Текст книги "Слово короля. Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Огромная, длинной почти в двести метров, колонна центрального излучателя торчала наружу в носовой части дредноута. От конструкции отходили бесконечные кабели теплообменников и каналы подачи охладителя. Саму же основу оружия, составлял тороидальный ускоритель заряженных частиц. Подключённый напрямую к реактору корабля, который питал огромные линейные ускорители «Гунгнира», он использовал так называемые «позитронные аккумуляторы», хранившие в себе радиоактивные частицы. Именно аккумулятором и генерировались позитроны для выстрела. Они концентрировались в «казённой части» ускорителя, с помощью специальных магнитов. Сжатые частицы образовывали позитронную плазму, которая и являлась главным поражающим элементом. При выстреле главный ускоритель «Гунгнира» выбрасывал сжатую плазму по курсу орудия.

София внимательно смотрела запись, на которой велась подготовка установки к первому выстрелу. «Дамокл», осторожно маневрирую вспышками своих двигателей пространственной ориентации, нацелился на один из астероидов. Не очень крупный планетоид, диаметром чуть более километра. Когда-то на нём были шахты, но сейчас подобные подробности мало интересовали Софию. Девушка затаив дыхание смотрела за моментально возросшими показателями энергопотребления дредноута. Три его главных реактора работали практически на пределе своих показателей, передавая огромную энергию на размещённое в центре корабля орудие.

Выстрел ознаменовала едва заметная, крестообразная вспышка на носу «Дамокла». Из нутра переоборудованном дредноута вырвался стремительный золотой луч, который унёсся в сторону астероида. София ещё раз замерила скорость. Двигающийся со скоростью распространения света, нестерпимо яркий золотистый луч ударил в центр планетоида, озарив космос яркой вспышкой.

Энергии, выделившийся при аннигиляции, произошедшей от столкновения заряда позитронной плазмы и материи самого астероида, было более чем достаточно для того, чтобы попросту испарить висящую в пустоте скалу.

– Опять смотришь, да?

Ханжар заглянул ей за плечо, оперевшись руками о спинку кресла Софии.

– Поразительно, как они смогли разработать нечто подобное. Реально действующее позитронов орудие. Сказал бы мне кто раньше, я бы его на смех поднял. Даже не представляю, как они решили вопрос удержания плазмы.

– Конструкция топорная, – скривилась София, – и у них серьёзные проблемы с охлаждением. Вот сейчас... Смотри!

«Дамокл» чуть сместился в пространстве, наводясь на новую цель. «Гунгнир» выстрелил, вновь осветив космос вспышкой и исторгнув из себя ещё одно ослепительное копьё золотистого света. При этом, данные всех трёх реакторов подскочили в красную зону, а показатели систем охлаждения после второго выстрела ясно говорили о том, что конструкция с трудом справляется с нагрузкой.

– Знаю я, знаю. Ну и что? У этой системы не может не быть проблем. Чёрт... – Ханжар выпрямился и пошёл обратно к своему рабочему месту, – не хочу снова на это смотреть.

София даже внимания не обратила на его слова. Она не отрываясь следила за манёврами дредноута, перемещавшегося в пространстве и нацеливаясь на третий астероид.

«Почему вы не прекратили испытания?» – рассеянно подумала она, смотря на экран перед собой, – «чёрт, у вас же всё перед глазами было...»

Поначалу всё было в пределах нормы. Подскочившие после второго выстрела показатели стали быстро падать, возвращаясь в приемлемую зону. Все параметры хоть и были несколько завышены, но отвечали техническим требованиям необходимым для нового выстрела.

Но что-то пошло не так.

В момент начала концентрации позитронной плазмы, индикаторы энергоснабжения установки дали сбой. Один из трёх реакторов, отвечавших за сверхмощные, проводящие магниты, моментально выдал данные о перегрузке. Все его показатели скакнули из жёлтой зоны в красную и ещё выше за какие-то жалкие секунды. Автоматическая система попыталась отключить реактор, дабы не допустить расплавления его ядра, но сделала это слишком поспешно. Скачок питания «казённика» привёл к разрушению магнитного поля, удерживающего плазму и едва начавший формироваться заряд вырвался на волю, практически мгновенно испарив восемь процентов внутренних конструкций дредноута.

Но на этом проблемы не закончились. Автоматическая система отключения реактора сработала штатно, но было уже слишком поздно. От столь поспешной и чрезмерной нагрузки, ядро реактора начало плавиться, расширяясь и грозя отправить весь корабль в недра ядерного пекла. Лишь героизм вахтенной смены, находившейся в реакторном отсеке и успевших инициировать процесс аварийного сброса ядра, спас весь корабль от ужасной гибели.

Сто семнадцать человек. Вот какова была цена этой технической ошибки. Девяносто два офицера и матроса «Дамокла», погибших во время аннигиляции заряда позитронной плазмы и вся вахта второго реакторного отсека, ценой своих жизней спасшая корабль от окончательной гибели.

Сейчас, если бы София захотела посмотреть на искалеченный корабль воочию, она могла бы просто подойти к широкому панорамному обзорному иллюминатору в своей собственной каюте. То, что осталось от «Дамокла» находилось в одном из сухих доков «Гавельхайма», где до сих пор проходило расследования случившейся катастрофы.

Но, что злило её ещё сильнее, ей и её персоналу запретили доступ к кораблю. У неё до сих пор звучали в ушах слова Гюнтера Гюнше о том, что прогресс невозможен без жертв. Вот и вся его реакция на случившееся.

Не выдержав, София поднялась с кресла.

– Эй. Ты куда? – Ханжар оторвал взгляд от экрана и посмотрел на неё.

– Я больше не могу этим заниматься, – проворчала девушка, выискивая свой личный планшет среди накопившегося на столе мусора, – пойду лучше сгружу новые данные по статусам модернизации второй волны кораблей.

– Мы же планировали сделать это только завтра, после совещания, – заметил Ханжар и зевнул, – что толку сейчас этим заниматься.

– Просто я хочу отвлечься. Если не закопаюсь в привычные цифры, то буду пересматривать эту запись снова и снова, пока у меня голова не заболит, – бросила она, проходя мимо и направляясь к выходу из каюты.

– Ну ладно, – донеслось ей вслед, – поступай, как знаешь, только не забудь, что...

Закрывшая дверь отрезала все звуки.

София пошла по коридорам станции. Сейчас, по корабельному времени была поздняя ночь, хотя такого понятия в космосе и не существовало. Тем не менее, обычно многолюдные коридоры и переходы в это время были практически пусты. София спустилась на несколько уровней вниз, добравшись до места, где размешалась основная часть аналитической группы, работавшей на «Гавельхайме». Девушка подошла к двери системного отдела, после чего ввела длинный пятнадцатизначный идентификационный код, чтобы попасть внутрь. В помещении, где располагались терминалы, напрямую подключённые к центральным банкам данных огромной верфи, царила прохлада. Система кондиционирования воздуха стабильно поддерживала температуру в районе пятнадцати градусов по цельсию, что было несколько ниже той, к которой привыкла София. В этом месте ей после получаса или чуть больше работы всегда становилось холодно, что было одной из причин, по которой она предпочитала работать у себя, а не с основной группой. А должность руководителя позволяла ей эту вольность.

В столь позднее время София рассчитывала на то, что здесь будет пусто и она сможет спокойно сгрузить нужные ей файлы. Но в этот раз, одно из кресел перед терминалами было занято. Сидящий в нём Александр, третий руководитель группы аналитиков наряду с самой Софией и Ханжаром вздрогнул, когда она вошла внутрь.

– Чёрт, ну ты и напугала меня. Чего не спишь?

– Ал? У меня кстати тот же вопрос. Какого черта ты здесь делаешь так поздно?

Александр указал в сторону экрана, на котором шла программа симуляции работы новой модификации радаров, что по проекту должны были быть установлены на вторую волну дредноутов типа «Претор», сейчас достраивавшихся на стапелях «Гавельхайма».

– Да что-то не спиться после всего произошедшего, – буркнул он в качестве ответа, – вот и решил, так сказать, забить голову привычными цифрами. А ты?

– Что-то типо того, – усмехнулась София и усевшись за один из терминалов, активировала свой собственный профиль, – нашёл что-то интересное?

– Ты о чём? – Александр глянул на свой собственный экран, – а, об этом? Да в целом нет. Просто хотел ещё раз посмотреть на то, как они отрабатывают симуляцию подавления системами радиоэлектронной борьбы.

– И?

– Ну, показатели на три с половиной процента выше расчётных, но ты же знаешь, – Ал пожал плечами, – пока не протестируем всё в реальных условиях, более точных данных не получим. Симуляции – это конечно здорово, но пока не они не пройдут крещение огнём, мы не узнаем, какие новые трюки придумают верди, чтобы противодействовать нашим сенсорам.

София подключила свой собственный планшет к терминалу и начала просматривать директории файлов.

– Ты забываешь про «ошибку выжившего», Ал. Нам в первую очередь нужны данные не с тех, кто вернулся, а с тех, кто уже никогда не вернётся. Что толку нам от статистики выживших, если мы не можем с уверенностью сказать – что именно убило тех, кому не повезло?

– Да ни чего я не забыл, – отмахнулся её коллега, – но других вариантов всё равно нет. Вот и приходится прогонять одни и те же программы по сто...

Его прервал писк планшета. Александр отвлёкся, глянув на экран и против воли зевнул.

– Ладно, развлекайся тут, – устало пробормотал он, после чего начал собираться на выход и добавил уже перед своим уходом, – не забудь о том, что у нас завтра... То есть уже, конечно, сегодня, совещание.

–Да, да. В девять, я помню.

София дождалась, когда за ним закроется дверь, проверила подключение своего собственного планшета и быстро нашла нужную директорию файлов, где содержалась вся информация об проектных изменениях второй волны рейнских «Преторов». Оформив запрос на копирование, София принялась ждать, пока её планшет сгрузит всю необходимую информацию.

Глядя на ползущую по экрану линию загрузки, девушка зевнула и подумала о том, что эта работа больше не доставляет ей того возбуждения, которое она испытывала раньше.

От автора:

Я извиняюсь за задержку. глава должна была выйти во вторник, но выходит только сейчас. Я очень постараюсь, что бы в дальнейшем задержек по выходу не было.

А ещё, я тут группу сделал. Заходите. Там можно будет узнать все новости по книжкам, при желании задать вопросы и просто поболтать. Я буду рад всем вам – https://vk.com/club210454889

Глава 3

На самом краю системы Нормандия, двадцати секундах от гиперпростраснтвенной границы, пространство пошло волнами. Они исказилось, искривляясь, как вода, вытесняемая в стороны всплывающим на поверхность объектом. Колоссальный выброс энергии ознаменовал появление в реальном пространстве двенадцати линейных кораблей верденского военно-космического флота.

Третья линейная эскадра, дополнительно усиленная ещё шестью линкорами. прибыла для того, чтобы усилить защитников системы. Линейные корабли типа «Лавразия», под руководством флагмана «Гильгамеш», построились в боевой порядок и начали медленно ускоряться в направлении Нового Руана.

***

14 февраля 786 года.

Система Нормандия.

Станция «Бренус».

Первое пробуждение сопровождалось мучительной головной болью. Пробывшее почти четыре дня в медикаментозной коме сознание, отказывалось принимать окружавшую его реальность.

Как только подключённые к пациенту медицинские приборы зафиксировали повышение показателей, то сразу же начали вводить больному необходимые лекарства. Стоявшие у больничной койки врачи внимательно следили за показаниями приборов, отслеживая состояние лежавшего на ней человека.

Лишь через несколько минут, Томас Райн наконец с трудом открыл глаза.

Когда Том осознал, где именно он находиться, первое, что он испытал был страх. Панический ужас, затопивший его сознание. Его правая рука судорожно скользнула по постельному белью и вцепилась в порученья койки, на которой он лежал.

– Почему...

Вырвавшиеся из сухого горла слова вызвали приступ болезненного, раздирающего горло кашля.

– Спокойно, коммандер Райн, всё в порядке, – стоявший рядом с его постелью врач махнул медсестре, приказав принести воды и повернулся обратно к больному, – вы слышите меня? Понимаете, что я говорю?

– Д...да, – прохрипел Райн, – поч... почему я здесь? Я же приз... я же приказал поместить всех нас на карантин...

По лицу врача скользнуло удивление, но через мгновение морщинки на его лбу разгладились, когда он понял о чём именно идёт речь.

– О, не переживайте, коммандер, уверяю вас, ваш приказ был выполнен. Никакой угрозы заражения нет. Мы тщательно проверили всех, кто находился на станции «Арфа».

Даже одного взгляда хватило на то, что понять, как эта новость подействовала на пациента. Едва приподнявшийся в постели Том, рухнул обратно, а сжимавшая поручень постели рука расслабилась.

Заметив, что ситуация в норме, врач достал из кармана крошечный фонарик и наклонившись посветил Райну в глаза, отслеживая движения зрачков в ответ на движения источника света.

– Зрительный рефлекс в пределах нормы, – произнёс он, – коммандер, я сейчас задам вам несколько вопросов, на которые вам нужно будет ответить. Скажите, вы помните кто вы? – спросил врач, убирая фонарик обратно в карман.

– Что?

Том с полным благодарности взглядом заметил протянутую другим врачом флягу с водой и попытался взять её...

Вот только вопреки его желанию, рука скользнула мимо предмета, а пальцы ухватили лишь воздух.

Райн замер, со страхом глядя на собственную руку. Он был уверен, что всё сделал правильно. Врач, заметивший это, лишь вздохнул, осторожно взяв руку Райна в свою и придвинул её к фляге с водой.

– Коммандер, ответьте на вопрос. Вы помните, кто вы и где находитесь? – вновь спросил он, когда Том сделал несколько глотков.

– Я?

– Да, ответьте на вопрос пожалуйста.

– Томас Райн. Коммандер верденского флота. Начальник штаба... – Райн запнулся, стараясь вспомнить свою должность. Он знал, что приписан к подразделению, но почему-то никак не мог вспомнить его название.

– Помните, кто ваш командир? – задал следующий вопрос врач.

– Мак’Найт. Коммодор Уинстон Мак’Найт.

Вместе с этим именем, внутри его сознания словно сорвало плотину. Разрозненные воспоминания о произошедшем хлынули на него сплошным потоком. Смутный калейдоскоп образов и картин из прошлого обрушился подобно лавине, входящей с горы. Всё это смешивалось, перепутывалось. Сознание тщетно пыталось выдернуть отдельные образы из этой жуткой мешанины, но они тут же размывались, ускользая от него.

И каждый образ сопровождался вспышкой головной боли, отдающейся в висках.

Похоже, что происходящее отразилось у Райна на лице. Врач кивнул своим собственным мыслям и нажал что-то на одном из стоящий рядом с постелью приборов. Устройство мгновенно отреагировало на команду, увеличив количество подаваемых через катетер обезболивающих.

– Мигрень – это нормальное явление, коммандер. Ваш мозг был без кислорода больше двух минут.

Сказанное врачом вырвало что-то из вращающегося вихря памяти.

– Повреждения мозга – со страхом произнёс Том, когда распознал воспоминание.

– Ну, похоже, что ассоциативное мышление работает, – улыбнулся врач, – верно. Мы уже провели полное обследование и необратимых повреждений нами замечено не было. Но мне нужно проверить ваши рефлексы, степень реакции, работу памяти и прочее. В конце концов, у вас была остановка сердца и вы изрядно нас напугали.

Том дёрнулся в постели и сел, предприняв глупую, но такую важную для него в этот момент попытку встать. И только сейчас он заметил, что вместо привычного протеза левой руки, сейчас была пустота.

– Ваш протез мы временно сняли, так как у мозга, после кислородного голодания, могут быть проблемы с управлением искусственными нервами. Не переживайте, как только придёте в норму, вернём вам вашу руку обратно, – заверил его врач, – только пообещайте, что больше не будите гулять по космосу без шлема, коммандер.

– Конечно, – пробормотал Том, падая обратно на постель, – не тот опыт, который мне хотелось бы повторять...

И вдруг он вспомнил. Воспоминание, подобное вспышке взорвавшейся сверхновой звезды. Упоминание о шлеме вызвало целую бурю образов. Плачущая девушка. Её крики, протесты, отражавшиеся от стен шлюза. Тело, прижимавшееся к нему.

– Рита! Доктор, со мной должна была быть девушка. Рита... – Райн снова запнулся, пытаясь вспомнить фамилию, но та ускользала в дымке, что сейчас заволакивала сознание, – она была со мной. Девушка из исследовательской группы.

Врач нахмурился и достав из кармана коммуникатор, нашёл нужный отчёт.

– Рита Фарлоу. Да, она сейчас у нас.

– Что с ней? Она в порядке. Помню, что она была ранена и...

– Спокойней, коммандер, с ней всё хорошо. Она сейчас проходит процедуру подготовки для установки глазных имплантов.

– Её глаза...

– Слишком сильно были повреждены, – покачал головой врач, – мне жаль, но спасти их мы были не в силах. Пришлось удалить повреждённые глазные яблоки и часть зрительного и глазодвигательного нервов. Так же пострадали нижний косая и прямая мышцы. Повреждения слишком обширны и одного только хирургического вмешательства, к своему сожалению, недостаточно. Сейчас мы начали выращивать искусственные нервы и синтетические мышцы для имплантов...

– Постойте, но можно же провести...– Райн потряс головой и зажмурился, пытаясь вспомнить слово, – можно же провести регенеративную процедуру.

– К сожалению нельзя, – вздохнул врач, – у девушки Синдром Гранина, коммандер. Она будет отторгать регенерированные органы и тут мы ничего не сможем сделать. Мне жаль, но, к сожалению, это выше наших сил.

Райн закрыл собственные глаза. Сознание выхватило образ из царящего в голове круговорота воспоминание двухлетней давности. Он и Рита сидели на соседних друг с другом креслах, на борту спускавшегося челнока и разговаривали друг с другом. Тогда он ещё даже и подумать не мог, к чему приведёт его простая попытка успокоить нервничающую девушку.

Рита рассказал ему о том, что один из её родственников был болен Синдромом Гранина. Редкой болезнью, слежствием которой было отторжение регенерированных органов и конечностей. Том вспомнил, как Рита рассказывала ему, что всё боялась вскрыть конверт с собственными результатами анализа.

А теперь, оказывается, что лишившись глаз, единственная надежда у неё оставалась на импланты. Как она воспримет это? Как отреагирует на то, что больше никогда не увидит собственные глаза в отражении зеркала?

По отсутствующему взгляду в глазах своего пациента врач понял, что тот ушёл в себя.

– Коммандер, я вас сейчас оставлю. Отдыхайте и набирайтесь сил...

– Мне нужно работать, – отрезал Райн и предпринял новую попытку встать с кровати, но доктор быстро надавил ему на плечо, вернув обратно на постель.

– Вам нужен отдых и восстановление, – твёрдо заявил он, – вы видимо не совсем понимаете, в какой ситуации оказались, коммандер. Вы испытали критическое воздействие космического вакуума на не защищённый организм. Вы пережили клиническую смерть, а ваш мозг был без кислорода больше двух минут. Было бы три и ваш мозг начал бы разрушаться...

– Вы же сами сказали, что необратимых повреждений нет.

– Именно, что необратимых. Я не говорил о том, что их нет вообще. После такого человек вообще не способен функционировать нормально. У вас уже на лицо проблемы с памятью, моторикой и заторможенность рефлексов. Так что делайте, что вам указанно и лежите. Без моего разрешения вы никуда отсюда не денетесь.

***

– Вот такие вот дела, Том, – Уинстон разлил чай из термоса по чашкам и протянул одну лежащему в постели Райну.

Мак’Найт зашёл к нему через несколько часов, после ухода врача. Сейчас они сидели и обсуждали все прошедшие события, которые накопились за то время, пока Том валялся в коме.

– Уроды, – вынес свой вердикт Райн, с благодарностью приняв чашку из рук своего командира.

– Да какая теперь разница, – махнул рукой Уинстон, – решение принято. Я уже сдаю дела. На посту командира эскадры меня заменит Анжело Лерант.

– Первый раз о нём слышу, – пробормотал Том, поднеся чашку к лицу.

В нос сразу же ударили запахи имбиря, лимона, мёда и крепкого, чёрного чая.

– Это тебе Мария просила передать, – кивнул на термос с чаем Мак’Найт.

– Передашь ей от меня «спасибо»? Я пока прикован к постели требованиями врачей.

– Что? И тебя это остановило? – шутливо удивился Уинстон, делая глоток из собственной чашки, – не за что в подобное не поверю.

– Сказали, что если попытаюсь слинять ещё раз, то ноги то же заберут, – для наглядности Райн покрутил пустым плечом, к которому раньше крепился протез левой руки, – без них от врачей особо не побегаешь.

Уинстон прыснул и рассмеялся.

– Да уж, эти могут. Ладно, возвращаясь к нашим делам. Этот, как его, Анджело, прибудет сюда вместе с Третьей линейной эскадрой. Они три часа назад вышли из прыжка и сейчас как раз направляются сюда.

– Понятно... Чёрт. Они не имели права так поступать, Уинстон.

– Кого это волнует, Том. Я благодарен тебе за то, что ты предупредил меня, но видишь же. Я ничего с этим не могу поделать.

– Я напишу отцу, – озвучил Райн пришедшую ему в голову мысль, – возможно он...

Уинстон покачал головой, подняв руку.

– Не нужно, Том, правда. Я сам разберусь.

– Дьявол, Уинстон, с чем ты разберёшься? Ты же видишь. От этого дела воняет на световую минуту. У отца есть связи. Возможно, он сможет помочь разобраться и...

– Не нужно, – уже гораздо более твёрдо произнёс Мак’Найт и в его голосе прорезались командные нотки, которые Том ни раз слышал от него во время учений, – Спасибо, Том, правда. Я признателен, но, как уже сказал, разберусь сам.

Райн несколько секунд молчал, раздумывая над сложившейся ситуацией. Происходящее было не справедливо. Очень. Уинстон не дал своему государству ни единого повода усомниться в своих способностях. Как командира, так и человека. Но его всё равно тащили на плаху политической гильотины.

– А что насчёт меня?

– Пока не понятно. Я практически полностью уверен в том, что Лерант притащит с собой по крайней мере часть офицеров для того, чтобы сформировать новый штаб. Я уже обсудил эту ситуацию с Пайком, и он пообещал, что не бросит тебя на произвол судьбы, Том, я...

Личный ком Мак’Найта, лежащий на прикроватном столике рядом с Термосом, неожиданно зазвонил. Уинстон прервался, поставив чашку с чаем на стол и активировал устройство.

– Да, Мария? – Уинстон выслушал ответ и Райн заметил, как побледнело его лицо, – что? Сколько? Я понял. Сейчас буду.

– Что случилось?

– Сенсоры только что засекли массированный гиперпереход на границе системы.

Райн нервно сглотнул.

– Вектор перехода?

– Ведёт за пределы нашего пространство, – кратко бросил Уинстон, натягивая китель, который до этого висел на спинке стула.

– Наши?

– Судя по энергетическому выбросу перехода – больше сорока кораблей. Как минимум. Сигнатура излучения прыжка предположительно соответствует рейнским дредноутам.

– Дерьмо, – Том откинул одело и выдернув из руки медицинский катетер, встал с кровати, – я иду с тобой.

– Том, врачи же тебе сказали...

– Да плевать я хотел на то, что они сказали, – Райн слез с кровати и чуть не споткнулся, когда левая нога конвульсивно дёрнулась вместо того, чтобы сделать нормальный шаг, – дерьмо!

– Том, ты не в форме, слушай...

– Нет, это ты послушай, Уинстон. Какая разница, сдохну я на борту «Анцио» или на больничной койке здесь, на станции.

Мак’Найт раздумывал всего несколько секунд, прежде чем кивнуть и направиться к выходу.

– Пошли. Меня всё равно снимают с должности, так что какая разница.

***

Гиперпростраснтвеная граница системы Нормандия

Дредноут РВКФ «Фон дер Танн».

«И вот, мы снова здесь», – рассеянно подумал контр-адмирал рейнского флота Ретто Фридхолд.

Шестая и Седьмая эскадры Второго флота РВКФ вышли из прыжка чётким строем на самом краю гипер границы системы. Мостик флагмана постоянно принимал доклады с остальных кораблей соединения, подтверждая боеготовность группы.

– Сенсоры?

– Они уже знают, что мы здесь, адмирал.

Коммодор Эверт, начальник штаба Фридхолда, стоял за спиной своего адмирала, как и подобает хорошему офицеру, готовый по первой же необходимости предоставить ему любую информацию.

– Мы фиксируем множество их сенсорных массивов, – продолжил он, – установленных на границе системы. Вообще-то, как и в прошлый раз, сэр.

– Хорошо. Связь, соедините меня с «Зейдлицем».

Соединение было установлено через пятнадцать секунд. На развернувшемся голографическом дисплее появилось суровое лицо Эриха Сигарда, контр-адмирала, командующего Седьмой эскадрой.

– Эрих, – поприветствовал товарища Ретто, – как у вас дела?

– Все корабли прошли прыжок отлично. Мы готовы надрать верди их задницы.

Ретто весело фыркнул. Агрессивность своего товарища он понимал. Учитывая, как ловко противник обманул их в первый раз, Сигард сгорал от нетерпения, желая взять реванш.

– Отлично. Строимся по плану Дельта-два. «Тарантул» останется на позиции в ожидании моего приказа. «Фон дер Танн» и Шестая пойдёт в авангарде. За тобой будет арьергард.

Эрих улыбнулся.

– Ну, тогда, веди, Макдуф! – с весельем ответил он и Ретто нахмурился.

– Первый раз слышу. Это что за цитата?

Сигард не выдержал и рассмеялся.

– Мне супруга одну древнюю книжку в сумку засунула. Гретта считает, что я слишком необразованная личность на её интеллигентный взгляд.

Тут уже не выдержал и рассмеялся Фридхолд.

Кто бы мог подумать, что одна из наиболее уважаемых поэтесс Рейна, выйдет замуж за похожего на каменного человека, резкого и агрессивного Сигарда. Уж Ретто точно бы на подобное не поставил. Но судьба распорядилась иначе. Любовь зла, что сказать.

– И как?

– Скука смертная, – хохотнул в ответ Эрих, – зато будет о чём потом поболтать с её «культурными» друзьями, которых она вечно приглашает к нам домой.

– Ладно, я отключаюсь. Начинаем ускорение через двадцать минут с... С этого момента.

– Понял тебя Ретто. Удачной охоты.

– И тебе, мой друг, – вернул пожелание Фридхолд, – Во славу Рейна.

***

Флагман Тринадцатой эскадры.

Линейный крейсер «Анцио»

Мария стояла в причальном отсеке. Женщина откровенно нервничала, дожидаясь, пока командир эскадры пересчёт стыковочный туннель, соединявший станцию «Бренус» и «Анцио». Каждый пол минуты она смотрела на наручный хронометр, чувствуя, как зависший над её головой меч раскачивался всё сильнее и сильнее.

В это самое время рейнский корабли уже должно быть начали ускоряться, двигаясь к центру системы. В данный момент защитники системы не обладали точной информацией, так как любые данные шли со станций на границе Нормандии, а сигнал от них запаздывал более чем на тринадцать минут. А значит, что любая информация, которую они получали – уже была устаревшей.

В переходе показалось фигура, одетая в привычный взгляду серый мундир верденского флота. Увидев Мак’Найта, Мария позволила себе вздохнуть с облегчением.

Но практически сразу же насторожилась, заметив ещё одну фигура за спиной коммодора. Очень знакомую фигуру в больничной одежде и развивавшемся в невесомости больничном же халате.

– Привет Мария, – махнул ей Райн своей единственной рукой.

– Том? Сэр, что он здесь делает?! – капитан крейсера поражено уставилась на начальника штаба эскадры, который по последним данным должен был лежать в больничной палате.

– Работает... очевидно. Я пытался его отговорить, Мария, но он упёрся, как баран.

– Том, твоё состояние...

– Я в порядке, – быстро отрезал Райн.

В пику своим словам, он промахнулся рукой мимо поручня. В последний момент его рука дёрнулась и пальцы сжались раньше времени. Повезло, что Мария успела подхватить его, не дав упасть на пол причальной галереи.

– Сэр, он не в порядке. Посмотрите на него... Какого чёрта! У него что кровь?

Том удивлённо посмотрел на свою собственную руку. По запястью стекала тонкая струйка крови.

– Нормально все, это от катетера. Я в норме Мария. Мозги у меня работают, а сейчас нужны именно они.

– Уинстон...

– Мария, давай потом, – отмахнулся Мак’Найт и направился в сторону выхода из причального отсека, – что по сводкам?

– Данные идут с задержкой, сэр, – Рамез вздохнула и пристроилась следом за своим командиром, – это определённо рейнские дредноуты, которые уже бывали здесь. Сейчас они скорее всего начали ускоряться в нашем направлении, но из-за тринадцатиминутной задержки точных данных об их курсе пока нет. Адмирал Пайк объявил Красный уровень тревоги по системе.

– Приказы для эскадры? – спросил Том, идущий рядом с ней.

Только сейчас Мария заметила, что Райн всё ещё был одет в больничные тапочки. Почему-то ей показалось это смешным.

– Нет. Пока ещё нет, – быстро ответила она, подавив смешок.

– А Третья линейная? Что с ними?

– Как только рейнцы совершили гиперпереход, Третья эскадра снизила ускорение, уменьшив уровень излучения частиц Черенкова до минимума. Они находятся в их десятиминутной зоне, так что противник вполне может локализовать их место положение.

Дойдя до очередной развилки, Райн свернул в сторону, направившись к лифтам.

– Уинстон, я переоденусь и скоро буду. Передай пока Марии то, о чём мы говорили. Хорошо?

– Переоденешься и расскажешь. Да не торопись ты, время у нас всё ещё есть. Жду тебя на мостике...

***

Линейный крейсер «Кассар»

Флагман объединённого соединения.

– С таким ускорением они догонят эскадру контр-адмирала Дэвита, сэр.

– Чёрт, спасибо Себастиан, я понял, – Пайк бросил взгляд на находившийся рядом с ним монитор, на котором замерло в ожидании такое же возбуждённое и встревоженное лицо Террадока, – похоже мы в заднице, Дэвис.

Похожий на хмурого бульдога мужчина лишь фыркнул в ответ, найдя в этих словах что-то смешное.

– Как будто в прошлый раз было иначе, Грег. Справились тогда – справимся и сейчас.

– Мне бы твою уверенность, дружище, – вздохнул Пайк, – я прикажу Дэвиту ускоряться на пределе компенсаторов. Мы соединимся с ними в этой точке.

Грегори отметил точку выше плоскости эклиптики, которая была на предполагаемом курсе движения рейнских кораблей.

– Кстати, ты заметил. Они...

– Да, Грег, – кивнул Террадок, – я вижу. В этот раз они вышли из прыжка гораздо выше плоскости эклиптики. Обходят астероидное поле стороной.

– Это ещё не вся проблема, Дэвис, – Пайк потер пальцами переносицу, – Уильям сообщил мне, что сегодня сюда должен был прибыть Гаранов.

Лицо Террадока превратилось в каменную маску.

– Что?

– Да, дьявол. Михаил сегодня прибывает сюда для проверки защищённости системы.

– Господи. Это было бы чертовски хорошо... Не будь это так паршиво. Когда?