Текст книги "Дом Бофортов: Семья бастардов, захватившая корону (ЛП)"

Автор книги: Натен Амин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)

Однако у Йорка были другие планы. Он удалился в свои владения на севере и стал обдумывать, как окончательно отстранить Сомерсета от дел, поскольку тот, как отметил миланский посол, после своего освобождения из Тауэра, "правил как обычно"[570]570
  'Milan: 1455' in CSP Milan pp. 16–17


[Закрыть]. Переубедить короля, не желавшего ничего слушать, было уже невозможно. Но в отличие от 1450 и 1452 годов, Йорк больше не был одинок; он был уверен в поддержке со стороны двух графов из рода Невиллов, которые также вернулись на север вместе со своим родственником. Решение Солсбери и Уорика поддержать Йорка было связано как с их собственными интересами, так и с реализацией плана герцога по реформам.

Отношения между семьями Невиллов и Перси в последние годы сильно обострились, обе группировки боролись за господство на севере. Брак Элеоноры, дочери Ральфа Невилла и Джоанны Бофорт, с Генри Перси, 2-м графом Нортумберлендом, не смог разрешить эту проблему. Соперничество обострилось в августе 1454 года, когда один из сыновей Солсбери, Томас Невилл, женился на Мод Стэнхоуп, наследнице ее дяди Ральфа Кромвеля, 3-го барона Кромвеля. Перси были возмущены этим браком, поскольку он ставил Невиллов перед перспективой наследования замка Рессл, традиционного оплота Перси, который сейчас находился в руках Кромвеля. В ответ Томас Перси, 1-й барон Эгремонт и второй сын Нортумберленда, напал на кортеж Невиллов под Хьюорт-Мур близ Йорка, когда те возвращались в Шериф-Хаттон со свадьбы. Хотя убитых не было, эта стычка ознаменовала момент, когда вражда между Перси и Невиллами приобрела смертельно опасный характер. С точки зрения Бофортов, инцидент в Хьюорте ознаменовал собой любопытный момент, когда внук Перси от Джоанны Бофорт напал на ее сына и внуков Невиллов. После серии нападений в течение следующего года Невиллы отомстили за Хьюорт 31 октября 1454 года, когда Томас и Ричард Перси были захвачены Томасом Невиллом во время очередной стычки у Стэмфорд-Бридж. Оба были заключены в замке Миддлхэм.

Тем временем Уорик и Йорк укрепили свой союз, так как имели общего врага в лице Эдмунда Бофорта. Вражда Уорика с кузеном Бофортом возникла главным образом из-за спора о сложном разделе огромного наследства Диспенсеров-Бошанов, которое включало в себя несколько высокодоходных земель, сосредоточенных в Мидлендсе, Уэльских марках и Южном Уэльсе, и с которым их связывала сложная сеть браков. Жена Сомерсета Элеонора была одной из трех дочерей Ричарда Бошана, 13-го графа Уорика, от его первого брака с Елизаветой Беркли. После смерти Елизаветы граф женился на Изабелле Диспенсер, от чего у него родилось еще двое детей, Генри и Анна, причем первый, в 1439 году, унаследовал графский титул своего отца как единственный наследник мужского пола, став 14-м графом Уориком. Генри Бошан, возведенный в герцоги в 1445 году, вступил в брак с Сесилией, дочерью графа Солсбери, и после его смерти в 1446 году титул и владения перешли во владение их двухлетней дочери Анне, 15-й обладательнице графского титула. Как и ее отец, Анна недолго владела наследством Бошанов, умерев в возрасте пяти лет.

После смерти Анны возникла некоторая путаница в вопросе о том, кто должен наследовать графство и маноры, поскольку у ее отца было три старших единокровных сестры, включая графиню Сомерсет, и одна младшая родная сестра – Анна, которая также вышла замуж за младшего Ричарда Невилла. Решение о пожаловании Ричарду графства было принято в июне 1449 года, и новый 16-й граф предъявил права на владение большей частью наследства Бошанов, воспользовавшись тем, что Сомерсет служил в Нормандии и поэтому не мог лично вмешаться.

Бофорт яростно протестовал против этого решения, положив начало ожесточенной вражде между двумя людьми, которая лишь подтолкнула Уорика в объятия герцога Йорка. Летом 1453 года король неразумно разрешил Сомерсету взять под опеку половину маноров Диспенсеров в лордстве Гламорган, что, естественно, вызвало яростное сопротивление Уорика. Граф был вызван в Совет 21 июля, чтобы ответить на обвинения в том, что он потворствовал "противозаконным большим сборищам, конгрегациям и собраниям" в Кардифе и Коубридже, чтобы противостоять людям Сомерсета, с приказом немедленно прекратить это[571]571
  Hicks, M., Warwick the Kingmaker (2002) p. 84


[Закрыть]. На самом деле король уже направлялся в Южный Уэльс в августе 1453 года, чтобы лично утвердить свою власть в этом регионе, когда заболел в Уилтшире, оставив земельный спор нерешенным, а вражду между Уориком и Сомерсетом непогашенной.

Тем временем королевский двор планировал на лето перебраться из Лондона в Ковентри и объявил о созыве Большого Совета, который должен был собраться в Лестере 21 мая 1455 года, чтобы обсудить недавние политические неурядицы. Ричард Йорк и его союзники с сомнением отнеслись к участию в Совете собираемому в центре ланкастерских владений, ожидая, что его участники попытаются добиться их гибели, а не беспристрастно разрешить спор с Сомерсетом. Ранее герцог Глостер уже стал жертвой ловушки в Бури-Сент-Эдмундс в 1447 году, и Йорк не хотел попасть в такую же ситуацию. В любом случае, он не собирался примиряться со своим соперником Бофортом, которого он был намерен уничтожить раз и навсегда.

Йорк и Невиллы, объединив свои значительные ресурсы, быстро собрали отряд численностью около 2.000 человек и вместе целенаправленно двинулись на юг, обойдя Лестер, а 20 мая разбили лагерь у Старой Северной Дороги (Old North Road) в Ройстоне, Хартфордшир. Король, готовившийся покинуть Вестминстер, чтобы отправиться со своим двором в Мидлендс, был проинформирован об этом походе и отправил герцогу и двум графам приказ распустить свои войска, кратко напомнив Ричарду, в частности, о его публичной клятве у собора Святого Павла тремя годами ранее, которая включала конкретное обещание никогда "не устраивать беспорядков и не собирать своих людей" без согласия короля[572]572
  ibid p. 80


[Закрыть]. Йоркисты подтвердили свою лояльность, но упорно отстаивали свое право вооружаться для защиты от врагов, которые, как они утверждали, настраивали короля против них. Сомерсет, в частности, снова был назван изменником.

Эдмунд Бофорт, должно быть, смотрел на происходящее с тревогой, опасаясь не только за свое политическое положение, но, возможно, даже и за свою жизнь. Разумно ли было ожидать, что король продолжит игнорировать призывы Йорка арестовать Сомерсета, особенно когда герцог готов был прибегнуть к оружию, чтобы добиться своего? В какой момент Генрих решит покончить с беспорядками и обречет своего верного слугу на судьбу, подобную той, что постигла Саффолка в 1450 году? Генрих был весьма уступчивым монархом, и если бы Йорк смог надавить на короля, то возможно, его удалось бы убедить пожертвовать Сомерсетом ради общего блага.

Разумеется, могло быть и обратное. Ничто не указывало на то, что Генрих VI был способен изменить свою приверженность к кузену Бофорту, который мог также рассчитывать на дружбу королевы, ставшей грозным союзником. Среди лордов также не было единого мнения по поводу смещения Сомерсета, протесты исходили в основном от членов Палаты Общин и тех немногих дворян, которые перешли на сторону Йорка. Сомерсет уже отразил несколько нападок со стороны Йорка, и хотя продвижение последнего на юг во главе армии было самым серьезным из всех, Эдмунду можно было простить его самонадеянность. Его главенствующее положение, как всегда, зависело от короля, и если Генрих VI не бросит своего родственника при виде армии Йорка, то статус Сомерсета как главного королевского советника был ему обеспечен.

21 мая армия Йорков достигла Уэра, откуда королю было отправлено еще одно письмо, в котором к Генриху VI смиренно обращались как к "самому христианнейшему королю, высокородному и дорогому государю и нашему самому высочайшему и суверенному господину". Йорк старался избегать любых выражений, которые могли бы быть истолкованы как изменнические, хотя его настроение, вероятно, было серьезным; Ричард все еще не собирался свергать короля, а просто хотел удалить от него Сомерсета. В письме йоркисты выражали "наше большое сожаление", за то, что придворные во главе с Бофортом "держат под присмотром нашего господина короля" и игнорируют его "истинных и покорных лордов". Йорк умолял короля больше не "доверять греховным, злонамеренным и мошенническим интригам и доносам наших врагов"[573]573
  PL Vol 1 pp. 325–326


[Закрыть]. Неизвестно, дошло ли это письмо до Генриха; возможно, Сомерсет или другой человек из окружения герцога перехватил его до того, как оно попало к впечатлительному королю.

Йорки и Невиллы продолжили свой поход на запад и к утру следующего дня, 22 мая 1455 года, расположились лагерем к востоку от Сент-Олбанс, преградив королевскому кортежу дальнейший путь. Король Генрих выехал из Вестминстера двумя днями ранее с большим количеством знати – кроме Сомерсета, его сопровождали герцог Бекингем, графы Пембрук, Нортумберленд, Девон, Стаффорд и Уилтшир, лорды Клиффорд, Дадли и Роос, а также множество других рыцарей и королевских слуг.

Вместе с Сомерсетом путешествовал его старший сын Генри Бофорт, которому было всего около девятнадцати лет. Предположительно, это считалось идеальной возможностью для наследника Бофорта увидеть внутреннюю жизнь королевского двора и наладить отношения с его членами, не говоря уже о редком шансе насладиться длительной поездкой под личным руководством отца. К несчастью для Бофортов, "ярость, злость и зависть", которые назревали между Йорком и Сомерсетом, вот-вот должны были разразиться "большим и жарким пламенем открытой войны и гнева"[574]574
  Fabyan, R., The New Chronicles of England and France (ed. H. Ellis, 1811) p. 629


[Закрыть]. Мысли о какой-либо нежности между отцом и сыном отошли на второй план, как только армия Йорка угрожающе появилась на горизонте.

Поскольку конфронтация была неизбежна, король поручил Бекингему посетить лагерь йоркистов и умолять их воздержаться от насилия. Хотя Йорк и Солсбери были его родными братьями, мольбы Бекингема остались без внимания, а сам Йорк заявил, что не собирается отступать. Ответ короля на такое вызывающее упрямство был нехарактерно яростным:

Ни один человек, какого бы он ни был статуса, состояния или положения, не заставит меня отступить, и что либо переменить в моем собственном королевстве.

Наказание для йоркистов, если они будут продолжать упорствовать, было ясным: Генрих намеревался "уничтожить их всех до одного, и они будут схвачены, повешены и четвертованы"[575]575
  PL Vol 1 pp. 328–329


[Закрыть].

Это было смелое заявление, и, возможно, оно исходило от деятельного Сомерсета, а не от обычно пассивного монарха, который, несмотря на все свои предполагаемые угрозы, всегда предпочитал мирный исход насилию. Тем не менее, приказ был отдан от имени Генриха, и игнорирование его было равносильно измене. Для защиты короля улицы города были перекрыты баррикадами, которые защищали войска верные Ланкастерам под командованием герцога Бекингема, а не Сомерсета, выбор которого был бы провокационным. Большое внимание также было уделено воротам на Сопвелл– и Шропшир-лейн, двух узких улицах, ведущих из центра города к лагерю йоркистов. Знамя короля было поднято возле королевского шатра на улице Святого Петра, в тени церкви, давшей название улице.

Атака, йоркистов, была внезапной и нанесла сокрушительное поражение плохо подготовленным ланкастерским войскам. После трех часов бесплодных переговоров Йорк был раздосадован отсутствием прогресса, и поэтому около одиннадцати часов утра отдал приказ своим людям, и те двинулись в город, быстро заполняя узкие улочки и прорывая импровизированные укрепления, выстроенные королевскими солдатами под командованием лорда Клиффорда. Хотя баррикад оказалось достаточно, чтобы остановить людей Йорка и Солсбери, участок на востоке города остался без защиты, и предприимчивый двадцатипятилетний граф Уорик воспользовавшись ограниченностью сил ланкастерцев, и пробравшись незаметно через сады с небольшим, но отборным отрядом своих лучших солдат, вышел в центр города.

Основная часть ланкастерской армии находилась на рыночной площади и улице Святого Петра, и многие из солдат были без шлемов и доспехов, когда Уорик и его люди набросились на них, "убивая всех, кто попадался под руку", а испуганные горожане разбегались во все стороны, чтобы избежать кровопролития[576]576
  Eng. Chron. p. 72


[Закрыть]. Аббат Уитхэмстед позже утверждал, что видел, как один человек упал "с выбитыми мозгами, другой – со сломанной рукой, третий – с перерезанным горлом, четвертый – с пробитой грудью", и добавил, что "вся улица была усеяна мертвыми телами"[577]577
  Whethamstede, J., Registra Quorundam Abbatum Monasterii Sancti Albani (ed. H.T. Riley, 1872) p. 168


[Закрыть].

При виде того, как люди Уорика прорубают себе путь сквозь королевские войска, сердце Сомерсета, ненадолго, дрогнуло, и он в спешке укрыться в в одном из домов. Не имея практически никаких шансов на спасение и не желая попадать в плен, который неизбежно закончится казнью, Эдмунд мужественно вышел из дома и попытался пробиться на главную улицу, зарубив мечом несколько человек, прежде чем был окружен превосходящим числом врагов. Как королевский герцог, Сомерсет был хорошо узнаваем в своих дорогих доспехах, вероятно, покрытых сюрко или табардом с династическим королевским гербом, окаймленным сине-белой каймой. Окружавшие его ближайшие соратники также выделялись сине-белыми одеяниями с диагональными перевязями, на каждой из которых были вышиты значки Бофорта, такие как порткуллиса и пятнистая пантера. Эти символы Бофорта теперь представляли собой мишень для солдат, противостоявших Сомерсету, которые бросались на герцога с оружием в руках, пока он не пал под ударами, по словам Эдварда Холла, "под знаком замка"[578]578
  Hall p. 233


[Закрыть].

Писавший чуть менее века спустя, и черпавший сведения из English Chronicle  составленной менее чем через пятнадцать лет после битвы и повествующей о том, как Сомерсет "услышал предсказание о том, что он должен умереть под замком", Эдвард Холл упоминает, что герцога предупреждали "избегать всех замков". Хотя Эдмунд опасался бывать в королевском Виндзорском замке, констеблем которой он оставался до самой смерти, в конечном итоге он пал в Сент-Олбанс, рядом с домом "похожим на замок"[579]579
  Engl. Chron. p. 72


[Закрыть]. Это пророчество было обыграно в пьесе Шекспира Генрих VI, часть II, когда некий дух советует герцогу избегать замков, а в XIX веке появилось предположение, что Эдмунд консультировался с печально известной "Ведьмой Ока" Марджери Журдемейн, которая аналогичным образом напророчила ему быть убитым возле замка[580]580
  The Book of Days; A Miscellany of Popular Antiquities in Connection with the Calendar Vol 1 (ed. R. Chambers, 1863) p. 399


[Закрыть].

По мере того как весть о гибели Сомерсета распространялась в королевских войсках, бой постепенно затих, хотя и не раньше, чем Уорик приказал своим лучникам обстрелять королевскую охрану, ранив при этом Бекингема и оставив короля "раненным выстрелом из лука в шею"[581]581
  Gregory p. 198


[Закрыть]. Эта бешеная атака длилась едва ли полчаса, к концу которого Генри Перси, 2-й граф Нортумберленд, и Томас, лорд Клиффорд, лежали мертвыми рядом с Сомерсетом. Сын Бофорта, молодой Генри, выжил, хотя и был "сильно ранен" и "уложен в телегу"[582]582
  PL Vol 1 p. 331


[Закрыть]. Это была оглушительная победа йоркистов, которые выполнили свои угрозы уничтожить своих главных врагов одним махом.

Эдмунд Бофорт провел всю свою взрослую жизнь на переднем крае либо войны, либо политики, а зачастую участвуя и в том и в другом одновременно. Он был достаточно успешным полководцем во Франции, способным процветать там, где два его брата погибли, а третий попал в опалу. Его усилия по отражению бургундских атак на Кале в середине 1430-х годов были широко известны, как и взятие Арфлёра в октябре 1440 года. Неудачная оборона Руана и Кана в 1449 и 1450 годах вызвала обвинения в трусости и некомпетентности со стороны более поздних историков, однако смелые военные предприятия Сомерсета и его готовность возглавлять рейды на вражескую территорию, кажется, не соответствуют такой характеристике.

Сдача Эдмундом нормандских городов была скорее прагматичной, чем бесчестной; его брат Джон был финансово истощен двумя десятилетиями французского плена, а скудное наследство едва позволяло содержать растущую семью, поэтому его быстрая капитуляция была вызвана скорее чувством самосохранения, чем врожденной слабостью. Кроме того, он не побоялся заполнить собой политический вакуум оставшийся после жестокого убийства Саффолка в 1450 году. Сомерсет наверняка знал, что неизбежно станет мишенью для лишенного земель дворянства и непокорных парламентариев, но тем не менее упорствовал, став констеблем Англии и капитаном Кале и фактически возглавив правительство. Такое решительное упрямство, характерное когда-то для его дяди, кардинала Бофорта, в конечном итоге привело его к гибели. Роковая ошибка Сомерсета заключалась в том, что другие, обоснованно или нет, считали, что он "относится к королю и его королевству так, как ему хочется"[583]583
  Brut p. 521


[Закрыть]. Королевские фавориты, обладавшие значительной властью в средневековой Англии, не часто заканчивали лучше.

Если намерение Йорка состояло в том, чтобы убить Сомерсета, то в то майское утро 1455 года он достиг своей цели при самых кровавых обстоятельствах. После гибели Эдмунда Бофорта для него не было препятствий к возвращению к власти. Йорк долго и безуспешно пытался уничтожить своего соперника политическими методами и в конце концов, для достижения своей цели прибег к насилию, зная, что, какими бы ни были последствия, дело будет сделано. Это был возмутительный, вызывающий раскол в обществе и бесспорно предательский поступок, независимо от того, как позже дом Йорков пытался его оправдать. Йорк сознательно решил пренебречь приказом короля и взять закон в свои руки, хотя действовал не один. Солсбери и Уорик также пребывали в триумфальном настроении, ведь если среди погибших окажется и патриарх рода Перси, их господство на севере страны отныне будет неоспоримым. На следующее после битвы утро ликующая троица отправилась в Лондон с королем Генрихом в обозе. Создавшееся положение было ясным: Генрих остается королем, но именно они теперь управляют королевством и диктуют политику. Недолговечное правление Бофорта закончилось.

Хотя Йорк и его соратники Невиллы должны нести полную ответственность за то, как развивались события в Сент-Олбанс, их действия отчасти были результатом того, что слабый король более десяти лет  позволял править за себя сменяющим друг друга советниками в ущерб другим, возможно, более достойным личностям. К весне 1455 года Генрих VI был уже не ребенком и даже не неопытным монархом-подростком, а тридцатитрехлетним мужчиной, который был королем почти всю свою жизнь. В том же возрасте его отец завоевал Нормандию, а дед узурпировал трон. Если Генрих V и Генрих IV были мужественными, полководцами, над которыми никто не властвовал, то их сын и внук был, мягко говоря, слабым потомком.

Возможно, Генрих VI, и был добрым, порядочным и набожным человеком, но он точно не был авторитетным правителем, который был необходим в период серьезных потрясений. Он не проявил никакой инициативы в продолжении войны во Франции, озлобил нескольких знатных дворян, вмешавшись в устоявшийся порядок старшинства, и, что особенно важно, не проявил никакой политической дальновидности, когда столкнулся с несколькими личными конфликтами между своими самыми высокопоставленными магнатами. Более сильный король пресек бы надменное поведение Йорка, а также проследил бы за тем, чтобы такие советники, как Саффолк и Сомерсет, не преступали границы дозволенного. И друзья, и враги пользовались покладистым и щедрым характером короля, и их выгода обернулась огромной бедой для всей Англии. Битва при Сент-Олбанс была лишь первой из череды сражений, которые происходили на территории Англии в течение следующих тридцати лет, и всего этого можно было легко избежать, если бы Генрих просто проявил большую личную ответственность за судьбу своего королевства.

Эдмунд Бофорт был последним остававшимся в живым потомком своего отца Джона Бофорта. Из его братьев Генри погиб при осаде Руана в 1418 году, Томас скончался в 1431 году, а Джон – в 1444 году. Две его сестры, Джоанна, королева Шотландии, и Маргарита, графиня Девон, умерли в 1445 и 1449 годах соответственно, хотя кровь Бофортов сохранилась в их потомстве от Стюартов и Куртене.

Тело Эдмунда забрал Джон Уэтэмстед, старый аббат Сент-Олбанс, и герцога быстро похоронили в Часовне Леди (Богоматери), по иронии судьбы, недалеко от часовни великого противника Бофортов, Хамфри Глостера. Для человека, который некоторое время фактически правил Англией, не было изготовлено ни гробницы, ни надгробного изваяния, ни мемориальной доски, хотя всего два года спустя король приказал трем лидерам йоркистов выделять аббатству 45 фунтов стерлингов в год на вечное проведение месс за души тех, кого они так безжалостно убили[584]584
  CCR 1454–1461 p. 369


[Закрыть].

Для следующего поколения Бофортов, представленного многочисленными отпрысками Эдмунда и наследницей Джона леди Маргаритой, будущее было неопределенным, поскольку королем управлял непримиримый враг их семьи, а поддержку ему оказывали два графа из рода Невиллов, в венах которых, по иронии судьбы, текла кровь Бофортов. Единственным возможным вариантом для них было перегруппироваться, перестроиться и попытаться потихоньку восстановить прежнее положение своей семьи. Возможно, со временем сыновья Эдмунда даже смогут отомстить дому Йорков за то, как их отца убили под вывеской гостиницы с изображением замка. Этого нельзя было забыть и простить.