не так. Нас много, я видел масштабы лечебницы: подземные этажи, сотни «неправильных» людей, нарушителей системы. На деле каждый из них мечтает о вашей жизни. Ренегатов может быть больше, и мы можем переломить существующие правила.
– Сумасшедший, – выпалил Поллукс. – И как ты собрался освободить их?
– Там нет охраны, – начал вспоминать Арктур. – Крепкие магнитные замки, камеры в коридоре, отличная система для пыток, и только один пункт управления, где сидят две девушки. Все автоматизировано, внутри санитары и кто-то из охраны. Возможно, я упустил из внимания еще кого-то. Всю грязную работу отдел ПЭ делает дистанционно. При допросе они будто подключатся напрямую к твоему мозгу. В лечебнице нет силовиков, потому что никто никому не сопротивляется.
– Как же так произошло, что у всех на глазах отдел ПЭ бесчинствует, а людям и дела нет? – Мирах ударил кулаком по столу от возмущения.
– Когда каждый думает только о себе, живет в своем маленьком мирке, а общее благополучие ему безразлично, тогда власть может принимать нужные ей законы, бить и душить, править и обворовывать прямо у всех под носом. А мы будем слишком заняты выживанием, чтобы заметить это и остановить.
– Ты предлагаешь идти прямо в руки отделу ПЭ! А ты не забыл, что у вас каждый под колпаком, за каждым слежка? Ты выпустишь заключенных, а их опять найдут, а заодно и нас.
– Я думал и об этом. Если ведется слежка, значит, существует база данных, где можно найти информацию на каждого. Просто взять смарт-карту сотрудника, войти в систему и сортировать по дате рождения всех, кто находится в лечебнице. Сомнительная затея, но они открывают камеры с главного пульта, отдают команды, куда идти и что делать. Все может получиться, если действовать быстро, я уверен.
– Уверен он. – Мирах ухмыльнулся.
– Нам всего-то нужно проникнуть внутрь, обезвредить двух людей на входе и забаррикадировать дверь, чтобы избежать незваных гостей. Потом найти в системе тех, кто должен получить инъекцию на следующий день, открыть их двери дистанционно, выпустив. Мы не сможем спасти всех, потому что это опасно, потому что это безрассудство, в конце концов, но мы можем спасти двоих, троих, десятерых. Это ли не удача? Нас будет больше, мы станем сильнее, тогда появится новый план. – Слова появлялись как из воздуха. Арктур вдруг стал говорить то, о чем сам боялся думать, стал чувствовать то, чего в сердце никогда раньше не было.
Леда и Мирах заметили, как сильно он стал похож на Кастора. Когда в старике было больше энергии, он говорил так же горячо и уверенно, и не оставалось места сомнениям. Антарес смело вел свою семью вперед и только в последние годы стал сдавать, опасаться перемен и лишних действий. Но он принял Арктура, поверил в него, а Кастор никогда не ошибался.
– А что, если после твоего побега из смартполиса они усилили охрану? – Мирах сомневался, но тон его голоса изменился, и было слышно, что следопыт интересуется не из праздного любопытства, а выстраивает план, анализирует, продумывает шаги.
– Тогда придется импровизировать. Но наше преимущество во внезапности – они не ожидают удара со стороны лечебницы.
Мирах нахмурился, остальных тоже разрывали сомнения.
– И кому ты предлагаешь идти на твою миссию? Нам? Мы не наемные убийцы, не солдаты.
– Да, курсанты отдела ПЭ сильнее и лучше подготовлены, но вы выживали в лесу. Это тоже чего-то стоит. И если все пойдет по моему плану, то мы успеем скрыться до того, как прибудет отдел ПЭ.
– А как же Лилия, кто с ней будет?
– Вы всегда оставляете одного человека с Лилией, но что произойдет, если никто не вернется? Кто-то один будет жить с ребенком в лесу, а что дальше? Разве это то будущее, которого вы хотите для нее? Я предлагаю другое. – Арктур вдруг замолчал. – Если представить худший вариант, то есть если нас всех не станет, для Лилии лучше будет остаться в смартполисе.
– Ты спятил? Никогда этому не бывать! – закричала Леда.
Поллукс приложил палец к губам и зашипел:
– Тише, разбудишь ее!
– Не такая это и плохая идея, – поддержал Арктура Мирах. – По крайней мере она не умрет от голода и болезней, будет жить в тепле и достатке, заведет семью.
Поллукс опустил голову. Он провел трое суток наедине с Лилией, и одна только мысль о том, что с ним что-то может случиться, пугала до ужаса. Вдруг он заболеет или случайно встретится с волком или медведем… Смерть не страшила так, как ответственность за жизнь ребенка. И если бы из походов никто не вернулся, Поллукс сам бы отвел Лилию в смартполис.
Леда разрыдалась, потому что снова осталась одна против всех. Решение было принято – все внезапно послушали чужака. В душе она знала, почему это произошло. Ренегатам никогда не нравилась мысль уйти в лес, они понимали, что это плохая идея, которая не оставляет вариантов. Конец будет один. Поэтому они так легко согласились с Арктуром, хоть авантюра была безумна и, скорее всего, безуспешна.
26
– Крокус не страдал, он просто уснул и не проснулся, – раздался над ухом тоненький голосок Лилии.
Настала очередь Арктура нести ребенка. Девочка залезла ему на спину, крепко держась за шею, и рассказывала разные истории, а потом вдруг вспомнила брата.
– Поллукс сказал, что ты виноват, но это не так. Теперь Крокус переродится и вернется на Землю дождем, травой, листьями и солнцем.
– Слишком мудрые мысли для маленькой девочки, – отметил Арктур.
– Леда говорит, что я уже маленькая женщина.
– Она права.
И Лилия долго молчала, потому что обладала удивительным чувством такта, словно умела читать чужие мысли и точно знала, когда этим мыслям нужна тишина.
Впереди бодро шли Мирах и Леда. Они не просто знали лес, они будто чувствовали его, и интуиция всегда вела их в верном направлении. Замыкали колонну Поллукс, Альдерамин и Фомальгаут. Отряд покинул пристанище рано на рассвете. Они навели порядок в жилище, заколотили окна, поставили веник прутьями вверх. Неизвестно, кому еще пригодится крыша над головой.
Мирах предложил закрепить на рюкзаки подавители сигнала, чтобы сделать путешествие чуть безопаснее. Над головой изредка пролетали беспилотники, но в самом лесу слежки не было. Отдел ПЭ понимал, что искать вслепую по лесной чаще бессмысленно. В первые же дни отряды прочесали местность старого города и весь лес вокруг первой базы Кастора. Следов Арктура не было, зато кого-то похожего на него заметили в смартполисе. Отдел ПЭ быстро свернул операцию в лесу и начал искать ренегата в городе. Так случайность спасла жизнь Арктуру. Хотя случайностью сложно назвать проделки Саифа. Он не мог допустить, чтобы брата нашли. Действовать пришлось осторожно, не оставляя следов, не вызывая подозрения. Но отдел ПЭ больше не доверял Саифу Беллатриксу. За ним установили слежку. Он знал: если поможет Арктуру еще раз, то, скорее всего, система с ним расправится. Поэтому надеялся, что младший брат сейчас в лесу и больше никогда не сунет носа в смартполис.
В это время поздним вечером маленький отряд Арктура приблизился к старому городу.
Контроль за передвижением по смартполису усилился, дроны патрулировали всю округу. Особенно пристальное наблюдение велось над старым городом.
Как только лес закончился, Арктур передал Лилию Поллуксу и повел отряд по периметру города. Не покидая леса, они обогнули смартполис и вышли с противоположной стороны, где располагалась лечебница. Здесь никто не ждал ренегатов. В небе не было ни одного беспилотника.
Каждые пятнадцать-двадцать минут к парадному входу подъезжала машина отдела ПЭ и выгружала одного или двух будущих пациентов клиники. Ночью здесь активно велась работа. Потом эта же машина объезжала здание, чтобы с заднего входа принять выздоровевшего пациента. Порой машина уезжала сразу, когда выпускать было некого или, возможно, у курсантов появлялось более срочное задание. Все это ренегаты выяснили в первые часы слежки за лечебницей. Всю ночь Арктур и Мирах наблюдали за передвижением машин.
Ночи стали по-осеннему зябкими и сырыми. Отряд прятался в глубине леса, Лилия еще была вместе с ними, поэтому требовалось надежное и теплое укрытие. Одна из сосен росла на небольшой возвышенности и, раскинув ветви в разные стороны, не давала расти другим деревьям, лишь мелкие кусты плотно окружали ее. Лунный свет здесь опускался до самой земли и освещал небольшую поляну. У самых корней земля была мшистая, мягкая, усыпанная миллионом старых хвоинок. Здесь совсем не чувствовалось ветра.
Леда уселась на рюкзак, обернула вокруг себя теплый спальник, держа на руках Лилию. Руки и ноги ее давно затекли, их неприятно покалывало, но она не хотела перекладывать девочку и тревожить ее. На самом деле, Леда хотела как можно дольше держать Лилию на руках, убаюкивать, когда та будет тревожно ворочаться во сне. Пока они были вместе, время будто застывало.
Мирах и Арктур вернулись в лагерь, когда луна спряталась за облачной дымкой. В тишине громко звучали мужские голоса. Все настороженно затихли. Но спустя несколько секунд, когда манеру речи уже можно было уловить, стало ясно, что к ним идут свои, о чем-то споря.
– Что стряслось? – шепотом спросила Леда. Она не могла громко говорить: Лилия спала чутко, а порой просыпалась и притворялась спящей, подслушивая разговоры взрослых. Она уже знала, куда и зачем они направляются и что ее ждет. Маленькое чуткое сердечко могло чего-то не знать, но оно все чувствовало. А чувства иногда объясняют намного больше, чем слова.
– Давайте проникнем в больницу, пока темно. Если повезет, у нас будет двадцать минут между двумя отрядами, – предложил Мирах.
– Слишком мало времени. Мы не успеем, территория лечебницы слишком большая. Нам нужно будет вызволить всех, палаты могут находиться на разных этажах. Днем активность намного ниже, потому что отдел ПЭ не желает себя выдавать.
– Опять ты просто уверен! – Все были на взводе, но Мирах выходил из себя быстрее прочих. Пока он находился на своей территории, оставался спокоен, но в новых условиях нервы не выдерживали.
– Сейчас не время для споров, нужно спокойно все обсудить. – Арктур сделал паузу и сложил ладони вместе, будто в молитве, направив пальцы на здоровяка. Ночь скрыла взгляды и жесты, но и не глядя, все ощутили, как Арктур будто стал ростом с Мираха. – Я предлагаю провернуть наше дело утром или днем. И я уверен, что в лечебнице в это время гораздо спокойнее. Отдел ПЭ выбирается на задания по ночам, когда никто не ждет. Они приходят в дома и уводят жертву бесшумно, так что ни соседи, ни прохожие ничего не замечают. И Лилия – ее надо подготовить, а пока темно, этого сделать нельзя. Мне нужно в светлое время суток показать, куда она должна идти, если мы не вернемся. До рассвета предлагаю набраться сил и терпения.
Арктур говорил спокойно и четко, и снова Леда уловила сходство с Кастором. И не только она, потому что спорить никто не стал. Кроме Поллукса.
– Ты предлагаешь нам выспаться перед миссией? Как мило, – съязвил он.
– Потрать время с толком. Завтра, возможно, ты не увидишь кого-то из нас.
И вдруг наступила такая тишина, будто лес вымер. Только облачная дымка бесшумно скользила дальше, открывая этому миру тонкую полоску луны.
Мирах ушел обратно к дороге, сказав, что этой ночью ему все равно не уснуть, поэтому лучше он будет стоять на страже. Альдерамин и Фомальгаут остались сидеть на поваленном дереве; они склонили друг к другу головы и сплели пальцы. Арктур вдруг почувствовал, будто сердце пронзила тонкая острая игла. Он никогда раньше не завидовал, но теперь, глядя на парней, понимал, какие они счастливцы. Они были друг у друга. Что будет завтра – неизвестно, но сейчас они в своем мире, где царит гармония.
Чтобы чем-то себя занять, он решил сменить Леду. Втайне Арктур надеялся, что она останется. Он всего-то хотел провести с ней рядом еще одну ночь. Парень наконец стал понимать Леду, понимать, что ее грубые замашки и колкости – только способ спрятать чувства.
– Давай я подержу Лилию, а ты отдохнешь.
– Нет, – перебил Поллукс. – Я останусь с Лилией, проведу время с толком, как ты сказал. – Он легко подхватил ребенка, и Леде ничего не оставалось, как уступить место. Ноги затекли и не слушались, она ухватилась за Арктура.
– Хорошо, а мне надо размяться.
– Я с тобой. – Арктур помог ей встать.
Они некоторое время шли по лесу, пока не набрели на небольшую возвышенность, откуда можно было разглядеть огни смартполиса. Небоскребы подпирали черное небо, на котором не было видно ни одной звезды.
– Никогда не видела город так близко. Красиво, но он холодный, безликий и пустой.
Арктур отвык от города, от громких экранов, толпы людей. Жизнь в смартполисе кипела, но люди будто не жили вовсе, а существовали.
Он почувствовал, как постепенно отступает страх, который преследовал его все эти дни, пока они шли. Парень ощутил, как рядом с Ледой пустота внутри заполняется ее дыханием, запахом мяты и теплом. Арктур нуждался в ней, и это было взаимно.
– Тебе страшно? – спросила Леда.
– Всем страшно.
– Ты же говорил, что теперь не боишься умереть, даже если смерть вдруг наступит прямо в эту минуту. Помнишь? Тогда в лесу.
– Тогда мне было нечего терять.
– А теперь?
– Теперь есть ты.
И Леда больше ничего не сказала, хотя чувствовала то же самое. Она только склонила голову к Арктуру на плечо, и так они молча сидели, пока не забрезжила заря.
27
Утренняя разведка показала, что машины отдела ПЭ стали появляться у лечебницы гораздо реже. Промежуток между ними мог составить час, а иногда и полтора. Мирах и Поллукс следили за зданием, выискивая слабые места при свете дня. В это время Арктур давал последние инструкции Лилии.
– Помнишь, ты сказала, что Леда называет тебя маленькой женщиной?
– Да. – Малышка закивала.
– Сегодня мы идем освобождать людей, это важное и сложное дело.
– Ей незачем знать! – нетерпеливо вмешалась Леда.
– Я уже все знаю: слышала, как вы разговаривали ночью. – Лилия сложила руки на груди, наклонив голову и состроив такое выражение лица, что в любой другой момент все рассмеялись бы. Но не сейчас.
– Вот видишь, какая ты взрослая. И мы с тобой совсем на равных, поэтому я тебе не могу врать.
Лилия одобрительно кивнула.
– Возможно, мы не сможем вернуться к тебе. Это значит, что плохие люди победили, а мы проиграли.
Девочка нахмурила брови, но продолжала слушать.
– Тогда тебе нужно будет дойти вон до того здания. Видишь? Оно одно такое с большой красной полоской на крыше. Ничего не бойся, иди смело к этому дому, зайди на первый этаж и скажи, что ты потерялась. В этом доме живут такие же малыши, как ты.
– Я не малышка.
– Да, извини, ты уже маленькая женщина. Ты все запомнила?
– Ага.
– Никому и никогда не рассказывай о нас, о том, где ты родилась, что жила и выросла в лесу, не называй наших имен. Скажи, что ничего не помнишь. – Арктур сделала паузу. Скорее всего, они сразу поймут, откуда она. В ее теле нет наноорганизмов, но есть слабая надежда, что убивать ребенка не станут. Лилия кивнула в ответ и терпеливо ждала. – И самое главное – сейчас, возможно, ты не поймешь смысла моих слов, но обещай повторять их каждый день, чтобы не забыть: «За день до инъекции сигнал нанооганизмов становится слабым, и тебя не смогут вычислить». Запомнила? Повтори.
– За день до… – залепетал, сбиваясь, тоненький голосок. Арктуру пришлось дважды повторить, только тогда Лилия запомнила. – За день до инъекции сигнал нанооганизмов становится слабым, и меня не смогут вычислить.
– Весь день повторяй эту фразу, чтобы запомнить, а потом повторяй ее каждый день и никому ничего не рассказывай, живи так, как живут остальные, а потом… Потом ты сама поймешь, что надо делать. – Арктур напоследок обнял Лилию и поцеловал ее в лоб. – Вот еда, питье и одежда тебе до вечера. Если до заката мы не придем, отправляйся к тому дому. Идти придется долго, поэтому наберись терпения и сил.
Лилия кивнула, и крупные капли запрыгали на ресницах, а потом упали на пухленькие щечки. Она шмыгнула носом и опять закивала.
– Я все поняла.
– Не слушай его, мы все вернемся. Я обещаю.
Ребенок осуждающе посмотрел на Леду. «Ну что же ты мне все время врешь!» – говорил ее взгляд. Но Леда не обратила внимания, она сама готова была расплакаться. Прощаться она не умела, поэтому неловко потрепала волосы Лилии, развернулась и ушла. Когда все скрылись из виду, девочка легла под деревом, с головой укрылась курткой Поллукса и стала повторять фразу: «За день до инъекции сигнал нанооганизмов становится слабым, и меня не смогут вычислить».
Арктур планировал разделиться на группы, чтобы трое зашли с центрального входа, а трое – с заднего. Но у них не было рации, чтобы связываться друг с другом. К тому же, если приедет машина отдела ПЭ, трое у центрального входа окажутся в сложном положении, зажатые между двумя сотрудниками лечебницы внутри и двумя экипированными бойцами снаружи. Поэтому они решили ворваться в здание полным составом.
– И напоследок, я уже говорил об этом, но хочу повторить. – Арктур оглядел всех спокойным взглядом и сложил ладони вместе. Снова этот жест, который появился из ниоткуда, как и слова, которых он не готовил: – Когда будем освобождать людей, не все захотят с нами идти. Заключенных пытают и истязают, многие выходят оттуда опустошенными, искалеченными не внешне, а внутренне. Не надо пытаться спасти того, кто сам этого не хочет, всегда ставьте в приоритет собственную безопасность. Каждый из вас важен и нужен колонии Кастора.
Как только одна из машин тронулась и покинула территорию лечебницы, шестеро ренегатов бросились из леса к главному входу. Действовать надо было быстро и слаженно, чтобы скрутить тех, кто работал за стойкой администрации. В прошлый раз Арктура встречали две приветливые девушки, и он надеялся, что получится обезвредить их, не нанося увечий.
Огромные двери распахнулись, и Мирах с Поллуксом как две молнии подбежали к хрупким девушкам. Те только успели вскрикнуть, но нажать кнопку вызова охраны – нет. Альдерамин и Фомальгаут схватили веревки и кляпы, заготовленные заранее, связали сотрудниц в белых халатах. Леда выглядывала в окно, следила за дорогой. Пальцы Арктура уже порхали в воздухе, нажимая на кнопки авикома. Система настолько была уверена в своей силе, что даже пароль вводить не потребовалось. Две девушки в белых халатах пытались кричать и старались выпутаться из веревок, их мычание наводило ужас на ренегатов. Охота в лесу совсем не похожа на нападение на людей. Сдавленные крики заложников и ожидание накаляли воздух в просторном фойе. Мирах сдался первым – стал ходить туда-сюда и всех нервировать.
– Как на улице, Леда? – спросил он.
– Чисто.
– Ну ты скоро там? – Он подошел к Арктуру, но тот не ответил. Парень молча изучал список заключенных. Две тысячи пятьсот восемьдесят шесть человек сейчас находились в больнице. Ему нужно было выделить и отсечь тех, кому завтра должны сделать инъекцию. Перед Арктуром маячила кнопка: «Открыть все камеры». Выпустить всех – соблазн велик. В одночасье две тысячи пятьсот восемьдесят шесть человек стали бы свободны, но пока в их телах есть наноорганизмы, они всегда будут заложниками системы.
– Мирах, забаррикадируй дверь, – скомандовал Арктур. Затем он на отдельный экран загрузил карту здания. – Остальные, запомните карту, поведете нас. Опишите путь вслух, чтобы мы слышали и запоминали.
– Всего три этажа – мы находимся на первом, еще два подземных, – громко произнес Поллукс, пытаясь разобраться в схеме. – Там внутри длинный коридор и камеры с обеих сторон. Лифты и лестницы прямо за дверью, и такие же у заднего входа.
– «Сортировка по дате рождения». Где же ты, кнопочка… – бормотал себе под нос Арктур. Сложная система базы данных не поддавалась, пока он не нашел вкладку: «Список на инъекции». – Вот ты где!
Он выделил четырнадцать камер и нажал «Открыть».
– Готово!
– Мирах и Леда – первый этаж, Альдерамин и Фомальгаут идут вниз, а мы с Поллуксом возьмем последний. На выходе есть боксы с одеждой, пленникам понадобятся обувь и теплые вещи. Друг друга не ждем, кто справился первый, возвращается к Лилии. – Дальше инструктировать смысла не было, каждый и так знал, как действовать, чтобы не ставить под удар их главное сокровище – Лилию.
Мирах и Леда бросились по коридору, где уже отворились пять камер. Они не сговариваясь решили, что Леде достанутся две камеры справа, а Мираху – три слева.
Леда вбежала в первую палату и увидела на кушетке девушку, на голове которой были закреплены огромные очки. Она тряслась будто от холода, сжимая руками белую простыню. Леда сняла очки и швырнула их на пол, дисплей пошел трещинами. Девушка вдохнула, будто все это время тонула, а теперь выплыла на поверхность.
– Не бойся, я пришла тебя спасти. – Леда осторожно положила руку на ее плечо. – Ты слышишь меня? Пойдем, у нас мало времени.
Девушка оторопела, замотала головой, зажмурилась и схватилась за голову.
– Я пришла тебя спасти! – громко повторила Леда, и только тогда заключенная неловко приподнялась на локтях. Леда помогла ей встать, взяла за руку и вывела в коридор, а сама побежала к следующей двери.
Внутри оказался паренек не старше ее самой с длинными светлыми волосами. Он сидел на полу, обхватив руками колени, и смотрел на открытую дверь испуганными, совсем детскими глазами. Леда аккуратно заглянула внутрь помещения и медленно вошла. У нее сжалось сердце при виде растерянного и измученного парня, словно ее саму пытали и били в этих четырех стенах.
– Я не могу представить, что с тобой делали, – Леда опустилась на колени рядом с ним и протянула открытую ладонь, – но я пришла спасти вас, пойдем со мной.
Из-за двери показалась девушка в такой же одежде заключенных, без обуви, с растрепанными волосами. Они с пареньком обменялись взглядами, искра доверия и надежды проскочила между ними. Леда встала с колен и вышла в коридор.
– Ждите меня здесь!
Ей пришлось вернуться назад – в одной из камер на противоположной стороне был слышен голос Мираха.
– Очнись, ну же, давай, просыпайся! – кричал он и тряс мужчину за плечи, но голова того болталась из стороны в сторону, а рука безжизненно свисала с кушетки.
– Давай возьмем его с собой.
– Нельзя, нашим может понадобиться помощь, этого придется оставить.
– Ты права.
– А кто был в тех камерах?
– Сопротивлялись, пришлось вырубить. У тебя какой улов?
– Парень и девушка. Пошли скорее на выход, им еще надо одеться.
Леда, Мирах, двое их подопечных покинули лечебницу первыми и скрылись в лесу. К Лилии они не пошли, остановились невдалеке и наблюдали за выходом. Минута, две, три… Никто не появлялся.
– Может, они уже в лесу? – спросил Мирах.
– Нет, мы первые, коробки с одеждой стояли нетронутые. – Леда была наблюдательна.
Мужчина в ответ только промычал, он этого не заметил. Следопыт не видел ничего, кроме гладкого пола под ногами, который сменился асфальтом, затем замелькал привычным пестрым ковром лесной земли. Только среди деревьев он чувствовал себя комфортно, смартполис пугал его.
Новеньких звали Хамаль[34]34
Хама́ль (альфа Овна) – ярчайшая звезда в созвездии Овна.
[Закрыть]и Тайгета[35]35
Тайге́та – тройная звездная система в скоплении Плеяд, входит в одну из двух групп звезд в созвездии Тельца, видимых невооруженным глазом.
[Закрыть].
– Почему вы не освободили всех? – Паренек переминался с ноги на ногу.
– Всех нельзя. – Леда не сводила глаз с лечебницы.
– Почему?
– Когда вам должны сделать инъекцию?
– Завтра, – не раздумывая ответил парень.
Тогда Леда перевела взгляд на девушку, дожидаясь ответа, но она молчала и быстро хлопала ресницами. Леда занервничала: «Что, если Арктур ошибся и она лишняя? Тогда всех вычислят из-за нее!» Тайгета по-прежнему молчала.
– Восьмого сентября, но я не знаю, какой сегодня день.
– Завтра, – подтвердил паренек, и Леда выдохнула. В этот момент двери распахнулись, и шестеро заключенных в белой форме босиком бросились прочь. Двое бежали прямо на них, остальные выбрали дорогу к смартполису.
– Уходим, – скомандовал Мирах. – Лилия там одна. Что, если они найдут ее?
Но отступать не пришлось. Заключенные без обуви быстро поняли, что в лесу им делать нечего.
– Ушли, – выдохнул Леда. – Но что же там произошло?
В это время Альдерамин и Фомальгаут лежали на холодном бетонном полу и пытались встать, превозмогая боль.
Они спустились на свой этаж, не дожидаясь лифта. Шесть камер уже были открыты нараспашку. Парни решили, что сначала соберут заключенных вместе, а только потом все объяснят. Времени катастрофически не хватало, а рассказать надо было слишком много: про отдел ПЭ, про убивающую инъекцию, про то, что каждый может быть свободен и жить дольше тридцати пяти и так, как ему заблагорассудится. Парни проработали свой план: пока один будет ораторствовать, второй возьмет на себя проблемных заключенных. Услышав рассказы Арктура про лечебницу, они ожидали недоверия или равнодушия, но никак не атаки. Когда парни со всех ног бежали по коридору к первой открывшейся двери, то кто-то точно рассчитал время и поставил подножку. Альдерамин распластался по полу всем телом. Он раскинул руки и не смог смягчить удар. Нос хрустнул, пошла кровь. Фомальгаут чуть не споткнулся об него, резко затормозил и не успел увернуться. Он не разглядел лица – только мощные руки, волосы на костяшках пальцев. Потом темнота, и спустя несколько секунд мужские босые ноги на холодном скользком полу, а потом еще одни, еще и еще. Ровно три пары ног на каждого.
– Мы пришли вас спасти, мы не они, – бубнил Фомальгаут, прикрывая руками голову и мысленно радуясь, что у этих ног нет ботинок с тяжелой увесистой подошвой. Когда боль стала нестерпимой, он почувствовал металлический вкус крови во рту и готов был отключиться. Но в этот момент все шесть пар ног бросились бежать по коридору. Один глаз Фомальгаута заплыл, другим он увидел, как распахнулись двери, впустили прохладу осеннего утра и затворились. Рядом от боли хрипел Альдерамин – ему досталось сильнее всех: из обеих ноздрей хлестала кровь, испачкав весь пол, куртку, руки. Фомальгаут помог ему встать, и они медленно заковыляли в сторону выхода.
