Текст книги "Туман. Квест «Похититель Душ» 1"

Автор книги: Ник Демин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

6

Сотрудничать со Старым Хреном оказалось одно удовольствие. Конечно, он был очень подлым типом и при удачном стечении обстоятельств мог оставить тебя без штанов и без жизни, но если он давал слово, то старался держать его крепко. Главное не поворачиваться к нему спиной и не давать повода предать тебя, а так все нормально. Полученные у меня образцы, он разослал. Вместе со свидетельством стражников о чудовищах (это мои кошечки, отпущенные на волю) и кратенькой инструкцией. Несколько магов и алхимиков заинтересовались, просто как диковинкой, но один маг достаточно серьезно. Разумеется слова мутаген маг не знал, и я не уверен, что он вообще понял хотя бы половину из того, что я ему понаписал в инструкции, но порошок для изменений ему понравился, причем до такой степени, что он начал брать большие партии и решил встретиться со мной сам. Я отказался.

Полученных денег, мне хватило, чтобы обновить свою лабораторию. Надо было двигаться дальше и закупать у местных купчиков, все что так или иначе походило на сорбенты.

Благодаря навыкам самогоноварения, возгонки, перегонки, а также работам господина Цвета, мне удалось получить несколько, скажем так, ингредиентов. Я не буду долго рассказывать, сколько я угрохал времени на то чтобы получить конечный продукт, лишь упомяну некоторые, но то что у меня получилось, определенно заслуживало внимания. Именовал я результаты своих опытов незатейливо, первый, второй, зеленый и бурый (кубовый остаток). Схема была простая: полученный мной экстракт отгонялся. Получался отгон и кубовый остаток. После чего отгон и кубовый остаток прогонялись через метровую стеклянную трубку, набитую кварцевым песком. Если посмотреть сбоку, то получалось, что мой отгон делился на несколько окрашенных слоев. Оставалось только аккуратно вытряхнуть песок, разделить зоны и промыть песок каждой зоны растворителем.

Если с первым все было ясно: что-то весьма летучее, воспользовавшись бросовым подопытным материалом, мне удалось выяснить, что штукой этой весьма хорошо пользоваться, напитав ею сушеные морские водоросли, сначала я пытался использовать для этой цели табак, но он давал такие тяжелые глюки, что мне пришлось отказаться от готовых сигарет. Морские водоросли подходили идеально. Сигареты, свернутые из них, получили распространение среди богемы, а потом и среди аристократических семей. Скажу сразу, что мне тупо везло, столько роялей в кустах быть просто не может. Первое, ни один из клиентов не загнулся от передоза; второе, эта наркота не относилась к тяжелой категории и привыкание наступало очень медленно, но наступало; третье, мне просто повезло, я не знал, что делать с первым отгоном, пробовал напоить им – не помогло, случайно попались на глаза водоросли и пропитав их первым слоем, решили дать скурить – сработало. Приход был легкий и не напряжный, очень скоро стало модным использовать вместо тяжелых препаратов.

Второй слой применялся мной более в аптекарских целях. Так мы с компаньоном (Старый Хрен не удовлетворился 10 %, предложив работать напополам, а мне просто некуда было деваться), рассылали его в аптеки и лекарям. Две капли в вине (читай в спиртовом растворе) этого снадобья на килограмм веса давали полное беспамятство и нечувствительность к боли, то есть анестезирующее действие, причем испытуемый спал и видел приятные сны. Другая категория покупателей не афишировала свои покупки и брала данное средство из-за второго полезного свойства: стоило поцарапать кожу и капнуть на это место концентрат, как через полчаса наступало резкое помутнение сознание, словесный понос, сопровождающийся симпатией к любому человеку, любое осмысленное сопротивление просьбам доставляло физическую боль. Человек отвечал на любые вопросы, выполнял любые действия, жалко только что не получилось сделать процесс избирательным. Выполнялись проьсбы любого человека, то есть я попрошу стукнуть того, испытуемый идет стукать; а тот попросит стукнуть меня, и испытуемый разворачивается и идет обратно. Еще через три часа наступала асфиксия и человек умирал от удушья, иногда расцарапывая себе горло руками. Есть одна изюминка – все это время, вплоть до самой смерти, человек чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Именно за этот слой я получил прозвище – Счастливая Смерть.

Третий слой нравился мне больше всего, он повышал внушаемость, очень похожее действие второго слоя, но без смертельного исхода. Достаточно было описать картинку. Чтобы человек представлял её себе настолько явно, что начинал в ней жить. Нанятые Старым Хреном маги и алхимики, мудрили с сочетаниями этих компонентов, пытаясь вывести нужные свойства. Я скептически относился к такой возможности, и действительно, все оказалось тщетно, кроме одного раза. Как то связав этот слой с коксом, получили вещество, которое способствовало нарастанию мышечной массы и закреплению полезных навыков. Фактически можно было с нуля, правда при наличии хороших мастеров, выучить человека боевым искусствам гораздо быстрее, чем теперь. За такой подарок вцепились все, что позволило взвинтить цены на товар.

Оставался кубовый остаток и что с ним делать, я не знал. Конечно я тоже попытался прогнать его через хроматографическую колонку, но он тупо завяз, распределился по всему слою, не желая делиться и вымыть оттуда у меня не получилось. Если пользовать его в нативном виде, то при апробировании на нариках, никакого визуального эффекта не наблюдалось, пока однажды, один из шпаны, не заглотил неаппетитную бусину грязно коричневого цвета. Сожрав, как он потом сказал – канпету, похожую на шоколадную, он спокойно просидел около четырех часов, не реагирую на внешние раздражители. Интересно, что в качестве пластификатора я использовал не отожженный, а высохший остаток травы зо-зо. Понаблюдав за этим типчиком я не увидел никакой реакции, впроче не удивительно, с разовой дозы вряд ли можно было заметить какие либо изменения. Совершенно случайно удалось выяснить, что он обладает седативным действием, правда под каким видом втюхать его покупателю, я никак не мог придумать. Дело в том, что для успокоения, дамы высшего и около высшего света, пользовались жемчужной настойкой, препаратом, насколько дорогим, настолько и безвредным. Это было модно, обычные же люди, не употребляли такую фигню, они вообще не понимали, зачем нужно успокаиваться, если же жена вела себя нервно, то вовремя отпущенная мужем или сожителем оплеуха вылечивала куда вернее, дорогой но бесполезной жемчужницы. Это факт в очередной раз подтверждал преимущество народной медицины. К сожалению это ни в коей мере не снимало проблемы по реализации кубового остатка. Сделать маркетинговый ход и выкинуть продукт на рынок гораздо дешевле не получалось, по очень простой причине. Тех, кто пользовались такими вещами, делали это из-за моды, а не по необходимости. Да и внешне, темно-коричневая пластичная масса, похожая по консистенции, да и, честно говоря немного по запаху на один из продуктов жизнедеятельности человеческого организма; и красивый, переливающийся искорками тягучий сладкий сиропчик, не выдерживали никакой конкуренции. Была уже неинтересна эффективность одного и бесполезность другого, а что касаемо цены, то даже это можно было вставить в строку, поскольку «дешевая вещ, хорошей не бывает». Так что налепленная мной разовая партия, за исключением случая с канпетой, пролежала достаточно долго, пока я не решился отдать её компаньону, но даже его талант оказался бессилен перед этой проблемкой. Продать ничего не удалось и это единственное, что вернулось ко мне обратно, с просьбой не присылать такое г…

* * *

Возможно повторюсь, но еще раз обращу ваше внимание на то, что удалось мне все это только потому, что местные придурки решили, что редкое можно получить только из редкого, то есть типа в отбросах жемчужины не ищут. Они просто не обращали внимание на такие вещи. Как ни странно наибольшей популярностью пользовался первый отгон, который я поначалу намеревался просто выкидывать.

Работы продвигались неплохо. За прошедшее время я, а вернее мой выдуманный хозяин, стал широко известен в определенных кругах. Никто не связывал меня, в прошлом удачливого налетчика с ушибленным волной придурком, способным выполнять разовые поручения, а тем более никто не связывал меня с алхимиком по прозванию Счастливая Смерть. Круг покупателей определился достаточно быстро: алхимики, маги, богатые и знатные горожане, воины. Я мог бы отказывать не понравившимся мне покупателям, если бы мог выйти из тени… Трава зо-зо оказалась воистину золотой находкой. Полученная из нее вытяжка и кубовый остаток шли в дело полностью. Возможно Вы скажете свое громкое: «Фи!», но тогда поясните, что бы Вы сделали на моем месте. Я ведь тоже, в какой то степени, занимаюсь прогрессорством. Продвигаю вперед науку, создаю новые соединения и чищу старые. В конце концов я борюсь за здоровье нации, что бы вы не говорили. Да некоторые умирают, но развитие не может быть статично. Во всем должна быть динамика и это не мои жертвы, а дань техническому прогрессу.

У меня была мысль бросить производство на поток, и захапать как можно больше денежек, но по здравому размышлению я решил не делать этого. Я мог элементарно все потерять. Гильдия алхимиков штраф, запрет, конфискация и т. д Переизбыток и как следствие снижение стоимости, товара, потеря секрета. Для промышленного производства нужны были люди, очень не надежный материал, и вскоре моя тайна оказалась бы секретом Полишинеля. Потом меня скорей всего попытались бы убрать, а это, я думаю, вряд ли мне понравилось – не смотря на все свое стремление покинуть эту юдоль скорби, мне бы не хотелось это делать не вовремя.

Несмотря на то, что увеличить производство я мог в любой момент, я не спешил этого делать. Пусть изготавливал я небольшие порции, но зато они расходились на счет раз и были достаточно дорогими. Ажиотаж, поднявшийся вокруг отельных продуктов, повысил им цену и так достаточно сильно.

Деньги, мне очень нужны были деньги, причем это уже превратилось в самоцель. Несмотря на то, что Старый Хрен регулярно переводил две трети моей прибыли в банк, а треть выдавал наличкой, я обретался в тех же самых хоромах что и раньше. Также шлялся по помойкам, собирая отбросы, находя в этом какое-то извращенное удовольствие. На самом деле я активно думал как мне легализоваться, вопрос был очень интересный и чем больше я узнавал об этом, тем больше ругался. Вообще, какой осел пишет фэнтези? Или просто мне с моим везением удалсоь попасть в ненормальный мир, где действуют законы похожие на законы моего родного мира. То есть обязательна была бумажка подтверждающая личность, их не имели только деклассированные элементы типа нас. И теперь я, не самый бедный человек, не мог пользоваться всеми заслуженными мной благами. Думаю, что если бы я обратился к ночным охотникам, то мне помогли, за долю малую. Возможно я просто перетрусил, и все бы обошлось, но дураков в любой головной структуре не водиться, а то, что мой заказ пошел бы через главу нашего района Карпа, это однозначно, а ведь он еще не самый главный, и над ним есть люди. И если вдруг человек, даже не человек, а быдло, отребье, вонючий бомжара приходит и выкладывает нехилые деньги за легализацию, то это очень интересно. А уж как удовлетворяют свой интерес ребята Карап, я знаю. В итоге я остаюсь без всего, средств к существованию, своей лаоратории и уже действительно полным идиотом, пускающим слюни и раскачивающимся под ему одному слышную музыку. Говорю не голословно, сам видел бедолагу, пострадавшего от экспресс допроса, от ментального удара. Нужна была альтернатива, а пока я даже не смел показать деньги, боясь, что мое ненормальное богатство станет известно окружающим. Нравы здесь простые, зарезать могли даже за одежду, а уж если у тебя есть целый золотой, то «прости, но ты сам подписал свой приговор». Оставалось найти альтернативные способы легализации и кое какие шаги в этом направлении мной предпринимались. Но об этом позже. Подытожить

* * *

Вызывал опасения Карп, мне все время казалось, что он знает про меня, что-то такое, чего сам я не вспоминал или даже старался забыть. Я на самом деле стал жутким параноиком. Но мне повезло и мы очень удачно с ним разошлись по краям. Найденный мной человек, за пару золотых согласился поговорить с Карпом, выдав себя за моего хозяина. В прошлом великий актер, как он сам говорил про себя, он приехал в город, для того, чтобы устроиться в Королевский Театр, но для начала ему нужны были деньги и я дал их ему. Он вызывал у меня подозрение, но обойтись полностью без посторонней помощи я не мог.

Я напоролся на него в «Приюте бродячих собак», где он пил вино. Кабачок не дорогой, но и не дешевый. Как сказали бы в моем мире, здесь осуществлялся дифференцированный подход к заказчику, или проще здесь собиралась богема. Хозяин, брал с нищих поэтов, артистов, художников совсем немного, а вот сопровождавших их почитателей или просто небедных людей, вбивших себе в голову посмотреть или повращаться в определенных кругах, обдирал как липку. Я пошел туда еще потому, что меня никто не знал, да и среди представителей ночных профессий здесь можно было встретить дорогих шлюх, которые через много много лет приходили к нам на дно. Подготовится к этому надо как следует, в первую очередь опять таки посетить старьевщика, у которого понабрать разной одежонки, по размеру и недорого. Конечно теперь я могу себе позволить зайти в лавку готового платья, но там я буду выглядеть слишком подозрительно, да и денег жалко.

* * *

Дверь тихонько приоткрылась пропуская меня внутрь небольшого грязного помещении, в котором валялись кучи… всего. И запах, старушачий запах старых вещей. Мне он не нравился даже больше бомжацкого, к которому я худо бедно привык. Да и удивительно не привыкнуть к тому, как ты воняешь с утра и до вечера. Пока я рассматривал убранство лавки, незаметно для меня появился Муха, именно так звали хозяина, хотя паук ему подошло бы больше. Честно говоря я очень боялся, что стану таким же как он. По слухам у него было столько денег, что он мог купить себе место в городском магистрате, но оставался здесь. Одинокий, жадный и опасный:

– Здорово, Убогий. Зачем пришел?

Я, лучась радостью, говорю ему:

– Все то ты злишься, мрачный тип, все не по твоему. Ты посмотри вокруг, как жить хорошо! Нужно творить добро и помогать людям.

Мрачный тип, по недоразумению прозванный Муха, хмыкает и больше ничего не говоря кивает мне на кучи мусора, по ошибке названные товаром.

Часа два-три я ковырялся в тряпках, сваленных в углу и наконец подбираю себе комплект одежды, небогатого горожанина, даже почти по размеру. Несколько кровавых пятен и дырки в некоторых местах не очень смущают меня. Набрать золы, замочить и отмыть это не проблема, а заодно и вымыться хоть как-то.

– Сколько?

– Откуда у тебя деньги, Убогий?

Вопрос ленивый и насквозь обычный, но я насторожился. Внешне это проявилось в том, что я застенчиво улыбнулся и пробормотал себе под нос непонятно что. Муха положил руку на товар и переспросил меня:

– Ну?

Я поднял голову, улыбнулся и выдал:

– Хочу под мост попроситься и с Святой Петрой поговорить, а деньги мне зеленщик дал. Немного, правда, но на одежду должно хватить.

Муха немного расслабился.

В принципе поднятие своего статуса, это понятное дело, – цинично подумал я. – А вступив в гильдию Святой Петры, я буду защищен гильдейскими законами. Другое дело, что таким как трудновато работать, но мне могут выбить глаз, отрезать ноги, чтобы мне давали побольше. Что же врать дальше, я не знал, но за меня все рассказал Муха:

– И ты надеешься подействовать на её сердце, если придешь в нормальной одежде? – в голосе хозяина звучало сочувствие.

Я радостно кивнул.

– Ну-ну, – его ладонь сгребла протянутые мной монетки.

Я побежал в порт, где под причалом мне удалось постираться и поплескать на себя воды. На следующее утро я собирался в «Приют бродячих собак».

7

Выйдя из трактира, я привычно увернулся от ведра помоев, которым в меня пытается попасть Эльза, старая проститутка, живущая в соседнем доме. Привычно выматерившись и выслушав ответную ругань, я направился дальше. Кстати, мне кажется, что она со мной заигрывает. Ну как умеет.

В Приюте было людно. Зайдя, я с трудом подавил желание согнуться и бочком пробраться к неприметному «нищему» углу. Напомнив сам себе, что человек звучит гордо и посомневавшись применимо ли данное слово ко мне, я направился прямо к стойке.

– Хозяин, – негромко позвал я, настороженно ожидая первое испытание.

Кабатчик народ приметливый, необходимо посмотреть как он ко мне отнесется.

Подошедший пузатенький мужичок, улыбчиво взглянул на меня и спросил:

– Чего изволите?

– Из еды что есть?

На секунду задумался и просиял улыбкой:

– Овощное рагу, котлеты, на первое суп из чечевицы. Пиво, эль.

– Рагу и суп, – степенно ответил я. – К еде… пива, наверное…

Хозяин еще раз осчастливил меня своей улыбкой и повернулся к окну кухни:

– Рагу, чечевицу и пиво! – угодливый человечек исчез, появился Хозяин.

Я удовлетворенно вздохнул и пошел искать стол, подальше от развлекающейся золотой молодежи.

Еда была вкусной, не зря это заведение любимое среди представителей богемы. Надо поесть и посмотреть сколько с меня сдерут, только тогда можно будет выяснить как выглядит моя маскировка.

Могучая деваха, каких любят маленькие люди, типа хозяина, ловко протащила сквозь толпу мой заказ и быстренько все расставила. Кинула в центр стола деревянную тарелку с хлебом, порезанным здоровенными кусками, небрежно брякнула тарелку с рагу и аккуратно выставила передо мной суп:

– Пять соток меди.

Я чуть не подавился, хотя потом дошло, что с меня не требует пять сотен монет медью, а всего лишь пять сотых от цельного рубля, по нашему пять копеек, достав полотняный мешочек, который использовал в качестве портмоне и отдал пять маленьких медных монеток. Девица сгрузила оставшуюся кружку, небрежно кинула полученные мной деньги в центр липкого подноса, где плескалась лужица от пива и покинула меня, напоследок бросив презрительный взгляд на мой тощий кошелек, страдающий дистрофией в последней стадии. А я сидел и радовался, видимо мной внешний вид и поведение полностью соответствовало, представлениям хозяина, о небогатом посетителе.

Поев, я схватил кружку пива и откинулся на спинку лавки. Умиротворение, вот пожалуй то слово, которым я могу описать свое состояние. Я сидел в приличной ресторации и потягивал пиво, лениво посматривая на окружающих. Подошедший ко мне высокий мужчина с седой гривой, осведомился, столь громогласно, что на мгновение заглушил шум в зале:

– У Вас свободно?

Я чуть не оглянулся, пытаясь понять кого «нас» имел в виду этот человек. Оказалось, меня. Я даже немного разомлел, настолько давно ко мне никто не обращался на «Вы».

– Конечно, конечно, – засуетился я, пытаясь сдвинуть на край стола свою подъеденную посуду.

Тот устроившись за столом, царственным жестом подозвал к себе монстроподобную деваху и заказал все то же самое, что и у меня. После того, как выпил половину принесенного кувшина он начал жаловаться мне на жизнь:

– … и вы представляете, это быдло получает мою роль, аргументируя это тем, что я в момент распределения ролей я оказался немного подшофе. Но ведь согласитесь, что это не повод, чтобы менять меня на эту бездарность, – и он возмущенно посмотрел на меня.

Я согласно кивал головой, успевая вникать во второстепенные подробности и успевая подливать товарищу чего покрепче. Естественно покрепче уже заказывал я, незаметно для себя выйдя из роли небогатого горожанина, впервые в жизни решившего посетить богемное местечко. Я не успел вовремя уйти и считал этого актера подарком богов. Мне именно такой и нужен, еще не успевший опуститься, но уже довольно давно переваливший пик своей славы, если она у него была. То есть мне нужен был твердый профессионал, способный сыграть крупного алхимика-затворника, которому не с руки общаться с людьми. Для этого я усердно накачивал его спиртным. Хозяин, поначалу отнесшийся ко мне без особого пиитета, теперь благосклонно посматривал в мою сторону. Я уже набрал на хорошую сумму, расплачиваясь за каждый заказ, что здесь непринято, но ему очень нравилось. Я же с нетерпением ждал когда клиент дозреет, поэтому считал каждый заказ последним, и расплачивался, чтобы иметь возможность уйти по-английски – не прощаясь. Но эта бездонная бочка, лишь по недоразумению носящая звание артиста, пожирала мои честно заработанные деньги с ужасной скоростью. Я начинал с тревогой ощупывать свой кошелек, стараясь выяснить, сколько же там осталось денег и хватит лит на сегодня. Боже мой! Это алкаш, сори, актер выпил столько, сколько не пьет матросня пару месяцев невидавшая рому! Надеюсь он сумеет окупить мои затраты.

Додумать эту мысль я не успел, поскольку седогривый допил остатки очередного кувшина и пока несли следующий потребовал моего внимания в качестве слушателя:

– Вы знаете, кого я только не играл, – начал он повышая голос. – Я играл Вистуса-калеку; благородного Тимьяна, защитника угнетенных; барона Морелли, одного из жутчайших типов современности, охотившегося в одном из наших городов; играл Темного Лорда, во время битвы за сокровища Проклятых королей; играл Светлого Владыку во время страшной Гарпийской Войны! – он поперхнулся, схватил бокал, сделал пару жадных глотков и продолжил.

– Я играл Мечтателя,… – снова начал с пафосом он, но потом безнадежно махнул рукой, и уже тише повторил – что вам говорить? Я действительно играл Мечтателя…

А я почувствовал себя неудобно. Знаете, как то так получилось, что попав в этот мир, я не то чтобы не ходил в театры, но даже на уличные представления не смотрел, не читал известных здесь книг, легенд и так далее. Единственное, что я видел это выступления циркачей, а они везде одинаковы. Так что можно сказать, что культурная жизнь столицы проходила мимо меня. Наверняка это были великие роли, о которых мечтает любой артист.

– И даже если он немного привирает, – мелькнула подленькая мыслишка, – то мне то какая разница. Я же не зову его Короля Лира или Гамлета сыграть. На изображение полусвихнувшегося алхимика средней руки его талантов должно хватить. Но все же, как бы убедиться?

– Скажите любезный, не может быть чтобы Вы сыграли все эти роли? – может быть излишне недоверчиво спросил я.

– Что?! Ты мне не веришь? – седовласый картинно вскочил.

– Что Вы, что Вы, – придержал я его, успокаивая. – Но это же надо быть очень талантливым.

Видя, что подвыпивший все еще трепыхается, я льстиво добавил:

– Для меня такая честь, угостить такого матерого человечища как Вы.

Как я и думал, гнев был сыгран, причем очень хорошо, скорей всего он мне подойдет.

– Все таки ты мне не веришь, – пьяно и задумчиво пробормотал он. – Ну что ж, смотри…

Он встал, покачнувшись и схватившись за мое плечо, потом закинул край плаща на плечо, вышел на свободное пространство, опустился на одно колено и начал читать монолог. Я сначала подхватился его остановить, мне было неудобно и немного стыдно, но запутался в табурете, на котором сидел, а потом так и остался. Монолог был, видимо, известный; актер действительно хорош, через какое-то время разговоры и пьяный хохот затихли, все смотрел на игру старика. Это действительно был старик, причем старик воин, прошедший не одну битву и теперь погибающий от старых ран и с горечью повествующий об этом. Голос его становился все тише и тише, он действительно умирал. Наконец, не договорив последнюю фразу, он схватился за грудь и свалился, оставшись валяться на полу изломанной куклой. Гром оваций потряс кабак, многие плакали, да что там говорить, у меня тоже на глазах были слезы. Овации не стихали, а актер не поднимался, подскочивший к нему один из компании в соседнем углу, тревожно поднял руку, нащупывая пульс. Все замерли, ожидая трагической развязки, пока кто-то не спросил:

– Умер?

Парень шептал губами, и нащупывал пульс. Наконец губы его поползли в улыбке и он ответил:

– Неа. Пьян!

Все грохнули. Раскатистый смех прокатился по «Приюту» из угла в угол. Стулья задвигались, люди возвращались к прерванным делам. Глядя на мое обескураженное лицо, кабатчик позволил намек на улыбку и спросил:

– Уважаемый… немного расстроен?

Видно было, что мой статус в его глазах сменился с обычного просчитанного на неизвестную величину, и он пока не может отнести меня ни к одному известному ему классу. Именно поэтому он и использовал нейтральное обращение: уважаемый. Да и пауза после слова была сделана для того, чтобы я смог поправить и внести ясность.

– Да вот! – с досадой заметил я. – Хотел предложить сыграть ему небольшую роль за приличные деньги, а он уснул…

Я беспомощно посмотрел на валяющееся под ногами тело. Хозяин улыбнулся:

– Я заметил, благородный… – он опять сделал паузу, пытаясь вытащить из меня сам не знаю что.

Если его не остановить, то в следующий раз я буду светлейший, поэтому я прервал его:

– Остановимся на – уважаемый. Вы согласны? – ох, зря я сказал это Вы, видно было, что теперь и светлейший не катит.

С другой стороны это все пошло на пользу делу. Позвав деваху и вышибалу, моего визави усадили на лавку, с которой он постоянно падал. Хозяин споро принес готовый договор, на мой немой вопрос ответил просто:

– Да он стандартный, мол обязуюсь отыграть роль и так далее.

Разложив на столе приспособы быстро откатал пальчики пьяницы и скомандовал:

– Все. Несите его в номер, – после чего подобострастно протянул бумаги мне и сказал, – теперь Вам надо поставить сумму контракта и время, в течении которого он будет играть в Вашем домашнем театре.

Во дела! Кажись меня тут за графа Шереметьева принимают! Немного подумав, я вписал сумму равную трем таким ужинам, какие мы с ним съели, да еще оплатил ему комнаты на неделю и опять попал впросак, судя по квадратным глазам кабатчика. Нда. Жить как обычные люди я и не умею.

Вежливо попрощавшись, я направился к выходу, заверяемый кабатчиком, что он с утра донесет до господина артиста все, что сегодня происходило, представит договор, подлечит и подготовит его к нормальному восприятию действительности. Наговорил он на последнюю приличную монету, остававшуюся у меня. Пожертвовав её на богоугодное дело, то есть на выживание бедного человека – кабатчика я направился к дверям, предварительно кинув внимательный взгляд на зал.

Все это происходило под невнятный гул собравшихся здесь людей. Какой то «бледный вьюнош с горящим взором» с виду вылитый вампир, читал свои стихи нескольким дохловатым на мой взгляд, но явно интеллигентным, барышням. Еще двое раскрасневшихся здоровяков в компании музыкантов соревновались за внимание одной постоянно хохотавшей дамочки. Несколько молодых людей, в заляпанных краской камзолах и огромных черных беретах с перьями, негромко обсуждали что то свое. Вроде обычная картинка, не вызывающая особого протеста. Никаких подозрительных людей из бандитов или охранки, все чисто. Обернувшись еще раз около самой двери, чтобы успеть поймать взгляд, если на меня кто-то смотрит, я ничего не обнаружил и с чистой совестью отправился к себе в берлогу.

* * *

Мы еще дважды встречались с актером, пока я не растолковал ему все, что мне от него нужно. На обеих встречах я его контролировал: хотя на встрече с Карпом этот контроль заключался в том, что я ждал у входа, пока они наговорятся. Зато уж к Старому Хрену мы пошли вместе, чтобы тот уяснил, что я являюсь основным передаточным звеном между ним и его компаньоном, что если меня попытаются убрать, то это приведет к разрыву деловых отношений и потере столь выгодного для всех сторон бизнеса. Как мне показалось, тот все уяснил.

Потом он пересказал мне разговор у Карпа, предложив ему деньги на охрану его «бизнеса» от возможных неприятностей. Естественно передаточным звеном опять таки был назначен я. Конечно было плохо, что я привлек к себе внимание, но пора было выползать на свет. Насчет денег они договорились, что перечисляться будут на свободный счет, каждый раз другой, а я приносить чек на предъявителя. Так что все устраивалось как нельзя лучше и надо было искать возможность легализоваться.

* * *

Старый Хрен жил в приличном районе, улица Менял, там не появишься в таком виде как обычно, поэтому я и натянул свой выходной костюм: не новый, но заштопанный и чистый. Последнее время этот хрыч начал обращаться со мной как то не так. У меня вообще сложилось впечатление, что он понемногу подозревает, кто именно подрабатывает химическими опытами. Причем началось это после встречи с моим псевдохозяином, нанятым мной в том богемном кабачке.

Я перехожу канализационным мостиком через одноименный канал, и проскакиваю по берегу. Эта сторона считается наиболее безопасной при работе ночных бригад. Здесь начинают жить приличные люди.

Минуя быстрым шагом очередной квартал, мне поблажилось, что ко мне кто-то обращается, оглянулся:

– Господин! Господин! – слышу я голос под перестук деревянных башмачков, которые носят небогатые горожанки и служанки в солидных домах.

Резко оборачиваюсь и наблюдая следующую картинку, из узкого переулка за мной бежит женщина. Возможно, она из тех с кем так энергично разбираются в том переулке чуть подальше, имо которого я прошел несколько минут назад. Впрочем меня это не касается, наплевать. Сейчас я её отошью и направлюсь домой. Надо выпить и отметить удачное окончание очередного дня. Я жив, относительно здоров – чего еще желать? В последнее время я начал много выпивать, можно сказать, что я топлю свое горе в вине. Это если бы у меня было хоть какое-то горе. Самое интересное, что в целом все было неплохо.

Догнавшая меня женщина, больше ничего не говорит а просто с мольбой протягивает мне непонятный сверток. Она молода и красивая, но на даму из высшего общества ну никак не похожа. Добротное, но простое платье из практичных тканей, никаких украшений, кроме цепочки со знаком Единого. Да и руки, не благородные руки. Она шатается и начинает падать, машинально я хватаю непонятный, чтобы он не упал. Нагнувшись, прикладываю пальцы к шее, засунув сверток под мышку. Ясненько! Выпрямившись вытираю руку о штаны – не люблю трупов, это еще с прошлой жизни осталось.

Сначала я оглядываюсь, пытаясь понять, видел кто-нибудь такое безобразие или нет. Вроде бы тихо, хоть это еще и не считается трущобами, но такие как я, ходят вечерами достаточно свободно, да и жители окрестных домов предпочитают спать, а не подглядывать, чтобы не врать городской страже по поводу и без повода Чисто машинально, я толкаю упавшую девушку носком сапога, а поскольку стоял на самом краю сточной канавы, в которую давно превратилась речка Вонючка, тело мягко плюхается в жижу и начинает свое движение на выход из города. Все, пора и мне линять.