Текст книги "Не стучите по артефакту! (СИ)"

Автор книги: Ник Михайлов

Соавторы: Андрей Куняев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

– А если рванёт? – спросил я.

– А это уже не моя вина. Я звонок принял, сигнал в журнале зафиксировал. Всё, как положено, понимаете?

– Понимаю. Спасибо.

Я положил трубку.

Кузьмич открыл один глаз.

– Три рабочих дня… – сказал я.

И посмотрел на схему. Регламент – это хорошо, конечно. Но он написан для стандартных ситуаций. А не для изношенных сетей, которые рвутся в понедельник утром, потому что кто-то снял демпфер на техобслуживание в конце ноября, не подумав, что на пороге декабрь.

В общем, зима, как всегда, наступила внезапно. Обычное дело, верно?

Я открыл ноутбук, зашёл на портал госуслуг.

Форма обращения грузилась медленно – видимо, с утра был наплыв. Я заполнил поля: район, адрес узла, номер схемы, дата и время замеров. В поле «Описание» вписал всё – и про буферный контур, и про динамику нагрузки за трое суток, и расчётное время критического превышения. Прикрепил сканы схем с пометками. Поставил галочку «Срочно. Угроза здоровью и жизни граждан».

Система подумала и выдала ожидаемое: «Ваше обращение зарегистрировано. Номер обращения: МБ-2023–47821. Срок рассмотрения: три рабочих дня».

Я сделал скриншот – время отправки 09:21 – и сохранил в папку с остальными документами.

Для протокола.

Посмотрел на часы. Ещё полчаса-час, и угроза переносится на вечер. Можно досидеть до десяти и немного поспать.

Только бы сейчас не явились из МИББ, только их мне сегодня и не хватало.

Свои проблемы казались мне теперь мелкими и неважными, хотя и назойливыми, надо сказать.

Стук в дверь раздался около половины десятого. Знакомый такой.

Лена вошла с термосом в одной руке и бумажным пакетом в другой. Посмотрела на меня оценивающе. Потом на планшет, где мигала схема с автоматически обновляющимися данными напряжения на городских сетях, на распечатки, придавленные по углам инструментами, кружкой и даже бракованным кристаллом-фиксатором.

– Я ещё в шесть утра увидела у тебя свет, – сказала она без предисловий. – Шла за молоком, думала – показалось. А теперь вот решила зайти. Ты что, не ложился сегодня?

– Ложился, но поспал немного совсем, – признался я.

На верстак ведь я тоже ложился, верно? Значит, поспал.

Лена поставила термос на единственный свободный угол верстака.

– Я сварила кофе.

Кузьмич на своём месте приоткрыл глаз, оценил обстановку и снова закрыл. Термос на верстаке его сегодня почему-то устраивал.

Хотел сказать что-то вроде «у меня всё нормально, не беспокойся» – но Лена уже стояла у верстака и смотрела на схемы с выражением человека, который видит не просто бумагу с линиями.

– Это магистральная сеть района? – спросила она.

– Она.

– Вот этот узел – на Заречной?

– Угу.

Она провела пальцем по линии, не касаясь карандашных пометок.

– Буферный контур снят? В ремонте?

Я посмотрел на неё с уважением.

Уточнил:

– На техобслуживании. С конца ноября.

– Понятно. – Лена сняла пальто, перебросила через спинку стула и снова потянулась к схеме. – А это что за нагрузочная кривая? Трое суток?

– Виктор Палыч прислал ночью. Данные с узловых датчиков.

– Ничего себе, данные, – сказала она.

Взяла карандаш с верстака, вытащила из принтера лист бумаги и начала что-то помечать.

– Ничего себе, ты в схемах разбираешься, – похвалил я.

– В аптеке своя подводка от городской сети. Я сама слежу за балансом – иначе при скачке магического напряжения настойки теряют стабильность. Три года назад был выброс на Садовой, у меня тогда столько зелий испортилось.

– Ты разбираешься в инфраструктурной рунологии?

Лена мельком взглянула на меня.

– Базово. Достаточно, чтобы не терять товар при чужих авариях.

Кузьмич одобрительно открыл и опять закрыл оба глаза.

Я тоже вытащил чистый лист и подключился к расчётам.

Лена перепроверяла расчёты нагрузки – методично, без суеты, сверяя каждую цифру с нагрузочной кривой и делая аккуратные пометки на полях. Я искал точки, где можно было бы вмешаться без лицензии третьего класса, без официального акта, без трёх рабочих дней регламента – и не находил ничего, что можно было сделать чисто и по правилам.

– Здесь перегрузка уже сейчас, – сказала Лена, не поднимая головы. – Утренний пик прошёл, но базовая нагрузка не упала. Смотри – линия не вернулась к норме.

– Вижу.

– Значит, к вечеру она, скорее всего, рванёт.

– Именно.

– Плохо, – сказала она просто.

– Ещё как плохо. А вечером будет новый скачок нагрузки и новые точки напряжения.

Кузьмич слез с верстака, прошёлся вдоль схемы, остановился у отметки на Заречной.

– Там ещё трансформатор старый, – сказал он хрипло. – Дед просил смотрщика поменять узел – не поменяли.

– Записано где-то у деда, что он давал рекомендации на замену узла? – спросил я.

– В тетрадке. В подвале.

– Понял, найду.

Лена подняла взгляд.

– Кузьмич, а в каком году примерно это было?

– Году в третьем от смерти деда, – подумал он. – Или четвёртом. Снегу тогда много было.

– Двадцать лет без замены, – сказала она и сделала ещё одну пометку.

Где-то между расчётом нагрузки третьего подузла и уточнением временного буфера Лена разлила по чашкам кофе, а Кузьмич получил блюдечко с молоком.

Кофе был горячий и пкрепкий. Растворимый я не любил, только такой.

Поднял большой палец, Лена улыбнулась мне и стала объяснять, почему её расчёт точнее моего на семь единиц.

Она была права. Я с готовностью это признал.

– Итого, – сказал я минут через сорок, откидываясь на спинку стула. – Вечерний пик начнётся в восемнадцать ноль-ноль, а максимум будет в районе девятнадцати тридцати. Без буферного контура узел уйдёт в критическую зону примерно к девятнадцати. Если нагрузка не спадёт – а она не спадёт, декабрь – дальше действуем по обстоятельствам.

– По каким именно обстоятельствам? – уточнила Лена.

– По критическим. Нужно готовиться: инструменты проверить, защитные руны наложить на одежду – мало ли какой там будет прорыв контура. Может, без магии и не подойдёшь близко.

– Тогда и поспать надо, – сказала Лена. – Это тоже хорошая подготовка.

Я посмотрел на схему. Восемнадцать ноль-ноль – это через восемь часов.

– Ладно, – сказал я. – Заканчиваем расчёты, а потом отдыхаем и готовимся. На всякий пожарный. Может, передохнёшь?

Но Лена долила себе кофе и снова взяла карандаш.

Палыч позвонил, прочитав, наконец, моё письмо. Я попросил его отдыхать и готовиться к вечернему пику.

Без десяти одиннадцать дверь открылась без стука.

Денис стоял на пороге в старенькой куртке, застёгнутой до горла, с рюкзаком из которого торчал термос. Волосы были мокрые – снаружи шёл снег.

– Я знаю про возможный прорыв, – сказал он. – Я с вами. Вот, я уже экипировался на случай аварии.

Лена кивнула ему, не отрываясь от схемы. Кузьмич покосился с верстака.

– Раздевайся, – велел я.

Денис снял куртку, повесил на крючок, подошёл к верстаку.

– В районном чате написали, – объяснил он, доставая тетрадь. – Что в подвале дома на Заречной домовой всю ночь скулил. Потом позвонил Виктор Палыч и стал придирчиво так расспрашивать, а пойду ли я сегодня в мастерскую, а может быть, я там нужен? Ну, я и сложил два и два.

Я подвинул Денису схемы.

– А ну, посмотри свежим глазом?

Денис смотрел долго. Я видел, как у него постепенно бледнеет лицо. Он хорошо учился, этот Денис. Теория у него была крепкая.

– Буферный контур, – сказал он наконец. – Вот здесь его нет. Почему?

– Не восстановили после планового обслуживания.

Денис поднял взгляд.

– Плановое обслуживание, – повторил он медленно. – Подождите.

Он склонился над схемой, проследил пальцем линию к центральному узлу.

– Вот, – сказал он и постучал по уголку листа, где мелким шрифтом шла служебная маркировка. – Здесь есть техническая пометка. Плановое техобслуживание центрального узла. Дата…

Он прищурился.

– Двадцать седьмого ноября.

– Это прошлая неделя, – сказала Лена.

– Прошлая неделя, – подтвердил Денис. – А отметки о проведении нет. Вообще. Либо перенесли, либо…

– Либо отменили, – закончил я.

Денис выпрямился.

– Если они сняли буферный контур под обслуживание и не вернули…

– Именно.

– Это же… это даже не халатность. Это вредительство какое-то. Преступление.

Денис сел на свободный стул, открыл свою рабочую тетрадь. Лицо у него закаменело.

– Буду считать резерв на случай, если придётся брать нагрузку напрямую, – сказал он деловито. – Какой у нас запас по компонентам?

– Есть кое-что, – сказала Лена. – Нужно посмотреть по списку.

Денис не стал спрашивать, будем ли мы вообще что-то делать. Хотя знал, что лицензия приостановлена, что официально мы вообще не должны ни во что вмешиваться.

Хорошие у меня друзья. Настоящие. Они, как и я, не могли бросить в беде совершенно незнакомых людей. Которые могут нас потом даже ругать, не понимая, что было бы, если…

– Ладно, – сказал я. – Считайте. А я подготовлю инструменты.

Я открыл верхний ящик верстака, потом нижний, потом прошёлся по полкам.

Диагностический амулет лёг в ладонь первым, без него тут никак. Дед помогал мне, хоть рядом его давно уже не было.

С амулетом я сумею увидеть движение маны в узлах. Это будет лучше любой диагностики. Быстро, объёмно. Такому зрению конкурентов в скорости диагностики нет.

Теперь – самые лучшие резцы. Они лежали по порядку, от крупного к тонкому. Протёр каждый ветошью, проверил кончик на свет.

Кристаллы-фиксаторы я отсчитал поштучно: их осталось всего шесть.

– Шесть кристаллов, – сказал я, не оборачиваясь. – Если понадобится больше – плохо дело.

– Записал, – отозвался Денис.

Я разложил всё на верстаке методично, слева направо, как дед учил. Смотришь и сразу видишь, что у тебя есть и чего не хватает.

Не хватало буферного элемента. Но это уже другой разговор. В мастерской такое хранить не положено.

Денис тем временем писал, не поднимая головы. Я мельком глянул через плечо – тетрадь была исписана мелко, с числами и стрелками.

– Вслух прочти? – попросил я.

– Стабилизирующие руны на точке входа – это я умею, теорию сдал на пятёрку. Временный буфер – в принципе знаю схему, но сам не делал ни разу. Заземляющий контур – делал на стенде, не в полевых условиях. Всё верно в теории?

– В теории – верно, – согласился я.

– Я этого не делал, но, если ты будешь рядом, справлюсь, – выдохнул Денис.

– Конечно, справишься, – кивнул я. – Тут без вариантов.

Лена вышла, накинув куртку, и вернулась минут через десять. В руках у неё была небольшая корзина, накрытая тряпицей.

– Концентрат маны, три флакона. – Она выставила их рядом с кристаллами. – Связующий раствор. Вот это, – она поставила четвёртый флакон тёмного стекла. – Бабушкин состав, я его три года восстанавливала. Но работает лучше фабричного.

– Лена… – замялся я.

– Что?

– Ты понимаешь, что я, возможно, всё это не верну в целости. Может, всё это придётся потратить.

Она посмотрела на меня спокойно и сказала:

– Я понимаю. Поэтому и принесла.

Кузьмич понюхал флакон тёмного стекла и одобрительно фыркнул.

Я отложил ветошь и повернулся к ним обоим – Денису, который закрыл тетрадь, и Лене, которая стояла с пустой корзинкой в руках.

– Значит, так, – сказал я. – Если официальный сервис приедет и справится – мы сидим здесь и делаем вид, что всё хорошо. Никакого вмешательства. Я не герой, и лицензию мне ещё восстанавливать надо.

– А если не справятся? – спросил Денис. – Или вообще не приедут?

– Тогда мы идём к узлу. Вот к этому. – Я ткнул пальцем в красный кружок на схеме. – Кое-что для экстренной диагностики у меня есть. Придётся применить метод деда. Без лицензии, без согласования, под мою личную ответственность. Мою, понятно? Не вашу. – Я поднял глаза. – Я хочу, чтобы вы оба это понимали. Если потом будут вопросы – вы помогали соседу в чрезвычайной ситуации, не более. Все решения принимал я.

Лена поставила корзину на пол и хитренько улыбнулась.

– Да я вообще только компоненты принесла.

Денис фыркнул, и этим разрушил весь мой пафос. Лена рассмеялась, и я тоже не выдержал.

Минут пять мы хохотали до слёз, выпуская всё напряжение последних часов. Потом я опомнился и взял телефон. Посмотрел на экран.

«МинМаг» не перезванивал.

Я написал повторное обращение, на этот раз коротко: узел на Заречной, нагрузка критическая, буферный контур снят с обслуживания в ноябре.

Отправил. Подождал. Статус «доставлено» сменился на «прочитано» – и больше ничего.

Развёл руками и убрал телефон в карман.

– Надо покушать и отдохнуть немного, – сказала Лена. – Идёте ко мне, мальчики. У меня борщ и тефтели с рисом.

Я кивнул. Что могли мы сделали, к возможному вечеру подготовились. Можно было и борща поесть.

И даже вздремнуть в кресле возле печки. У Лены – отличная печь.

А если придут из МИББ – то мастерская закрыта, они же сами этого хотели.

В мастерскую мы вернулись в восемнадцать часов, отдохнувшие и даже какие-то слишком спокойные.

Я снова проверил почту: ответа на жалобу не было.

– Что будем делать? – спросил Денис, устраиваясь у верстака.

– Пьём чай, ждём пика нагрузки, – сказал я. – Или рванёт, или обойдётся. Если обойдётся – я сяду за новое обращение в «МинМаг». Со всеми нашими схемами и указаниями рисков. А с утра поеду со всем этим в головной офис. Сетям нужен срочный ремонт. Иначе не сегодня, так завтра или послезавтра – но авария будет обязательно.

Лена поставила чайник, печенье она прихватило из аптеки, чудесное, с бадьяном. Такой запах разлился по мастерской, что заспанный Кузьмич выбрался из своего угла.

Время шло. Мы с Леной молча пили чай. Денис лопал печенье, поглядывал на часы и барабанил пальцами по верстаку.

Наконец стрелки встали на девятнадцать.

– Кажется, пронесло, – облегчённо выдохнул Денис.

И тут зазвонил телефон.

Конец первой книги