Текст книги "Зверь (СИ)"

Автор книги: Ника Горская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 16

Лера

Солнце ласкает кожу, прогревая до самых косточек, а бирюзовое полотно Эгейского моря снова манит к себе, обещая исцеление от всех забот.

Оставляю на шезлонге свою пляжную накидку и широкополую шляпу, и босиком ступаю к воде. Песок под ногами мягкий, тёплый.

Первый шаг – и прохлада обжигает, но это приятный холодок, мгновенно пробуждающий какой-то детский восторг.

Медленно захожу глубже, ощущая, как море обволакивает, ласкает, принимает в свои объятия. Вода прозрачная, сквозь неё видно песчаное дно, усыпанное мелкими ракушками.

Вот оно! Счастье! И ощущение свободы, пусть и не полной.

Отрываясь от берега, плыву, наслаждаясь каждым движением. Не долгий заплыв вперёд, разворачиваюсь и плыву обратно. Уже ближе к берегу откидываюсь спиной на воду и раскинув конечности, сливаюсь с водной гладью. Не двигаюсь, но вода держит на плаву, размеренно покачивая на мелких волнах.

Закрываю глаза, чувствую, как солнце целует лицо, а солёные брызги щекочут кожу. Глубокий вдох – и лёгкие наполняются свежим морским воздухом, таким чистым и пьянящим.

Наверное, спроси меня сейчас кто-нибудь о самом счастливом моменте в жизни, и я не задумываюсь назову этот.

Счастье – это когда ты слышишь шум волн, крики морских птиц, ощущаешь тепло песка под ногами и понимаешь, что ты впервые находишься в абсолютной гармонии с собой и с окружающим миром.

А всего-то нужно было вырваться из гнетущий реальности. И от Шакурова в ней.

Сегодня ровно неделя как я с Матвеем нахожусь в небольшом греческом городке. Мы живём на частной вилле с личным пляжем и потрясающими видами.

И целым штатом обслуживающего персонала.

Я не знаю принадлежит вся эта красота Шакурову или он просто арендовал её для нас с сыном. Не интересовалась. Да и какая, по сути, разница?

С Айдаром мы не общались с того самого вечера недельной давности, когда он чуть было не потерял контроль над своим зверем. Хотя я до сих пор не верю в реальность этого.

И я бы даже смогла убедить себя, что мне всё привиделось. И внезапная смена его голоса, и слишком характерные всполохи в глазах. Но выступившие когти… один из которых слишком ощутимо вдавливался в мою артерию. Это уже ничем не оправдаешь. Ни усталостью, ни раздражением, ни воображением.

Это был зверь. Настоящий, дикий, опасный.

Меня одолевают вопросы. Их очень много. Уйма. Но я не задам ему ни единого. Просто, потому что знаю, что ответ не получу ни на один из них.

Поэтому я предпочитаю вообще не разговаривать с Шакуровым.

Мне так проще. Особенно после того, как его люди, сопровождающие нас с сыном от самого дома и вплоть до дверей виллы, отобрали у меня телефон. Конечно же это не самоуправство, они следовали приказу своего лидера.

Что Айдар пытался этим предотвратить?

Моё общение с Бережновым?

Тогда чтоб уже наверняка, нужно было вовсе отрезать меня от цивилизации.

А то вдруг?..

Открываю глаза и прищурившись от яркого солнца, смотрю на мир, расцвеченный яркими красками. Небо бездонно-голубое, без единого облачка.

Развернувшись, подплываю ближе к берегу.

Горы, укрытые зеленью, словно великаны, охраняют побережье. Веду взглядом по бескрайнему морю. Оно переливается всеми оттенками синего и зеленого, искрится на солнце россыпью драгоценных камней.

За семь дней эта картина не приелась. Наоборот, она становится только ярче, глубже, насыщеннее. И моя способность видеть окружающую красоту не уменьшилась ни на грамм.

Выхожу из воды, находу отжимая мокрые волосы.

Ступаю на тёплый песок, чувствуя, как он ласково обволакивает стопы.

Подойдя к шезлонгу, убираю в сторону свои вещи и расправляю лежащее на нём полотенце. Развязываю лямки верхней части купальника и, спрятав их под чашечками лифа, ложусь.

Загаром я не злоупотребляю, стараясь делать это не в пиковую жару. Но моя кожа всё равно приобрела красивый бронзовый оттенок.

Прикрываю глаза любимой широкополой шляпой и пытаюсь словить дзен.

Матвей будет спать ещё приблизительно полчаса, поэтому минут десять я точно могу вот так просто полежать под шум волн.

Антонина Николаевна по личным причинам не смогла поехать с нами в Грецию, поэтому тут у сына другая няня. Делия, молодая женщина из местных. Она профессионал своего дела и быстро нашла общий язык с Матвеем.

Хотя чего удивляться, Шакуров всегда нанимает только самых лучших.

– Валерия, – прислушиваюсь, когда неожиданно раздаётся её приближающийся голос, – вас к телефону!

Откидываю шляпу и судорожно выдыхаю.

Снова…

– Делия! – бросаю ей в укор.

– Ваш муж настаивает. – твёрдо говорит она, протягивая мне трубку стационарного телефона. До поездки в эту страну я была уверена, что они благополучно канули в лету, но как оказалось – нет.

Одарив недовольным взглядом женщину, выдёргиваю из её руки телефон.

Я понимаю, что она ни в чём не виновата и что просто пытается услужить тому, кто ей платит немалые деньги, но совладать с раздражением эти мысли не помогают.

Просила её отвечать моему мужу, что я занята! Для него – всегда! Но увы… банкет заказывает тот, кто платит.

– Да. – рявкаю в трубку, едва поднеся её к уху.

– Привет, милая. – раздаётся в ответ как всегда спокойный голос Айдара, ядовитой эссенцией проникающий в самую душу.

Вдох-выход.

И ещё.

Не я инициатор разговора поэтому молчу. Жду что он скажет дальше.

Но Шакуров тоже выдерживает небольшую паузу, во время которой мой пульс успевает разогнаться до максимальных значений.

За эту неделю мне казалось, что я успокоилась, проанализировала, приняла и смирилась с уродливой реальностью, в которой последние несколько лет вертится моя жизнь. Но какой там.

Стоило только услышать голос Киборга как все хлипкие установки мгновенно рухнули.

– Как Матвей? – задаёт вполне уместный вопрос, но на языке так и вертится сказать, что спросить об этом он мог и у няни.

– Нормально, – отвечаю вполне сдержано, – ему, как и большинству детей, нравится море, песок.

– Это хорошо.

В его голосе слышится улыбка?

– А тебе?

– Что «мне»?

– Тебе нравится там?

И к чему этот вопрос?

Продолжаем играть в идеальную семью? Так вроде сейчас зрителей нет.

– Нравится. – отделываюсь сухим ответом, после которого в трубке почти сразу раздаётся шумный вдох.

– Правда нравится, – дополняю, чтобы он не подумал, что я чем-то недовольна или вообще скучаю по… дому. – Здесь очень красиво. Я бы предпочла тут остаться дольше чем на месяц. Возможно, даже навсегда.

Сказав это понимаю, что не кривлю душой. Это чистая правда.

По крайней мере сейчас я именно так думаю.

– Рад, что угодил. – после секундной заминки подводит итог Шакуров.

Сажусь, свесив ноги с шезлонга и зарываюсь пальцами в песок.

Приятные ощущения способствуют улучшению моего состояния, расшатанного неожиданным разговором.

– Ладно, мне пора. – спешу распрощаться. – Скоро Матвей проснётся.

– Хорошо, Лера. Берегите себя.

– Пока. – говорю и не дожидаясь ответа отключаюсь.

Моя природная интуиция рвёт барабанные перепонки криком о том, что происходит нечто из ряда вон. После разговора с Айдаром это чувство лишь усиливается.

Но возможности самостоятельно узнать, что вокруг него творится у меня нет никакой…

Глава 17

Лера

Следующие два дня накручиваю себя так сильно, что вполне серьёзно раздумываю над тем, чтобы самой набрать Шакурова.

Останавливает, пожалуй, лишь мысль о том, что это ничего не даст.

Ничего ведь не изменилось.

Он всё так же не считается с моим мнением. И даже если я скажу о своих переживаниях, максимум что услышу в ответ: «Перестань, Лера!» – сухо и безразлично.

Именно этими словами я и пытаюсь себя успокоить, но не получается.

– Смотри, вот эта фигурка подходит вот к этой ячейке, – пытаюсь объяснить Матвею суть детской головоломки, которую мы с ним на днях купили в местном маркете, – а ты делаешь неправильно.

Улыбаюсь, качая головой, когда сын внимательно меня выслушав, делает по-своему. И не потому, что не понял, а потому что упрямый. Как его отец.

Снова он врывается в мои мысли.

Встаю с пола и прихватив одну из фигурок, сажусь на диван.

Наблюдаю за безуспешными действиями Матвея со стороны.

Интересно, он сменит тактику, когда поймёт, что его усилия напрасны?

Верчу в пальцах деревянный квадратик и задумываюсь о том, что по своей сути мы все так устроены, нам нужно приобрести свой собственный опыт ошибок. Только прочувствованная, прожитая неудача заставляет нас расти и двигаться дальше.

С каким-то особым восхищением замечаю, как сын меняет свою тактику на правильную и справляется с головоломкой.

– Какой молодец, – хвалю малыша. – Теперь нужно все игрушки собрать в коробку.

Матвей с энтузиазмом подскакивает с пола и забавно торопясь, собирает по комнате свои игрушки, складывая их все в специальный контейнер.

Поднимаюсь с дивана, когда малыш заканчивает.

– Пойдём я тебе молочко подогрею и будем уже готовиться ко сну. – говорю я и беру его за руку.

– И печеньку. – тут же добавляет сын.

– Конечно. – соглашаюсь со смехом. – Куда же без печеньки.

Но стоит нам развернуться ко входу, как меня буквально парализует на месте.

Пальцы ног до боли поджимаются.

– Папа! – кричит Матвей, вырывая из моей руки свою ладонь и мчится к стоящему в дверях Айдару, который подхватывает его буквально на лету.

Наблюдая за ними, прячу слегка подрагивающие руки в задних карманах джинсов.

Жаль, что волнение нельзя так же легко скрыть.

– Привет. – здоровается со мной, после короткого разговора с сыном.

Я позволяю себе на мгновение встретиться с ним глазами, после чего резко перевожу их на Матвея.

– Привет.

В присутствии Шакурова воздуха становится меньше.

Наверное, следует спросить, всё ли в порядке и что его сюда привело, но я молчу.

Переминаясь с ноги на ногу, жду, когда чуть поутихнет радость Матвея от встречи с отцом. Он о чём-то щебечет сидя у Айдара на руках. Тот в свою очередь слушает сына с лёгкой улыбкой на лице.

Улыбка Шакурова – событие столь редкое, что я поневоле зависаю, глядя на него.

– Мы молочко идём пить, – малыш на «своём» языке рассказывает о наших планах, – с печенькой.

– Какое чудесное решение. Составлю вам компанию.

На этих словах я будто в себя прихожу.

Подхожу к ним ближе, подавляя внутреннее желание привычно фыркнуть в сторону Шакурова.

– Ты тоже хочешь печеньку? – с детской непосредственностью интересуется Матвей.

– Очень хочу, – уверено отвечает Шакуров.

Прохожу мимо них и иду в сторону кухни-столовой.

Достаю из холодильника бутылку молока, наливаю в стакан и отправляю в микроволновку греться. Беру со шкафа вазочку с мелким печеньем и несколько штук кладу на блюдце.

– Ты ужинать будешь? – спрашиваю не поворачиваясь.

– Нет, спасибо, не голоден.

Дожидаюсь, когда микроволновка просигналит.

Взяв стакан, переливаю молоко в поильник и прихватив блюдце ставлю всё это на столик для кормления.

– Усади его. – прошу Айдара, кивая на стульчик и отхожу в сторону.

С удивлением отмечаю, что Шакуров, посадив сына в детский стул, не сливается как он делает это всегда, а наоборот – садится рядом и в шутливом тоне переговаривается с малышом.

Картина выглядит совершенно нереальной, и я не знаю, как на неё реагировать.

Стою, словно вкопанная, ощущая себя лишней в этой неожиданно идиллической сцене. Чувство неловкости нарастает с каждой секундой, вынуждая меня искать себе какую-то занятость.

Подхожу к кофемашине, подставляю под рожок кружку и, выбрав капучино, нажимаю нужную кнопку.

Сложив руки на груди, внимательно слежу за тем, как тонкая струйка кофе постепенно заполняет кружку ароматным напитком.

– Мне тоже сделай. – раздаётся сзади.

Молча убираю свой капучино и подставив другую кружку нажимаю американо. Именно ему Шакуров отдаёт предпочтение. И сейчас раздражает что я это знаю.

Отношу мужу кофе и взяв свою кружку, иду к окну, замечая, что идёт дождь. Капли которого стекая по стеклу, искажают мир за окном, как и неожиданная реальность в моей голове.

Вглядываясь в вид за стеклом, мелкими глотками пью свой капучино.

– Почему ты здесь? – волнующий вопрос всё же слетает с языка.

Тело напряжено, каждая моя мышца сжата в ожидании его ответа.

Сдавливаю пальцами горячую кружку так сильно, что костяшки белеют.

Направленный на меня взгляд ощущаю кожей.

Ответ, прозвучавший через несколько секунд молчания, выбивает из моих лёгких весь воздух.

– Соскучился.

Адреналиновый взрыв выжигает вены.

И вроде пришла пора радоваться тому, что сердце Зверя постепенно начало оттаивать, но внутри пустота. Потому что где-то глубоко во мне зреет уверенность, что это не шаг вперёд, в светлое будущее.

Это наше приближение к пропасти и неминуемому падению вниз…

Глава 18

Лера

Просыпаюсь от тишины.

Да, звучит странно, но это так. Не от будильника, не от криков чаек, а от густой, обволакивающей тишины.

Сквозь неплотно задернутые шторы пробивается робкий солнечный свет.

Поворачиваюсь на бок и прислушиваюсь. Снаружи нет ни звука, только лёгкое дуновение ветерка, играющее листвой деревьев за окном.

Открываю глаза. Комната окутана полумраком, все очертания предметов расплывчаты. Утренний свет ещё слишком слаб, чтобы полностью прогнать ночную тьму, но он уже здесь.

Тяну руку к лежащему на прикроватной тумбе телефону и смотрю на время.

Ещё и пяти утра нет.

Первый раз за всё время что я тут, просыпаюсь так рано.

Сажусь на постели и опускаю ступни на прохладный пол.

Бросаю взгляд на кроватку, в которой крепким сном спит Матвей.

Встаю и подойдя к окну, слегка отодвигаю штору. За стеклом рассвет. Не яркий, ослепительный, а нежный, приглушенный.

Здесь он какой-то другой.

Беру с края кровати тонкий халат и иду в ванную.

Умывшись, решаю выйти к морю. Надеваю купальник и пляжную накидку.

Хоть и почти уверена, что Матвей проспит ещё как минимум пару часов, но на всякий случай беру с собой радионяню.

В доме абсолютная тишина.

Невольно закрадывается мысль: спит ли ещё Айдар.

После вчерашнего разговора между нами осталась слишком осязаемая недосказанность. Его слова о том, что скучал, пробили невидимую брешь, которую я с таким трудом выстраивала последнюю неделю. Осознание его влияния на меня злит, но, признаться себе в этом, ещё сложнее.

Выхожу на пляж и подойдя к кромке воды, кончиками пальцев ног пытаюсь определить насколько она холодная.

Прохладно, но не до такой степени чтобы повернуть обратно.

Оставляю динамик радионяни на песке и сняв накидку, захожу в воду.

Тело бодряще покалывает, поэтому не медлю и сразу энергично плыву вперёд.

Заплыв неожиданно выходит продолжительным.

Повернув в обратном направлении, на секунду теряюсь, замечая сидящим на шезлонге Айдара.

Он смотрит прямо на меня.

Как давно он тут?

Пришёл только сейчас или был здесь раньше меня?

Возвращение к берегу кажется нескончаемо долгим.

Выхожу из воды, отжимаю мокрые волосы и подняв с песка свои вещи иду к Шакурову. Тяжелый взгляд которого я продолжаю ощущать на себе.

– Доброе утро. – здороваюсь, присев на соседний шезлонг.

Солнце ещё не полностью показалось, из-за этого моему влажному телу довольно прохладно. Жалею о том, что не прихватила с собой полотенце.

Кутаюсь в накидку, но это не сильно помогает согреться.

– Доброе. – отвечает муж.

На него не смотрю поэтому следующее его действие оказывается полной неожиданностью.

– Держи.

Поворачиваю голову и в недоумении смотрю на протянутую мне футболку, которую он, о-боже-мой, снял с себя.

Даю себе пару секунд на раздумья.

Обычная белая футболка сейчас почему-то воспринимается символично.

Как флаг, означающий капитуляцию.

Незаметно выдохнув, протягиваю руку и забираю предложенную вещь.

Натягиваю на себя футболку, которая ещё хранит тепло моего мужа.

Становится в разы лучше.

– Спасибо. – произношу едва слышно.

Следующие несколько минут сидим молча. Оба смотрим на горизонт, где море встречается с небом, сливаясь в единое целое.

– Я родился в Греции. – нарушает тишину Айдар.

Резко перевожу на него удивлённый взгляд.

Хотя чего удивляться? Я о нём много не знаю. Точнее почти ничего.

– Я не знал своих родителей.

Слушаю его почти не дыша, боясь ненароком спугнуть внезапный момент откровения.

Мне так хочется узнать о нём чуточку больше…

– Меня воспитала, по сути, чужая женщина, – продолжает Шакуров. – Ей было за сорок, когда она забрала меня из детского дома.

Я не раз задавалась вопросом почему рядом с ним нет никого из родственников, но даже предположить не могла что всё настолько печально.

– Мария Георгиу стала матерью для годовалого мальчика.

Мне странно это осознавать, но в его голосе нет положенным моменту тоски или грусти. Он говорит так будто озвучивает о себе абсолютно обычные факты.

– Конечно позже её ждал сюрприз, когда в подростковом возрасте во мне стали проявляться первые признаки двуликого. – усмехнувшись говорит он.

Так хочется задать вопросы, но я подавляю в себе это желание.

– Мария – человек. – дополняет, повернув голову в мою сторону.

Не выдерживая его прямого взгляда, опускаю глаза ниже, к шее, и тихо говорю:

– Ясно.

Ему скорее всего кажется, что мне не интересно. Пусть так и думает. Знал бы он, чего мне стоит это показное равнодушие.

Мысль резко обрывается, когда взгляд натыкается на мощную ювелирную цепь с крупным кулоном, которой прежде не было.

С виду цепь массивная, тяжёлая, притягивает к себе внимание. Кулон выполнен в виде какого-то замысловатого символа, который раньше я никогда не видела.

– Что это? – вопрос вырывается раньше, чем я успеваю взять под контроль своё любопытство.

Сердце с грохотом врезается в рёбра, когда я ловлю выражение лица Айдара.

– Ничего. – отрезает грубо.

Резко отворачивается, а через мгновение и вовсе встаёт с места.

– Идёшь? – спрашивает без особого интереса.

Как ни пытаюсь отвести взгляд от его фактурного торса, у меня ничего не выходит. Глаза сами собой возвращаются снова, оглаживая каждую проступающую под смуглой кожей мышцу.

– Нет, ещё побуду.

Айдар больше ничего не сказав уходит в дом, а я ещё около получаса занимаюсь самобичеванием.

Ну вот почему у нас с ним не получается просто поговорить? Как это делают обычные люди.

Какого чёрта мне нужно было спрашивать про эту цепь?

Что в ней такого что он так отреагировал?

Подарила одна из его девушек?

Точно нет. В этом случает вряд ли Шакурова заботило бы моё мнение по данному поводу.

Тогда что?

Вернувшись в дом, иду в свою комнату и принимаю душ. К тому моменту как я заканчиваю и выхожу из ванной, просыпается Матвей.

Умываю его, одеваю и вместе с ним иду в кухню.

Испытываю некоторое волнение, но с Айдаром не пересекаюсь. Что удивительно – почти до самого вечера.

В какой-то момент даже стало казаться что он меня избегает, потому что спокойно проводил время с Матвеем и Делией, но стоило мне выйти к ним как у Шакурова нашлись дела поважнее.

Я не хочу разбираться в его поведении, в мотивах что им движут, поэтому убеждаю себя, что всё ок.

За ужином мы почти не разговариваем. Наверное, вовсе молчали, если бы не весёлая болтовня сына, в которую он увлекает и нас.

После ужина Айдар куда-то уезжает, не обмолвившись и словом о своих планах.

Я снова ничего не спрашиваю. Это уже вошло в привычку, и, наверное, стало нормой для нас.

Ухожу в спальню, ощущая странную усталость, как будто кто-то выкачал из меня всю энергию.

Купаю сына и уложив в свою кровать, долго читаю ему сказки. Потому что, взбудораженный играми со своим отцом, засыпать малыш категорически отказывается.

Сказки сменяются песнями, и Матвей начинает крутиться, ища удобное положение, как делает всегда перед тем, как уснуть.

Откидываюсь на подушку, придвигаю к себе сына, и, продолжая его обнимать, незаметно для себя проваливаюсь в глубокий, спокойный сон, не зная, что уже завтра моя жизнь сделает очередной виток, который кардинально изменит направление не только моего будущего…

Глава 19

Лера

Просыпаюсь настолько резко, будто меня что-то или кто-то разбудил.

Распахиваю глаза в полной темноте и в панике пытаюсь понять, где нахожусь.

Трясущейся рукой нащупываю лежащего рядом Матвея и только после этого выдыхаю.

В голове пустота, полная дезориентация.

Сердце в груди колотится с такой силой, что кажется, будто оно вот-вот разорвётся. Холодный пот покрывает тело, руки дрожат.

Во рту пересохло, я судорожно пытаюсь вдохнуть. Непонятный, иррациональный испуг сковывает тело, парализует волю.

Я лежу неподвижно, прислушиваюсь к каждому шороху в ночной тишине.

Что это вообще было?

Что меня так напугало?

Ничего не понимаю, но чувство тревоги не отпускает, сдавливая горло и не давая дышать.

Лежу так несколько долгих минут, пока не успокаиваюсь достаточно для того, чтобы встать с кровати.

Аккуратно ступаю к двери, но замираю, вспомнив про радионяню. Включаю её и прихватив с собой динамик, спускаюсь на первый этаж.

Время два часа ночи.

В доме горит приглушенный свет.

Стараюсь идти, не создавая лишнего шума.

Вхожу в кухню, оставляю радионяню на столе и достаю из холодильника бутылочку воды. Отвинчиваю крышку и жадно пью.

Пытаюсь вспомнить снилось ли мне что-то, но не получается.

Становится страшно, когда память подкидывает воспоминание двухлетней давности. Как я точно так же проснулась среди ночи. А утром узнала, что потеряла родного человека…

– Нет-нет-нет. – качаю головой, будто физически пытаюсь закрепить собственную убеждённость. – Это никак не связано.

В голову навязчиво лезут мысли об Айдаре.

Дома ли он?

Надеюсь, что да, потому что проверять это среди ночи было бы как минимум странно.

Опираюсь бёдрами на кухонный «островок», допиваю воду и отставив пустую бутылку, закрываю лицо руками.

Мне было так хорошо здесь.

До его приезда…

Присутствие Айдара снова разбередило едва затянувшиеся душевные раны.

Пройдёт ли это когда-нибудь?

Смогу ли я ничего не чувствовать рядом с ним?

Или это бессмысленные надежды и исцеление возможно только после реального расставания?

– Лера?

Вздрагиваю и резко оборачиваюсь на звук его голоса.

Смотрю на входящего в кухню Айдара и по внешнему виду понимаю, что он только что вернулся. Откуда-то.

Проклятая ревность подкидывает варианты, о которых думать совсем не хочется.

– Почему не спишь? – спрашивает подходя ближе.

Внимательный взгляд жжёт лицо и шею.

Близость его тела всегда действует на меня одинаково. К сожалению…

Дыхание перехватывает, пульс стремительно учащается.

– Спускалась попить. – отвожу взгляд и отталкиваюсь от «островка». – Уже ухожу.

Делаю шаг и будто в бетонную стену врезаюсь.

Шакуров становится прямо передо мной, одним своим видом пресекая дальнейшую попытку уйти.

Ударившая в голову кровь мгновенно выбивает из зоны показного равнодушия.

Пытаясь увеличить дистанцию, отклоняюсь назад, вжимаясь поясницей в столешницу.

– Что ты делаешь? – голос выдаёт моё резко взметнувшееся волнение.

Температура в помещении сразу взлетает до критических значений.

Тяжелый взгляд запускает внутреннюю волну дрожи. По венам буквально ток бежит.

Незаметно сглатываю.

Между нами начинает происходить неизвестная химическая реакция.

Закусив нижнюю губу, продолжаю находится под прицелом его пылающих глаз.

– Пытаюсь исправить допущенные ошибки.

Мои лёгкие резко уменьшаются в объёме.

Толчок в груди и тупая боль концентрируется за рёбрами.

О чём это он?

Сердце сорвавшись начинает бешено метаться по грудной клетке.

Мне кажется, что всё происходит не со мной. Или я просто продолжаю спать и мне всё это снится…

Нехватка кислорода в лёгких становится невыносимой, когда Шакуров сокращает оставшееся между нами расстояние и одним движением подхватывает меня, усаживая на столешницу.

Вздрогнув, резко втягиваю воздух, чувствуя, как в кожу впиваются тысячи острых игл.

Кончики пальцев ног поджимаются, тело наполняется странным болезненным теплом, словно по венам пустили жидкий огонь.

– Лера, – произносит, зарываясь пальцами в мои волосы.

Ошеломлённо глядя в его глаза, вспыхиваю факелом.

И сколько бы я мысленно не твердила сейчас себе что это неправильно, что он не имеет никакого права вот так ко мне прикасаться, но на то, чтобы оттолкнуть не находится сил.

Айдар шумно выдыхает и в следующее мгновение его горячие губы касаются моих.

Это можно сравнить со взрывом. Внутренним. Когда тебя разносит вдребезги. Буквально расщепляет на атомы. И вернуть себя в прежнее состояние уже вряд ли получится.

Меня топит в водовороте неизведанных чувств.

В голове громким ором звучит сигнальная сирена, в целях самосохранения требуя остановить происходящее.

Но я слишком слаба перед чувствами, рабой которых была не один год.

Я только разок…

Один единственный раз позволю себе слабость… быть в его руках… чувствовать ласку любимого мужчины… чтобы узнать каково это…

И если цена тому слёзы и боль, то мне не привыкать.

Скользнув ладонями выше, цепляюсь за плечи и вжимаюсь грудью в его тело.

Давление на мой затылок усиливается и поцелуй перестаёт быть осторожным. Шакуров толкается языком в мой рот, беспрепятственно хозяйничая в нём.

Это так порочно и так… невыносимо сладко.

Внизу живота тянет и пульсирует.

Айдар целует глубоко, напористо. Напрочь лишая меня кислорода.

Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного.

Мне хорошо. Даже очень. Но здравый смысл не позволяет забыться полностью. Я отдаю себе отчёт что такое сближение с Шакуровым вывернет мою неискушённую душу наизнанку. И неизбежно перекромсает на мельчайшие частички разочарования.

– Лера, – снова повторяет моё имя, обхватив ладонями мои ягодицы резко притягивает к себе, вжимая промежностью в пах.

Грудь сдавливает от абсолютно нового окрыляющего чувства.

Адреналин вперемешку с возбуждением бурным потоком циркулирует в крови.

Боже мой…

Мы целуемся долго, прерываемся только когда становится нечем дышать.

Чуть отстранившись, Айдар смотрит в мои глаза, так проникновенно что кровь в моих венах вскипает.

– Прости меня, – говорит, опуская взгляд на мои губы.

Чувствую ощутимый укол между рёбер.

Ох, мамочки…

У меня во рту пересыхает.

Я не понимаю за что он просит прощение, но эти два слова глубоко резонируют во мне, задевая что-то глубинное.

Опускаю веки, боясь показать какую власть он надо мной имеет.

– Теперь всё будет иначе. – произносит уверенно. – Лера, я был не прав. Во многом.

Айдар отходит на несколько шагов. Запрокидывает голову и проведя ладонями по лицу, хлёстко выдыхает.

– Чёрт! Как же сложно! – бросает нервно.

Потом возвращается обратно.

– Нам нужно поговорить. Обо всём.

Ведёт себя странно. Так будто жутко нервничает.

А это в принципе невозможно.

Киборгу не свойственны подобные слабости.

– Ты моя! – подцепив двумя пальцами подбородок, заставляет смотреть в его глаза. – Слышишь? Моя! И всегда была моей!

Онемевший язык не шевелится.

Понятия не имею о чём он говорит. Сейчас я не способна ничего анализировать, поэтому мысленно выдыхаю, когда динамик радионяни оживает плачем Матвея.

На несколько секунд мы с Айдаром зависаем друг на друге. Но по мере того, как усиливается плач ребёнка я прихожу в себя.

Ловко спрыгиваю со столешницы и не проронив ни слова спешу покинуть кухню.

– Уложи сына и вернись. – замедляюсь, когда слышу его просьбу-приказ.

Не обернувшись, продолжаю идти.

Двигаюсь словно запрограммированный робот. Расслабляюсь только когда оказываюсь в своей комнате.

Успокоить разбушевавшегося Матвея удаётся не сразу.

Он снова засыпает, когда я ношу его на руках, расхаживая по комнате.

Уложив малыша в постель, раздумываю ровно секунду, после чего ложусь рядом с ним и закрываю глаза.

В груди отчего-то печь начинает.

Я не понимаю своих чувств, не понимаю слабовольных реакций, но точно знаю, что так безропотно поддаться эмоциям после всего, что я испытала по вине Айдара, будет, по меньшей мере, неразумно.

Повернувшись на бок, прячу лицо в подушке и рыдаю навзрыд.

Реву до тех пор, пока грудь не перехватывает спазмами.

Потом долго лежу, пялясь в темноту за окном, проклиная свои чувства к Шакурову.

Как ни странно, но несмотря на ту бурю, что продолжает будоражить моё нутро, засыпаю я довольно быстро.

Утром просыпаюсь рано, но с постели не встаю до того момента как просыпается Матвей. Наверное, так бы и продолжила прятаться в своей комнате, если бы не забота о сыне.

Спустившись вниз, с Шакуровым не пересекаюсь.

Готовлю завтрак, кормлю сына, передаю его няне и даже успеваю выпить кофе, прежде чем в кухню входит мой муж.

Внутренне вся подбираюсь, встречаясь с ним взглядом.

В отличии от меня он выглядит собранным, уверенным в себе. Будто и не было ночного разговора.

– Доброе утро. – максимально стараюсь придать голосу невозмутимость. – Будешь кофе?

Неожиданно раздавшаяся трель мобильного ударяет по натянутым нервам.

Укол в сердце заставляет ревностно следить за тем, как Шакуров, бегло глянув на экран, сбрасывает вызов.

Это одна из… них?

Отворачиваюсь, боясь, что он всё поймёт по глазам.

– Нет, спасибо. – отказывается от моего предложения.

Создаю вид бурной деятельности, малодушно надеясь, что он уйдёт.

– Лера.

Я машинально сглатываю, на уровне подсознания понимая к чему всё идёт.

Втягиваю носом воздух, контролируя дыхание.

– Мне нужно вернуться домой. – понизив голос, говорит муж.

Киваю, в то время как внутренности покрываются изморозью. Становится неуютно. И больно.

Чтобы не было соблазна снова расплакаться, воспроизвожу в памяти все те моменты, когда он делал выбор не в мою пользу.

Как сейчас.

Зачем-то достаю с полки небольшую вазу и верчу её в руках.

– Это важно. – продолжает Шакуров. – Я вернусь, как только решу все вопросы.

Презираю себя за то, что чувствую вот это вот всё.

За то что ночью на мгновение позволила себе думать, что…

– Если что-то будет нужно звони Богдану.

Поворачиваю голову, когда вижу, как он кладёт на столешницу рядом со мной телефон.

Мой телефон.

Резко разворачиваюсь.

– Почему Богдану? – спршиваю с подозрением.

Он никогда не переадресовывал звонки своему начбезу.

Мне совсем не нравится взгляд, которым Айдар проходится по моему телу.

Он молчит, и я повторяю вопрос.

– Почему я должна звонить Богдану, а не тебе?

В душу закрадывается необъяснимая тревога.

– Просто напоминаю на всякий случай, если вдруг что-то срочно понадобится, а до меня дозвониться не сможешь.

И ведь понимаю, что он говорит не совсем правду, но копать до истины не решаюсь.

Рывок, и я влетаю в него всем телом, утыкаясь лицом в каменную грудь.

Он прижимает так сильно, что мы почти сливаемся в единое целое.

В этот момент внутренние резервы заканчиваются. В горле образуется ком. Кажется, ещё чуть-чуть и ночная истерика продолжится.

– Всё не так, Лера. – шепот в самое ухо, запускает волну дрожи по моему телу.

Он так же резко размыкает объятия, отступая назад.

Я прячу лицо в ладонях. Дожидаюсь того момента, когда стихнут его удаляющиеся шаги и только после этого отпускаю себя...

Следующие два дня не живу, а существую.