Текст книги "Не стучите по артефакту! (СИ)"

Автор книги: Ник Михайлов

Соавторы: Андрей Куняев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

Утро началось раньше, чем мне бы хотелось.

Будильник должен был зазвонить в семь, но уже в шесть сорок я лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок подсобки.

За стеной бормотал Кузьмич. То ли сам с собой разговаривал, то ли с домом – в его случае это не имело большой разницы. Наверное, он меня и разбудил.

Лежать под это бурчание не было смысла, всё равно уже не уснуть. Я встал, натянул свитер и прошёл в мастерскую.

И вот сюрприз: на верстаке меня уже ждали материалы для порогового знака.

Кузьмич подобрал всё сам: небольшой бумажный кулёк с заговорённой солью, мел, огарок восковой свечи. Рядом лежал кусочек чистой холстины.

Сусального золота на верстаке, конечно, не было. Я его и не ждал – золото стоило денег, а лишних у нас не имелось. Ну что ж, обойдёмся пока без золота. Зато есть ингредиенты, что хранились у домового, а в них – особая сила.

Кузьмич, когда я начал его благодарить, засопел и засмущался.

Я же, едва умывшись, не завтракая, взялся за работу. Достал из ящика щётку для расчистки рунной надписи и поставил табуретку под дверной косяк.

Пороговый знак был вырезан прямо над входной дверью. Дедовский, тёмный от времени. Он состоял из нескольких линий, замкнутых в фигуру, которую я с детства воспринимал как часть интерьера, не задумываясь, что это вообще такое. Потом вырос, выучился и всё равно не задумывался. А зря.

Я надел на шею дедов амулет, забрался на табуретку и очистил надпись специальной волосяной щёткой. Потом поднёс кусок мела к косяку и начал обводить контуры.

Работа была странной для тех, кто не видит потоки маны.

Без амулета и я бы просто обвёл рунную вязь мелом, не понимая сути работы. Но теперь я видел, как мел искрит и заставляет надпись светиться. Не везде, а там, где она откликнулась, пробудилась.

И я ещё и ещё раз обводил мелом места, которые никак не хотели активироваться.

Наконец надпись вспыхнула так, что её стало видно и без амулета. Я проверял: то снимал его, то опять надевал.

Теперь было нужно было вдавить соль в мел, что тоже ещё совсем недавно показалось бы мне не более, чем странной древней рекомендацией. Что называется: делай как сказали и не выдумывай.

Но теперь я видел, как крупинки соли успокаивают свечение, маскируют, прячут. Знак должен быть незаметным, скрытым. В этом тоже часть его смысла.

Воск ждал своей очереди. Его требовалось нанести в самом конце, тонким слоем, чтобы зафиксировать обновление знака. Это был последний штрих.

Я работал и думал о том, что дед вырезал рунную надпись чуть ли не до открытия мастерской. Он всегда заботился о безопасности.

А вот отец, скорее всего, не обновлял знак порога ни разу. И не потому, что не верил в него, а потому что некогда было – бумаги, штрафы, долги. Земные проблемы заставили его позабыть о магической защите.

Скрипнула входная дверь.

– Алексей Сергеич? – послышался удивлённый голос Дениса. – Вы чего тут делаете?

– Табуретку починяю, – ответил я нарочито весело.

– Солью?

Я закончил обработку, слез с табуретки, сдвинул её, давая пройти Денису, и осмотрел надпись. Мана усилилась, но внешне, без амулета, это было совсем незаметно.

– Пороговый знак обновляю, – сказал я уже серьёзно. – Заходи уже и закрой дверь, не лето чай! Ну! Не стой на пороге!

Денис вошёл, закрыл дверь, поставил рюкзак и уставился на косяк с видом человека, который только что узнал, что в доме завелось привидение. Страшное и технологичное – с мотором.

– Это типа… защитная магия? – догадался он наконец.

– Не «типа», а именно она и есть. Пороговый знак – древний инструмент. Фильтрует всё, что заходит в дом вместе с людьми. Случайный сглаз, нечистая мана с улицы, злой умысел. Человек с хорошим намерением заходит и не замечает ничего. А тому, кто с плохим – становится неуютно.

– А это работает?

Я провёл по надписи пальцем.

– Работает. Дед знак ставил. У нас в мастерской за сорок лет ни одного серьёзного конфликта не было, ни одного ограбления, ни одного клиента, который ушёл бы с чужим артефактом. Может быть, ты скажешь, что это совпадение… – Я помолчал. – А я в совпадения верю избирательно.

Денис открыл планшет и покопался в нём.

– А почему без золота? – спросил он. – В учебнике по рунической символике написано, что пороговые знаки требуют металлической основы для проводимости.

– Потому что золото у нас пока не в бюджете.

Я взял огарок свечи и достал спиртовую горелку, чтобы прогреть его. Воск должен был стать мягким, но не жидким.

– А без золота разве получится? – засомневался Денис. – Или просто знак выйдет слабее?

– Да, золото усиливает сигнал, – согласился я. – Без в полную силу знак не войдёт. Добавим потом, когда будут деньги.

– Можно взять золотую фольгу, – сказал Денис задумчиво. – У меня в рюкзаке есть фольга от шоколадки. Технически – это же тоже металл?

Я посмотрел на него.

– Нет, – сказал я. – От шоколадки – нельзя. Это не та магия, где можно «технически».

Денис покивал понимающе.

Из-за стеллажа выдвинулся Кузьмич.

Он вразвалочку подошёл к двери, запрокинул голову и долго, придирчиво смотрел на косяк. Я стоял рядом и ждал. Когда Кузьмич делал такое лицо – смесь судьи и человека, у которого изжога, – лучше было помалкивать.

– Левая сторона кривовата, – сообщил он напыщенно.

– Насколько кривовата?

– Так… – Он покрутил рукой в воздухе. – Чуть. Но соль хорошо легла. Воск давай теперь.

Я быстро нанёс воск – тонко, как и планировал.

Кузьмич снова уставился на косяк, почесал за ухом.

– Держаться будет, – сказал он с интонацией человека, который ожидал худшего и готов признать, что ошибся. – Золото добавь потом обязательно, я напомню.

– Уже записал в блокнот.

– Записал он. – Кузьмич фыркнул, но без злости. – Дед не записывал.

– У деда было сорок лет практики, – обиделся я. – А мне пока сложно держать всё в голове.

Кузьмич не ответил. Постоял ещё немного у порога, как будто убеждался, что знак на месте. Потом исчез за стеллажом так же тихо, как появился.

Мел и соль я использовал до последней крошки, а воск остался. Я отнёс его в подсобку, пригодится ещё.

Вернулся в мастерскую и остановился у входа, поглаживая медальон и любуясь эффектом. Надпись светилась ровно, по всему контуру. Кузьмичу бы только придраться.

Снял медальон и с удовольствием убедился, что в мастерской стало чуть светлее. Знак работал, словно бы солнышка добавлял.

– Ладно, – сказал я. – Открываемся. Пора принимать клиентов.

И тут дверь, как по волшебству, распахнулась так, будто за ней накопилось давление – резко и с размахом.

Первым вошёл кофр. Чёрный, плоский, с алюминиевыми уголками и замками на магнитных защёлках. За кофром протиснулся его владелец: парень лет двадцати пяти, в куртке с нашивками фестиваля «Друзья дракона», в наушниках на шее и с телефоном, уже выдвинутым вперёд, как щуп.

– Доброе утро, – осторожно сказал я.

– О, да! Вот это я понимаю – атмосфера! – Парень крутанулся на пятках, обводя взглядом мастерскую. – Живая мастерская! Всё настоящее! Смотрите, подписчики – это вам не сетевой сервисный центр с белыми стенами и девочкой на рецепции.

Я посмотрел на телефон парня.

– Вы сейчас ведёте трансляцию? – спросил я.

– Ну а как же! – Он наконец опустил кофр на пол и протянул руку. – Игорь. Техно-блогер, канал «МагаджетЫ». А вы точно Тихонов? Мне посоветовали именно вас.

Я решил не удивляться. У всех свои гуси. Обновлённый охранный знак его пропустил, значит недобрых намерений у парня нет. Так что, буду действовать по ситуации.

Пожал протянутую руку.

– Точно Тихонов. Принесли что-то в ремонт?

– Сейчас, сейчас, подождите. – Игорь поднял телефон выше, снимая стеллажи, верстак, инструменты на крючках. – Вот, смотрите – это настоящий живой мастер. Четвёртый класс, лицензия, всё по-честному. Сейчас он будет чинить мой любимый усилитель прямо в прямом эфире, и мы всё это покажем крупным планом!

За моей спиной что-то едва слышно скрипнуло – половица или стеллаж. Я не обернулся, но краем сознания отметил: Кузьмич нервничает.

Денис стоял у верстака с паяльником в руке и смотрел на гостя так, как будто увидел не человека, а явление природы.

– Это Игорь Смирнов, – произнёс он шёпотом, адресованным исключительно мне. – У него двести тысяч подписчиков.

– Я понял. – Кивнул на кофр. – Открывайте, показывайте свой усилитель.

Игорь уже сам расстегнул замки и откинул крышку. Внутри, в фигурном поролоне, лежал техномагический артефакт.

Я шагнул ближе.

Это был артефакт-усилитель для съёмки – такие ставят на профессиональные камеры, чтобы усиливать свет или магический сигнал. Серийная основа: стандартный корпус из матовой бронзы, заводская крепёжная планка. Но кто-то и дополнительно над ним поработал. По боковым граням шла кустарная рунная вязь: чуть неровная, живая. Узор пересекался с заводским рисунком, но не копировал его, а дополнял.

– Кто дорабатывал? – спросил я.

– Мастер из Питера. Очень известный. – Игорь снова поднял телефон. – Он добавил в артефакт усиление магического спектра для ночной съёмки. Три месяца работало отлично, а потом при последней съёмке – артефакт стал давать засветы. Не постоянно, а через раз, понимаете? Снимаю – нормально. Снимаю – белая вспышка.

– Понятно. – Я взял артефакт в руки.

Заводская часть была тёплой и активной. Питерская надпись была гораздо холоднее. Хотя сделано всё было грамотно. Питерский мастер знал, что делал.

Денис подошёл ближе и уставился на артефакт через моё плечо.

– Пирамидальная структура усиления, – произнёс он полушёпотом. – Три уровня. Нижний – заводской, средний – Питер, верхний…

– Верхний не закончен, – сказал я.

– Что? – Игорь сдвинулся, пытаясь поймать в кадр артефакт и мои руки одновременно. – Что значит не закончен? Мне же сказали, что всё сделано!

– Контур есть, заряд есть. – Я повернул артефакт, разглядывая торец. – Но ключевая руна на верхнем ярусе – смотри, вот здесь – написана без замыкающего штриха. Мастер либо торопился, либо планировал доделать позже и не успел. Хотя артефакт всё равно должен был работать, но только если нет сильных нагрузок.

Я положил артефакт на верстак, взял лупу с рунным фильтром и наклонился.

– Так, – сказал я. – Начнём с диагностики. Денис, принеси щуп – второй, с синей рукоятью.

– Уже несу! – Денис метнулся к стеллажу с инструментами.

– Подписчики, видите? – Игорь зашептал в телефон, продолжая направлять его на меня. – Настоящая работа. Никаких компьютеров, никакого сканера – руки и глаза. Вот почему я сюда и приехал. Это живое ремесло, понимаете?

Щуп привычно лёг в ладонь. Я начал первичный прогон маны по контурам – методично, от нижнего яруса к верхнему.

Заводская схема ответила ровно. Средний ярус дал лёгкое дрожание на стыке с заводским – терпимо, сбоить не должно. А вот верхний ярус молчал, начиная подавать сигнал только в самом конце, у незамкнутой руны.

– Нашли поломку? – спросил Игорь.

– Нашёл, – сказал я. – Найти-то несложно. Сложнее будет замкнуть правильно контур рунной надписи – там чужой почерк.

– Что значит «чужой почерк»?

Я поднял взгляд на Игоря. Телефон смотрел мне прямо в лицо.

– Каждый мастер пишет руны немного по-своему, – сказал я. – Это как личная подпись. Мне нужно понять логику питерского мастера, прежде чем дописывать его незаконченную работу. Иначе руны будут конфликтовать.

Игорь помолчал секунду и сообщил телефону:

– Вот это, подписчики, вы нигде больше не услышите. Это называется высший класс!

Я снова опустил взгляд на артефакт.

Амулет деда я достал почти машинально – сунул руку в карман, и пальцы сами нашарили кожаный шнурок.

Игорь немедленно сдвинул телефон.

– О, а это что? Это не заводское. Подписчики, смотрите – вот это особенно интересно!

– Диагностический инструмент, – сказал я, не поднимая взгляда. – Самодельный.

Костяной овал лёг в ладонь. Я поднёс его к артефакту-усилителю. Мана в помещении отозвалась мягко, как вода, когда опускаешь в неё руку.

И сразу стало понятно всё. Это я бы не сумел выяснить с помощью щупа.

Рунная цепь усилителя светилась неравномерно, что я и ожидал. Но верхний ярус не потускнел, он полыхал там, где полыхать ему совсем не следовало. А всё потому, что два кольца-регулятора на торце артефакта стояли не в исходном положении.

Кто-то их сдвинул. Без понимания, на глазок. Результат вышел предсказуемый: мощность действительно выросла, а рунная цепь начала трещать по швам. И недописанная руна предсказуемо стала сбоить.

– Игорь, – спросил я. – Вы крутили вот эти два кольца?

Блогер замялся.

– Ну… – Он переложил телефон в левую руку. – Я только чуть-чуть. Там же написано «регулятор мощности», вот я и…

– Угу, – сказал я с улыбкой.

Игорь смутился и начал объяснять в камеру немного быстрее обычного:

– Подписчики, вот тут я должен признаться – я немного поэкспериментировал с настройками, хотел улучшить картинку… Что? Почему такие сердитые смайлики? Это вполне логичное решение было!

Я взял пенал с резцами деда, открыл, выбрал второй и четвёртый номера.

– Это как газ в плите сильнее открыть, чтобы борщ быстрее сварился? – спросил Денис.

Он стоял у стеллажа и с трудом удерживался от смеха: кумир же всё-таки.

– Примерно, – согласился я. – Только тут вместо борща – рунная цепь с не закрытым контуром, и она уже начала подгорать.

Игорь посмотрел на артефакт с видом человека, который только сейчас понял, что натворил.

– А он не взорвётся?

– Уже нет. – Я сел поудобнее и поднёс резец к верхнему ярусу. – Но если бы вы с ним ещё неделю поработали – вот тогда лучше бы не держать его возле лица.

Я взялся за руны. Работа эта красивая: лёгкий росчерк мастера заставляет материал светиться, а потом рунная надпись тонет, как в воде.

– Вы это видите? – восторженно обратился Игорь к своему чату. – Видите?

Редкий мастер позволяет клиенту наблюдать за такой тонкой работой. Это нужно иметь железные нервы. Даже собственное дыхание может сбить руку, а тут – восхищённый рёв.

Но у меня нервы, пожалуй, покрепче железа. Иначе я не вернулся бы в родной Зареченск. Не сумел бы признать, что обманул сам себя, пытаясь сделать карьеру на ниве технологичной современной магии.

Тому, у кого сердце живое, а руки чувствуют рунную вязь без приборов, место здесь, в родовой мастерской. Вот только понял я это лишь тогда, когда «МагСервис» сам вышвырнул меня за ворота. Разоблачил чужеродное звено.

Исходная схема питерского мастера оказалась добротной и его логику я поймал быстро. Аккуратный наклон в замыкающих штрихах, характерный узел на переходах между ярусами. Почерк был понятный, даже красивый.

– Что вы сейчас делаете? – спросил Игорь.

Он ходил вокруг верстака в поисках угла для идеальной съёмки.

– Снимаю напряжение с перегруженного контура, – пояснил я. – Потом восстановлю исходное положение регуляторов. Потом замкну незавершённую руну итоговым штрихом.

– Именно в таком порядке? – уточнил Игорь.

– Только в таком. Если сначала замкнуть руну, а потом снимать напряжение – получится как разжать пружину. Ещё и в физиономию можно получить. Видели ожоги на лицах мастеров?

– Нет, не видел, – признался Игорь. – Придётся потом погуглить. О, подписчики уже кидают фото в комментарии. Действительно ожоги! Ох, какой шрам!

– Технику безопасности надо учить! – добавил Денис со значительным видом. Вот тут он был на коне. – Интерференция рунных полей при несбалансированной нагрузке опасна! Когда верхний ярус перегружен, он создаёт резонансное возмущение в точках пересечения с нижним контуром, что приводит…

– Денис, – прервал я его, – резец с красной рукоятью.

– А? Да-да. – Денис метнулся к стеллажу.

– Слышали? – Игорь зашептал в телефон с видом документалиста, снимающего редкого зверя в естественной среде обитания. – Мастер молчалив как Корбен Даллас. Помните «Пятый элемент»? Брюс Уиллис там почти ничего не говорит, просто делает дело, и всё само получается. Но его подмастерье, Денис, открыл нам сейчас сложные производственные тайны!

Денис покраснел от удовольствия.

Он протянул мне нужный резец, секунду помолчал и добавил – уже без академического тона:

– Алексей Сергеевич, там третий регулятор тоже чуть сдвинут. Вот этот, крайний.

Я посмотрел. Точно – на пол деления.

Едва не пропустил. Всё-таки съёмки отвлекают.

– Хорошо, что заметил, молодец, – похвалил я.

Денис, красный от возбуждения, стал, кажется чуть выше ростом. Неужели тоже мечтает стать блогером?

Ещё минут двадцать мы работали в относительной тишине, которую Игорь заполнял негромкими комментариями, но это уже стало фоном, как гул холодильника. Я перестал его замечать.

Замыкающий штрих лёг точно. Угол был выверен, давление резца выдержано на нужном уровне. Руна закрылась с лёгким внутренним щелчком, который никто в комнате не слышал, кроме меня.

Я отложил резец. Взял усилитель, повертел в руках, проверил в последний раз.

Всё работало как надо. Все три яруса были в балансе. Регуляторы стояли на исходных делениях.

– Готово, – констатировал я.

– Уже? – Игорь поднял телефон повыше, чтобы дать картину целиком.

Я нажал пусковой контакт на торце артефакта.

Усилитель ожил. Рабочий кристалл в его сердце налился мягким синевато-белым светом.

– О! – сказал Игорь с восторгом.

Сообщения в его телефоне посыпались с частотой пулемётной очереди, я краем глаза видел мелькание экрана.

– Подписчики, вы видите это? – Игорь повёл камерой от артефакта ко мне и обратно. – Видите этот свет? Это и есть настоящая работа руками и резцом. Двадцать минут, и вещь ожила!

Я поставил отремонтированный артефакт на верстак и вытер руки ветошью.

Где-то за стеллажом тихо скрипнула половица – Кузьмич подкрался поближе, но в кадр выходить категорически не собирался.

Я его понимал, не дело скромному домовому показываться на публике.

Игорь убрал телефон в карман и достал пачку купюр.

– Сколько я вам должен?

Я назвал сумму. Он отсчитал и положил на верстак, потом добавил ещё две купюры сверху.

– Это за что? – спросил я.

– За то, что не выгнали меня с камерой. Я же без предупреждения и без предварительной договорённости.

– Многие выгоняют? – уточнил я.

– Большинство. – Игорь пожал плечами. – Автосервисы, техцентры, у них регламент: никаких съёмок, подписка о неразглашении, и всё такое. А мне нужна живая съёмка, понимаете? Не постановка. Подписчики сразу такое поймут.

Я убрал деньги. Чаевые мне достались впервые, и не маленькие. На золото для порогового знака теперь хватало.

– Алексей Сергеевич! – Денис возник у локтя со своим телефоном, развёрнутым экраном ко мне. – Смотрите!

На экране мельтешил счётчик просмотров. Цифра менялась быстро, всё увеличиваясь.

– И что это значит? – спросил я.

– Почти три тысячи просмотров! За двадцать минут! – Денис потряс телефоном. – Это огромная цифра для прямого эфира в нашем маленьком городе!

– Вообще-то семь с половиной, – поправил Игорь, и достал убранный было телефон. – Смотрите, вот аналитика подтянулась. Она запаздывает.

Я посмотрел. Действительно – цифра была значительной. Я не разбирался в том, что считается успехом для прямых эфиров у местных блогеров, но даже мне было понятно, что «семь с половиной тысяч» – это не «посмотрели родственники и три подписчика».

– Хорошо, – улыбнулся я.

– Хорошо? – Денис на секунду потерял дар речи. – Алексей Сергеевич, да это же реклама! Бесплатная! Нас смотрят люди, которые раньше про нас вообще ничего не знали!

– Спасибо Игорь, – сказал я блогеру. – Выходит, мы принесли друг другу обоюдную пользу.

За стеллажом тихо скрипнула половица. Потом ещё раз.

Игорь огляделся по сторонам с той рассеянной внимательностью туриста, который ищет, чего бы ещё сфотографировать.

– Тут у вас скрипит что-то… – начал он.

– Сквозняк, – ответил я с той же улыбкой.

– За стеллажом? – удивился он. – А я подумал, что там как будто…

Из-за стеллажа показалась косматая голова Кузьмича.

Игорь вскрикнул от неожиданности – не так уж часто домовые показываются чужим людям. Да и не много тех, кто может показаться крепеньким старичком, а не бесплотным духом.

Кузьмич выглянул одним глазом и вышел полностью. С видом хозяина, который вернулся к себе в дом, а там беспорядок.

– Бесстыжий глаз в ящике! – объявил он громко и сердито. – Весь дом обшарил!

– Это домовой? – Игорь присел на корточки с таким восхищением, что Кузьмич отступил на полшага.

– Это хозяин, – поправил я. – Кузьмич, это Игорь. Наш клиент.

Кузьмич степенно кивнул, не отводя взгляда от Игоря. Принюхался. Наморщил нос.

– Сложную вещь принёс, – выдал вердикт домовой. – Сгоревшую.

– Починили уже, – сказал Игорь с улыбкой. – Всего за двадцать минут!

– Слышал, – буркнул Кузьмич.

Игорь поднял телефон, но я покачал головой.

– Понял, понял, – блогер убрал гаджет. – Без камеры хочет познакомиться. Уважаю. Ну, может, потом удастся его подснять. Вот это будет контент!

Игорь поднялся, оправил куртку.

– Значит, я ещё вернусь, – сказал он. – У меня, кстати, ещё три гаджета починить нужно. Один я, честно говоря, сам немного… э-э… разобрал. Чтобы посмотреть, чего он барахлит. Ну, вы понимаете…

– Понимаю, – кивнул я с улыбкой. – Записывайтесь!

– Обязательно! Теперь обязательно заранее запишусь! – Игорь помахал рукой Денису, мне, Кузьмичу и мастерской. – Спасибо, ребята!

Я проводил его до двери и вернулся к верстаку.

Денис сидел, уткнувшись в телефон с такой довольной физиономией, будто его там пирожками кормили.

– Вот, – сказал он и повернул экран ко мне. – Комментарии уже есть. Читайте.

Я прочёл несколько. Фраза: «А это где, адрес напишите?» – повторялась раз пять с вариациями.

– Видите? – Денис был совершенно счастлив.

– Вижу, – улыбнулся я.

Это действительно было хорошо. Но я думал и о том, что Игорь пообещал вернуться с тремя гаджетами, которые «немного разобрал». А справлюсь ли я с такой работой?

Клиент с камерой – это не только реклама, но и любая ошибка тоже идёт в прямой эфир.

Денис ушёл в начале восьмого.

Я протёр верстак, убрал инструменты, поставил чайник.

Потом сел и разложил перед собой заработанные за сегодня деньги.

Пересчитал дважды. Не потому, что не доверял себе, а просто процесс был уж очень приятный.

Оплата за гаджет Игоря вышла хорошая, чаевые – неожиданно щедрые, блогер явно остался доволен. Плюс два заказа, которые Денис закрыл сам: электрокотел у бабы Нюриной соседки и зарядник со сбитым рунным каналом.

Итого вышло больше, чем я рассчитывал заработать за этот день, а значит – и неделю закрою лучше.

Я сидел с карандашом и блокнотом, складывал и вычитал, и где-то на третьей строке поймал себя на том, что тихо улыбаюсь.

Дед считал в уме. Отец – в тетрадке в клетку. Я завёл блокнот с листами в линейку, потому что мне так удобнее, и карандаш, потому что ошибки проще стирать. Семейная традиция с поправкой на характер.

– Ну что? – спросил я в пространство. – Неплохо, ага?

Кузьмич устроился на верхней полке стеллажа. Он был уже совсем не похож на тот пыльный комок, что я встретил в первый день своего приезда. Домовой стал чистенький, сытый. Борода у него распушилась, глаза были довольно прищурены.

Я налил чай, поставил блюдце с молоком на подоконник.

– Кузьмич, – спросил я. – А пороговый охранный знак долго стоит, если по правилам сделан?

– Дедовский сколько стоял, помнишь?

– С сорок восьмого года, кажется.

– Вот! – Кузьмич наставительно поднял палец.

Он спрыгнул с полки и начал деловито ходить около порога – проверял что-то своё, мне невидимое. Принюхивался, касался косяка пальцем, качал головой.

Телефон пиликнул.

Номер был незнакомый, но я открыл сообщение.

«Добрый вечер, увидел видео. Это же вы ремонтируете артефакты? У меня мамин светильник, старый, советский. Он мне очень дорог как память, а в „МагСервисе“ его не берутся ремонтировать. Можно записаться?»

Я смотрел на экран секунды три.

Видео Игоря. Комментарии с адресами и вопросами. И вот первый клиент…

Набрал в ответ: «Добрый вечер. Да, конечно, приходите. Могу записать вас на следующую неделю».

За окном уже совсем стемнело, а на душе у меня было светло.

Похоже, что я не только закрою долги отца. У меня есть своя ниша, свой ресурс для работы. И мастерская в Зареченске будет жить успешно и долго.