Текст книги "Зверь (СИ)"

Автор книги: Ника Горская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 23

Айдар

Пальцами отстукиваю определённый ритм по металлической столешнице.

Стол, за которым я сижу, и пара стульев – вся мебель что находится в этой комнате.

Мерное постукивание разбавляет гробовую тишину, это немного сбавляет уровень моей ярости. По крайней мере, мне не хочется разнести эту убогую конуру по кирпичику. Но желание вцепиться в глотку малолетнему недоумку и вытрясти из него всю душу никуда не делось.

За всю свою далеко не законопослушную жизнь я ни разу не находился в такой западне, в которую угодил сейчас. Парадокс, блин. Наркотики, оружие, нелегальные сделки – было, проходили. А вот так, чтобы тебя подставили, предали, да ещё и с использованием твоей же сути… Это даже для меня за гранью.

И как допустил всё это до сих пор не понимаю.

Расслабился, поверил в свою неуязвимость?

Я ведь с самого начала знал, что гадёныш копает под меня.

Но недооценил, списал на юношеский максимализм. Думал, что смогу контролировать ситуацию, держать пацана на нужном мне расстоянии.

И теперь сижу здесь, в этой дыре, с клеймом преступника и совершенно безрадостной перспективой. Я отдаю себе отчёт что даже при самом благоприятном исходе вердикт мне не понравится.

Оборотни дорожат связью истинных. И сейчас для совета старейшин я предатель двуликих. Не признать свою пару – это худшее из возможных преступлений, нарушение главного волчьего закона.

Это благо что моему адвокату удалось найти основания для предотвращения возбуждения дела касающегося бывшей истинной, иначе исход для меня был бы один…

Но я не питаю иллюзий. Знаю, что ничтожество, плетущее интриги, не успокоилось, и я не сомневаюсь, что он попытается вытащить это дело снова.

И это хреново.

Постоянные мысли о Лере сводят с ума. Они роятся в голове, жалят и не дают покоя. Каждый раз, когда думаю о ней, сердце сжимается от вины и сожаления.

Её обескураженный взгляд, когда Бережнов на слушании сообщил что она моя пара. Этот момент остро врезался в память. Столько тоски, неверия и боли было в её глазах, что становится тошно от самого себя.

Я всего лишь хотел уберечь её, но сделал это максимально гадко. Признаю, но изменить что-либо уже не в силах.

Блокирую будоражащие нутро мысли, как только открывается дверь и в комнату допроса входит Бережнов. Смотрю на него исподлобья, сохраняя внешнее хладнокровие, но наверняка в глазах плещется ненависть.

Парень уверенной походкой приближается к столу, за которым я сижу, и небрежным движением бросает на его поверхность пластиковую папку.

Сжимаю до хруста кулаки, подавляя мгновенную вспышку агрессии. Костяшки белеют, вены вздуваются, и кажется, что ещё секунда, и я сорвусь.

Я, без преувеличения, мог бы одним точным выпадом переломить ему хребет. И удовлетворение от этого было бы невероятным. Но не делаю этого лишь потому, что знаю, что его смерть лишь усугубит ситуацию. Хоть и желание поквитаться с ним манит неимоверно.

Я обязательно сделаю это. Позже.

– В этой папке твоя свобода. – говорит, становясь по другую сторону стола и обхватывая пальцами перекладину спинки стула. – Доказательство «особых обстоятельств», повинуясь которым ты действовал.

Голос спокойный, ледяной. Говорит так уверенно будто точно определил мои болевые точки и знает на что давить.

Усмехаюсь.

– И как это понимать?

В его играх я участвовать не намерен, но готов послушать для чего он это всё делает.

– Шакуров, ты не глуп и знаешь, что тебе вынесут обвинительный приговор.

Высокомерная улыбка скользит по его лицу. Вот оно, начало представления.

– Тебе всего лишь нужно принять мои условия и подписать кое-что.

Чувствуя себя хозяином положения Бережнов, засовывает руки в карманы брюк и неспеша прохаживается по комнате.

Я не настаиваю на продолжении, хоть и уверен, что именно этого он от меня и ждёт. Мелкий страж, который, по всей видимости, в будущем станет полноправным карателем, вызвал меня на допрос по собственной инициативе, и он не уйдёт отсюда, пока не скажет мне всё, что хотел.

И я убеждаюсь в своей правоте спустя минуту.

– Я готов предоставить суду доказательства твоей невиновности, если официально откажешься от Валерии.

Его слова – будто удар в грудину.

Неожиданный, болезненный.

– Что ты сказал? – прищурившись, слежу за каждым его движением.

– Тебе она не нужна, мы оба это понимаем. Иначе бы ты давно сделал её своей. – сучёныш упирается ладонями в столешницу, пытаясь возвыситься надо мной, несмотря на стол, стоящий между нами.

– А тебе значит нужна? – спрашиваю обманчиво спокойным голосом.

Красная пелена застилает всё перед глазами. Картинка плывёт. Контроль ускользает, разум меркнет. Остаётся только желание убивать.

– А вот это уже не твоё дело. – нагло выдаёт он.

Дальше действую на инстинктах.

Молниеносный бросок вперёд, и мои пальцы крепко сжимаются на шее ублюдка, посмевшего посягнуть на мою пару. Захват мёртвый, стальной.

Бережнов далеко не хрупкого телосложения, он сильный, тренированный оборотень, но сейчас он бессилен передо мной.

Леон захлёбывается воздухом, шокированное лицо багровеет, глаза распахиваются от ужаса.

Не ожидал?

Думал не посмею?

Он пытается вырваться, дёргает мои руки, но хватка не ослабевает.

Внутри всё горит. Адреналин убойной дозой хлещет в кровь. Чувствую, как кости начинают перестраиваться, кожа на лице стягивается, зубы удлиняются, заостряясь.

На пальцах проступают когти.

Тело наливается силой, мощью.

Зрение обостряется, мир вокруг становится ярче, резче, запахи усиливаются.

Бережнов ощущает приближение моей трансформации и то, как зверь вырывается на свободу.

Он хрипит, пытается что-то сказать, но из-за шума в ушах я ничего не слышу.

Из горла вырывается звериный рык. Настолько мощный, что сотрясает стены, заставляя дребезжать стёкла.

Больше не контролируя себя, впиваюсь клыками в шею своему противнику. На то, чтобы разорвать гортань, требуется секунда, но меня её вероломно лишают.

Следующее, что я чувствую, это резкий удар в области лопаток, и моё тело пробивает разрядом электричества.

Все мышцы стягивает болезненный спазм.

Теряя какие-либо ориентиры, отпускаю противника, изгибаюсь и падаю на колени…

Глава 24

Лера

– Спасибо, – забираю у риелтора ключи и закрываю за ним дверь.

Хочется кружиться и довольно улюлюкать на всю эту великолепную, комфортную, современную евро двушку. Такое чувство будто я в лотерею выиграла.

И хоть ключи уже у меня, всё равно не верится, что я это сделала. Что решилась, наконец, на этот шаг. Что смогла.

Жить в родительском доме стало просто невыносимо.

Я благодарна им за поддержку в трудную минуту, но всё же будет лучше если жить мы будем отдельно друг от друга.

Родителям о своём отъезде я пока не сказала, решила сделать это в самый последний момент. Потому что слушать о своей безответственности и что одна не справлюсь, мне порядком надоело.

Оставляю единственную привезённую сумку с вещами в прихожей и прохожу вглубь квартиры.

В очередной раз окидываю взглядом огромные панорамные окна, заливающие светом всё пространство. Семнадцатый этаж, и отсюда открывается потрясающий вид на город. Виднеются шпили старинных зданий, утопающие в зелени парки, и блестящая на солнце, извилистая лента реки.

Вечером здесь, наверное, просто волшебно.

Стены выкрашены в светлые тона, создают ощущение простора и лёгкости. Минималистичный дизайн: ничего лишнего, никаких захламлённых полок и пыльных статуэток. Только лаконичная мебель, стильные светильники и несколько ярких акцентов в виде картин и декоративных ваз. Всё подобрано со вкусом, сдержанно и элегантно.

В гостиной удобный диван из светлой кожи, журнальный столик из закаленного стекла и большой телевизор на стене.

Кухня плавно перетекает в гостиную, образуя единое пространство. Белые глянцевые фасады шкафов, встроенная техника, барная стойка. Всё новое, современное, функциональное. Здесь приятно будет готовить и просто проводить время.

Спальня небольшая, но очень уютная. Большая кровать с мягким изголовьем, прикроватные тумбочки с лампами, вместительный шкаф-купе с зеркальными дверцами. И, конечно же, огромное окно с видом на город.

В ванной комнате белоснежная сантехника, душевая кабина с тропическим душем, большое зеркало с подсветкой. Обстановка явно способствует расслаблению, желанию забыть обо всех проблемах и просто наслаждаться моментом.

Квартира пропитана запахом новизны, чистоты и свежести. Здесь всё сделано для комфортной жизни. Я уже чувствую себя в безопасности, в своем собственном маленьком мире. Здесь я смогу начать всё с чистого листа.

Осмотрев заново квартиру, прохожу в гостиную, и всё же не сдержавшись, раскидываю руки в стороны и кружусь.

Внутри ощущение, будто именно сегодня я сделала огромный шаг вперёд, в своё будущее. Свободное от Шакурова. От его безразличия и его лживого мира.

Мысли о нём привычно приземляют.

Каждый раз, когда я думаю об Айдаре, всё внутри сжимается, словно я хватаю голыми руками колючий ком.

Тупая, ноющая боль в груди и неприятный привкус горечи на языке – верные признаки разочарования. Чувство, которое теперь навсегда со мной.

На сегодняшний день я не знаю ничего нового о собственном муже.

Понятия не имею, как продвигается его дело и каковы перспективы в целом. Вполне возможно, что он уже забыл обо мне, поглощённый судебными хлопотами.

Подхожу к панорамному окну и устремляю взгляд на город.

При желании я бы могла позвонить Леону и узнать хоть что-то. Но такого желания у меня нет.

Наверное, это странно для той, кто несколько лет грезила им, одним единственным мужчиной. И я не могу сейчас сказать, что не любила. Нет. Любила. До безумия и потери себя. Но что-то внутри сильно надломилось…

И теперь, глядя в отражение окна, я вижу не влюблённую дурочку, а девушку, которая выбирает себя. И это, наверное, самое важное.

Мысли о будущем не вызывают больше страха. Сейчас есть только предвкушение. Предвкушение свободы, новых возможностей, новых открытий.

Вполне может быть, я начну ходить в спортзал, займусь йогой или медитацией. Пойду на курсы кулинарии, о которых так давно мечтала. Встречу новых людей, найду друзей. Буду больше путешествовать, видеть мир. Или просто буду сидеть дома, читать книги, смотреть фильмы, наслаждаться временем проведённым вдвоём с сыном.

Главное, что теперь я сама решаю, как мне жить. Без оглядки на прошлое, без оков, без обязательств.

С этими мыслями иду распаковывать единственную сумку. В ней вещи Матвея. Раскладываю их в шкаф, в спальне.

Закончив, возвращаюсь в гостиную прихватив с собой ноутбук.

Удобно расположившись на диване, включаю его.

Почему-то именно сейчас хочется сделать следующий шаг. Главный.

Ощущаю себя в этот момент странно. Вроде это именно то, чего я хочу, но в то же время накатывает тоска от того, что у меня не получилось стать для Айдара дорогим человеком...

В носу начинает покалывать. Сердце стучит часто-часто. Горло сдавливает, дышать тяжело.

Резко выдыхаю, запрещая себе думать в этом направлении.

Хватит!

Вбиваю в поисковик запрос на сведения о разводе. Хочу понять с чего стоит начать. Какие документы нужны и к чему мне следует быть готовой.

Информации оказывается слишком много, юридические термины мелькают перед глазами, я их с трудом понимаю.

По-хорошему мне стоит нанять адвоката, человека, который разбирается во всех этих тонкостях. Но почему-то уверена, что даже если кто из них и возьмётся за это дело, то быстро откажется, если Шакуров начнёт давить. А он непременно начнёт.

Не думаю, что Айдар спокойно согласится на развод. Хотя я могу ошибаться, как ошибалась во многом что касается его.

На изучение интересующей меня темы уходит около часа. В голове полный сумбур от обилия информации.

Захлопываю крышку ноутбука, решив, что на сегодня, пожалуй, хватит.

Хочется просто лечь и не думать ни о чем. Но пора ехать обратно и, наконец, поговорить с родителями. Сообщить им о переезде, выслушать упрёки, и объяснить, что я вправе сама принимать подобные решения.

Предстоящий разговор не добавляет оптимизма.

Уже подъезжая к дому я окончательно теряю весь позитивный настрой, получив короткое уведомление с датой и временем следующего слушания по делу Шакурова.

В котором я теперь не гость, а основной участник…

Глава 25

Лера

Пульс бешено шарашит в висках, когда я вхожу в зал суда. Он отбивает безумный ритм в такт каждому моему шагу.

Помещение давит слишком ощутимым напряжением, словно могила, в которую вот-вот закопают всё то, что нас могло бы навсегда связать с Шакуровым.

Высокие потолки теряются в уже привычном сумраке, а огромные окна пропускают скудный солнечный свет, рисующий на глянцевом паркете призрачные блики. Внимательно слежу за ними, боясь поднять взгляд от пола.

Ощущение такое будто мне сейчас предстоит игра на выживание.

Судить будут Айдара, но сегодня на кону – я. А точнее истинность. Проклятое слово, которое когда-то я по глупости считала счастьем. Теперь для меня оно синоним унижения.

Оборотень не признал меня.

Отрёкся.

И сегодня я должна принять решение.

Должна буду озвучить, останусь ли с ним, буду ли бороться за то, что уже, кажется, невозможным, или же откажусь.

Я делаю глубокий вдох, стараясь унять внутреннюю дрожь.

Шаг за шагом приближаюсь к трибуне, чувствуя, как на меня устремлены множества взглядов.

Они оценивают, осуждают, гадают.

Но больше всего меня пугает ожидание. Страх перед тем, что вот-вот произойдет.

Становлюсь по другую сторону громоздкой трибуны и поднимаю голову.

Первым замечаю сидящего чуть в стороне Леона.

– Здравствуйте, Валерия, – обращается ко мне представитель стороны обвинения. Его голос звучит сухо, формально.

– Здравствуйте. – отвечаю уверенно, неосознанно выпрямляя спину.

Хочу всем своим видом показать, что меня ничуть не задевает происходящее. Пусть это и не так.

В сторону Шакурова не смотрю, но его взгляд сотней мелких иголочек жалит кожу. Хочется провести ладонью по щеке, шее, чтобы избавиться от его ментального прикосновения.

– Вы знаете для чего сюда приглашены, но позвольте я напомню, – мужчина, соблюдая процессуальный порядок, озвучивает суду причины, по которым меня вызвали в качестве заинтересованной стороны.

Я ничего нового не слышу, но некоторые слова всё равно цепляют что-то внутри.

– Обвиняемый утверждает, что признаёт своё бездействие в отношении вас, чудовищной ошибкой, о которой он крайне сожалеет.

Повинуясь импульсивному порыву, поворачиваю голову в ту сторону, где сидит Айдар.

Глаза в глаза. Удар тока между рёбер.

Внутри всё сжимается и за долю секунды воздух в лёгких превращается в битое стекло.

Становится невыносимо больно.

Это всё стекло! Оно доставляет мучения, а не моя растоптанная любовь к этому мужчине.

– Он хочет всё исправить, – доносится до меня будто издалека. – Учитывая всю тяжесть обвинения, суд вправе отказать Айдару Шакурову, но мудрые старейшины проявили милость. Они дают слово вам. Вы человек, и принимая решение не будете основываться на тяге, присущей двуликим. Теперь только вы, Валерия, определяете будущее вашей пары, как истинных друг для друга.

Продолжаю смотреть на Айдара, чувствуя, как постепенно немеет в грудной клетке.

Дыхание сбивается, и мир вокруг начинает раскачиваться.

В зале суда становится нестерпимо душно, словно кто-то стремительно выкачивает весь воздух.

Мой муж не произносит ни слова, но взгляд просто кричит. Просит, умоляет, требует ответить согласием. Сказать всего лишь короткое «да».

Замираю, боясь шелохнуться.

Хочется психануть, накричать в ответ. Спросить почему?

Почему сейчас?

Почему раньше не нужна была?

Но…

Мгновенное осознание отзывается болью в разбитом сердце.

Грустно усмехаюсь.

Таким образом он хочет смягчить приговор? Выдать фарс за искреннее раскаяние?

Демонстрируя суду и старейшинам признание своей «ошибки»?

Понимание этого провоцирует запредельный выброс адреналина.

Прикрываю глаза, чувствуя нарастающее головокружение.

– Хочу предупредить, – продолжает обвинитель, – Валерия, в случае вашего отказа, в ближайшее время брак между вами так же будет расторгнут.

Наверное, я должна радоваться.

Не придётся лично заниматься разводом.

Но ни одной позитивной эмоции я не испытываю.

Просто понимаю, что так будет правильно, даже если сейчас мне малодушно хочется проявить слабость, ответив согласием.

Но каждый из присутствующих здесь знает, что так изначально быть не должно было.

Волк не отказывается от своей пары. Никогда!

Но это не наш случай.

Я не хочу разбираться в мотивах Шакурова, которыми он руководствовался, не признавая во мне свою истинную. Это было его взвешенное решение, подтверждённое годами прожитых вместе лет.

Сегодня же ему придётся принять моё решение.

Глядя в его глаза, не колеблясь, чётко произношу:

– Я отказываюсь быть парой Айдара Шакурова! – в тишине судебного зала мои слова звучат слишком громко.

Последовавшая за этим пауза заполняет всё пространство.

Ничего не испытываю, когда вижу, как он, прикрыв глаза, опускает голову вниз.

Ничего не испытываю, потому что внутри пусто…

Глава 26

Лера

Месяц спустя

– Аккуратно, – говорю и тяну вверх зажатую в руке ладонь сына, помогая ему перешагнуть небольшой порог детского игрового центра.

Стоит войти внутрь и яркий свет, шум, гам мгновенно волной обрушиваются на нас.

– Мама, там! – тут же активизируется ребёнок, замечая свои любимые аттракционы.

Его глаза загораются, а маленький пальчик тычет в сторону батутной зоны, переливающейся всеми цветами радуги.

– Да, малыш, вижу. Сейчас пойдёшь туда, – говорю с улыбкой, стараясь перекричать весёлый хаос.

Мы с Матвеем здесь впервые.

Я, как и сын с интересом осматриваюсь по сторонам, отмечая, что тут целый мир, созданный для развлечений и развития.

Стены расписаны яркими мультяшными героями, повсюду мягкие модули, горки, лабиринты и бассейны с шариками.

В воздухе витает запах сладкой ваты и попкорна, а отовсюду доносятся восторженные крики и смех детей.

Целая армия аниматоров в костюмах сказочных персонажей вовлекает малышей в игры и конкурсы. На огромных экранах крутят мультфильмы, а весёлая музыка создаёт атмосферу бесконечного праздника.

Мы подходим к регистрационной стойке и я усаживаю Матвея на специальный стул. Он ерзает, нетерпеливо перебирая ножками, всем своим видом демонстрируя, что ему не терпится окунуться в этот водоворот веселья.

Под руководством администратора, молодой девушки с розовой прядью в светлых волосах, я заполняю стандартный бланк. Имя, возраст, контактный телефон – всё, чтобы обеспечить безопасность моего сорванца.

Следом заполняю ещё один бланк. На персональную няню.

Идея показалась мне хорошей: лишняя пара глаз за Матвеем не помешает, особенно здесь, где столько детей и так много соблазнов для маленького исследователя.

Пытаюсь убедить себя, что это лишь мера предосторожности, а не проявление моей паранойи, которая обострилась за последний месяц.

Няня, девушка в ярком костюме феи, с добродушной улыбкой и искрящимися глазами, присоединяется к нам буквально через несколько минут. И что удивительно ей удаётся быстро найти общий язык с Матвеем.

Он обычно стеснительный с незнакомыми людьми, тут же доверчиво берёт её за руку и весело щебечет, рассказывая о своих любимых машинках.

Девушка кивает мне, тем самым показывая, что всё в порядке и поддерживая разговор с Матвеем уводит его в батутную зону.

Прохожу в расположенный чуть в стороне фудкорт и выбираю столик, откуда открывается отличный вид на площадку, где резвится мой сын.

Заказываю себе холодный мятный чай, надеясь, что он хоть немного поможет мне успокоиться.

Смотрю на время в телефоне.

До встречи ещё минут двадцать, а потряхивать меня уже начало.

Волнение зашкаливает.

Сегодня состоится встреча Айдаром с сыном.

Ну и, соответственно, со мной тоже.

Первая наша встреча после суда, на котором я во всеуслышание отказалась быть его парой.

Как оказалось, самым сложным было именно произнести это вслух.

А всё что было потом…

Нас развели очень быстро, и без личного присутствия. Понадобилось всего несколько дней и свидетельство о расторжении брака уже было у меня на руках.

Позже Леон предоставил мне копию ещё одного документа, где указывалось что опека над Матвеем у нас с Шакуровым общая, при этом Айдар не оспаривает факт проживания мальчика со мной на одной территории.

Проще говоря, он не стал забирать у меня своего сына.

Для меня это оказалось полной неожиданностью.

Морально я настраивалась на войну с ним, хоть и заранее знала, что проиграю её, но сдаваться без боя была не намерена.

Я всё чаще стала задумываться о том, что совершенно не знаю мужчину, за которым была замужем два года.

Сегодня мы встречаемся на нейтральной территории.

Ещё недавно Айдар был моей вселенной, воздухом, жизнью. А сейчас я не хочу пускать его на порог съёмной квартиры.

Парадокс или закономерность?

Хотя какая уже разница?

Кто бы знал сколько раз за последнее время я прокручивала в голове нашу совместную жизнь, пытаясь понять, где ошибалась и что делала не так.

Пытаясь найти ответы, я, как когда-то давно, снова открыла литературу об оборотнях. Если точнее, то полное собрание об истинности.

Ничего кардинально нового я не узнала.

Но один момент резанул по живому.

Они называют это тягой. Животным притяжением к своей паре. Сексуальное влечение, сопротивляться которому практически невозможно.

Особенно оно усиливается в полнолуние.

За два года совместной жизни ничего подобного между нами не было.

Ни взгляда, ни прикосновения.

Ничего, что я могла бы расценить как его влечение ко мне.

Очередной, сделанный мной вывод лишний раз доказывает правильность принятого и озвученного на суде решения.

И если бы старейшины не подтвердили нашу с Шакуровым парность я бы точно подвергла этот факт сомнению.

Другого объяснения его холодности я не нахожу.

Даже если допустить, что Айдару я ну никак не нравилась, всё равно в какой-то момент волк взял бы верх над предпочтениями человека.

В общем я до сих пор так ничего и не поняла.

Да и если честно больше не хочу ничего понимать.

Шакуров моё прошлое.

Наша странная история закончилась. Точка.

О том, чем в итоге завершился суд над Айдаром я не интересовалась.

Смотрю на Матвея, который весело подпрыгивает на батуте, заливаясь звонким смехом, и улыбаюсь.

Он такой маленький, беззащитный. И теперь все мои жизненные ориентиры выстроены, в первую очередь, с учётом его интересов.

Отвлекаюсь, когда приносят мой чай.

– Спасибо, – благодарю официанта.

Беру в руки высокий стакан, ощущая приятную прохладу через тонкое стекло.

Размешав трубочкой лёд, обхватываю её губами и делаю жадный глоток. Ледяная волна мятного чая тут же растекается по языку, слишком явно контрастируя с моим внутренним кипением.

– Привет, – раздаётся сбоку.

Я застываю на месте.

Сжимаю пальцами стакан, медлю.

Знаю, что нужно повернуться.

Поздороваться в ответ, но… у меня внутри протест…