Текст книги "Туман. Квест «Похититель Душ» 1"

Автор книги: Ник Демин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Я вместе со всеми ахаю и удивляюсь, не выделяясь ни молчаливостью, ни страхом, ни излишним любопытством. Посидев с часик для приличия, подымаюсь к себе.

* * *

Деньги, немного есть, план есть, тянуть не будем – линяем из города. Карп ко мне наведается в конце недели, это правило такое у него, значит чтобы не рисковать, уходить будем за два дня до назначенного срока. Почему? Он стопудово будет трясти результат, а любой человек со свежими синяками привлекает внимание стражи. И потом, я себя люблю сытым, богатым и здоровым. Ладно ребенок привык или это мои опыты так подействовали? На секунду меня пронзает шальная мысль, остаться здесь и будь, что будет! Но я тут же прихожу в себя, мысленно даю себе пощечину, прерывая надвигающуюся истерику, и укладываюсь спать.

5

Утром я встал сразу, не залеживаясь в постели: во первых холодно, а во вторых дел очень много. Позавтракав, стаканом вина и парой фруктов, я собрался уходить. Ребенка, подумав, я взял с собой, накормив его хлебом и заткнув рот очередной порцией успокаивающего: табачного настоя на вине. Отруб на ближайшие два часа гарантирован, вот и вышло, что я выполз с большой корзиной, которую предстояло отнести в лабораторию. Поскольку я считался неопасным и безобидным (два разных слова – не путать), особого внимания на меня никто не обращал.

Возле доходного дома, где располагалась моя нора, было очень тихо. Постоянные рейды егерей основательно проредили ошивающийся здесь сброд, мне не встретилось практически никого, кроме старой стервы – бабульки лет под восемьдесят, живущей неизвестно на какие шиши, но не замеченной мной ни на одной помойки. Подозрительно посмотрев на меня и пробормотав гадость вослед, она прошуршала дальше. Я, пока она не видит, сплюнул в ее сторону и нырнул в полутемный проем. В подвале было тихо, темно, пахло чем-то сладким, жареным мясом и кровью. Я на автомате свернул в комнату к дрогам.

Надо сделать им внушение, – подумал я. – Сейчас совсем не нужно привлекать к себе излишнее внимание. В конце концов, эти сидели на моем сырье и были куда адекватнее своих коллег из других компактных мест обитания.

Я зашел в отнорок, ведущий к их половине, пройдя немного в темноте и зайдя вовнутрь, я увидел слабые угли на жаровне, светящиеся неярким светом. Машинально бросив туда сухих углей, я увидел страшную картину – подвал был пуст. Только какой то мокрый. Присев и пощупав жидкость в ближайшей луже, я обмер. Кровь. Много крови. Очень много крови. Мне стало как-то неуютно и я стал отступать, пока не уткнулся во что то мягкое. Очень медленно я повернулся и застыл, большинство были аккуратно пришпилены к стене арбалетными болтами и потом с ними развлекались. Скорей всего Королевские Прокуроры, потому что только они такие извращенцы, что могут позариться на полудохлую представительницу драгов.

Паника. Неконтролируемая паника затопила все мое существо. Первым позывом было бежать, бежать куда глаза глядят, не оглядываясь и зажмурив глаза. Я и со всех ного припустил к выходу, но коридор был темный а я испуганный. Поэтому на меня достаточно быстро снизошел покой, как следствие соприкосновения моей головы и низкого потолка подвала. Я увидел звездочки, кружившие все быстрее и быстрее, потом темнота.

Как ни странно, этот удар помог мне и вернул способность трезво мыслить. По здравому размышлению, те кто здесь был вряд ли искали именно меня. Возможно они ликвидировали дрожащих. А раз так: они сюда ближайшее время не вернуться. Значит полежит моя корзинка денек без проблем.

Пристроив корзину с детенышем в угол разбомбленной лаборатории, я ушел, постаравшись выбросить все это из головы и заняться делами.

* * *

Опупевший от выпитого я сидел и размышлял:

– Все таки не зря походил по караван сараям, выбор был богатый. В ближайшее время из города уходило порядка пяти и только послезавтра выходило три одновременно и это несмотря на такую беду как заговор. По меньшей мере это было подозрительно. Его Величество мудрый человек и просто так он ничего не делает. На всякий случай я договорился одновременно с тремя. Два были внутренние, а третий шел в сторону пустыни, где находилось государство Хорезм, не то чтобы враги, но и далеко не друзья. Я долго думал, к какому каравану прибиться: сначала хотел идти в сторону Йена, но по здравому размышлению решил, что не стоит. Именно с той стороны находились все нынешние заговорщики и разумебется, всех идущих в ту сторону будут проверять и перепроверять. Ха! Да там наверняка ищеек больше, чем самих торговых гостей и путешественников. Идти в ту сторону, это то же самое, что самому забираться на эшафот. Меня вычислят на счет раз. Второй караван шел в Приграничье, где конечным пунктом был Чент, последний город перед предгорьями. Дальше дорога тоже была, но она вела в Шагар, один из древнейших городов, но не входящий в состав Светлых земель. Это была визитная каточка Темной стороны: город-порт, в котором имели право на жизнь существа любой расы, где было можно спокойно встретить дракона, орка, тролля, гоблина, оборотня, вампира. Поскольку я жил в человеческом городе и никогда не видел существ другой расы, то это для меня было более чем завлекательно. В принципе из Чента, тоже уходил караван в ту сторону, но попасть в него могли только лицензированные купцы и попутчиков, а тем более паломников они не брали (да и кому поклоняться, в Единого там не верили). Можно было бы рвануть туда, но там свирепствовала Пограничная Стража, фактически закрытый орден, не подчиняющийся ни одному королю, а только Совету и единогласно принятому им решению (вероятность принятия которого исчезающее мала). А со стороны Темных – глубинные дозоры орков. И если погранцы арестовывали, судили и, иногда, приговаривали к смертной казни, то орки, говорят, съедают свои жертвы. Те не менее откидывать мысль об эмиграции я не стал, собираясь в более спокойной обстановке обдумать этот вопрос. Оставался внешний путь, то есть караван, который направлялся в Хорезм.

Я почему рассказываю так подробно, потому что собираюсь отправиться именно с этим караваном. Дело в том, что старые враги – это старые враги, хотя и оба светлые. Протокол отношений между ними стабильно агрессивно – настороженный, так лучше уж я пройду через бдительные очи погранца с таможенником, чем под бесцветные рыбьи глаза Королевского Прокурора, с парочкой егерей, смотрящих на тебя как на уже мертвого, только по недоразумению дышащего, человека. Они же ищут шпионов и контрабандистов, а я не являюсь и тем ни другим, так чего же мне бояться? Легенда у меня была неплохая, зря я что ли того алкаша весь вечер обхаживал. А внешне на меня прежнего, я нынешний нисколько не похожу, особенно теперь, когда я голову побрил, а усы и бороду постриг до нужной формы. Маршрут меня более чем устраивает – караван выходит и идет напрямую, через пустыню и захватывая краешком последнюю населенную область Королевства, уходит дальше, к себе. Там же находиться Байонг, Тван и Горячий – три города, в которых находятся крупные военные гарнизоны, старающиеся держать под своей рукой местных удельных владетелей, у которых гонору больше, чем денег. Спрятаться там можно очень хорошо, да и никто не обратит особого внимания на приезжего, поскольку тамошние города аналог Шангара с Темной стороны. Такое меня более чем устраивало – человек я не сельский, да и прятаться всю жизнь не хотелось, а хотелось жить в относительном комфорте, что мог дать только город.

* * *

Сначала у меня была мысль выскользнуть через один из свободных выходов, необлагаемых пошлиной, за городские стены, а потом уже присоединиться к выбранному каравану. Для этого требовалось сегодня с вечера рвануть на волю, а там пешочком до храма старым богам и ждать, неподалеку существует стоянка, где и можно присоседиться.

Затягивать прощание я не стал: собрал старый мешок, спертый по случаю у пьяного солдата; уложил туда кое-какие вещи и снадобья, могущие мне пригодиться; паспорт-пластинку повесил на шею и вперед, в лабораторию.

Темное помещение, потушенный огонь, отсутствие жизни. Я оглянулся, ставшая такой родной лаборатория, казалась одиноким покинутым существом. Скляночки, пузыречки, небольшая магическая печка, булькающие растворы – чесслово, было жалко до слез. И все это из-за… – я досадливо сплюнул и активировал термитный шар.(военная разработка: огненные термиты, полумагические насекомые, обитающие в вулканической лаве, засунутые в оболочку с откаченным воздухом. В колбе находятся в спячке, с пониженной температурой. В зависимости от потребности, делается отверстие побольше или поменьше, по мере насыщения кислородом приходят в себя и начинают подстраивать температуру под себя, расползаясь и ища теплое место. Через определенное время запас сил кончается и они погибают с выплескиванием наружу энергии.), доставшийся мне совершенно случайно и до этого момента бережно хранимый мной для большого БУМа. Если можно, то я не буду рассказывать где я его достал? Спасибо.

Воздух начал тихонько потрескивать, я бросил еще один прощальный взгляд и покинул помещение, сработать он должен часов через восемь – мне как раз хватит времени покинуть город, но точное время не угадает даже господь бог.

С видом человека, спешащего по делам я направился к ближайшей дырке в заборе, через которую так удобно проходить, не привлекая ничьего внимания и не тревожа попусту покой городской стражи. Находилось это технологическое отверстие между двумя домами, вопреки правилам построенным вплотную к стене. Там в тупичке, не видном с улицы, находилась трещина, в дальнейшем углубленная и выведенная на волю. Застыв в тени козырька, я наблюдал за улицей. Деньги были зажаты в кулаке, причем платились они за то, чтобы никто не поинтересовался мной и моим грузом, в отличие от простых переходов, этот был платным еще и потому, что на той стороне очень удачно начинались достаточно молодые, но густые заросли кустарника. Да и большой тракт, ведущий в сельхозрайоны, типа нашей объездной, находился совсем рядышком.

Я хотел уже идти, когда из другой тени вышли трое человек, ведущие в поводу осла. Может я параноик, но мне просто не понравилось как они проходили, больше похожие на иллюзии, чем на живых людей. Скорым шагом я проследовал к другой дырке в заборе, но уже никуда не спеша и устраивался наблюдать поудобнее. Мое терпение было вознаграждено, часа через полтора ожидания, через эту лазейку проследовал уже та же самая мини группа. Я рванул к третьей и успел увидеть ту же самую картину, как трое ослов (хотя я не справедлив, ослами были маги, по лености сварганившие одинаковую картинку, для всех перелазов), с той же неторопливостью, входили в полутемный провал городской канализации, откуда, как я знал, был выход к рыбацкой деревеньке.

Я напряженно глядел в спину скрывшегося челове… скрывшейся в туннеле иллюзии и не находил места. Отчаяние охватывало меня, возможно именно этим и объяснялось мое решение – попробовать пойти внаглую.

* * *

С нашей стороны реки есть шесть ворот с площадками для сбора караванов, вот на одной из них я сейчас и нахожусь. Раньше эти площадки были частью оборонительной системы города, узкие кривые переулки с разноуровневыми крышами; дома с толстыми стенами, напротив ворот старинная церковь с узкими окнами бойницами. Говорят это стандартный дизайн для большинства крепостей в этом мире. Странно, прошло уже черт знает сколько времени, а я до сих пор делю все вокруг: тот мир – этот, до того события и так далее, впрочем, речь не об этом.

Эти небольшие площади теперь служит для сугубо гражданских целей: три раза в неделю отсюда отправляются караваны, а в остальное время здесь небольшой рынок для местных крестьян, которым лень двигаться вглубь городу.

Караван медленно выползает за городские ворота: слышаться вопли погонщиков и их животных, громкие команды охраны, проскакал капитан. Основная часть медленно вытягивается за ворота. Я сижу на ступеньках небольшого храма, расположенного прямо напротив ворот. Между ним и воротами небольшая площадь. Судя по толщине стен и ширине оконных проемов, здание может служить и для обороны, против прорвавшихся через ворота врагов. На чистой тряпице у меня рядком лежит свежее содранный лук, парочка огурцов, в отдельном мешочке соль с перцем, пяток яиц и полкаравая черного хлеба завершают натюрморт. Да! Чуть не забыл! Еще полкувшина слабого ячменного пива, почти кваса. Пусть говорят, что страшная гадость, а мне нравится. Я вперемешку откусывал от огурца и яйца, с удовольствие хрумкал луком, обмакнутым в соль и запивал все это чуть горьким шипучим ячменным напитком, тыльной стороной ладони вытирая губы и бережно подхватывая падающие крошки. Рядом со мной пристроился какой-то старикашка, видимо из паломников, направляющихся в Йен. Он тоже пристроился рядышком, уплетая здоровенный ломоть, посоленный моей солью. Видимо видя мое бескорыстие, он вознамерился меня отблагодарить подробным пересказом о порядках в караване. Старичок не первый раз выбирался в Йен, у него там была дочка, которая без особого неудовольствия привечала отца, да и внуки, опять таки.

– Выползание каравана оно ведь штука длительная, иногда и полдня ждать приходиться, пока большой караван уйдет. Оно ведь как, сначала как водиться собирается охрана. Она все вдоль ворот оцепляет, а потом уже и начинает все повозки распределять. Потом тронутся, молебен отслужив. Вооон, – он ткнул сухонькой ручкой в сторону повозки с дородным священником, о чем то лениво договаривающемся с капитаном.

Небольшая суета, поднявшаяся на площади, не заинтересовала меня, но слегка задела старика:

– Ишь, шебутные, – с осуждением мотнул он головой в сторону стражников шманающих каждую повозку и досматривающих всех женщин, мужчин и детей определенного возраста.

– А чего это они? – равнодушно поинтересовался я.

Старик аж замер в преддверии.

– А ты не знаешь? – в его голосе была такая надежда, что если бы я и знал, то никак бы не смог отказать.

– Ну слушай… – и он поведал мне следующее.

В начале года, когда все мирные люди праздновали Рождество Единого, в столице нашелся изувер, который совершил страшное преступление. Да неужто ты не слышал, – сбился он с патетического тона.

– Да откуда, – вполне натурально рассмеялся я. – Я же здесь проездом, вчера приехал – сегодня уезжаю.

Видимо это объяснение больше обрадовало, чем успокоило старика. Было видно, что ему до смерти хочется рассказать о происходящих событиях «провинциалу»:

– Так вот… однажды вечером в вечером в городе произошло страшное событие. Воры пробрались в королевский дворец и похитили, – старик пригнулся ко моему уху и шепотом сказал, – Светоч Королей, да еще Его Величество убить пытались! А уж что в городе творилось! Ужас! Всякая рвань подзаборная полезла, грабила, насиловала, убивала. Но Его Величество навел порядок!

Я очень натурально удивился:

– Надо же! И что грабители?

– Ищут, как видишь, – старик обвел широкой рукой копошащихся стражей порядка, обшаривающих всех вокруг.

Старик рассказывал немного сумбурно и все очень смешанно. В его изложении суровая действительность становилась похожей на чудесную сказку с королями и принцами, прекрасными принцессами и страшными ведьмами, жестоким заговорщиками и добрым народом и так далее. К счастью я давно вышел из детского возраста, чтобы верить во всякую чушь, к тому же неплохо разбирался в происходящем. Но все равно, люди запомнят не свидетельства очевидцев и суровые факты, а предания и сказания таких врунов, подменяющих правду интересной выдумкой. В наше время их обзовут альтернативщиками и будут они врать на потеху другим, тешить их амбиции, отвлекая от суровой действительности. И узнают люди не то, что:

В таком то году, Король с большим трудом сумел победить взбунтовавшуюся чернь под руководством нескольких Высших Лордов, почти сумевших взять власть в свои руки.

А про то, что от сила зла напали на силы добра и после длительной борьбы проиграли.

Что меня поражает, так это то, что сценарий рассказа не меняется, просто силы зла и силы добра меняются местами и все.

Сердце у меня немного успокоилось, если сейчас заявка на поиск похищенных ценностей, то такая неразбериха в королевстве мне на руку. Вполне возможно, что именно меня еще не начали искать с должной интенсивностью. Да и кто я такой, чтобы меня персонально искать? Так, накрутил сам себя, вот и дрожу. Шансы на благополучный выход из города повышались если бы не одно но у меня у самого имелся к выносу не вполне законный груз. Внешне также безразлично наблюдая за шмоном, я лихорадочно думал о том, как избежать досмотра. Отовсюду слышались вопли и стенания, обшаривали не всех, но у всех находили незаконное. Все это делалось под аккомпанемент заявлений, что все это происходит под эгидой поиска светоча. Ход очень мудрый, если учесть что все городское дно было поставлено на уши, вся ночная жизнь затихла. Урлу хватали и бросали в тюрьму не заморачиваясь даже соблюдением законности. В таких условиях не только силы Королевской прокуратуры, но и все нищие, все ночные братья активно включились в поиски исчезнувшего светоча. Теперь становился понятным визит старшего квартала, который приперся явно больше от отчаяния, хватаясь за соломинку.

– Ну, пора и нам собираться, – бодро выдохнул старичок, завязал горловину своего мешка и бодро почапал к воротам.

На ходу завязывая горловину мешка, я поспешил за ним.

6

Очередь уже почти подошла и я уже подумывал о том, чтобы слинять, как вдруг в стороне речного порта вырос огромный огненный столб и раздался грохот взрыва.

– Вот наконец и термиты подоспели, – невесело подумалось мне. – Как никогда вовремя.

Людское море на площади заволновалось как разбуженный зверь, ворочаясь в разные стороны и выплескивая узкие людские вечерки. Мы были не так уж далеко от ворот, чтобы возвращаться.

– Ништо, – оптимистично проговорил дедок, – успеют выпустить.

И его бы слова сбылись, если бы на площадь не выскочило несколько всадников, моментально завязших в людском болоте. Прорывавшийся к воротам высокий офицер в егерской форме, что-то громко кричал, щедро раздавая удары направо и налево. Люди орали и сбивали других с ног, стараясь дать ему дорогу, а вслед за ним двигалось двое егерей и парочка Королевских прокуроров. Наконец толпа, спрессованная до плотности опилочного брикета, отказалась его пропускать, поддав коню под брюхо, высокий сумел заставить его прыгнуть вперед. Приземлившись на людей, он умудрился остаться в седле, городская стража, пропускавшая за рогатки народ, давно остановила выпуск народа, ожидая новостей, которые пытался донести офицер:

– Запереть ворота никого не выпускать! – крикнул он издалека.

Услышав такой безапелляционный приказ, оставшиеся в очереди, заволновались, и поперли буром на волю. Оставаться во взбесившемся городе никому не хотелось. Растерявшаяся стража пыталась воспрепятствовать толпе, но их просто смели. Громко скомандовав, офицер начал проталкиваться ко входу в воротную башню, теперь приехавшие с ним не стеснялись в средствах: вопли, стоны и проклятия неслись со всех сторон, тем более, что вдали показалось подкрепление. Его отделение, с остатками стражи, пыталось взять под охрану вход. Дедок, увидев солдатиков, взвизгнул и проверещал:

– Наддай! Ишо наддай! Черные егеря, энти думать не будут.

– Что не будут, почему черные егеря, кто такие наддай? – выяснять я не стал, выложившись в последнем броске за границу воротной башни. И правильно сделал. Сзади раздался тяжелый шум, лязг и вопли умирающих людей. Оглянувшись я увидел, что офицер, скорей всего, привел в действие механизм экстренного закрытия ворот. Сначала упала тяжеленная решетка, которая рассекла бежавший поток на две части, а потом медленно задвигались створки ворот, собирая и перемалывая раненных людей. Зрелище было достаточно неприятным, приблизительно как на местной бойне, когда там получали заказ на подготовку мяса для армии (я ходил туда собирать мясные обрезки и требуху, которую иногда выкидывали). Ворота окончательно закрылись с неприятным чавкающим звуком. И практически сразу из под ворот показался небольшой ручеек крови. Меня вывернуло непереваренными огурцами, луком и ячменным пивом. Тут же я решил, что противнее этого пива я в жизни ничего не пивал, лишь старик попробовал утешить меня:

– Да, ништо, не переживай. Мы же живы.

Именно на этих словах я начал судорожно ощупывать свой мешок.

– Че ж ты милай за него схватился? – с веселым смешком спросил старичок. – Себя надо щупать! Себя!

Глянув краем глаза на него и отметив мгновенно ставшими любопытными и колючими глаза, я немного демонстративно развязал мешок и, достав оттуда бляху, демонстративно повесил на шею. Старичок понимающе вздохнул, интерес в его глазах погас и он снова превратился в милого, доброго пройдоху.

– Айдать, сегодня куча паломников с караваном идет – пристроимся…

* * *

Уже вечер и мы достаточно далеко отошли от города. Ну что ж, пока все неплохо, я выбрался без потерь, живой здоровый, а это главное. Закатное солнце красило все вокруг красноватым цветом, если прикинуть, то я впервые в этом мире ушел на волю. Не выдержав, я оглянулся, даже теперь, на расстоянии, город, поражал своим величием. Высокие шпили, сверкающий королевский замок выглядывающий сверху, высокие мощные стены белого кирпича, основательные башни, похожие на гномов в боевых доспехах, храмы единого, колокольный звон, сверкающие золотом под солнцем, купола.

Я уходил, чтобы не вернуться, ну его нафиг, такое счастье. Так в моей памяти и осталось два города. Столица Лилу – один из красивейших городов: Город Тысячи Солнц, город счастливых людей, который тем прекраснее, чем дальше от его находишься. Ну и совсем другой Лилу – мрачная изнанка красивой жизни, куда выкидываются человеческие отбросы; где чтобы жить, надо предать; где люди похожи на тварей Темной стороны, где не верят никому, где под красивой фарфоровой маской скрывается чудовище, пожирающее и перемалывающее все и вся.

* * *

Вот я уже четвертые сутки в дороге, и по прежнему не устаю проклинать сложившиеся обстоятельства. От любопытного неприятного старичка я избавился к вечеру первого же дня, слишком уж любопытный попался. Впрочем, давайте по порядку.

Моя дорога была очень длинной, такая же длинная, как мой рассказ. Весь первый день я шел пешком, вглядываясь в стороны, а все, что произошло впоследствии, возникло только из-за моей трусости. Дело в том, что я очень ценю свою безопасность и безопасность моего внутреннего круга. Здесь же в моем внутреннем круге был один я, наверное именно поэтому моя собственная безопасность стала для меня идеей фикс. Я сам себе напоминал Леньку Пантелеева, который убивал людей только из-за боязни, что его кто-нибудь опознает. Я хотел избавиться от ребенка, чтобы никто не мог меня связать с произошедшими в городе событиями. Для этого достаточно было просто уйти из каравана, прибить и прикопать тельце где-нибудь в пустыне, но я не мог этого сделать. Мне казалось, что все обратят внимание на человека, который отстанет от толпы галдящих паломников и вернется чуть погодя. А если кто-то увидит? И из этих «если» оставался в караване. Учтите еще, что я первый раз выбрался на волю, мне все был в новинку. Однако пройдя совсем немного, я убедился, что моя паранойя имеет под собой все основания. По всем дорогам сновали постоянные разъезды, проверяющие всех людей и нелюдей. Мне, почему то казалось, что главное выбраться из города, там то все будет проще и легче. Иди куда хочешь, путешествуй в соответствии с представлениями о свободной фэнтезийной жизни. Именно для этой цели я приобретал бляху, но оказалось никакой пасторалью и средневековой идиллией и не пахнет. Проверки на дорогах такие, что какой-нибудь вихрь антитеррор отдыхает. Помню, что меня поразило несколько распятых вдоль дороги людей. Догнав старичка, я нерешительно спросил у него, показывая на кстати подвернувшуюся аппликацию из подгнивающего трупа и креста:

– А вот эти столбы, что это за такое?

– Да ничто, – довольно таки равнодушно отозвался он. – Бандитье энто…

– Бандиты что ли? – непонятливо спросил я.

– Ну да, – ответил он и замолчал, считая разговор исчерпанным. Мне же информация нужна была как голодному еда, поэтому я не отставал от него ни на секунду.

– Слушай, отец, а вот эти бандиты кто они? Кого они убили, ограбили?

Старик рассыпался мелким визгливым смешком. Он настолько укатывался надо мной, «дярёвней», что даже слезы выступили из глаз. Прекратив всхлипывать, он снизошел до ответа:

– Нечто таких бандитов поймаешь за просто так? Да и если получиться, разве вывесят их на просушку вдоль дорог?

Постепенно выяснялись интересные вещи. «Настоящих», если можно так сказать, бандитов, казнили строго в городах, при большом скоплении народа, полностью разъясняя, что он совершил, проводил суд и только потом казнили. Вдоль дороги же вешали обычных бродяг, обычных воришек, способных украсть курицу или перерзать семью из-за нескольких монет. Они были достаточно безвредны и ловились на месте преступления. Основным признаком этих бродяг было как раз отсутствие документов. Именно поэтому старик еще в городе пробил меня на наличие бляхи. Кроме того передвигаться по территории Людских земель свободно могли только монахи из странствующего ордена (татуировка на предплечье); менестрели (умение петь и играть) и артисты (но разрешение на представление давалось городскими властями, а они очень насторожено относились к беспаспортным). Устроиться же на работу без документов нигде не получиться, только идти в районы, наподобие тех, откуда я выполз. Гастарбайтеров не любят нигде. Если же человек хотел посетить отдаленное место, то тут было два пути: первый пойти с караваном (нужны деньги), второе – паломником (для бедноты). Одному было передвигаться просто невозможно. Одинокий человек вызывал подозрение и в качестве превентивной меры вешался на такой же крест, чтобы больше уже никого не беспокоить.

Все же остальные достаточно строго регламентировали свои передвижения.

Маги с презрением относились к окружающим и окружающие платили им тем же самым. Проверить документы у самого никчемного мага? Да Боже упаси! А уж сотворить с ним что либо, так об этом вообще никто не мог помыслить. Дело в том, что Внешний Круг магов мстил страшно, уничтожая иногда полностью род нападавшего. Поэтому ни одна проверка магов не задевала, кроме… магической. Свои собственные патрули, даже можно сказать стационарные посты, а с самозванцами они бороться умели.

Почти то же самое относилось и к дворянам, которые с презрением относились ко всем проверкам. Однако прибыв в город, правила вежливости требовали нанести визит к владетелю. Засвидетельствовать, так сказать, свое почтение. Если же ты путешествуешь инкогнито – будь любезен обзаводись подорожной. Может быть вам покажется это странным, но люди выросшие с этим считают, что это в порядке вещей и что это не такая уж большая цена, за спокойствие на дорогах. Мы же в обычной жизни не ленимся таскать с собой паспорт и предъявлять его по требованию представителей власти. Подорожную можно было выписать в любом магистрате, которая либо переписывалась с предыдущей, либо составлялась заново. Дело это было достаточно длительное, если не смазывать определенным образом механизм. Только проверка в розыскных листах могла занимать несколько недель. Говорят, что ближе к границе нравы проще и свободнее, но я это не проверял. Так вот, в пределах области, ты мог передвигаться достаточно свободно, но для далекого путешествия необходимы были бумаги. В области работала внутренняя стража, а дороги патрулировала – Королевская.

Чтобы вы меня поняли – представьте себе наглый московский патруль, выдавливающий взятку с иноземцев за регистрацию – это внутренняя стража. А теперь бойцов спецназа, занимающихся контр террористической операцией – это стража на дорогах. И те и те песьей породы, только одни дворовые шавки, а вторые волкодавы. Получалось, что попал я из огня, да в полымя. Счастье еще было, что они не особо присматривались к паломникам, переваливая эту почетную обязанность на попов, то есть, священников Единого.

Был еще один вариант, который мне подходил больше всего и я был благодарен судьбе за такой подарок. Моя импортная бляха, из-за которой я в свое время переживал. Она давала право на транзит через королевство или возможность устроиться в каком-либо из городов. И обзовите меня наглым, но я собирался воспользоваться этим роялем, никчемно валяющимся в кустах.

Ближе к концу вечера, когда мы подошли к огромному караван сараю, где могли останавливаться одновременно до трех караванов, нашу процессию разделили на несколько частей, нашу часть паломников загнали внутрь большого амбара, где дожидались несколько человек в коричневых сутанах и выбритыми тонзурами. Радостный, веселый и добродушный дедок, который нравился мне все меньше и меньше, сказал, толкнув меня в спину:

– Ну вот, сейчас распишут всех, распределят по группам и отправят завтра с утра.

Я постарался исчезнуть от паломников понезаметнее, легализовавшись уже с ребенком в караване следующего в сторону другого порта на побережье. Я петлял следы, стараясь, чтобы это выглядело естественными метаниями человека, не знающего, что делать дальше.

И вот к вечеру следующего дня мы расходились все дальше и дальше друг от друга. Теперь я был иностранцем с гостевой бляхой, пытающимся устроиться в сытой стране, да еще с ребенком.

* * *

Вы ездили на верблюде? Не катались, а именно ездили? Нет? А по морю плавали? Да? Значит Вы представляете как это оно на верблюде. Тошнит, по крайней мере, точно также. Наемник, продавший мне это проклятое аллахом животное, упирал на то, что верблюд – это не лошадь. На нем не надо учиться ездить, он экономичнее в эксплуатации и дешевле при техобслуживании, и напоминал мне менеджера, какого-нибудь автосалона, впаривающего машинку ничего не подозревающему лоху. Я конечно это подозревал глядя в его очень честные глаза, но меня прельстила мысль о том, что на нем не надо уметь ездить, в отличии от лошади. Перед моим взглядом пронеслась картинка, как я полный достоинства, солидно покачиваюсь, свысока наблюдая за измученными лошадниками, мучающимися с кормом и с пойлом. Потом представилось место отдыха, когда хозяева лошадей моют их сушат, не дают застудиться и так далее, я же в это время уже отдыхаю Не иначе иблис попутал меня с этим виденьем, потому что кивнув, я ударил по рукам с этим проходимцем. Получив деньги, он попытался испариться, но был мной пойман и допрошен на предмет управления этой скотиной. Наука оказалась несложной, как я думал, и мы расстались. Теперь же настала расплата за все мои грехи. Привычно перевесившись через бок, я попытался выблевать остатки завтрака, но только напугал окружающих утробными звуками. Ощущения были еще те, будто сидишь на круглой бочке, попеременно съезжая то на одну строну, то на другую. Кидает тебя при этом от одного горба к другому, поступь величавая и степенная, в связи с чем ты плетешься в конце каравана, глотая пыль поднятую впереди едущими счастливчиками. Хорошо, еще, что я проходил как горский житель. Их невысокие лохматые лошаденки использовались только как вьючные животные, поэтому мое явное неумение привлекало нездоровое внимание, но не вызывало недоумение.