Текст книги "Слово короля. Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

«С.Л.К -6.» Слово короля. Часть вторая.

Пролог

12 февраля 786 года .

Система Грейхольм – Тета .

Кораблестроительный комплекс Рейнского Протектората « Гавельхайм ».

Фигура главнокомандующего Вторым флотом, адмирала Филлиппа Штудгарда, неподвижно застыла перед широкими обзорными панелями командного центра верфи.

«Джеймс Т. Батлер», флагманский дредноут второго флота неподвижно висел в пространстве, в пяти километрах от верфей, находившихся на орбите Коргельрата. Единственной «действительно» обитаемой планеты во всей звёздной системе. Лишь расположенный четвёртым по счёту от звезды мир удостоился чести принять на себя поселения рейнских колонистов. Все остальные, как, впрочем, и богатые пояса астероидов между Коргельратом и Маву, третьей планеты системы, служили лишь источниками ресурсов для бесконечно пожиравших их производственных мощностей «Гавельхайма».

Огромный кораблестроительный комплекс, крупнейший в Протекторате, представлял из себя место чрезвычайной важности. Данные о его местоположении хранились в строжайшем секрете. Координаты системы Грейхольм-Тета являлись столь охраняемым секретом, что мало кто из персонала, работающего здесь, знал о том, где именно они находились. Большая часть работающих на верфи людей не имели даже представления о том, где располагалась эта система.

Редким же гости, кому повезло побывать в святая святых военно-промышленного комплекса Протектората, прибывали сюда вслепую. Каждый из них подписывал десятки документов о неразглашении, обещавших самую строгую кару из возможных за разглашения секретных данных.

И на то были причины.

На огромных стапелях, находясь на разных стадиях сборки, застыли корпуса второй серии дредноутов типа «Претор». Настоящие космические гиганты, с длинной корпуса в тысячу сто семнадцать метров, они в скором времени готовились к тому, чтобы пополнить рейнский флот. В данный момент, расположенные на высокой геосинхронной орбите Коргельрата сорок четыре стапеля были заняты полностью, освещаемые вспышками аппаратов молекулярной сварки, габаритными огнями и двигателями транспортных челноков.

И это было далеко не всё. На более низких орбитах располагались сухие доки, где осуществлялась сборка и доводка кораблей более лёгких классов. Линкоры. Линейные, тяжёлые и лёгкие крейсера, эсминцы... Более ста сорока кораблей различных классов на разных стадиях готовности.

Каждый взгляд на это место наполнял Филлиппа уверенностью в себе и в своём государстве. Именно здесь ковалась сила, что в будущем позволит исполниться великой мечте. Превратит грёзы в реальность.

Рейнская Империя.

Филлипп позволил себе несколько мгновений на то, чтобы посмаковать эти два слова у себя в голове. Он никогда не произносил их вслух. Даже человек, задумавший этот грандиозный шаг, позволил себе произнести их лишь раз. И так будет и впредь, пока мечта не станет явной.

Но пока что говорить об этом было прежде временно. Для начала нужно избавиться от всех возможных угроз. Военных. Политических. Социальных. Лишь тогда Филлипп и остальные адмиралы возьмут под контроль всё пространство Союза Независимых Государств, поставив точку в истории этого жалкого, насквозь прогнившего политического образования и открыв перед его жителями дорогу в новое, более светлое будущее.

От созерцания этого рукотворного чуда Штудгарда отвлёк голос капитана Мила Давича. Начальника штаба Филлиппа подошёл сзади, тактично остановившись в двух шагах за правым плечом адмирала.

– Адмирал, «Дамокл» выходит на позицию, сэр. Мы будем готовы к испытаниям через семь минут.

– Прекрасно, капитан, – Филлипп отвернулся от обзорного иллюминатора и последовал в самый центр просторного зала. – Удивительно подходящее имя для корабля, вы не находите?

Давич вежливо улыбнулся.

– Весьма, сэр. Правда, на мой взгляд, «Один» подошёл бы больше.

Штудгард едва заметно улыбнулся, скрыв изогнувшиеся губы под завесой пышных усов.

– Поэтично, капитан. А ведь и правда, весьма подходящее имя. Кто как не хозяин разящего копья заслуживает чести обладать им.

Штудгард остановился у центральной голографической сферы, окружённой двумя десятками человек. Сейчас сюда стекались петабайты информации с устаревшего дредноута предыдущего поколения, ставшего испытательным полигоном для тестирования оружия нового типа. «Дамокл» медленно приближался к позиции для стрельбы в двух с миллионов километрах от пояса астероидов.

Центральная сфера была окружена десятками терминалов, за которыми сидели аналитики бюро кораблестроения, прибывшие сюда для оценки проекта. Среди них можно было выделить четырёх человек. Троих представителей бюро кораблестроения, руководивших комиссией аналитиков и низкого, тучного мужчину в гражданской одежде. Он был единственным из присутствующих, кто не был одет в военную форму.

Гюнтер Гюнше. Генеральный директор «Рейденсбрау» и по совместительству главный инженер корпорации.

Отец проекта «Гунгнир».

И сейчас он о чём-то спорил с высокой и поразительно красивой брюнеткой, обладательницей столь холодных и суровых сапфировых глаз, что казалось можно замёрзнуть, просто посмотрев в них.

Филлипп улыбнулся, вспомнив один из разговоров с этой любопытной женщиной.

– Господин Гюнше, – поприветствовал его адмирал, – аналитик Вьен. Как продвигается подготовка к испытаниям?

– Просто великолепно, адмирал, – Гюнше бесцеремонно прервал разговор с девушкой на полуслове, явно показывая своё пренебрежительное к ней отношение и повернулся к Филлипппу, – мы полностью готовы к тому, чтобы...

– Сэр, – резко прервала мужчину стоящая рядом София. – Как глава комиссии, я настоятельно рекомендую вам отложить испытания изделия.

Штудгард вопросительно поднял бровь и спокойно посмотрел на стоящую перед ним женщину.

– На сколько мне известно, занимавшийся монтажом персонал «Рейденсбрау» сообщил о полной готовности прототипа к испытаниям, – с любопытством в голосе произнёс он.

Гюнше расплылся в улыбке и закивал головой.

– И они полностью правы, адмирал. Обещаю, что вы не будите разочарованы...

– Сэр, я и моя группа аналитиков настоятельно рекомендуем отложить испытания, – София бросила гневный взгляд на беззаботно улыбающегося Гюнше. – Адмирал, нам не дали доступа к полным схемам и действующему образцу. Работа осевой масс-драйверной системы не подтверждена на практике, а позитронный ускоритель доселе не испытывался в реальных условиях. Данные с «Дамокла» уже говорят о том, что перерасход энергии превышает предполагаемый на двенадцать процентов...

– Это лишь паразитные утечки на этапе подготовки к стрельбе, – презрительно отмахнулся Гюнтер. – Если мои расчёты верны, а они верны, то при испытании всё пройдёт именно так, как и должно быть. Мои техники провели более семисот учебных выстрелов...

– Теоретических! – София едва ли не прошипела эти слов. – Теоретических выстрелов. Вы понятия не имеете о том, как поведёт себя система в реальных испытаниях! Все ваши данные – не более чем имитация!

– Ой, да брось ты, милочка. Мои люди уже обкатали эту технологию при создании плазменных орудий для мобильных доспехов.

– Ты издеваешься, Гюнше! – окончательно потеряла терпение София. Не выдержав, девушка повернулась к наблюдавшему за перепалкой Штудгарду. – Сэр. Я, как глава аналитической комиссии бюро кораблестроения треб...

София запнулась, вспомнив свой давний разговор со стоящим перед ней адмиралом. Очевидно, что Филлиппп так же хорошо помнил тот случай, так, как лишь улыбнулся, глядя на прервавшуюся девушку.

– Я настоятельно рекомендую отложить испытания, – быстро поправилась Вьен, – и требую допустить моих людей для полного обследования «изделия». Гражданский подрядчик не имеет права скрывать технические данные от нас адмирал. Это не допустимо!

– Если хочешь, то я могу обеспечить тебе допуск к своей постели, лапочка, – Гюнше прошёлся жадными глазами по скрытой под одеждой женской фигуре, – обещаю, там ты сможешь исследовать всё, что захочешь.

София посмотрела на главу крупнейшего поставщика оружия Протектората с таким бешенством в сапфировых глазах, что если бы взглядом можно было убивать, то на месте Гюнтера уже осталась бы кучка пепла.

Всё это время вокруг царил чуть ли не образцовый порядок. Люди с удивительной тщательностью и усердием занимались своей работой, старательно не замечая происходящего в центре помещения.

Штудгард выждал несколько секунд, смотря на девушку тяжёлым взглядом.

– Вьен, я понимаю ваше недовольство данным положением событий, но в текущей ситуации вы не в праве что-либо требовать. Данный образец был разработан «Рейденсбрау» в частном порядке и в текущих условиях это их личный проект. Гюнтер имеет полное право на то, чтобы отказать вам в требовании поделиться технической информацией, так как его компания является обладателем патентов на разработку.

– Тогда какого дьявола они используют мощности «Гавельхайма» для доводки и испытаний!

– Вы забываетесь, София, – спокойным, но твёрдым, как сталь, голосом осадил девушку адмирал. – Гюнтер получил одобрение на испытания здесь от меня лично. А я в свою очередь имею полное право распоряжаться техническими и человеческими ресурсами Второго флота и системы Грейхольм Тета так, как посчитаю необходимым. Вы и ваши люди задействованы в этих испытаниях лишь по той причине, что потребуется их заключение для того, чтобы представить «Гунгнир» для запуска в серию через бюро кораблестроения. И я крайней настоятельно рекомендую вам отнестись со всей серьёзностью и внимательностью к объекту этих испытаний.

София практически заскрипела зубами от раздражения и злости. Её откровенно бесил тот факт, что она не могла получить полную техническую информацию по проекту и то, что этот улыбающийся мерзавец вставлял ей палки в колёса и не давал работать.

Ну и ко всему прочему, наглый, мнящий себя гением ублюдок, просто бесил её лично.

– Как скажете, адмирал, – наконец выдавила она из себя.

– Вот и славно, – улыбнулся Филлипп и повернулся к центральному голографическому проектору. – Мы готовы начинать, Гюнтер?

Гюнше улыбнулся и довольно потёр руки.

– Открыть канал связи с «Дамоклом», – приказал он.

Через несколько секунд на одном из спроецированных экранов проявило изображение капитана дредноута. Попытаться сказать, что у него было довольное лицо, было бы явной попыткой солгать. За его спиной были видны следы того хаоса, в который превратился строгий мостик боевого корабля. Множество новых терминалов и пультов были дополнительно установлены на командном посту дредноута. Кабели от них змеились по палубе, уходя в открытые технические люки. Между военными офицерами и членами экипажа дредноута, то тут, то там, мелькали фигуры в бело-синих скафандрах работников «Рейденсбрау».

– Всё ли готово капитан Лит? – спросил Гюнтер, засунув руки в карманы своих брюк. Пиджак его костюма сейчас лежал рядом, перекинутый через спинку одного из кресел.

– Да, мистер Гюнше. «Дамокл» на позиции. Мы готовы к стрельбе по вашей команде.

Гюнтер задорно хлопнул в ладоши и улыбнулся стоящему рядом Филлипппу.

– Отлично капитан. Открывайте огонь по команде. Мы будем внимательно наблюдать за вами.

Капитан «Дамокла» кивнул и отвернулся. Сам же Гюнтер посмотрел в сторону своих помощников.

– Прикажите нашим судам отойти от «Дамокла» на безопасное расстояние. Не будем лишний раз рисковать.

Стоящая рядом София, склонившаяся в этот момент над экраном одного из своих аналитиков, закатила глаза и едва удержалась от того, чтобы не фыркнуть от недовольства.

Шесть электронных отметок на проекции начали стремительно удалятся от дредноута.

София в очередной раз вывела на экран внешнее изображение обезображенного работниками Гюнше дредноута.

Большая часть внешней брони была снята, практически до силового набора. В некоторых местах были видны части рёбер шпангоутов, словно обнажившиеся кости. Батареи лазерных и гразерных орудий, начиная от носа и до середины корпуса, были демонтированы для того, чтобы сотрудники «Рейденсбрау» могли проложить дополнительные усиливающие конструкции в носовой оконечности, где была снята практически вся внешняя обшивка, вплоть до центрального осевого коридора, проходящего иглой через весь корабль.

Обычно главный осевой туннель использовался для быстрой доставки крупногабаритных грузов внутри корабля. Для этих целей внутри него отсутствовала искусственная гравитация. В случае острой необходимости члены корабельной команды могли даже доставлять через него ракеты от погребов к пусковым на тот случай, если трассы подачи снарядов выйдут из строя.

Но сейчас через него не вышло бы даже обычному человеку протиснуться. Всё пространство внутреннего коридора было занято тем самым «изделием», из-за которого София была вынуждена терпеть находившегося рядом с ней Гюнше.

По крайней мере, она старалась сделать всё возможное для того, чтобы окружающие думали именно так.

Потому, что глубоко внутри София была испуганна происходящем настолько, что едва сдерживала дрожь.

– Директор Гюнше! Система управления огнём захватила цель номер один, – громко доложил один из техников «Рейденсбрау».

Гюнтер хлопнул в ладоши и повернулся к самой крупной проекции, на которую выводилось изображение с камер кораблей наблюдателей.

– Великолепно. Передайте на «Дамокл» что они могут открыть огонь.

***

Дредноут « Дамокл »

Оливер Лит стоял в центре мостика своего дредноута.

Молодой капитан прилагал титанические усилия для того, чтобы не начать орать на каждого встречного, посмевшего по собственной глупости обратить на себя гнев командира.

Девять лет. Девять грёбаных лет он пахал, как проклятый, для того чтобы оказаться на этом месте. Получить должность капитана одного из самых смертоносных и разрушительных кораблей во всём рейнском флоте. Да, пускай «Дамокл» и относился к уже несколько устаревшему типу «Гнейздлиц» и ощутимо уступал новеньким «Преторам», лишь недавно начавшим сходить со стапелей «Гавельхайма», он по-прежнему оставался грозным боевым кораблём, способным задать порядочную трёпку любому противнику.

Когда Оливер стал наконец командиром этого корабля, то приложил все силы для того, чтобы экипаж принял его, как своего командира. Всё своё свободное время он тратил лишь на то, чтобы достойно и максимально профессионально выполнять свою работу. Это было для него столь же естественно, как и дышать. Провести тридцать часов на ногах, решая проблемы экипажа и корабля – для него являлось привычным и даже приятным делом. Лит, что называется, был женат на своей работе.

Возможно, именно поэтому, в ящике стола в его каюте на борту «Дамокла» теперь лежали два золотых обручальных кольца. Молодая невеста и избранница Оливера не смогла вынести того факта, что её суженный отдавал куда больше сил и времени бездушной горе металла и керамики, чем требующей любви и ласке молодой супруге.

Два месяца назад она отдала ему кольцо и подала на развод, превратив их квартиру на Моргении из уютного и тёплого места, куда Оливер с удовольствием возвращался во время отпусков, в холодную и пустую коробку. С уходом Реанны он практически поселился на борту своего собственного корабля, продолжая тем не менее платить за аренду квартиры и каждую неделю отправлять письма своей бывшей жене в надежде на то, что она сможет понять его.

Хотя, глубоко внутри, Оливер подозревал, что она скорее всего никогда даже не открывала его писем.

А теперь, словно вселенная недостаточно поиздевалась над ним, корабль Лита против его воли превратили в... В это! Он всеми силами боролся за то, чтобы уберечь «Дамокл» от уготованной ему судьбы лабораторной крысы, но несмотря на все его усилия – всё оказалось тщетно. Приказ пришёл с самого верха, а все его робкие, на фоне решения адмирала, попытки противостоять этому, окончились неудачей. В итоге, руками безжалостных гражданских специалистов «Рейденсбрау» его корабль сейчас больше напоминал живого мертвеца, с которого содрали кожу, обнажив скрытую под ней плоть, мышцы и кости. Более «Дамоклу» не суждено выполнять то, для чего он был создан.

– Капитан, мы получили разрешение на открытие огня, – осторожно произнёс стоящий за спиной Оливера старший помощник.

Воспользовавшись тем, что старпом не видит его лица, Оливер позволили себе короткую, грустную улыбку. Лит уже давно не являлся капитаном на борту собственного дредноута.

– Спасибо, Тим. Передайте готовность по всему кораблю.

– Конечно, капитан.

Лит кивнул и повернулся к стоящему неподалёку представителю «Рейденсбрау». Одетый в гражданский контактный скафандр мужчина о чём-то говорил с одним из техников, рассматривая данные на мониторе одного из постов.

– Мистер Бэлл, – нарочито ровным, ничего не выражавшим тоном обратился к нему Лит, – мы получили разрешение на проведение испытательного выстрела.

– Замечательно, капитан, – специалист корпорации кивнул, подняв голову и встретился взглядом с Оливером. – Тогда мы начнём, по вашему приказу.

Лит кивнул, оценив этот маленький жест уважения. Попытка притвориться, будто он всё ещё управляет кораблём.

– Тогда предлагаю начинать, дабы не заставлять высоких гостей ждать, – вздохнул он и стоящий рядом Бэлл рассмеялся. – Начать подготовку к выстрелу.

Наполнявшие мостик люди зашевелились. Со всех сторон полетели доклады о готовности. Дредноут вздрогнул, поворачиваясь и нацеливаясь на расположенный в двух миллионах километров крупный астероид. Состоящий из никеля, железа и других минералов планетоид диаметром почти в километр. Большая часть полезных руд уже была выбрана и сейчас медленно вращавшийся в вакууме камень был пронизан сотнями шахт, как атакованное червями яблоко.

– Заряд ускорителей девяносто семь процентов. Выходная мощность – стабильна. Системы охлаждения работают в штатном режиме.

– Что с реакторами? – требовательно спросил Лит.

– Силовые установки работают на пределе мощности, – тут же отрапортовал один из техников, – ядра реакторов стабильны. Правда у нас есть небольшая утечка мощности...

– Всё в порядке, – заверил капитана стоящий рядом Бэлл, – это паразитная потеря при накачке. Незначительная утечка.

– Что-то многовато для «незначительной утечки», – язвительно заметил Оливер.

Сотрудник корпорации лишь пожал плечами.

– Контуры накопителей масс-драйвера ещё не доработаны для оптимального расхода энергии. Не переживайте, капитан. Всё в пределах наших расчётов. Для того мы и проводим натурные испытания.

– «Цель один» на линии стрельбы «Гунгнира», капитан, – раздался голос сбоку.

Оливер выждал несколько секунд, прежде чем наконец произнеси слова, которых все от него ждали.

– Огонь.

Глава 1

13 февраля 786 года.

Система Нормандия.

Станция «Бренус».

Командующий Тринадцатой эскадры линейных крейсеров, Уинстон Мак’Найт, сидел в своём кресле, допивая уже вторую чашку крепкого имбирного чая с мятой и лимоном, термос с которым стоял между ним и сидящей слева от него Марией Рамез.

Остальные, собравшиеся в центральном зале совещаний станции офицеры, попивали кофе, иногда косясь в сторону командира Тринадцатой эскадры линейных крейсеров и его флагманского капитана. В частности, их взгляды изучающе скользили по полированному пластику термоса.

Командующий силами обороны Нормандии, контр-адмирал Грегори Пайк восседал в своём кресле во главе широкого, круглого стола и резкими, выдававшими раздражение движениями, помешивал кофе в своей собственной чашке. Сейчас его злило не столько затянувшееся ожидание, сколько нарушение графика совещания из-за опоздания того, из-за кого оно вообщем-то и было собрано.

Наконец, семь минут спустя, двери за спинами офицеров раскрылись и в зал вбежал высокий, одетый в гражданскую одежду мужчина вместе со следовавшим за ним студентом-помощником. Выглядевший невероятно несчастным, аспирант Прайденского астрофизического университета выглядел подобно живому трупу с мешками под тусклыми, окружёнными синяками от недосыпа глазами. Он был нагружен документами и планшетами, которые с трудом удерживал в руках, лавируя между креслами.

– Рады, что вы всё-таки наконец посетили нас, профессор Отис, – с едва заметной иронией в голосе прокомментировал его появление Пайк.

– Да, да. Был занят, так что спасибо, что подождали, – отмахнулся от командующего профессор, копаясь в принесённых помощником бумагах.

От такого явного пренебрежения, у контр-адмирала Дэвиса Террадока, являвшегося заместителем Пайка, а также командующего всеми крейсерскими силами прикрытия, дёрнулся глаз. Он уже было открыл рот для того, чтобы что-то сказать, но Пайк покачал головой.

– И так, профессор, что вы можете сказать нам о случившемся на станции? – нарочито вежливым голосом поинтересовался Пайк, глядя на гражданского.

– Только то, что это просто потрясающе, – с запалом ответил профессор, не переставая рыться в документах, – даже больше, я бы сказал, что это просто невероятно...

– На вашем месте, я бы попытался подыскать другое определение событию в котором погибло больше двадцати человек, профессор, – не выдержав рявкнул Террадок, – «невероятно» и «потрясающе», тут мало подходят.

Отис вздрогнул и пригладив зачёсанные назад жидковатые седые волосы лишь кивнул.

– И так, – Отис взял в руки планшет и подключился к центральному голографическому проектору стола, – как бы печальна не была гибель всех этих людей адмирал, поверьте, то, что случилось, возможно, изменит всю нашу жизнь. Проведённый эксперимент оказался частично успешен, и практически полностью доказал мою теорию о том, что...

– Профессор! – повысил голос Пайк, оборвав того, – давайте начнём с самого начала. Что это был за эксперимент? Для тех из нас, кто не был всецело посвящён в вашу работу.

Приторно вежливый тон командующего вызвал улыбки на лицах нескольких офицеров, которые поспешили скрыть их за чашками с кофе. Мак’Найт и Рамез лишь переглянулись между собой, так как никакого желания улыбаться у них не было.

«Анцио» и, в частности, подразделение расквартированных на нём десантников потеряло троих человек, которые погибли при разрушении станции «Арфа». А начальник штаба самого Мак’Найта, сейчас лежал на больничной койке.

– Да, извините, я забыл об этом, – Отис рухнул в кресло и вывел в виде голографической проекции несколько формул. Символы повисли в воздухе перед собравшимися?

– Что вы знаете о распространении частиц Черенкова, адмирал?

– То, что они быстрее скорости света и после своего появления сохраняют стабильность в течении очень короткого времени, после чего распадаются или рассеиваются. Уж не знаю, как будет правильно, – кратко ответил Пайк, смотря на формулу.

– В целом верно, – согласился с ним Отис – Точнее, теперь уже не верно, но не суть важно. Да, при работе двигателя Кобояши-Черенкова эти частицы излучаются в пространство и раньше действительно считалось, что они обладают крайне коротким периодом своего существования. Скорость их распространения не моментально, но в десятки раз превосходит скорость света, что создаёт у нас иллюзию того, что частицы распространяются мгновенно. Но, это не так. Более того, теперь, со всей ответственностью я могу заявить о том, что эффект распада частиц, который всегда считался аксиомой, более ей не является.

Отис нажал что-то на планшете и пространства перед сидящими офицерами заполнилось графиками, схемами, теоретическими выкладками и расчётами.

– В лабораторных условиях станции «Арфа» и при поддержке концерна «Сашимото Индастриз» мы проводили эксперименты по испытанию новой силовой установки, работающей по принципу сверхкритического сжатия частиц Черенкова. Мы рассчитывали, что таким образом сможем увеличить плотность излучения контура двигателя и тем самым повысить КПД самой установки...

– Насколько я знаю, эксперименты над двигателями сверхсжатых частиц проводились и раньше, – заметил Пайк, – но прирост мощности был незначительным.

– На сколько я знаю, адмирал, – язвительно ответил учёный, – что если не перебивать докладчика, то он сможет донести до вас свою мысль в более ясной и понятной форме, без необходимости потом переспрашивать. И да, вы совершенно правы. Подобные работы велись и раньше. Вот только у них не был моего великолепного ума для того, чтобы произвести правильные расчёты. Но это не суть важно. Имена неудачников мало кому нужны, так что вернёмся к делу. Наша установка действовала по совершенно новому принципу. Если раньше эффективность подобных систем достигала от трёх до семи процентов от использующихся сегодня, то разработанный мною прототип смог не только достигнуть теоретических показателей в двенадцать процентов от номинальной, но и превзойти их.

Услышав названные характеристики, собравшиеся в помещении офицеры заинтересованно посмотрели на профессора. Послышался тихий шёпот переговаривающихся между собой людей. Повышение мощности на двенадцать процентов, означало слишком многое, чтобы можно было оставить подобную новость без внимания. Это более быстрые корабли. Более быстрые ракеты...

– Вы сказали, что ваша установка превзошла теоретические выкладки, – с любопытством заметил Террадок, – уточните, на сколько именно.

– Ну, сейчас сложно сказать, но предположительные результаты говорят о том, что новая силовая установка будет на семьдесят – семдесят пять процентов мощнее нынешних, – с улыбкой ответил Отис, наслаждаясь поражёнными взглядами на лицах военных.

Подобный показатель был просто не мыслимым.

Мак’Найт и Мария поражено переглянулись между собой и каждый сейчас думал об одном и том же. Наверное. По крайней мере Уинстон представил себе дредноут чьи характеристики ускорения были близки к показателям лёгких крейсеров и эсминцев. Подобная быстроходность была чудовищным преимуществом.

– Это конечно всё великолепно, профессор, – произнёс отошедший от новости Пайк, – но без компенсаторов мы всё равно не смогли бы использовать подобный двигатель. Ни одна модель не сможет нейтрализовать энергию столь высокого ускорения у объекта с большой массой...

«Но не у ракет», – внезапно подумал Мак’Найт. Ведь им не нужен никакой компенсатор. Если увеличить их ускорение с двадцати двух тысяч g до тридцати, то это уже одной лишь этой разницы будет достаточно для того, чтобы переломить исход практически любой схватки...

–... но это далеко не всё, что нам удалось узнать, – тем временем продолжал Отис, – во время работы прототипа нам удалось зафиксировать крайне любопытное явление, природу которого я пока не могу доказать. Сейчас, практически с полной уверенностью, я могу заявить о том, что частицы Черенкова не распадаются в пространстве после определённого времени. Если раньше считалось, что после образования в центральном контуре двигателя они способны сохранять свою структуру крайне непродолжительное время, то сейчас я нашёл доказательство того, что это не так.

На проекции появилась новая симуляция, разделённая на два экрана. На обоих происходило примерно одно и тоже. От расположенного в центре источника расходились бесчисленные точки, имитирующие распространение частиц Черенкова. Вот только, как заметили через несколько секунд многие, отличие всё же было. На правой проекции, в отличии от левой, частицы не исчезали, распадаясь в пространстве, а пройдя определённое расстояние внезапно ускорялись, исчезая с экрана.

– Добившись определённого показателя сжатия частиц, мы выявили один любопытный и крайне интересный побочный эффект. В таком состоянии нам удавалось чуть дольше наблюдать за ними до их «исчезновения». Как видите, на самом деле происходит не распад структуры частиц, как мы считали раньше, а их экспоненциальное ускорение, приводящее к тому, что они переходят через гиперпространственный барьер.

Сидящий рядом с Пайком Террадок удивлённо моргнул и перевёл взгляд с висевшей в воздухе симуляции на учёного.

– Хотите сказать, что частицы Черенкова исчезают потому, что совершают гипер прыжок? Что это за бред?

– Нет! – возмутился Отис, – этот, простите, «бред», сказали вы, адмирал. Вы вообще понимаете физику гиперпространственных переходов?

– Линейное перемещение через среду сжатого пространства, – коротко обрисовал концепцию Пайк, – профессор, давайте не будем отвлекаться от темы вашего доклада? Хорошо? И так. Что же происходит с частицами Черенкова?

– Проблема в том, адмирал Пайк, что я понятия не имею, – развёл руками Отис, – у нас ещё слишком мало статистических данных. Даже моё определение того, что частицы переходят гиперпорог – весьма условно, так как здесь работают другие физические механики. Я могу строить одни лишь догадки на основании того, что произошло и остаточных сведениях после испытаний установки. Но, если всё же предположить, что моя теория является верной, то мы стали свидетелями абсолютного нового открытия. Если раньше считалось, что по прошествии времени частицы Черенкова теряли стабильность, распадаясь в пространстве, то сейчас можно практически с уверенностью заявить о том, что это в корне не верно. Частицы не только сохраняют стабильность, но также и обладают доселе абсолютно неизученными свойствами. Повторюсь исключительно благодаря тому, что мы имели дело со сверхсжатыми частицами, удалось собрать обширные данные наблюдения. Уже сейчас понятно, что все наши предыдущие научне труды, касающиеся этой темы в лучшем случае неполны, а в худшем – в корне не верны. Более того, линейная скорость самих частиц возрастает настолько, что они выходят за пределы действия законов релятивистской механики.

Отис переключил изображение, в очередной раз сменив картинку.

– И тут мы плавно подходим к самому интересному. Я изучил отчёты о произошедшем на станции «Арфа», адмирал. Мне крайне жаль, что я не смог лично наблюдать то удивительное явление, о котором сообщил коммандер Райн и ваши десантники, но именно их рапорты помогли мне частично разгадать эту загадку. Взгляните сюда.

Профессор Отис коснулся своего планшета и перед собравшимися офицерами проявилось схематическое изображения химического соединения, состоявшего из двух атомов водорода и одного атома кислорода. Проще говоря – обычной воды.

– Для любого вещества есть четыре агрегатных состояния. Твёрдое. Газообразное. Жидкое. И плазма, – Отис отточенным годами лекций и выступлений голосом принялся рассказывать материал, попутно выводя на проекцию всё новые изображения, которые дополняли его слова.

– Это нормальное положение вещей. Возьмём для примера обычную воду. При изменении внешней среды, то есть при воздействии на неё путём изменения температуры, мы способны по своему собственному желанию менять её агрегатное состояние. Нагреем и превратим её в пар. Заморозим и сделаем твёрдой. И так далее. В данном случае, мы имеем чётко предсказуемые результаты любого из выше озвученных примеров. Привычная нам физика – предсказуема. Путём экспериментов мы способны установить чёткие и, что более важно, предсказуемые парадигмы поведения вещества при контролируемых изменениях. Но, что ещё более важно, в процессе наблюдения за любым их этих процессов, при одинаковых вводных, мы будем получать одни и те же результаты. Наше наблюдение за экспериментом не оказывает влияния на сам эксперимент. Так работают привычные нам законы физики и механики. Действие и, как результат, его следствие. Но!