Текст книги "Зверь (СИ)"

Автор книги: Ника Горская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Внутри будто вакуум образовывается.

Я упрямо подавляю в себе желание набрать его номер. Просто чтобы услышать голос. Но в конце концов сдаюсь.

Уложив Матвея на дневной сон, выхожу на террасу и сделав дозвон Айдару слушаю автоматический голос, сообщающий мне что он находится вне зоны.

Тревога ядовитой змеёй мгновенно жалит сознание.

Это всё не просто так.

За два года я не припомню дня, чтобы телефон Шакурова был отключен.

Да, это явно не повод для волнения, но всё же…

Отыскиваю в контактах номер Богдана, но набрать не успеваю. Экран оживает номером моей мамы.

– Да, – отвечаю, желая как можно скорее закончить разговор.

Устремив взгляд на бескрайнее море, слушаю её затаив дыхание. Жестокие по своей сути слова доносятся будто издалека.

Нет.

Я не верю.

Этого не может быть…

Глава 20

Лера

Нервно потираю ладонями предплечья, словно пытаюсь согреться, хотя солнце палит нещадно.

Задерживаю дыхание, когда автомобиль въезжает на парковку перед зданием суда. Оно возвышается над всем монументальным, бездушным строением из серого камня. Его строгие линии, высокие колонны и узкие окна само воплощение правосудия, но сегодня это всё представляется мне скорее угрозой, чем надеждой на справедливость.

Здание давит своим величием, своей незыблемостью, напоминая о том, что сейчас решается судьба дорогого мне человека.

Сердце бешено колотится, и я с трудом подавляю желание попросить водителя повернуть обратно.

Глубоко вздыхаю и открываю дверь машины. Ноги кажутся ватными, непослушными.

Выхожу из автомобиля, ощущая, как жаркий воздух обжигает кожу.

Смотрю на широкую лестницу, ведущую к массивным дверям здания суда. Она кажется бесконечной. Поднимаюсь по ступеням, стараясь держать спину прямо, хотя внутри всё дрожит. С каждым шагом приближаюсь к неизбежному, к тому, что может изменить наши жизни навсегда.

У самого входа останавливаюсь, переводя дух. Тяжёлые двери из тёмного дерева, кажутся вратами в другой мир. На мгновение замираю, собираясь с духом, и толкаю дверь.

Внутри царит полумрак и прохлада. Плотные жалюзи на окнах приглушают свет, создавая атмосферу напряженности.

В большом холле немноголюдно. Замечаю несколько человек, сидящих на скамьях, их лица сосредоточены.

Подхожу к стойке контроля и робко спрашиваю, где находится нужный мне зал. Получив указания, иду в озвученном направлении, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Сажусь на одну из скамеек возле зала заседаний и начинаю ждать. Время тянется мучительно медленно. Каждая минута кажется вечностью. Наблюдаю за оборотнями, проходящими мимо, и зачем-то пытаюсь угадать их истории. Что их привело сюда?

Наконец, двери зала заседаний открываются, и девушка-секретарь произносит моё имя.

Сердце обрывается, тело на несколько секунд парализует.

Глубоко вздыхаю, собираюсь с силами и, стараясь сохранять спокойствие, захожу в зал.

Девушка, чьё лицо кажется высеченным из камня, указывает в рядах место куда мне следует присесть. Не возражая, послушно иду туда, чувствуя на себе взгляды.

Располагаюсь на скамье, стараясь не показывать своего волнения, и только после этого окружающая действительность врывается в моё сознание.

Это не похоже на обычный суд, каким я себе его представляла.

Зал больше напоминает древний амфитеатр, с рядами скамей, поднимающихся вверх. Здесь нет привычных атрибутов правосудия: ни флагов, ни портретов. Вместо них стены украшены какими-то странными символами, которые я не могу разобрать.

В полумраке зала лица присутствующих кажутся зловещими и нечеловеческими. Хотя они такие и есть.

В центре возвышается массивная платформа, на которой восседают судьи. Трое, лица скрыты тенями, но я чувствую на себе их пристальные взгляды. Они не люди. Это чувствуется в холодных, немигающих глазах, в их звериной грации. Передо мной предстаёт суд оборотней.

Оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти Айдара. Замечаю его сидящим за столом в правой части зала, в компании своего адвоката.

Стоит моему взгляду остановиться на нём и внутри всё сжимается от страха.

На меня не смотрит, при этом знает, что я здесь.

Айдар не хотел, чтобы я присутствовала на суде. Об этом мне сказал Богдан, начальник службы безопасности Шакурова. Он настоятельно просил меня не ходить на слушание. Но разве я могла?

Мне казалось, что я уже привыкла к мысли что моего мужа обвиняют в тяжком преступлении, но сейчас, оказавшись здесь, меня накрывает новой волной отрицания.

Не хочу верить…

Хочу вернуться в прошлое. Туда, где нет понимания чем для него чревато вынесение обвинительного приговора.

Я была в ужасе, когда неделю назад моя мать позвонила и довольным тоном сообщила что «наконец-то справедливость восторжествовала и чудовище получит по заслугам», переводя на доступный язык – Айдара арестовали по обвинению в умышленном убийстве вожака оборотней-барсов, Романа Мартьянова.

Шакурова арестовали и ему грозит суд двуликих?

Нет. Такого просто не может быть!

Это какая-то ошибка!

Кто угодно, но только не он…

Именно эти мысли будто на повторе крутились в моей голове первые сутки.

На вторые я начала действовать, искать возможность безопасно вернуться в страну.

Шакуров хорошо постарался оградить меня от окружающего мира, посадив буквально под замок. Нанятая им охрана категорически отказывалась выпускать меня за пределы виллы, аргументируя это «приказом моего мужа».

И сколько бы не пыталась, желанного результата это не дало.

Спасение пришло откуда совсем не ждала.

Два дня назад мне позвонил Лёня и так своевременно предложил помощь. Я знаю, что Айдар против нашего общения, но в сложившейся ситуации я готова принять помощь от кого угодно.

Не знаю как у друга получилось вернуть меня в страну, но склонна думать, что он воспользовался связями своего влиятельно отца.

– Прошу уважаемый суд, – перевожу взгляд на адвоката, когда он встаёт и начинает говорить, – выслушать показания основного свидетеля и участника печальных событий, Альфу оборотней-волков Демида Астахова.

Возникшая после его слов тишина давит на барабанные перепонки.

– Альфа согласился свидетельствовать? – раздаётся отчётливый вопрос.

Я получаю удар в грудь и резко дёргаюсь назад, потому что голос… принадлежит Леону.

Когда первый шок отпускает, я привстаю с места и кручу головой пытаясь найти его взглядом.

А дальше всё становится хуже…

Настолько что, мне кажется, ещё немного и я потеряю связь с реальностью.

Мои глаза безошибочно находят друга детства, одетого в универсальную форму… карателей.

Замираю на какое-то время, отказываясь верить тому, что вижу.

Но как?..

Он ведь по возрасту не подходит на роль того, кто в мире двуликих вершит правосудие.

Медленно выдыхаю и прячу лицо в ладонях.

Айдар с самого начала знал кем является Бережнов?

Поэтому был против нашего общения?

Господи…

Всё происходящее дальше воспринимается с трудом.

Наблюдаю за тем, как в зал входит мужчина, которого ранее представили как Демида Астахова. Из-за внутреннего гула не слышу большую часть сказанного им, но суть улавливаю.

Альфа рассказывает о том, что если бы Шакуров не подоспел вовремя, то его истинная пара, вероятнее всего, погибла бы. Он приводит ещё множество доводов в пользу Айдара.

Это немного успокаивает.

Зная, насколько трепетно оборотни относятся к истинным, то думаю есть большая вероятность что действия Шакурова переквалифицируют как единственно правильные в сложившейся ситуации.

После Альфы опрашивают так же и его пару, миловидную блондинку, которая так же поддерживает моего мужа, при том, что погибший является её братом.

Сторона защиты предъявляет такие доказательства, что на месте судей я бы уже закончила процесс. Конечно же полным оправданием действий Айдара.

Даже не зная подробностей случившегося, я уверена, что он поступил так по крайней необходимости.

– Слово предоставляется стороне обвинения, – говорит один из судей.

Напрягаюсь всем телом, когда замечаю, как с места встаёт Лёня.

В самом жутком кошмаре я не смогла бы увидеть подобное. Друг детства против моего мужа.

– Уважаемый суд, – начинает свою речь Бережнов, – с учётом всего вышесказанного может возникнуть мысль что на скамье подсудимых сегодня находится невиновный оборотень, жертва сложившихся обстоятельств. Но спешу вас уверить что это не так. Господин Шакуров уже не впервые идёт против природы оборотней.

Всё моё нутро покрывается колючими мурашками.

– Позвольте предоставить вам доказательства. – говорит Бережнов и берёт в руки темную пластиковую папку, лежащую на столе, у которого он стоит.

Один из судей кивает, и Лёня спешит подойти. Передаёт ему в руки папку, и вернувшись на место, продолжает.

– Своим поступком обвиняемый в очередной раз показал мерзкое отношение к самой природе двуликих. Но как вы понимаете это не всё. Айдару Шакурову посчастливилось встретить свою истинную пару.

Тело одновременно ошпаривает огнём и сковывает льдом, а в кожу впиваются сотни острых игл.

Врезаюсь взглядом в затылок друга детства, пытаясь переварить жуткую для меня правду. На Айдара намеренно не смотрю, не уверена, что выдержу.

– И вы думаете он её признал? Как сделал бы любой оборотень на его месте. – демонстративная пауза, вызывает приступ тошноты. – Нет! Он сделал хуже.

Когда Леон замолкает, а затем медленно поворачивается спиной к судьям, моё сердце перестаёт биться.

Столкновение наших взглядов не предвещает ничего хорошего.

– Шакуров женился на ней по людским законам, но по закону оборотней она ему по-прежнему никто.

У меня внутри происходит невероятной глубины разлом.

Открываю рот и жадно тяну в себя воздух, но всё равно, кажется, что задохнусь от удушья.

Создаётся впечатление что окружающий мир замер пораженный жестокой правдой.

Я не оборотень, но даже я знаю, что для них значит истинность…

А он… зная, что я его пара… отказался…

Медленно поворачиваю голову и сталкиваюсь взглядами с Айдаром. Его глаза транслируют высшую степень сожаления. Я не понимаю, что это значит. Да и в принципе уже не важно.

В груди образуется дыра, чёрная бездна, которая грозит поглотить меня, если я не прерву этот бесконечный поток острой боли.

– Он не управляет своим зверем, чем ставил под угрозу свою пару. – доносится как сквозь вату голос Бережнова. – И Шакуров это полностью осознавал. Сдерживающий амулет на его шее – прямое тому подтверждение.

Тело немеет, в какой-то момент начинает казаться что я не заметила, как мне вкололи убойную дозу транквилизаторов, иначе почему я до сих пор жива?

– Ты что несёшь?! – всегда сдержанный Айдар резко вскакивает с места опрокидывая стул, на котором всё это время сидел.

Судьи тут же реагируют возмущением.

– Сядьте на место, господин Шакуров, или слушание продолжится без вашего присутствия.

Айдар дышит часто, хлёстко. Давит окружающих своей энергетикой.

Создаётся впечатление что в эту минуту у него происходит серьёзная внутренняя борьба.

Благоразумие берёт верх, и Шакуров нехотя садится.

– Позвольте мне продолжить? – соблюдая протокол, как ни в чём небывало, интересуется Леон.

Шум в ушах становится невыносимым. Мне хочется уйти. И я бы сделала это если можно было выйти, не привлекая к себе внимания.

– Продолжайте.

– Думаю суд примет во внимание что вина Айдара Шакурова отягощается тем, что он полностью отдавал отчёт своим действиям, когда принимал решение не брать в пары свою жену Валерию Шакурову.

Это даже звучит странно.

В сердце будто острый клинок вонзается. Прижимаю руку к груди пытаясь уменьшить боль, но это не имеет никакого смысла.

– Подсудимый, – обращается к Айдару один из судей, – вам есть что сказать в своё оправдание.

Видимо нет, потому что он молчит.

И Леон опять берёт слово.

– Так же прошу суд ознакомиться с предоставленными мною данными, в которых приведены неопровержимые доказательства того, что шестнадцать лет назад Айдар Шакуров уже убил свою истинную пару. И чтобы трагедия не имела повторения, обвинение требует лишить подсудимого его зверя и запретить приближаться к Валерии Шакуровой.

Оглушенная, дезориентированная, смертельно раненая, я медленно поворачиваю голову и поражённо смотрю на того, кого все эти годы безответно любила.

«Нет, Лера. Пожалуйста, нет. Прошу тебя…» – читаю по его губам, чувствуя предсмертную агонию, в которой бьётся моя к нему любовь…

Глава 21

Лера

Как я досиживаю до конца слушания, как потом выхожу из здания суда, как иду на парковку и сажусь в автомобиль не осознаю.

Всё это время будто в вакууме нахожусь.

В себя прихожу только когда пересекаю порог дома Шакурова. И то лишь потому, что знаю: где-то там меня ждёт маленький сын.

Понимание того, что я должна делать приходит в одночасье.

Вхожу в дом и сразу поднимаюсь в комнату Матвея. Только держа его на руках, обнимая, целуя, наступает полное осознание того, что я так больше не могу. Достаточно.

Через некоторое время оставляю малыша с няней, иду в свою комнату. С холодной головой собираю самые необходимые вещи. И хоть я пытаюсь сократить их количество до минимума, но по итогу всё равно выходит несколько больших чемоданов.

Антонина Николаевна, не задавая вопросов, вызывается помочь, но я отказываюсь. Хватает того, что она занимается Матвеем пока я пытаюсь уместить в несколько чемоданов два года своей жизни.

Скрываться от Шакурова намерения у меня нет. Да и бессмысленно это. Поэтому пользуюсь услугами его водителя.

Игорь молча помогает мне погрузить чемоданы в автомобиль, благо всё вмещается и делать вторую ходку, или же оставлять что-то из уже собранных вещей, не приходится.

Прощаясь с Антониной Николаевной, крепко её обнимаю и благодарю за помощь с малышом.

И хоть вслух я этого не говорю, но она понимает, что её работа в этом доме сегодня прекращена.

Усаживаю сына в детское автокресло, установленное водителем, и сажусь сама. Матвей тянется ко мне, что-то лепечет на своём языке, и я машинально поправляю его челку, стараясь не думать о том, что нас ждёт впереди.

Как только машина трогается я поворачиваю голову в сторону дома.

Удивительно, я прожила здесь больше двух лет, а сейчас покидаю его и внутри ничего не ёкает. Ни грусти, ни сожаления, только какая-то выжженная пустота.

Вероятнее всего, моё безразличие имеет временный характер, и позже обязательно случится откат. Не знаю. Но было бы лучше если бы всё осталось как есть.

Маму о своём визите заранее не предупреждаю, просто потому что не имею понятия как отреагирует. Она бывает слишком непредсказуема. Да и выслушивать по телефону её нравоучения точно не хочется. Лучше уж в глаза.

Сердцебиение учащается по мере того, как автомобиль приближается к родительскому дому. Знакомые пейзажи проплывают за окном, вызывая странную смесь облегчения и тревоги. Возвращение в родной дом – это шаг назад, признание собственной несостоятельности? Или спасение?

Я решилась уйти от мужа, не имея никакого плана дальнейшей жизни. Ни работы, ни собственных сбережений, только маленький сын на руках и бесконечная усталость в душе.

Всё что у меня есть, это уверенность, что с ним оставаться я больше не хочу. И это не каприз или обида, это чёткое понимание что нам не по пути.

– Лера?

Мама открывает дверь и удивлённо разглядывает меня, явившуюся на ночь глядя.

Не задавая вопросов, отступает в сторону пропуская нас с Матвеем в квартиру и тут же хмурит брови, когда вслед за нами входит водитель и оставляет на пороге два чемодана и уходит за следующими.

– Баба. – радостно кричит Матвей, когда я ставлю его на ноги и снимаю обувь.

Видимо мама настолько потрясена, что на время теряет дар речи, забывая привычно поумиляться визиту единственного внука.

– Лера, что происходит? – через несколько секунд всё же задаёт волнующий её вопрос.

– Я ушла от Шакурова, – озвучиваю очевидное.

Подхватываю на руки малыша и иду в свою бывшую комнату.

На то чтобы хоть немного обжиться на новом-старом месте у меня уходит два часа. Собираясь мыслями для разговора с родителями, занимаюсь тем, что раскладываю привезённые с собой вещи по шкафам.

Родители шокированы нашим внезапным появлением, но, стоит отдать им должное, стараются этого не показывать.

Чуть придя в себя, мама забирает Матвея к себе, а я улыбаюсь, когда через время до меня то и дело доносится его радостный смех. Вот кто явно чувствует себя комфортно в любой ситуации. И это не может не радовать.

Закончив с обустройством комнаты, иду купать Матвея, которого к этому времени бабушка уже успела накормить ужином.

Вымотанный активной игрой с дедом, малыш практически сразу засыпает, а я, перед сложным разговором, позволяю себе полежать рядом с ним ещё несколько минут.

Но сколько не откладывай неизбежное итог всё равно один.

Выхожу из комнаты и тихо прикрываю за собой дверь.

Перед тем как войти в кухню делаю несколько особенно глубоких вдохов.

– Лера, объясни наконец, что у вас случилось? – налетает мама с расспросами, стоит мне перешагнуть порог.

– Перестань наседать. – вступается за меня папа.

С благодарностью смотрю на него, прохожу дальше и сажусь за стол.

– Ужинать будешь?

– Спасибо, не хочу.

– Тогда сейчас чай нам всем заварю.

Мама суетится у плиты, ставя чайник на огонь. Достаёт заварку, кружки.

– У нас с Айдаром… непримиримые разногласия, – решаюсь сказать то, чего они ждут, – жить с ним я больше не хочу.

Родители замирают, как по команде устремляя на меня удивлённые взгляды.

– Он согласен с этим? – папа первым нарушает возникшую тишину.

Раньше я была уверена, что Шакуров против нашего развода. Хотя и не понимала почему. Но сейчас…

Сейчас я сама не знаю какой будет его реакция на моё решение.

И мне страшно.

Страшно вот так резко обрывать налаженную жизнь, страшно представить будущее, страшно думать, что он может мне помешать.

– Не знаю, – говорю, как есть.

– В каком смысле? Это из-за суда? – делает предположение мама.

Мои родители настороженно относятся к моему мужу. И если папа всегда ведёт себя сдержанно, то мама открыто ненавидит Шакурова.

Я понимаю её.

Ей так проще пережить потерю любимой дочери. То, что от случившегося не застрахована ни одна женщина для неё не аргумент.

Не знаю, чем закончится суд над Айдаром и будут ли его судить ещё и за второе убийство, но если родители и узнают об этом, то точно не от меня.

Обхожусь уклончивым пояснением, что некоторое время назад поняла, что будет лучше если мы расстанемся и суд над Шакуровым к моему решению отношения не имеет.

Не знаю поверили они мне или нет, но больше вопросов не задают.

К моей радости, мама касается своей любимой темы – внука. И её не остановить. Она с воодушевлением говорит о том, что нужно купить для Матвея кроватку и ещё много чего. Слушаю её, согласно кивая.

Если моё возвращение и напрягает их, то ребёнку они искренне рады.

Допиваю чай и пожелав родителям спокойной ночи иду в ванную. Принимаю душ, надеваю пижаму и прячусь от всего мира в своей комнате.

Присев на край кровати, беру с тумбы телефон и активировав экран задерживаю дыхание.

Смартфон светится неотвеченными звонками: четыре от Айдара и два от Леона.

Запоздало думаю о том, что нужно было не просто звук убрать, а совсем выключить мобильный.

Ни с кем из них я не хочу разговаривать…

Глава 22

Лера

Следующие два дня нахожусь будто в прострации. Моя жизнь слишком неожиданно изменилась и времени на то, чтобы морально подготовиться не было.

Поправляю на Матвее кепку и машу рукой, когда они с мамой уходят на прогулку.

Как только за ними закрывается дверь, выдыхаю так сильно, что невольно сутулюсь.

Причина этому внутреннее напряжение, которое я испытываю рядом с матерью. Звучит неправильно, странно, но, к сожалению, это так. Её постоянное «я же говорила» доходит до крайности.

Всего два дня в родительском доме, а я уже всерьёз задумываюсь о съёмном жилье.

На моей карте не так много денег, но на пару месяцев жизни без излишеств точно хватит. Тем более я собираюсь вернуться к работе, которой занималась до брака с Шакуровым.

В очередной раз внутри всё сжимается стоит мне подумать о нём.

Иду в ванную и нервно забрасываю грязное бельё в стиралку.

В голове на постоянном повторе крутится мысль о том, что было бы если бы в тот вечер в Греции я, уложив сына, вернулась к нему? О чём Айдар так сильно хотел со мной поговорить?

Хотел рассказать о своём прошлом?

Или о том, что я его истинная пара?

И самое главное, чего он хотел этим добиться?

Думал, что личное признание сможет для меня смягчить удар?

Если так, то это слишком самонадеянно с его стороны. Моя реакция была бы той же.

И коробит меня даже не сам факт того, что он отказался признавать меня своей парой, а то, что он вёл себя настолько лицемерно. Держал меня всё время рядом, а сам…

Удивительно, что он до сих пор не заявился сюда.

Впрочем, он и не звонит после того вечера, когда я не ответила на его звонки.

Трясу головой, прогоняя навязчивые мысли.

Плевать на Шакурова! Пусть катится ко всем чертям вместе со своими тайнами.

Лучше всего у меня получается не думать о нём, когда я чем-то занята. Поэтому берусь за тряпку и навожу в ванной практически идеальный порядок. Отдраиваю каждый уголок, вычищаю швы между плитками, пока они снова не становятся белоснежными.

В какой-то момент сдаюсь.

Опускаюсь на бортик ванной сильно зажмуриваюсь, но слёз сдержать это не помогает. Закусив губу, тихо плачу.

Айдар оборотень, выходит он с самой первой нашей встречи знал кем я ему прихожусь, но при этом начал встречаться с моей родной сестрой. Был с ней в отношениях, сделал ей ребёнка.

От постепенного осознания мерзости его поступков, хочется удавиться.

В моём понимании это высший уровень цинизма, подлости и жестокости.

И если Айдар правда думал, что сможет что-то исправить, то он идиот.

Никогда не прощу его, а тем более не забуду всё то, что он заставил меня чувствовать.

Как я могла влюбиться в чудовище?

Для себя объясняю это действием парности. Пусть и не в полной мере, но истинность действует и на человека тоже. И я обязательно найду способ избавиться от уродливой тяги, что уже не один год топит мою душу.

Вздрагиваю, когда в кармане джинсов вибрирует мобильный.

Почему-то уверенна в том, что этот звонок не от родителей, поэтому отвечать не спешу.

Встаю, бросаю взгляд в зеркало. Морщусь от увиденного. Выгляжу отвратительно.

Открываю холодную воду и несколько раз умываю лицо.

Телефон перестаёт подавать признаки жизни, но обрадоваться этому не успеваю, потому что вибрация возобновляется.

Промакиваю лицо полотенцем, бросаю его на стиралку и достаю из кармана смартфон.

Леон.

Что ему от меня нужно?

Раздумываю над тем стоит отвечать или нет.

Ощущение такое будто и он меня предал. Лёня ведь с самого начала знал всю правду и не рассказал мне. Сделал это во всеуслышание. Максимально жестоким способом.

Мне кажется, если бы он рассказал мне всё наедине, то было бы в разы менее болезненно. Хотя я могу ошибаться. В любом случае уже нет смысла думать над тем, как могло быть.

– Да. – принимаю вызов.

– Привет, Лера. – впервые слышу в голосе Бережнова волнение. – Как ты?

Простой по своей сути вопрос, но ответа на который я не знаю.

– Что ты хотел? – намерения изливать ему душу нет, поэтому хочу узнать цель его звонка и как можно скорее закончить этот разговор.

В трубке раздаётся протяжный вздох.

– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, – это вряд ли, но переубеждать его не собираюсь, – и поверь если бы можно было поступить иначе я бы это сделал.

– Ты позвонил чтобы оправдать себя? – раздражение в голосе даже не пытаюсь скрыть.

Готова плеваться ядом в открытую.

– Нет, я позвонил сказать тебе что у Шакурова временный запрет на приближение к тебе.

Данная информация тяжким грузом оседает где-то внутри. В причинах этого чувства разбираться не хочу. Оно давит ледяной глыбой, сковывает дыхание, замораживает все чувства, кроме одного… острого, колючего страха.

– Запрет вынесен до следующего слушания, но я буду настаивать на продлении ограничения. Если суд примет решение ужесточить меру пресечения на постоянной основе, то твоё слово будет решающим.

Его слова проникают сквозь хрупкую броню, раскурочивая внутренности.

Становится нечем дышать.

Я не нахожусь с ответом, потому что у меня в голове не укладывается услышанное.

– Лера, тебе нужно будет ответить согласием, – продолжает Бережнов, не дождавшись моей реакции. – Это упростит тебе жизнь. Шакуров больше не сможет влиять на тебя, по крайней мере если попытается, то понесёт за это серьёзное наказание.

Прикрываю глаза и тру пальцами висок.

Немыслимо.

Дышу через раз. Меня корёжит от бессильной ярости.

– Ты слышишь, что я говорю?

Впервые в жизни мне хочется послать Лёню. Не делаю этого только потому, что до конца не разобралась в своих чувствах и не понимаю как в сложившейся ситуации поступить правильно.

– Я не хочу принимать в этом участие. – произношу уверено.

– У тебя нет выбора, Лера. Я лишь озвучиваю перспективу. Тебя вызовут в суд в любом случае.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю, потому что действительно хочу понять.

Складывается ощущение будто Бережнов преследует собственную выгоду очерняя Айдара.

– Шакуров очень опасен. Жаль, что ты до сих пор этого не поняла. – он замолкает и я слышу, как чиркает зажигалка. – Ты не представляешь, на что он способен. Я пытаюсь тебя защитить, уберечь.

– Бред какой-то.

Не хочу слушать всё это.

Отключаюсь.

Меня тошнит от лжи, манипуляций, от этих вечных разборок между оборотнями. Я хочу просто жить нормальной жизнью, подальше от всего этого…