355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Нельсон Демилль » При реках Вавилонских » Текст книги (страница 9)
При реках Вавилонских
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 17:59

Текст книги "При реках Вавилонских"


Автор книги: Нельсон Демилль


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц)

Книга вторая
Вавилон
Сторожевые башни

При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе;

на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.

Там пленившие нас требовали от нас песней, и притеснители наши – веселья: «пропойте нам из песен Сионских».

Как нам петь песнь Господню на земле чужой?

Если я забуду тебя, Иерусалим, – забудь меня, десница моя;

прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.

Псалтырь 136, 1 – 6


И Вавилон, краса царств, гордость халдеев, будет ниспровержен Богом, как Содом и Гоморра,

не заселится никогда, и в роды родов не будет жителей в нем; не раскинет аравитянин шатра своего, и пастухи со стадами не будут отдыхать там.

Но будут обитать в нем звери пустыни, и дома наполнятся филинами; и страусы поселятся, и косматые будут скакать там.

Шакалы будут выть в чертогах их, и гиены – в увеселительных домах.

Близко время его, и не замедлят дни его…

Исайя 13, 19-22

10

На вершине холма царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием четырех остывающих моторов «Роллс-ройс олимпус». Большой белый самолет зарылся носом в землю после того, как подломилась передняя стойка шасси, словно неведомое гордое создание поставили на колени. Время, казалось, на какое-то мгновение остановилось, потом робко подала голос ночная птица, и вновь раздались звуки, издаваемые прочими ночными тварями.

Яков Хоснер знал, что все: их жизни, их будущее и, может быть, будущее их нации – зависит от того, что произойдет в ближайшие несколько минут. Решительная атака палестинцев снесла бы весь холм, и тогда конец всем бравым речам об обороне. Он огляделся. В полумраке можно было различить людей, бесцельно слоняющихся вокруг «конкорда». Некоторые, как он подозревал, еще не пришли в себя после крушения. Теперь никто не знал, что делать. Актеры были готовы играть, однако сценарий отсутствовал. Хоснер решил написать его прямо сейчас на месте действия, но хотел бы иметь Добкина и Берга в качестве соавторов.

Он взял у Брина винтовку «М-14» и посмотрел вниз на склон холма через телескопический прицел. Трое арабов лежали среди камней там, где упали. Хоснер смог рассмотреть на земле по крайней мере два автомата «АК-47». Достать бы их, и тогда блеф стал бы более убедительным.

Он повернулся к Брину:

– Я спущусь туда, заберу оружие. Прикрой. – Хоснер протянул ему винтовку «М-14» и вытащил свой «смит-и-вессон» двадцать второго калибра.

Моше Каплан, еще один из его людей из службы безопасности, увидел, как Хоснер двинулся вниз по склону, и увязался с ним.

– Что, уже дезертируете?

– Если идешь со мной, то пригнись и не шуми, – шепнул Хоснер, заметив, что на пистолете Каплана есть глушитель.

Короткими перебежками от скалы к скале они добрались до места. Один передвигался, второй прикрывал товарища. То, что Хоснер принял за скалы, на самом деле оказалось огромными глыбами сухой глины и земли, отколовшимися и скатившимися вниз с холма. Другие затвердевшие пласты раскалывались и скользили вниз у него под ногами. Неприятелю было бы трудно атаковать снизу, если бы пришлось стрелять, продвигаясь вверх по осыпающейся глине и песку.

С гребня холма через прибор ночного видения Брин наблюдал за палестинцами, которые в полукилометре вниз по склону холма перегруппировывались возле грузовиков. Судя по их движениям, действовали они в лихорадочной спешке. Брин знал, что это за вояки. Если их заставали врасплох, как эту группу, то они чаще всего разбегались. Потом следовало замешательство и взаимные обвинения. Затем прилив ярости и отваги, чему он сейчас и был свидетелем. Взбодрившись в достаточной степени, они начнут действовать, и тогда решительности им не занимать. И в самом деле группа человек в двадцать снова двинулась вверх по склону холма. Кто-то что-то взял из грузовика. Трое свернутых носилок. Они возвращались за телами погибших.

Хоснер почти ничего не видел в темноте. Он старался держаться на одной прямой относительно того места, откуда начал спускаться. Тела должны находиться возле выступа, похожего на корабельный парус. Он старался запомнить очертания местности, но знал, что снизу все должно выглядеть иначе. В этой незнакомой местности ничего не стоило заблудиться.

Спускаясь по склону, Хоснер думал о том, чем в этот момент занимаются те, кто остался у самолета. Хотелось надеяться, что Брин дал знать всем, у кого было оружие, что он пошел вниз. Хоснер прикинул, какой огневой мощью они располагали. На холме оставалось еще пять человек. У каждого свой собственный «смит-и-вессон». Кроме того, у Брина винтовка «М-14», а еще у кого-то, наверное, у Иешуа Рубина, девятимиллиметровый автомат «узи».

Хоснер подозревал, что на борту самолета могло быть еще много другого оружия. Но пистолеты теряют точность уже на расстоянии двадцати метров. Их единственная надежда – «узи» и «М-14», но, как только боеприпасы закончатся, дело плохо. Главное, захватить те автоматы «АК-47». Если патронов у них достаточно, то на холме можно будет продержаться примерно день. Но теперь Хоснер сомневался, что сможет найти тела среди искореженных земляных глыб.

Неподалеку раздался какой-то звук, и Хоснер остановился. Каплан прижался к скале. Они снова услышали звуки. Тихий жалобный голос звал по-арабски:

– Я здесь. Сюда.

Хоснер шепотом ответил по-арабски, надеясь, что акцент его не выдаст:

– Я иду. Иду.

– Я здесь, – продолжал звать голос. – Я ранен.

– Иду, – повторил Хоснер.

Он перебрался через канаву и глянул вверх на открытое пространство, над которым возвышался уступ в форме паруса. В свете снова появившейся на небе луны лежали трое. Один из них сжимал в руках «АК-47». Хоснер выругался сквозь зубы. Каплан подобрался к нему и прошептал на ухо:

– Давай я сниму его. У меня глушитель.

Хоснер покачал головой:

– Слишком далеко. – Если Каплан не попадет в него с первого раза, пуля может срикошетить, и тогда их накроют из автоматов. – Я сам его возьму.

Хоснер снял галстук и пиджак. Вытащил голубую рубашку из брюк, повязал вокруг головы в надежде, что так она сойдет за куфью, и пополз к раненому арабу.

Каплан снял пистолет с предохранителя и затаился в тени.

* * *

Брин видел, как палестинцы поднимаются на холм. Они находились менее чем в сотне метров от того места, где он в последний раз видел Хоснера и Каплана. На этот раз палестинцы были не такой удобной целью и довольно умело, как тренированные пехотинцы, использовали неровности местности для прикрытия. Брин повернул винтовку и стал смотреть в прицел, стараясь отыскать Хоснера. Увидел какого-то человека, крадущегося по открытому пространству между земляными глыбами. Человека в темной куфье.

* * *

Хоснер прошептал:

– Я здесь. Я здесь.

Раненый араб прищурился, вглядываясь в темноту. Хоснер ускорил шаг.

* * *

Брин наблюдал через прицел за арабом в странно повязанной куфье, который полз ловко, как ящерица. Теперь он заметил и раненого араба, к которому приближался ползущий человек. Раненый был, наверное, из тех, в кого он стрелял раньше, тех, кто поднял шум и предупредил остальных. Брин перевел перекрестье прицела на ползущего человека и начал нажимать на спуск, но заколебался. Было что-то бесчестное в том, что приходилось стрелять в человека, рискующего своей жизнью, чтобы помочь раненому товарищу. Однако выбора нет. Придется пойти на компромисс: он выстрелит в того, кто ползет, но не станет добивать раненого. Брин не знал, почему такое уклончивое решение должно удовлетворить бога или богов войны, которые ставят людей в подобное положение, и понимал только, что важно пытаться играть честно.

Он еще раз быстро осмотрел склон. Хоснер и Каплан словно в воду канули, но зато в пятидесяти метрах от раненого и подползающего к нему товарища появились арабы. Сложный рельеф местности, по которой они передвигались, не давал возможности прицелиться. Брин решительно навел винтовку на ползущего человека.

* * *

Хоснер прошептал:

– Все в порядке.

Он слышал, как люди торопливо поднимаются вверх по склону.

Раненый араб приподнялся на локте и с трудом улыбнулся приближающемуся Хоснеру, потом вгляделся в незнакомца с расстояния менее метра, издал удивленный возглас и попытался поднять автомат. Хоснер навалился на него.

Брин снял палец с пускового крючка.

Араб снова завопил. Хоснер нащупал обломок кирпича в пыли и опустил на голову араба, метя в лицо.

Каплан промчался по открытому месту. Нашел двух мертвых арабов, забрал их автоматы и несколько магазинов с патронами. Хоснер взял автомат и патроны раненого.

Брин подождал, пока первый из арабов не окажется на открытом месте, и выстрелил. Глушитель тихонько кашлянул. Человека отбросило назад.

Хоснер и Каплан глянули в ту сторону, откуда донесся шум падения человеческого тела. Теперь и они видели арабов, которые огибали кучи земли и глины в двадцати метрах от них.

Брин снова выстрелил, и арабы бросились врассыпную, но один так и остался на месте.

Хоснер взвалил раненого араба себе на спину и передал автомат с патронами Каплану. Согнувшись под тяжелой ношей, они бросились бежать вверх по холму. Обогнув земляной вал, двинулись вперед по канаве, прячась за ее затвердевшей стенкой. Внезапно позади раздались автоматные очереди. Земля, глина, обломки кирпичей взметнулись вокруг.

Каплан никогда не мог забыть тот громкий, чмокающий звук, который издает автомат «АК-47». Как будто запускают гремучий китайский фейерверк. Кровь застывала в жилах, когда вокруг свистели пули. Несколько раз Каплану показалось, что он ранен, но это были лишь комья земли или отлетавшие рикошетом от пуль камни, горячие, но не смертельные.

– Брось его! – крикнул он Хоснеру, понимая, что им не уйти вместе с арабом.

– Нет, – задыхаясь, прохрипел Хоснер. – Он мне нужен. Иди вперед.

– Черт бы тебя побрал!

Каплан обернулся, поднял один из автоматов и выпустил длинную очередь. С гребня холма доносились отчаянные выстрелы из пистолетов. Потом к ним подключился «узи». Каплан догнал Хоснера. Теперь они были менее чем в пятидесяти метрах от гребня холма. Несколько человек бежали вниз по склону. Кто-то подхватил араба, помогая Хоснеру. Каплан споткнулся и, обливаясь потом, в изнеможении упал на землю. Ему помогли подняться. Они побежали зигзагом, а вокруг взметывались комья земли. За гребнем холма Каплан разглядел Брина, который неторопливо целился и стрелял из своего оружия. Каплан почувствовал, как что-то ужалило его. На этот раз не комок глины и не камешек, а что-то жгучее и горячее. Он потерял сознание.

* * *

Хоснер лежал на земле, хватая ртом воздух. Он раскинул руки, сознавая, что лежит на ровной поверхности. Значит, он явился. Где-то рядом слышался голос Добкина, спокойно отдававшего приказы насчет размещения трех огневых точек. Слышался приближающийся оружейный огонь на склоне холма, затем ответный огонь с их позиций. Как только заговорили три автомата «АК-47», выстрелы со стороны арабов резко оборвались. Затем всякая стрельба вообще прекратилась, и по мере того, как вдали затихали отзвуки боя, на холм опускалась пугающая тишина.

Добкин наклонился к Хоснеру.

– Чертовски безрассудная акция, Яков. Но на какое-то время они поостерегутся снова пойти на приступ.

– Что с Капланом?

Добкин присел на корточки рядом с ним:

– Ранен. Но не опасно. В ягодицу.

Хоснер сел.

– Сам напросился. Последнее, что я слышал от него, было что-то вроде «моя задница». Где он?

Добкин своей большой рукой толкнул его на землю:

– Сначала переведи дух. Не хватало еще, чтобы у тебя случился сердечный приступ.

Его массивная, плотная фигура заслоняла полнеба.

– Ладно. – Ужасно хотелось полежать на земле. – Мы в кого-нибудь попали? Взяли оружие?

– Ранили нескольких. Но эту ошибку они уже не повторят. Забрали своих раненых и оружие, а вот мертвых оставили.

– А мой пленник?

– Жив.

– Говорит?

– Заговорит.

Хоснер кивнул:

– Мне надо проверить своих людей.

Добкин пристально посмотрел на него:

– Ладно. Только полегче.

– Хорошо. – Хоснер медленно поднялся и огляделся. – Еще кто-нибудь ранен?

– Моисей Гесс убит.

Хоснер вспомнил, что случилось в кабине при посадке.

– Еще кто?

– Несколько человек получили травмы. Беккер и Гесс сделали невероятное.

– Да.

Хоснер сделал несколько шагов по направлению к Брину, который все еще смотрел в прицел. Он занял ключевую позицию обороны на восточном склоне. Сбоку – уступ, окруженный низким земляным валом, который следовало бы сделать повыше и пошире. Уступ напоминал балкон и представлял собой отличное место для снайпера. Хоснер приподнялся и осмотрел скрытую мглой местность, потом снова повернулся к Добкину:

– Где мы?

– В Вавилоне.

– А если без шуток?

– В Вавилоне.

Хоснер на мгновение задумался.

– Ты имеешь в виду «Вавилон пал, пал»? Или «При реках вавилонских»?

– Именно там.

Хоснер был потрясен. Несколько часов тому назад он находился в комфортабельном современном самолете на пути в Нью-Йорк. А теперь ползает в вавилонской пыли. Сюрреализм какой-то. С таким же успехом Добкин мог сказать «Марс».

– Вавилон, – произнес он вслух.

Одно из самых знаменитых названий в мировом географическом словаре. Название, которое больше, чем просто название. Место, которое больше, чем просто место. Как Хиросима или Нормандия. Камелот или Шангри-Ла. Освенцим или Масада. Иерусалим или Армагеддон.

– Почему?

Добкин пожал плечами:

– Кто знает? Шутка со стороны Риша, я полагаю. Вавилонский плен и все такое.

– Странное чувство юмора.

– А может быть, и не шутка, а что-то вроде исторической…

– Понимаю. – Хоснер повернулся к Брину: – Слышишь, Натан, ты вавилонский пленник. Что ты об этом думаешь?

Брин закурил сигарету, пряча ее в ладони:

– Пленник, черт побери! На восходе я лично спущусь к тем сукиным сынам и предъявлю им ультиматум. Пусть сдаются.

Хоснер засмеялся, шлепнул его по спине и обратился к Добкину:

– Видишь? Мои люди готовы захватить этих подонков, генерал.

Добкин раздраженно фыркнул. Он не терпел такие разновидности военизированных структур, как полиция и служба безопасности.

– Каково наше положение? – спросил Хоснер. – Я имею в виду тактическое.

– Судить еще рано. Я наскоро провел рекогносцировку этого холма, пока ты там изображал Джона Уэйна.

– Ну и что?

– Итак, имеется возвышение высотой около семидесяти метров. Я подозреваю, что это не естественный холм, а насыпь, прикрывающая какое-то сооружение. Вы сами видите, что вершина холма совершенно ровная, как стол или как крепость Масада. – Аналогия возникла сама собой, – Думаю, здесь находилась цитадель северной стены города. Она покрыта позднейшими наслоениями, но, если произвести раскопки, мы бы увидели стены и башни. Вон тот холмик был, вероятно, верхушкой одной из таких башен. А уступ, на котором стоит Брин, являлся частью стены.

Хоснер глянул на него.

– Тебе знакомо это место, – не столько спросил, сколько констатировал он. – Откуда?

– Из книг. Никогда не думал, что доведется его увидеть. Это мечта каждого еврейского археолога, – улыбнулся Добкин.

Хоснер не сводил с него глаз в темноте:

– Я действительно рад за вас, генерал. Не забыть бы поздравить авиакомпанию «Эль-Аль» с тем, что благодаря неожиданной внештатной ситуации мы имеем возможность совершить эту экскурсию. Может быть, стоит включить ее в расписание на постоянной основе. Крушение и все остальное.

– Не принимай близко к сердцу, Яков.

Хоснер позволил молчанию затянуться, потом резко выдохнул:

– Ладно. Сможем ли мы держать здесь оборону?

Добкин провел рукой по волосам:

– Я… думаю, что сможем. – Он помолчал. – Это холм с умеренно отвесными склонами, как стандартная гоночная трасса. Он протянулся на север и юг вдоль берега Евфрата. В это время года река полноводна, и ее воды подходят к западному склону. Арабы разместили несколько человек внизу на подтопленном берегу. Американец Макклюр стрелял по ним, как по мишеням. У него что-то вроде шестизарядного ковбойского пистолета. С ним полковник Ричардсон.

– Они там одни?

– Я расставил много часовых на вершине, но оружие только у Макклюра. Склон открытый и очень пологий. По-моему, две с половиной тысячи лет назад здесь проходила береговая стена цитадели. Военные инженеры называют такое укрепление «гласис». Не думаю, что оттуда следует ожидать серьезной атаки сейчас, после того как мы показали, что готовы к ней и в состоянии отразить.

Хоснер закурил сигарету:

– А как насчет этой стороны холма?

– В этом-то и проблема. С севера на юг примерно полкилометра. Склон постепенно опускается к дороге и равнине. На обоих участках есть расщелины и наносы, как нам уже известно. Они-то и являются наилучшими путями подхода. В других местах много открытых участков с хорошим обстрелом. Не думаю, что атака возможна отсюда. Я поставил троих ребят с «АК-47» на прикрытие наиболее вероятных направлений. Трое твоих людей руководят ими. Еще один из твоих, Иешуа Рубин, вооружен автоматом «узи», а у Брина есть «М-14». Твои люди отдали свои револьверы пассажирам, которых я выбрал сам, и теперь периметр обороны укреплен дополнительно. Я собираюсь разместить комбинированные посты наблюдения и посты прослушивания вниз по холму. – Он глубоко вздохнул. – И все-таки линия обороны очень слаба. Если бы не «Калашниковы», можно было бы читать отходную.

Хоснер сильно затянулся чужой сигаретой и вернул ее Брину. Посмотрел на Добкина:

– Как считаешь, будут они снова атаковать сегодня ночью?

– Любой военный командир, достойный этого звания, атаковал бы именно сегодня ночью. Чем дольше они ждут, тем организованнее становится оборона. Полчаса назад наши шансы были невелики. А теперь мы вполне можем продержаться ночь.

– Они ведь не станут атаковать днем?

– Я бы не стал.

– Беккер посылает сигнал «SOS»?

– Он пользуется радиостанцией на аккумуляторах. Вернемся на «конкорд». Министр иностранных дел хочет, чтобы ты присутствовал на совещании.

– Даже здесь, – хмуро отозвался Хоснер.

Брин смотрел в прицел ночного видения. Каждые несколько минут он отключал его, чтобы не разрядились батарейки, и давал отдохнуть глазам. Хоснер похлопал его по плечу:

– У меня есть кое-кто, чтобы сменить тебя чуть позднее.

– Уж и не знаю, сколько силы должно быть у этого парня, чтобы отобрать у меня винтовку.

Направляясь вслед за Добкиным, Хоснер улыбнулся:

– Никто ее у тебя не отберет.

11

«Конкорд» приземлился почти посредине плоской площадки на вершине холма. Хоснер и Добкин шагнули на полосу, которую пропахал конусообразный нос самолета, и пошли по ней к лайнеру. Хоснер с трудом поспевал за здоровяком Добкиным.

– Кто принял командование?

Добкин не ответил.

– Давайте решим этот вопрос, генерал. Вы понимаете, что такое единоначалие. Только один человек может стоять во главе.

Добкин замедлил шаг:

– Мне думается, конечно, выше всех по рангу министр иностранных дел.

– Кто следующий?

– Полагаю, Исаак Берг.

– Кто за ним?

Добкин сокрушенно вздохнул:

– Ну, следующим был бы какой-нибудь политик.

– Кто именно?

– Бернштейн. Она входит в кабинет министров.

– Мне это известно. Но вряд ли ее квалификация пригодится здесь.

Добкин пожал плечами:

– Не впутывай меня во все это. Я всего лишь солдат.

– Кто следующий?

– Сдается мне, что ты или я.

– У меня есть шесть человек, все вооружены. Все преданы мне. Это единственное вооруженное подразделение, которое может эффективно вести боевые действия на холме.

Добкин остановился:

– У одного из них пуля в заднице. И надо еще посмотреть, на что годятся остальные. Те два эпизода сегодня ночью – всего лишь проба. В следующий раз будет настоящая массированная атака.

Хоснер отвернулся и снова двинулся вперед.

Добкин поравнялся с ним, хлопнул по спине:

– Ладно. Я понимаю. Но ты уже искупил вину, Яков, и едва не погиб при этом. А сейчас успокойся. У нас впереди еще много нелегких часов. Я бы даже сказал, дней…

– Никоим образом. Мы не сможем продержаться больше чем до завтрашней ночи. И это еще при самом лучшем раскладе. К тому времени нас не смогут спасти.

Добкин кивнул:

– Ты прав. Сейчас здесь самое худшее время года. Весенний паводок делает местность почти недоступной. Туристический сезон начнется через месяц. Если Беккер не сможет связаться с кем-нибудь по радио, пройдет несколько дней, прежде чем поймут, что мы можем находиться здесь. И еще много времени, пока они начнут действовать.

– Думаешь, иракцы попробуют организовать спасательную операцию?

– Кто знает? Арабы способны как на самые благородные поступки, какие только можно себе представить, так и на самые коварные – и все в один и тот же день.

Хоснер согласно кивнул:

– Я думаю, они хотят, чтобы миссия по мирному урегулированию закончилась успехом. Если Багдад выяснит, где мы находимся, можно ждать помощи.

Добкин обреченно махнул рукой:

– Кто знает? А если мир уже нарушен? Но я не политик. Вероятно, на этой территории им будет трудно помочь нам военным путем. Вот это я знаю точно.

Хоснер остановился. Они уже подошли к «конкорду». Можно было разглядеть людей, которые небольшими группами стояли около самолета и беседовали между собой. Он понизил голос:

– Почему?

Добкин тоже заговорил тише:

– Согласно последним донесениям нашей разведки, у иракцев мало вертолетов. У них меньше парашютных частей и фактически нет самолетов-амфибий для перемещения войск в это время года. Они хорошо оснащены для ведения боевых действий в пустыне, но в период дождей между Тигром и Евфратом образуется много болот, низин и переполненных ручьев. Весной многие армии в Месопотамии терпели неудачи.

– Как насчет регулярных частей легкой пехоты? Разве ее никто больше не использует?

Добкин кивнул:

– Да, пехота могла бы добраться до нас. Но на это потребуется много времени. Немного южнее есть город Хиллах, но я не знаю, имеется ли там у них гарнизон и смогут ли они дойти до нас. И даже если б смогли, выстоят ли они против палестинцев?

– Давай надеяться на самих себя.

– Это военная тайна номер один. И я открою тебе военную тайну номер два. В иракской армии полно подразделений, сформированных из перемещенных палестинцев. Не хотелось бы мне быть иракским военным командиром, который должен проверять их преданность, приказывая им сражаться с их же соотечественниками. Но если мы не желаем, чтобы кто-то пал духом, то давай держать язык за зубами. Это не для всеобщего сведения.

Добкин и Хоснер подошли к «конкорду» и остановились возле его конусообразного носа. В нескольких метрах от самолета находилось строение, которое они едва не разрушили при посадке. Оно напоминало ветхую пастушью хижину, построенную не из камня, как подумал Хоснер вначале, когда самолет кренился в сторону этой хижины, а из обожженного кирпича. Из месопотамского кирпича. Сохранилась часть крыши, крытой листьями финиковой пальмы. Хоснеру бросилось в глаза, что она не особенно отличается от пастушьих хижин в Израиле или в какой-либо другой стране Ближнего Востока. Вечный памятник одной из древнейших в мире профессий. Связь с эпохой Авраама. Часть стены обрушилась, и было видно, что внутри находятся люди, которые оживленно разговаривают. Министр иностранных дел проводил совещание.

Хоснер повернулся, услышав доносившийся из темноты звук. Можно было разглядеть пассажиров, стоявших под дельтовидным крылом правого борта. Раввин Хаим Левин немного запоздал с началом субботней службы. Хоснер узнал малорослого Якова Лейбера, которого поддерживали под руки двое других стюардов.

Его внимание привлекло движение под фюзеляжем. Из ниши шасси неожиданно спрыгнул Питер Кан. В руке он держал фонарик, который быстро погасил.

Добкин подошел к нему:

– Ну, как дела?

– Плохо.

– Что плохо? – спросил Хоснер.

Кан посмотрел на него и улыбнулся:

– Вы там много чего натворили, мистер Хоснер.

– Что плохо?

– Вспомогательная силовая установка. Вышла из строя, когда сломалось шасси.

– Так что? Мы уже улетаем?

Кан выдавил из себя улыбку:

– Нет. Но осталось еще несколько сотен литров горючего в нижней части двух топливных баков. Если сможем запустить вспомогательную силовую установку, на борту будет электричество. Аккумуляторов надолго не хватит.

Хоснер кивнул. Это «надолго» могло стать для них делом лишь нескольких часов, а на это время аккумуляторов хватит с запасом.

– Где командир?

– В кабине.

Хоснер посмотрел вверх на согнувшийся обтекатель самолета. Сквозь лобовое стекло просачивался зеленоватый свет. Можно было различить силуэт Беккера.

– Пойду потолкую с Давидом.

Добкин покачал головой:

– Министр иностранных дел хочет поговорить с тобой. – Он показал на пастушью хижину.

Но Хоснер был еще не готов к этому разговору.

– Не сейчас.

– И все-таки надо пойти.

Они долго молчали. Хоснер еще раз заглянул в пилотскую кабину, потом снова посмотрел на пастушью хижину. Кан почувствовал себя неудобно и ушел.

– В моем ручном багаже есть досье и психологический портрет Ахмеда Риша. Я хотел бы взять эти документы, – сказал Хоснер.

Добкин заколебался:

– Ну, я думаю… – Он вдруг удивленно вскинул голову: – Зачем, черт побери, ты таскаешь с собой это досье? Почему ты его взял в полет?

– Предчувствие.

– Я потрясен, Яков. Правда потрясен. Ладно. Им это может понадобиться.

Хоснер взобрался на переднюю кромку крыла, которое нависало невысоко над землей, и пошел к дверце аварийного выхода.

* * *

В пассажирском салоне с наклонившимся полом было темно, но через дверь кабины проникал призрачный зеленый свет. Еще светилась надпись «Не курить. Пристегнуть ремни» и работал махметр. Табло показывало «М 0,00». Других значений уже не будет. В салоне никого не было. Пахло горящим керосином. Повсюду валялись разбросанные одеяла, подушки, ручная кладь. Через треснувшую переборку, за которой, должно быть, находился хвост, до Хоснера доносился ясный голос раввина Левина.

Он вошел в темную кабину. Беккер крутил регуляторы светившейся зелеными огоньками радиостанции. Ему отвечали шумы электронных устройств и разряды статического электричества. Моисей Гесс как упал, умирая, на приборы, так и остался там лежать. Беккер что-то тихо говорил, и Хоснер, прислушавшись, понял, что тот говорит не по радио, а обращается к Гессу. Кашлянув, окликнул:

– Давид!

Беккер повернул голову, но ничего не сказал и снова повернулся к радиостанции.

Хоснер сделал шаг к креслам пилотов. Ему было не по себе от того, что тело Гесса до сих пор находится в кабине.

– Ты чертовски хорошо сработал.

Беккер снова начал прорываться через частоты, прослушивая их, но не пытаясь передать сообщение.

Хоснер попробовал пробраться между креслами поближе к нему и ногой задел Гесса. Он отшатнулся. Была бы его воля, тело похоронили бы через десять минут. Но он знал, что раввин не позволит сделать это в субботу. Тело Гесса не будет предано земле до заката солнца, если только он или кто-то еще не сможет привести убедительные аргументы.

– Я уберу его отсюда, Давид.

– Не имеет значения. – Пронзительный вой радиосигнала заполнил кабину. Беккер выругался и выключил радиостанцию, а потом и аварийный блок питания. Огоньки погасли, и кабину залил лунный свет. – Этот негодяй все еще глушит нас. Получается не очень хорошо, но мерзавец старается.

– Есть ли у нас шанс установить с кем-нибудь связь?

– Кто знает? – Беккер откинулся назад и закурил сигарету. Какое-то время он всматривался в темноту, потом повернулся к Хоснеру. – Кажется, передатчик совсем не функционирует. Это необычно. Если бы нам удалось заставить его работать, то теоретически можно было бы вызвать любое место на Земле в зависимости от атмосферных условий. Высокочастотный приемник функционирует отлично, и я ловлю международную аварийную частоту 121,5. Но никого не слышу и не получаю никакого ответа.

– Почему не получаешь?

– Ну, высокочастотный приемник работает только в пределах видимости. Я не видел окрестности, но могу представить себе, что вокруг нас холмы, и более высокие, чем тот, на котором находимся мы.

– Да, холмы есть.

– А батареи не такие мощные, как генератор. И не забывай, что Риш создает помехи с помощью широкополосного передатчика стабильно на каждой частоте и может держать на ходу свои двигатели и генератор. – Беккер выпустил длинную струю дыма. – Вот поэтому.

– Ясно. – Хоснер задумчиво смотрел через разбитое стекло. Он видел, как люди входят в хижину пастуха. – Но, наверное, мы без труда могли бы связаться с самолетом, который пролетал бы над нами. Верно?

– Верно. Все, что нам нужно, это пролетающий над нами самолет.

Хоснер заметил на пульте управления окровавленный кирпич, который убил Гесса. В зеленоватом мерцании лампочек приборов можно было разглядеть выдавленные на нем древние клинообразные знаки. Хоснер не умел читать клинопись, но был уверен, что на кирпиче начертано то же, что и на большинстве кирпичей Вавилона:

Я, НАВУХОДОНОСОР, ЦАРЬ ВАВИЛОНА, СЫН НАБОПАЛАСАРА, ЦАРЯ ВАВИЛОНА.

Кирпич явно был не к месту на панели управления кабины пилотов сверхзвукового лайнера. Хоснер отвернулся, чтобы не видеть его.

– Поставлю наблюдателя на фюзеляже. Разработаем систему сигналов, чтобы он мог дать тебе знать сразу же, как только заметит самолет.

– Хорошая мысль. – Беккер долго смотрел на погибшего второго пилота, потом снова повернулся к Хоснеру: – Кан занимается вспомогательной силовой установкой.

– Я видел его. Говорит, что дело плохо. Насколько хватит батарей?

– Трудно сказать. Какое-то время я могу просто прослушивать, но при каждой попытке передать сообщение расходуется много энергии. Я не знаю, сколько еще энергии уходит по аварийной цепи. Это никелево-кадмиевые батареи. Хороши, но по ним трудно определить, когда они разрядятся.

Хоснер кивнул. Ему приходилось иметь дело с этими капризными штуками. Прибор ночного видения тоже работал от никелево-кадмиевых батареек.

– Как ты считаешь, не стоит ли отключить батареи и поберечь их, чтобы потом подзарядить от вспомогательной силовой установки, если Кану удастся ее наладить?

Беккер провел рукой по волосам:

– Не знаю. Черт! Все, что мы предпримем с этого момента, будет чем-то вроде сделки, так ведь? Я еще не вполне уверен. Надо подумать.

– Хорошо. – Хоснер ухватился за кресло бортинженера и подтянулся к двери. Поудобнее взялся за ручку и обернулся. – Пока.

Беккер повернулся в кресле:

– Ну как, у нас получится?

– Конечно.

Хоснер шагнул в круто наклонившийся салон и быстро нашел свою дорожную сумку.

* * *

Хоснер вышел на крыло и спрыгнул с передней кромки. Субботняя служба только что закончилась. Большинство мужчин и женщин быстро направлялись назад к периметру. Некоторые шли в пастушью хижину, и среди них раввин Левин. Хоснер пошел рядом с ним:

– Можем ли мы похоронить Моисея Гесса?

– Нет.

– Нам нужно начать строить что-то вроде оборонительных сооружений. Будете ли вы возражать против работы в субботу?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю