355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Нельсон Демилль » При реках Вавилонских » Текст книги (страница 8)
При реках Вавилонских
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 17:59

Текст книги "При реках Вавилонских"


Автор книги: Нельсон Демилль


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц)

9

«Конкорд» пронесся над краем Синайского полуострова и взял курс на Красное море, следуя за «лиром», который круто взял влево и устремился по направлению к Саудовской Аравии. Беккеру, конечно, было бы интересно узнать место назначения, но с каждой минутой это обстоятельство становилось все менее и менее важным. С опущенным носовым обтекателем и выпущенными закрылками лайнер еще больше походил на большую, отбившуюся от стаи морскую птицу, устало несущуюся над водой, но стремящуюся к неведомой суше. Беккер смотрел на белые гребни волн, пока у него не зарябило в глазах:

– Впереди береговая линия, Дэйв.

Море осталось позади, теперь под ними лежала безбрежная плоская пустыня. Беккер облегченно вздохнул:

– Ну, теперь будет полегче.

Кан покачал головой:

– Это как посмотреть. Не хотите немного передохнуть?

Беккер взглянул на него с некоторым сомнением. Справится ли Кан с тяжелой машиной в таких неординарных условиях? Он решил спросить напрямик:

– Главное – удержать его в воздухе. Сможешь?

– Я бы удержал в воздухе даже тот ящик, в котором прислали эту птичку.

Беккер улыбнулся и отпустил штурвал. Потом достал сигарету. Затянулся. Он чувствовал себя почти хорошо. Полет над Синаем на малой высоте – прекрасный повод потерять самообладание. Он справился. Как бы ни закончилось их приключение, ему было чем гордиться.

Между тем «лир» быстро набирал скорость, которая уже достигла восьмисот километров в час. Гесс отчаянно старался удержаться на высоте сто пятьдесят метров.

Немного впереди Беккер увидел группку бедуинов на верблюдах. Кочевники удивленно смотрели вверх. Огромная тень мчащейся над землей стальной птицы стремительно приближалась к ним. Животные занервничали и заметались. Он неспешно выпустил дым. Сейчас, когда они летели на приличной скорости над плоской равниной, пилот, казалось бы, мог расслабиться, но Беккер знал, что любая, даже самая небольшая воздушная яма приведет к тому, что самолет клюнет носом вниз, а поправить что-то будет уже невозможно.

– Командир, – подал голос Питер Кан. – Топлива осталось на один час пятьдесят минут.

В кабину заглянул Добкин:

– Как дела?

Он положил руку на плечо Беккеру.

– Порядок. Что нового у вас?

– Мы там немного посовещались… – Генерал кивнул за спину.

– И что?

– Ну… прежде всего мы пришли к мнению, что имеем дело с очень неглупыми людьми. Они не стали, как обычно бывает в таких случаях, тратить время на политические заявления, так что мы не знаем о них ничего, кроме того, что, возможно, имеем дело с палестинцами. Если бы Хоснер не узнал голос Риша, мы не знали бы и этого. Я хочу сказать, что нашей разведке практически не с чего начать.

– Плохо, – сказал Беккер.

– Очень плохо, – согласился Добкин. – Далее они изменили свой, так сказать, modus operandi, когда заглушили наше радио. Это означает, что мы направляемся в некое тайное место. Когда мы приземлимся, нас не встретят десятки жадных до новостей репортеров. Не будет никакой спасательной миссии, наподобие операции в Энтеббе, потому что никто не будет знать, где мы. Мы отрезаны от мира и лишены связи.

Беккер уже и сам пришел к похожим выводам. Он с самого начала подозревал, что их ведут куда-то в пустыню, а теперь не сомневался в этом. Оставалось лишь надеяться, что посадочная полоса окажется достаточно утрамбованной.

Добкин, похоже, прочитал его мысли:

– Посадить сможете?

– Где угодно, кроме как во дворе свинарника. Никаких проблем. На этот счет не беспокойтесь.

– Постараюсь.

* * *

Хоснер сел рядом с Мириам Бернштейн. Некоторое время они негромко разговаривали. Обоих тяготило чувство вины, и разговор стал для них средством хоть немного облегчить душу. Стюард Даниил Якоби, взявший на себя обязанности старшего, распорядился накормить пассажиров, и Хоснер заказал двойной скотч.

– До сих пор не могу поверить, что допустил такой промах.

Мириам отпила из стакана и покачала головой:

– Они бы все равно сделали это, так или иначе.

– Как бы они это ни сделали, ответственность на мне.

– А я постоянно думаю о Тедди… генерале Ласкове. Он угодил в ту же ловушку, что и все мы. Уверена, если бы не я, он действовал бы сегодня совершенно иначе.

– Черт, не могу поверить, что мерзавцы провернули такое…

– Яков, я слышала, как кто-то говорил, будто бы Риш знает вас и даже угрожал…

– Мне следовало убить этого сукина сына, когда он был в моих руках.

– Он действительно пообещал, что… – Она не договорила и вопросительно взглянула на него.

– Не обращайте внимания на то, что говорят. В ближайшие дни нас ждет много интересного, но не всему можно верить.

Мириам положила руку ему на плечо:

– Помните, однажды вы пригласили меня к себе…

Хоснер рассмеялся:

– Только не говорите ничего такого, о чем можете пожалеть, когда мы вернемся в Тель-Авив. У меня ведь хорошая память.

Она улыбнулась:

– Я никогда вас не понимала. Вы замечательный человек, но отпугиваете людей. С вами нелегко.

– Не люблю слушать такого рода предсмертные признания. Мы к ним еще не готовы, да и время не пришло.

– Хорошо. Вы правы.

Они перешли на другие темы. Стюарды стали разносить обед, но аппетита ни у кого не было.

* * *

Абдель Маджид Джабари разговаривал с арабским делегатом, Ибрагимом Али Арифом:

– Это трагедия, последствия которой невозможно себе представить.

Али ответил ему, не переставая есть:

– Да, ситуация очень неприятная. Я чувствую себя Даниилом в логове льва.

Некоторое время Джабари молча наблюдал за тем, как его не отличающийся худобой сосед энергично расправляется с обедом.

– Не следует всегда думать только о собственных неудобствах, друг мой. То, что случилось, намного серьезнее и касается не только нас. – Он закурил. – Мне тревожно за тех евреев, которые рискнули своей репутацией и даже жизнью, положившись на добрую волю арабов.

– И все же меня больше беспокоит мое собственное благополучие. Я не верю в общую вину и не считаю себя виноватым. Вина – еврейское чувство. – Он посмотрел на тарелку Джабари. – Вы не будете? Тогда, если позволите…

– Конечно.

Али переставил поднос соседа к себе на колени.

Джабари выпил арака.

– В любом случае логово льва не здесь, а там. – Он кивнул в направлении «лира». – Здесь мы среди соотечественников. И нам надо научиться смотреть им в глаза, не испытывая никакого дискомфорта. Не сомневайтесь, нас ждет общая судьба.

Ариф рассмеялся:

– Хорошо бы, если бы все вышло, как вы говорите. Даже если их в конце концов освободят, к нам отнесутся по-особому. И вы сами это понимаете. Логово льва и там, и здесь. Мы с вами люди, у которых нет ничего: ни страны, ни народа, ни рая. Мы обречены. Знаете, я бы, пожалуй, съел еще что-нибудь. Стюард!

* * *

«Лир» повернул на север, и «конкорд» последовал его примеру. Они уже миновали Саудовскую Аравию и вошли в воздушное пространство Ирака. Солнце висело над горизонтом, и на земле лежали длинные пурпурные тени. Беспокойство все больше овладевало Беккером.

– Полетное время?

– Полчаса, – ответил Кан.

Одна из особенностей Ближнего Востока, долгое время удивлявшая Беккера, – практически полное отсутствие сумерек. Свет и тьма приходят на смену друг другу едва ли не мгновенно. Посадить самолет где-либо, кроме аэродрома, в светлое время суток – задача очень нелегкая. Сделать же это в темноте – смертельный риск.

– Какой у нас расклад, Питер?

Кан знал, что имеет в виду командир, и уже успел заглянуть в таблицы.

– Солнце в этих местах садится в восемнадцать шестнадцать. Сумерки наступают через пять минут после заката. Сейчас восемнадцать ноль одна. Значит, в нашем распоряжений около двадцати минут светлого времени. Топлива хватит еще на двадцать девять минут. Приблизительно.

Над темнеющим впереди горизонтом уже появилась луна. В восточной части неба выступили звезды. Слева, в северной четверти, поднималась Полярная звезда. Тени на земле сгущались, меняя цвет с пурпурного на черный. Пустыня выглядела невероятно красивой.

Из раздумий Беккера вывел голос Кана:

– Смотрите, командир.

Беккер поднял голову. Далеко впереди и прямо по курсу равнина понижалась, а на бурой поверхности появилась зеленая полоса растительности. Между небольшими рощицами финиковых пальм синела лента реки. За этой рекой виднелась другая, такая же полноводная. Тигр и Евфрат. За Тигром вставали Иранские горы, высота которых, как знал Беккер, достигала тысячи метров. Судя по показаниям альтиметра, оба самолета шли сейчас на трехсотметровой высоте, и «лир», похоже, не собирался снижаться до привычных ста пятидесяти.

– Наверное, садиться будем где-то здесь, – сказал Гесс.

Беккер посмотрел вниз, на равнину между двумя великими реками. Месопотамия. Колыбель цивилизации. Какой приятный для глаза контраст после сотен километров бурой пустыни. Интересно, повернут ли они на север, к Багдаду? Он оглянулся, подсознательно ожидая увидеть дымный след ракеты. Ничего. Беккер закурил сигарету и повернулся к Гессу:

– Дальше поведу я.

«Лир» начал разворот, накренясь на левое крыло, и Беккер приступил к такому же маневру. Теперь он уже знал, что они не полетят в Багдад.

Гесс нажал кнопку, подавая сигнал пассажирам пристегнуть ремни, и подтянул к себе микрофон громкой связи:

– Мы приближаемся к месту посадки. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах и не курите.

– Ты забыл их поблагодарить за то, что они выбрали «Эль-Аль», – усмехнулся Беккер.

– Не смешно, – сказал Кан.

– Топливо?

– Практически на нуле.

– Точнее?

Кан помедлил с ответом, потом со вздохом сказал:

– Может быть, пара тысяч литров.

Беккер кивнул. В благоприятных условиях этого хватило бы минут на пять полета. Если начать снижаться прямо сейчас, то он вполне справился бы с посадкой. Но благоприятных условий ждать не приходилось, а неблагоприятные могли потребовать маневра. Беккер напрягся, боясь, что услышит страшный звук тишины, означающий остановку двигателей.

«Лир» вышел из разворота под углом девяносто градусов и пошел на север по снижающейся траектории.

Вдалеке Беккер увидел прямую ленту дороги, вытянувшейся строго с севера на юг:

– Похоже, это и есть наша посадочная полоса.

Он тоже вышел из разворота и последовал за «лиром».

Гесс выпустил шасси и опустил закрылки в посадочное положение.

– Мне приходилось видеть и получше.

Солнце уже село, и дорога едва просматривалась. По обе стороны от нее тянулись заросли невысокого кустарника. Наступил самый ответственный момент.

Неожиданно в кабину ворвались Добкин и Хоснер. Генерал что-то кричал.

Беккер бросил на них сердитый взгляд:

– Вернитесь на свои места! Мне нужно посадить эту чертову банку!

Его никто не слушал.

– Мы проголосовали, – сказал Хоснер.

– Здесь вам не кнессет. Успокойтесь!

Внизу, по обе стороны от дороги, вспыхнули четыре пары огней, частично осветивших само полотно. Кто-то размахивал мощным фонариком, показывая, должно быть, символический торец полосы. «Лир» уже миновал его. Беккер потряс головой, сбрасывая усталость, и посмотрел на приборную доску. Все словно покрылось туманом. Он взглянул на дорогу. Огни мешали сориентироваться. В таких ситуациях усталые пилоты часто предпочитали садиться по Млечному Пути, а не по приборам.

Нередко случалось, что они принимали звезды за посадочные маяки, а реки за посадочные полосы. Беккер потер глаза.

Хоснер встал рядом с креслом:

– Мы проголосовали единогласно. В противном случае…

Беккер не слушал. Приказав Гессу выпустить закрылки, он убрал тягу и теперь старался направить нос самолета между фонарей. Впереди виднелись хвостовые огни «лира».

– Какое еще голосование? О чем вы, черт возьми, говорите? Я пытаюсь посадить самолет на какую-то чертову дорогу, а вы… Что вам нужно?

– Бомба бесполезна на земле, – спокойно ответил Хоснер. – В крайнем случае, она оторвет хвост.

– Продолжайте.

Беккер видел, как «лир» подпрыгнул, коснувшись земли. «Конкорд» пролетел над торцом полосы, и Беккер убрал газ. Лайнер уже нависал над землей.

– Мы проголосовали за то, чтобы драться. У моих людей есть кое-какое оружие. Вы можете посадить самолет в другом месте? – Он не выдержал и сорвался на крик.

Беккер уже чувствовал образовавшуюся под дельтовидными крыльями воздушную подушку. Мимо пролетали грузовики и люди с фонарями. Дорога была неровная, и самолет сильно трясло. Примерно в двух километрах впереди, там, где должен был остановиться «конкорд», виднелись машины с включенными фарами.

– Почему вы не сказали мне об этом две минуты назад?

Слева от дороги высился холм, выходивший, как предполагал Беккер, на Евфрат. Решение нужно было принимать немедленно. Не слушая продолжавшего кричать Хоснера, Беккер подал РУДы вперед, и самолет снова поднялся. Пилот налег на штурвал. «Конкорд» вильнул влево.

«Лир» остановился у левой обочины, возле сгрудившихся грузовиков, и Риш, выпрыгнув на крыло, наблюдал за посадкой лайнера. Сначала ему показалось, что «конкорд» просто снесло в сторону от сильного толчка, но потом он заметил положение руля направления и закрылков. Риш прыгнул в кабину «лира», выключил глушитель и схватил микрофон:

– Стой! Стой!

Он потянулся за радиодетонатором, но застыл, увидев несущуюся прямо на него громадину лайнера.

«Конкорд» летел на высоте нескольких метров, едва не касаясь земли выпущенными шасси, со скоростью сто восемьдесят узлов. У дельтовидных крыльев большая, чем у обычных подъемная сила, и Беккер рассчитывал дотянуть до холма. Из динамиков неслись крики Риша. До «лира» оставалось не более пятидесяти метров, и в какое-то мгновение в голове Беккера мелькнула дикая мысль протаранить самолет террористов, но он понимал, что это не спасет их, а столкновение на такой скорости чревато самыми серьезными последствиями. Нужно пройти над «лиром».

Беккер не мог пользоваться двигателями: в этом случае самолет поднялся бы и переломился, потеряв хвост. Оставалось только одно – снижаться, но не задеть при этом «лир» или какое-то другое наземное препятствие. Он затаил дыхание. И не успел выдохнуть, как перед ним выросли руины древней стены. Беккер осторожно потянул штурвал на себя. Носовой обтекатель слегка поднялся, но заднее колесо все же зацепило стену.

«Конкорд» содрогнулся. Беккер отжал штурвал. Он, конечно, предпочел бы перелететь через реку, но сознавал, что у него есть не более двух секунд до того, как Риш нажмет кнопку детонатора.

* * *

«Лир» подбросило, когда над ним, всего в нескольких метрах, пролетела тяжелая стальная махина. Огромное облако пыли накрыло людей и грузовики; мелкие камни, ветки и прочий мусор закружило вихрем, взметнуло в небо и швырнуло на землю. Риш ощупью нашел упавший детонатор и поднес к глазам.

Беккер резко рванул штурвал. Радио изрыгало проклятия Риша. Главное шасси коснулось склона холма, и нос «конкорда» дернулся вверх. В тот же момент Беккер включил реверсивную тягу. Заднее колесо ударилось о землю и подскочило. Самолет встряхнуло, стоявшие в кабине люди попадали на пол.

Компьютер подал давление в тормоза. Почти все покрышки тут же лопнули.

А потом взорвался хвост.

Беккер отключил все четыре двигателя. Гесс привел в действие противопожарную систему. Кан выключил все прочие системы. «Конкорд» катился по склону, с чавкающим звуком всасывая двигателями попадающиеся на пути кусты. Наконец двигатели стихли, и в наступившей тишине рванула последняя покрышка.

Еще не услышав взрыва, Беккер почувствовал, как ослабло давление в педалях направляющего руля. Он знал, что в топливном баке номер одиннадцать остались пары керосина, но не мог из кабины оценить причиненный взрывом урон. Больше всего его беспокоило, выдержала ли переборка. В случае взрыва полного бака самолет мог быть уничтожен. Впрочем, без хвоста и направляющего руля лайнер даже на земле оставался неуправляемым.

Внезапно переднее шасси потеряло опору, и все, кто находился в кабине, полетели вперед. Носовой обтекатель ткнулся в землю, камни и сучья ударили в козырек кабины, оставляя на стекле паутину разбегающихся трещин. Беккер инстинктивно ударил по панели, и перед разбитым козырьком стал подниматься внешний защитный визор. Впереди, метрах в ста, из темноты надвигался силуэт каких-то развалин. Беккер сжался в ожидании удара. Визор не успел подняться полностью, когда что-то врезалось в козырек, и Беккера осыпало градом осколков. Куски стекла полоснули по щеке и руке.

– Держитесь! – крикнул он, и в этот момент «конкорд» замедлил ход и остановился в нескольких метрах от развалин.

Беккер поднял голову:

– Все целы?

Он огляделся. Справа от него, безжизненно повиснув на ремнях, сидел Моисей Гесс. Из раны на голове стекала кровь.

Беккер повернулся к Хоснеру:

– Если вы собираетесь драться, то выбирайтесь отсюда поживее, черт бы вас побрал!

– Всем срочно покинуть самолет! Бортпроводникам вывести пассажиров из салона! – закричал Питер Кан. – Экстренная эвакуация!

* * *

Яков Лейбер отстегнул ремень еще до того, как самолет полностью остановился, и сразу побежал к передней двери левого борта. Он повернул ручку и открыл дверцу, чем активировал толстостенные бутыли. Из-под дверного порога вывалился и тут же стал надуваться спускной желоб. Первыми по нему скатились люди Хоснера. Два других стюарда помогали пассажирам выбраться из кресел и провожали к выходу. Стюардессы открыли еще два экстренных выхода, находившихся возле сидений над крыльями. Люди доходили до конца крыльев и прыгали на землю.

* * *

Хоснер выскочил из пилотской кабины и побежал к первой двери правого борта. Открыв ее, он прыгнул вниз, не дожидаясь, пока надуется желоб, и сразу начал командовать своими подчиненными:

– Вниз по склону! Скорее! Эти ублюдки будут наступать от дороги. Быстрее!

* * *

Добкин выбрался из самолета вслед за Хоснером и огляделся, оценивая ситуацию. Они находились на возвышенном месте, что хорошо. Восточный, довольно-таки пологий склон вел к дороге. Западный, более крутой, выходил на реку. Северный и южный склоны терялись в темноте. С оружием дело обстояло так: у них было с полдюжины пистолетов двадцать второго калибра, один автомат «узи» и одна винтовка. Добкин прекрасно понимал, что арабы вооружены намного лучше.

Он посмотрел на самолет. Взрыв не только разворотил хвост, но, по-видимому, снес и переборку, потому что за «конкордом» тянулся след из разлетевшегося багажа. Дамские сумочки, туфли, предметы одежды валялись в глубокой борозде, оставленной самолетом, как не засыпанные весенние семена. Солнце уже скрылось за горизонтом, и на небе выступили яркие, холодные звезды. Добкин вдруг ощутил неприятный озноб и вспомнил о дующем с утра хамсине. Ночь обещала быть долгой и холодной. Многим ли из них суждено увидеть рассвет?

* * *

Исаак Берг дождался, пока последний из пассажиров спрыгнет с крыла, и, поднявшись на фюзеляж, направился к покореженному хвосту. Он остановился у погнутого лонжерона и посмотрел вниз, на проходившую там примерно в полукилометре от холма дорогу. По неровному склону медленно двигались огни грузовиков и тени спешащих людей. Берг достал пистолет, армейский «кольт» сорок пятого калибра, и стал ждать.

* * *

Джабари и Ариф друг за другом скатились по желобу и побежали от самолета. В какой-то момент неуклюжий Ариф споткнулся, мужчины упали и отползли за ближайшую кочку. Джабари оглянулся на «конкорд»:

– Не думаю, что он взорвется.

Его товарищ утер потное лицо и, отдуваясь, покачал головой:

– Не могу поверить, что проголосовал за драку.

Джабари вытянулся на земле:

– Ты же сам сказал, что мы обречены. Так же обречены, как и Яков Хоснер. Слышал, что между ними произошло? Хоснер ударил Риша по лицу, когда тот сидел в Рамле.

– Что ж, Хоснеру не повезло. Но он, по крайней мере, не погибнет ни за что. Я никогда никого не бил, кроме жены, но Риш с такой же радостью перережет мою глотку, как и глотку Хоснера.

Джабари закурил сигарету:

– Ибрагим, ты думаешь только о себе.

– Особенно, когда речь идет о моей глотке.

Джабари поднялся:

– Пойдем. Надо посмотреть, как они собираются воевать. Может, им нужна наша помощь.

Ариф остался сидеть:

– Я еще немного посижу здесь. А ты иди. – Он снял с головы куфью. – Ну, я похож на еврея?

Джабари невольно рассмеялся:

– Как у тебя с ивритом?

– Лучше, чем у большинства членов кнессета.

– Что ж, когда время подойдет, попробовать можно. Вставай, Ибрагим.

– Не Ибрагим. Авраам. Авраам Аронсон.

* * *

Том Ричардсон стоял на краю холма и смотрел на Евфрат. Сзади к нему подошел Джон Макклюр с револьвером в руке. Ричардсон поглядел на соотечественника и поежился от ветра.

– Неудачная получилась посадка.

Макклюр выплюнул одну спичку и достал из кармана другую:

– Может быть.

– Послушайте, я вовсе не чувствую себя обязанным оставаться здесь. По-моему, на берегу никого нет. Пойдемте. Завтра к вечеру мы будем уже в Багдаде.

Макклюр посмотрел на него:

– Откуда вы знаете, где мы находимся?

Ричардсон промолчал.

– Я задал вам вопрос, полковник.

Ричардсон повернулся к нему, но снова не ответил.

Макклюр немного подождал, потом поднял револьвер и покрутил барабан:

– Пожалуй, я еще задержусь.

Ричардсон пожал плечами:

– А я ухожу.

На берегу замигали огни фонарей. До реки было не так уж далеко, примерно три футбольных поля. Макклюр привык измерять расстояние в футбольных полях. Итак, до берега триста ярдов. Или двести семьдесят метров.

– Нас уже окружили. – Он указал на огни.

Похоже, Ричардсона это не волновало.

– Может быть, это гражданские.

– Может быть.

Макклюр поднял револьвер, большой «Рюгер-357», и дважды выстрелил в сторону огней. Им тут же ответили огнем из автоматического оружия. Мужчины пригнулись. Макклюр перезарядил револьвер:

– Давайте вернемся к остальным и попробуем обустроиться. Возможно, нам придется здесь задержаться.

* * *

Натан Брин положил винтовку на камень и, включив подсветку прицела, оглядел склон. В прицеле все выглядело призрачно-зеленым. Он подкрутил настройку, и «картинка» прояснилась. Они находились в руинах какого-то древнего города, напоминавших лунный пейзаж. От дороги вверх по склону беспечно, как на прогулке, шагали несколько арабов. Ниже, у подножия холма, стояли грузовики. До арабов было примерно двести метров. Брин навел прицел на грудь мужчины, который шел первым. Мужчина был Ахмедом Ришем, но Брин не узнал его. Он уже положил палец на спусковой крючок, но вспомнил, чему его учили на занятиях по стрельбе, и перевел прицел на последнего из идущих. На этот раз Брин не стал ждать. Глушитель поглотил звук, и выстрел получился практически неслышным. Араб так же тихо упал. Остальные, ничего не заметив, продолжали подниматься.

Брин перевел прицел на того, который только что стал последним, и снова нажал на курок. И опять никакого звука, кроме металлического удара затвора. Второй араб свалился в траву. Брин улыбнулся. Ему доставляло удовольствие убивать врагов, хотя его всю жизнь учили совсем другому. Он выстрелил в третий раз. Еще один араб упал, но, наверное, успел вскрикнуть. Товарищи убитого рассеялись по склону и укрылись между камнями. Брин выпрямился и отступил за выступ стены. Закурил сигарету. Затянулся. Есть. Бой начался. А чем все закончится – покажет будущее. Перспектива повоевать радовала его. За спиной что-то зашуршало, и Брин схватил винтовку. Перед ним стоял Хоснер.

– Все в порядке?

– Да, все в порядке, – кивнул Хоснер.

* * *

Беккер всматривался в темноту:

– Где же мы, черт возьми, находимся?

Перед самым приземлением Питер Кан успел отметить координаты на навигационной системе и теперь изучал таблицу при тусклом аварийном освещении.

Беккер расстегнул ремни и поднялся с кресла. Первым делом он подошел к Моисею Гессу и приподнял ему голову. Череп Гесса был проломлен большим камнем, лежавшим теперь на коленях погибшего. Беккер вытер окровавленные руки о свою белую рубашку. Потом повернулся к Кану:

– Моисей мертв.

Кан кивнул.

Беккер утер лицо.

– Что ж, дел у нас еще много. Так где мы, Питер?

Кан еще раз взглянул на таблицу и сделал пометку карандашом:

– Вавилон. Мы на реках Вавилонских.

Беккер положил руку на плечо Кана и наклонился к карте:

– Ты прав. – Он кивнул. – Да, да. «Там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю