Текст книги "Дом Бофортов: Семья бастардов, захватившая корону (ЛП)"

Автор книги: Натен Амин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)

Коронация Карла в Реймсе, традиционном месте проведения подобных церемоний на протяжении более шестисот лет, стала тяжелым психологическим ударом для англичан и побудила Бедфорда приступить к реализации планов по проведению коронации своего племянника. Первым шагом была коронация Генриха VI в Англии, и в конце октября 1429 года кардинал снова вернулся в Лондон, чтобы присутствовать на коронации своего внучатого племянника 5 ноября. Хотя Бофорту была оказана честь провести мессу в Вестминстерском аббатстве, именно его старый противник архиепископ Чичеле взял на себя ответственность за коронацию, несомненно, к большому разочарованию гордого кардинала. Генри сидел "в кресле по правую руку от короля" на вечернем пиру, но не принимал никакого другого участия в торжествах[398]398
  Brut p. 451


[Закрыть].

Однако коронация и его готовность поддержать Бедфорда во Франции означали формальное возвращение кардинала на английскую политическую сцену, и 18 декабря он был вновь принят в Совет, через три с половиной года после того, как отказался от поста канцлера. Хотя его назначение было во многом связано с недавними событиями, были также отмечены его родственные связи с королем, длительный опыт служения короне и опытность в управлении, но было отмечено, что Генри не может участвовать в заседаниях Совета, связанных с вопросами, касающимися Святого Престола[399]399
  RotParl Vol 4 p. 388


[Закрыть]. Два дня спустя Парламент предоставил королю двойную субсидию на ведение войны, причем в преамбуле было четко указано, что это сделано по "особой рекомендации праведного отца во Христе владыки Генри с божественного позволения кардинала-священника Святого Евсевия, обычно называемого кардиналом Англии"[400]400
  Radford p. 177


[Закрыть].

Такой поворот в отношениях резко контрастировал с непопулярностью Генри в Совете и Палате Общин всего несколькими годами ранее. Возможно, и члены Совета и парламентарии, все еще возмущались спорным статусом кардинала в качестве папского легата, но было очевидно, что его личная преданность Англии и династии Ланкастеров вызывает нескрываемое уважение.

Короновав и помазав Генриха VI королем Англии, Совет и кардинал стали приводить в действие план Бедфорда по поездке юного короля за Ла-Манш, чтобы короновать его королем Франции. Первой задачей было обезопасить Нормандию от вторжения сторонников Карла VII, и для пополнения испытывающей трудности армии Бедфорда было собрано еще 5.000 солдат. Расходы на жалование для такого количества людей оказались не по силам Совету, поэтому было привлечено несколько займов, самый крупный из которых, в 8.333 фунта стерлингов, предоставил кардинал Бофорт[401]401
  CPR 1429–1436 p. 60


[Закрыть].

Генри, который годом ранее доказал свое умение вести переговоры с королем Шотландии, также был отправлен, в феврале 1430 года, на континент, чтобы обеспечить поддержку от герцога Бургундского. С одной стороны, герцог Филипп все еще имел обиду на Карла VII за убийство его отца в 1419 году и был шурином Бедфорда через брак последнего с Анной Бургундской; кроме того, ему нужно было решать экономические проблемы во Фландрии и учитывать выгодные преимущества дружбы с Англией. С другой стороны, герцог был вынужден всерьез задуматься над предложениями мира, которые он получал от Карла, тем более что стало очевидно, что ситуация оборачивается против англичан, а бургундские земли все больше подвергаются угрозе со стороны французских войск.

К счастью для англичан, кардинал был очень убедительным переговорщиком своего времени и, опираясь на свои давние отношения с Бургундией, убедил колеблющегося герцога остаться в союзе с Англией в обозримом будущем. Выбор герцога Бургундии в конечном итоге зависел от того, кого он хочет видеть королем Франции, арманьяка, ответственного за смерть его отца, или далекого и несовершеннолетнего английского короля. Стоимость соглашения с Англией составляла 12.500 марок, и эту сумму кардинал должным образом передал Филиппу лично, в Лилле, в марте. Поскольку это была та же сумма, которую Генри ранее обещал королю, он, по сути, лично финансировал союз с бургундцами. Если дипломатический опыт кардинала и не был оценен Советом во главе с Глостером, то его богатство – точно.

Его пребывание в Англию было недолгим. 16 апреля 1430 года Генри согласовал с Советом условия переезда во Францию для подготовки к коронации восьмилетнего ребенка, за что кардинал получил 1.000 фунтов стерлингов. Неделю спустя, в День Святого Георгия, королевский двор со всеми представителями английской знати отбыл в Кале[402]402
  Foedera p. 648


[Закрыть]. Их путешествие через Нормандию было медленным, поскольку безопасность юного короля была превыше всего, и королевский кортеж прибыл в Руан только 29 июля, где юный король был поражен восторженным приветствием толпы. К тому времени, когда процессия добралась до собора, король умолял старших родственников прекратить этот шум[403]403
  Cochon, P., Chronique Normande de Pierre Cochon (ed. C. de Robillard de Beaurepaire, 1870) pp. 312–313


[Закрыть].

Все опасения кардинала Бофорта по поводу общего положения англичан во Франции или поведения его внучатого племянника были развеяны новостями о том, что Жанна д'Арк, бич Бедфорда на протяжении большей части предыдущего года, была неожиданно захвачена бургундцами. От внимания Совета не ускользнуло, что союз с бургундцами сохранился только благодаря дипломатическим усилиям кардинала в феврале.

В начале мая бургундская армия под командованием Жана де Люксембурга осадила город Компьень, что побудило Жанну д'Арк попытаться снять осаду до того, как город будет взят. В отличие от Орлеана в предыдущем году, где она впервые добилась успеха, Жанна уже не пользовалась такой же военной и политической поддержкой короля Карла, который в последнее время придерживался дипломатического пути разрешения конфликта с бургундцами. Но упорная Дева была другого мнения, и 24 мая ее небольшой отряд атаковал бургундский осадный лагерь под городом. Во время стычки, Жанна была "стащена с лошади лучником" и, не имея шансов на спасение, решила сдаться ближайшему встречному рыцарю. Ее пленение вызвало у англичан "ликование и большее удовлетворение, чем если бы они взяли пятьсот других бойцов, ибо они не боялись ни одного вождя или полководца" так сильно, как боялись Жанны д'Арк[404]404
  Monstrelet Vol 1 p. 572


[Закрыть]. К ноябрю она была перекуплена англичанами у бургундцев за 10.000 франков, которые были получены от обложения налогом Нормандии.

Для Бофортов пленение Жанны принесло значительное облегчение. Ее агрессивная агитация и религиозный облик наводили ужас на ошеломленную английскую армию, вызвав череду катастрофических потерь в течение предыдущих двенадцати месяцев. Эдмунд Бофорт, в частности, должно быть, тоже праздновал ее пленение, поскольку, хотя он и участвовал в полевой кампании с момента своего прибытия во Францию летом 1429 года, ему так не удалось добиться особых успехов. С появлением Жанны д'Арк у молодых англичан, подобных Эдмунду, стало меньше возможностей проявить себя в войне, и зачастую они были вынуждены обороняться, а не завоевывать новые территории.

Главной задачей Эдмунда летом 1430 года было обеспечение безопасности нормандских земель вокруг Руана для подготовки к прибытию его кузена Генриха VI. В июне он участвовал в захвате замка Гайяр, а также служил капитаном в Нёшатель, Жизоре и Гурне к востоку от Руана. Этим же летом Эдмунд воссоединился с одним из своих братьев, когда Томас был окончательно выкуплен у Бурбонов его матерью Маргаритой и дядей Генри. Что послужило причиной изменения обстоятельств, позволивших Томасу Бофорту обрести свободу, неизвестно, но можно предположить, что французы больше не считали его дальнейшее заключение достойным своих усилий и решили нажиться на младшим из своих пленников Бофортов. Кардинал и Маргарита получили разрешение Совета начать переговоры с герцогиней Бурбонской 21 апреля, и Томас был освобожден после уплаты 7.000 марок, часть которых была получена непосредственно из доходов с церковных земель кардинала в Хэмпшире[405]405
  CCR 1429–1435 p. 31


[Закрыть].

Девять лет заключения не притупили боевой дух Томаса. Он был всего лишь подростком, когда попал в плен после битвы при Боже, но вышел из плена с желанием наверстать упущенное. Будучи прирожденным солдатом, стремящимся доказать свою состоятельность, в августе 1430 года Томас получил свиту из 480 человек для поддержки своего младшего брата Эдмунда в Нормандии[406]406
  Harriss p. 207


[Закрыть], а по инициативе дяди-кардинала ему также был пожалован французский титул графа дю Перш, с расчетом на то, что со временем и Томас, и Эдмунд создадут постоянную базу семьи Бофортов на северо-востоке Франции. Джону Бофорту, разумеется, достались сомерсетские владения их отца, которые он должен был получить после освобождения, если такое время когда-нибудь наступит.

Кардинал Бофорт вернулся в Англию незадолго до Рождества 1430 года в сопровождении двух своих племянников, молодых графов Мортена и Перша. Впервые за десять лет Томас ступил на родную землю, и, вероятно, между матерью и сыном произошло трогательное воссоединение. Генри присутствовал на заседании Парламента, собравшегося 12 января 1431 года, и воспользовался случаем, чтобы подчеркнуть острую необходимость в подкреплениях для защиты английских позиций во Франции. Жанна д'Арк была захвачена, но угроза, которую представлял Карл VII, оставалась. Как и подобало кардиналу, он обладал природной убедительностью и добился получения необходимых войск.

Особенно выиграли его племянники: 19 апреля 1431 года Эдмунд и Томас были назначены капитанами армии и получили под свое командование по 128 латников и 460 лучников. Их двоюродный брат Ричард Невилл, ставший графом Солсбери в 1428 году после гибели под Орлеаном своего тестя, напротив, смог собрать свиту в 800 человек[407]407
  Harriss p. 204


[Закрыть]. К июню все три Бофорта и их родственник Невилл, вернулись во Францию, а Мортен, Перш и Солсбери выдвинулись на передовую. Однако у кардинала Англии были другие неотложные дела – последние этапы суда над Жанной д'Арк.

* * *

С тех пор как ее передали англичанам, Жанна перенесла долгое и суровое заключение, не зная своей судьбы и опасаясь сексуальных домогательств со стороны стражников. Долгожданный суд над ней начался в феврале 1431 года, когда состоялась серия публичных допросов в церковном трибунале, возглавляемом Пьером Кошоном, епископом Бове. Кошон был тесно связан с бургундцами и симпатизировал английским интересам во Франции. Кроме того, он мечтал стать архиепископом Руана и, вероятно, намеревался использовать судебный процесс для доказательства своей пригодности к этой должности. Это был явный конфликт интересов, ведь именно Жанна заставила епископа покинуть свой престол летом 1429 года во время одной из ее успешных кампаний, когда он бежал в Руан, чтобы найти защиту у ее врагов. Она нашла в лице Кошона яростного противника, который был полон решимости разоблачить ее как еретичку и доказать, что она является орудием дьявола.

Жанна была обречена с самого начала судебного процесса, ведь роль Кошона заключалась в том, чтобы публично дискредитировать ее и опозорить Карла VII. В ходе допросов основное внимание уделялось божественным видениям Жанны, о которых она не решалась говорить подробно, а также ее склонности носить мужскую одежду и коротко стричь свои темные волосы, как мальчик. Одеваться как мужчина для женщины считалось грехом, а Второзаконие 22:5 объявляло такой поступок "мерзостью для Господа". Отказ Жанны подчиниться церковным властям в этом вопросе сам по себе стал потенциальным актом ереси.

Хотя среди ее обвинителей были самые выдающиеся богословы, той части Франции, которую контролировали англичане, присланные в основном из Парижского Университета, Жанна оказалась более чем способна внятно и мужественно противостоять любым попыткам заманить ее в ловушку. Наконец, когда терпение англичан иссякло, 24 мая ее вывели из камеры на кладбище возле аббатства Сент-Уан, где сообщили, что ее немедленно сожгут, если она не признает, что голоса, которые она якобы слышит, являются галлюцинациями, и не перестанет носить мужскую одежду. За каждым ее шагом на эшафоте наблюдал Генри Бофорт, одетый в малиновую кардинальскую мантию, а по бокам от него стояли различные церковные деятели, участвовавшие в процессе, в том числе епископ Кошон. Увидев повозку палача, Жанна потеряла самообладание и со слезами на глазах подчинилась.

Безжалостная толпа, в которую входили несколько английских лордов, требовала ее казни, и все взоры с нетерпением обратились к кардиналу, за которым, по общему мнению, должно было оставаться последнее слово. Кошон наедине поговорил с Генри, в руках которого находилась жизнь Жанны д'Арк. Его решение, переданное народу епископом Бове, заключалось в том, что Жанна должна быть навечно заключена в тюрьму, а не предана смерти, что вызвало гнев кровожадной и беснующейся толпы.

Отречение Жанны д'Арк облегчило миссию Генри по ее дискредитации, в процессе чего были осмеяны претензии Карла VII на благосклонность к нему Бога. Отречение Девы было, прежде всего, громкой пропагандистской победой кардинала Бофорта и Совета английского короля, и уже не было острой необходимости казнить девушку, пока она тихо сидела в своей камере.

Однако, Жанна через четыре дня, вновь облачилась в мужскую одежду и заявила своим судьям, что слышала голоса святых Маргариты и Екатерины. На этот раз кардинал не собирался спасать Жанну. 30 мая 1431 года на глазах у Генри и сотен любопытных зрителей Дева Божья была привязана к столбу на шумной рыночной площади Руана и жестоко казнена, доведя даже взрослых мужчин до слез, когда она погибла в пламени костра[408]408
  Castor pp. 189–194


[Закрыть]. Кардинал, будучи непревзойденным администратором и предусмотрев все возможные последствия, приказал собрать ее прах и развеять его в водах реки Сена, надеясь избежать того, чтобы место ее захоронения стало святыней для антианглийских движений[409]409
  Radford p. 209


[Закрыть].

В письме, написанном от имени девятилетнего короля, но, вероятно, под наблюдением кардинала Бофорта и Джона Бедфорда, и разосланном по всей Европе, оправдывалась казнь девушки и утверждалось, что Жанна, "вопреки божественному закону и приличиям ее пола, носила мужское платье, что было отвратительно перед Богом". Ее предполагаемые видения, тем временем, "отвратили умы людей обоих полов от истины". Кроме того, утверждалось, что Жанну, "ошибочно называемую Пастушкой", справедливо судил независимый церковный суд, без участия светских судей. В конце концов, было принято решение о ее казни, поскольку она, несомненно, была "колдуньей дьявола" и "хулительницей Бога". Это была бесстыдная попытка очернить ее имя и одновременно опозорить Карла VII за поддержку девушки, которая была признана "виновной во многих заблуждениях против веры Иисуса Христа"[410]410
  Monstrelet Vol 1 pp. 588–590


[Закрыть].

Однако следует задуматься о том, почему после отречения Жанна получила доступ к мужской одежде. Была ли она специально подброшена ей, с той целью, что надев ее Жанна повторно уличит себя? Если да, то исходил ли такой приказ от кардинала, что было бы особенным коварством? Такую возможность нельзя полностью игнорировать. Мир политики XV века, безусловно, был беспринципным.

Казнь Жанны д'Арк была политически благоразумным актом, устраняющим очень опасного противника, который причинил немало хлопот английской армии. Особую проблему представляло то, что Жанна настаивала на том, что ее победы были Божьей волей, что Бедфорд позже списал на "коварные чары и колдовство"[411]411
  POPC Vol 4 p. 223


[Закрыть]. Однако то, как проходил суд над ней, бросило тень на английскую администрацию во Франции и, несмотря на все усилия кардинала, превратило Жанну в мученицу для французской партии арманьяков, хотя сам Карл остался чертовски равнодушным к ее судьбе и не предпринял никаких усилий, чтобы спасти ей жизнь после ее пленения. Кардинал Бофорт, напротив, навсегда останется в истории как человек, который руководил сожжением Жанны д'Арк, le Pucelle de Dieu.

16.
В защиту короля
1431–1436 гг.

Тщательно срежиссированный суд и политически целесообразная казнь Жанны д'Арк, к большому сожалению кардинала Бофорта, не оказали существенного влияния на ход войны во Франции. Реакция арманьякского руководства Франции на известие о смерти Девы была сдержанной, и они продолжали наступательную кампанию против войск Бедфорда.

Кардинал оставался в Руане рядом с молодым королем Англии все лето 1431 года, наблюдая за общим управлением Нормандией, и с июня по сентябрь поддерживая режим очередной серией займов, общая сумма которых составила почти 6.000 фунтов стерлингов в золоте. Когда герцог Глостер и Совет в Лондоне обратились к нему с просьбой отсрочить на несколько месяцев выплаты по ранее взятым кредитам, кардинал не только с готовностью согласился, но и предложил одолжить королю еще 10.000 марок, и это предложение было принято[412]412
  Harriss p. 211


[Закрыть]. Его деньги были использованы с пользой, продлив осаду Лувье и обеспечив средства для коронации Генриха VI, запланированной на конец года в Париже. Без капитала Бофорта вряд ли было бы возможно осуществить и то, и другое, настолько плачевным было состояние финансов короны.

Лувье находился в двадцати милях к югу от Руана и был захвачен французами в декабре 1429 года, положив конец десятилетию владения им англичанами. Бедфорд, который теперь мог сосредоточиться на военных вопросах, в то время как кардинал Бофорт занимался более мирскими аспектами управления, был разгневан потерей крепости, защищавшей дорогу между Парижем и Руаном, и решил обязательно вернуть ее. Одним из людей, получивших приказ помочь отбить Лувье, был Томас Бофорт, "очень дорогой кузен" короля, который был отправлен к городу 18 мая 1431 г.[413]413
  Cartulaire de Louviers, Documents Historiques Originaux du Xe au XVIIIe Siècle (ed. A. Hèrissey, 1871) p. 88


[Закрыть] Но он не дожил до сдачи города, умерев 3 октября, всего за три недели до окончания пятимесячной осады. Обстоятельства его смерти, как и смерти его старшего брата Генри под Руаном в 1418 году, неясны. Большую часть своей взрослой жизни граф дю Перш провел в заточении или на службе во Франции, не оставив ни жены, ни детей[414]414
  Harriss p. 205


[Закрыть]. Это был еще один сокрушительный удар для Маргариты Холланд: уже второй сын погиб за границей, а третий продолжал томиться в плену.

Приоритетом для английского Совета во Франции была коронация Генриха VI – политическая необходимость, чтобы противопоставить ее коронации Карла VII в Реймсе. Сыграв минимальную роль в первой коронации короля в Лондоне, кардинал Бофорт был намерен принять самое активное участие в предстоящей церемонии. Английский королевский двор отбыл из Руана в конце ноября, под охраной отряда из 1.000 лучников, некоторые из которых были конными, но большинство шли пешком. Рядом с юным Генрихом постоянно держался гордый кардинал, как всегда, блистательный в своей роскошной красной мантии и шапке, в сопровождении своего племянника Эдмунда, графа Мортена. За ним следовали герцоги Бедфорд и Йорк, а также графы Саффолк, Солсбери, Уорик, Ормонд, Оксфорд и Хантингдон.

Королевская процессия прибыла в Париж 2 декабря 1431 года, где у ворот Сен-Дени юному королю был оказан восторженный прием со стороны парижского руководства, включая красноречивые ораторские речи и страстные стихи, восхваляющие царственный характер ребенка. После этого, они все вместе прошли через ворота неся над королем балдахин из синего бархата, богато украшенным золотыми флер-де-лис, и направились по переполненным людьми и украшенным гобеленами улицам города, а на каждом мосту и в каждых воротах, где они проходили, устраивались представления. Королю только что исполнилось десять лет, и он, должно быть, был поглощен развлечениями, устроенными в его честь, в одном из которых участвовал двойник короля с двумя коронами, одной для Франции, другой для Англии.

Утром 17 декабря короля "с великим торжеством" доставили в собор Нотр-Дам, где "со всей торжественностью он был помазан и провозглашен королем Франции кардиналом Винчестерским". Участие кардинала-англичанина оказалось спорным, поскольку епископ Парижа Жак дю Шателье вполне обоснованно считал, что именно он должен был совершить, в своей собственной церкви, эту почетную церемонию. Однако Генри Бофорта не волновали подобные протесты, и он даже взял на себя смелость лично вручить своему внучатому племяннику древние королевский регалии Франции[415]415
  Hall p. 161


[Закрыть]. Когда король обедал вечером, кардинал садился справа от него, всегда находясь на расстоянии вытянутой руки от юноши. Не довольствуясь такой близостью, церковник даже попытался еще больше сблизиться с впечатлительным королем, когда воспользовался случаем и подарил своему правнучатому племяннику золотое кольцо, украшенное рубином. То, что король Генрих отнесся к этому подарку с большой сентиментальностью, не вызывает сомнений, ведь в 1445 году он использовал его для изготовления обручального кольца для своей королевы Маргариты Анжуйской[416]416
  POPC Vol 6 p. 322


[Закрыть]. На протяжении всего процесса ни один представитель дворянства или церкви не был так заметен, как кардинал Англии.

Организация коронации и последующего пира Генри Бофортом была высоко оценена в английских кругах, где считалось, что не было упущено ничего, "что можно было бы купить за золото, и не было забыто ничего, что можно было бы придумать с помощью человеческой смекалки"[417]417
  Hall p. 161


[Закрыть]. Однако французы не были так впечатлены: в одном из отчетов было кратко отмечено, что коронация была проведена "скорее по английскому, чем по французскому образцу"[418]418
  Monstrelet Vol 1 p. 597


[Закрыть]. Автор Journal d'un bourgeois de Paris (Дневника парижского горожанина) пошел еще дальше в оценке коронационных торжеств, он отрицательно высказался по поводу качества еды, а затем раскритиковал турнир, устроенный на следующий день, который был признан не слишком удачным[419]419
  A Parisian Journal, 1405–1449 (ed. J. Shirley, 1968) pp. 271–73


[Закрыть]. Быстрый отъезд англичан из Парижа, всего через десять дней, делу также не помог, но цель Бедфорда (подтвердить притязания Генриха VI на французский трон) была достигнута. Хотя в то время об этом никто и не думал, но коронационная экспедиция оказалась единственным визитом короля Генриха VI во Францию, королевство, на управление которым он претендовал до самой своей смерти сорок лет спустя.

Кардинал Бофорт не уехал вместе с королем в Англию, а предпочел посетить бургундский двор в Брюгге. Герцог Филипп решил не присутствовать на коронации в Париже, и кардинал стремился изменить отстраненность Бургундии. Прибытие Генри отмечено в городских счетах за февраль 1432 года, когда для него были закуплены дары в виде трав, специй и свечей[420]420
  Vale, M., Cardinal Henry Beaufort and the 'Albergati' Portrait in The English Historical Review, Vol 105 № 415 (1990) p. 346


[Закрыть]. В апреле, когда он еще находился в Нидерландах, вторая жена Филиппа Изабелла Португальская, дочь единокровной сестры кардинала Филиппы Ланкастер, родила в Генте сына. Кардинал названный одним из крестных отцов ребенка, которого окрестили Жозефом, предусмотрительно сделал сыну своей племянницы несколько богатых подарков в надежде польстить ее мужу[421]421
  Monstrelet Vol 1 p. 612


[Закрыть].

Возможно, что во время своего длительного визита в Гент кардинал стал объектом портретной живописи знаменитого придворного художника Яна ван Эйка. Эта работа широко известна как "Портрет кардинала Никколо Альбергати" изображающего одного из коллег Генри по дипломатическим конференциям, но, скорее всего, пожилым церковным деятелем на портрете, на самом деле является епископ Винчестерский. У человека, изображенного на картине, в малиновой, подбитой мехом мантии кардинала, чисто выбритое лицо, крупный нос и проницательные карие глаза. С редеющими волосами и небольшой складкой под подбородком, властная фигура выглядит примерно на шестьдесят лет и излучает уверенность в себе. Кардинал Альбергати был строгим, замкнутым человеком, благодаря своей длительной приверженности аскетичному уставу ордена картезианцев, и кажется, что для такого человека не свойственно заказывать тщеславные портреты, тем более обладать роскошной мантией с меховой подкладкой. Однако мирской и богатый кардинал Бофорт не должен был испытывать подобных сомнений. Будучи постоянным посетителем бургундского двора в начале 1430-х годов, к которым, как считается, относится картина, он имел все возможности встретиться с ван Эйком и воспользоваться его услугами. Возможно, картина была как-то связана с крестинами сына герцога и подарена кардиналу. Поскольку до наших дней не сохранилось ни имени, ни герба, связанного с портретом, любая окончательная идентификация остается умозрительной, однако небезынтересно предположить, что это единственное сохранившееся изображение кардинала Бофорта[422]422
  Vale pp. 337–354


[Закрыть].

У кардинала была и другая причина для задержки с возвращением в Англию – новая попытка герцога Глостера погубить своего дядю. Пока Генри был занят во Франции, в ноябре 1431 года на заседании Совета обсуждался вопрос о том, не нарушил ли кардинал английский закон, сохранив за собой Винчестерское епископство после своего возведения в сан кардинала. Было признано, что предыдущие английские кардиналы, такие как Роберт Килуордби и Саймон Лэнгэм, отказались от своих епископских кафедр после повышения в должности, и поэтому, если Генри незаконно сохранял за собой епископство с 1427 года, то его следует заставить вернуть все доходы, которые он обманным путем получил. Далее отмечалось, что если кардинал не испросил у короля разрешения на освобождение от юрисдикции архиепископа Кентерберийского, то он потенциально виновен в praemunire, наказанием за которое является лишение всех земель и должностей[423]423
  POPC Vol 4 pp. 100–102


[Закрыть]. Это не было сказано прямо, но Генри, по сути, обвинили в государственной измене, и уже не в первый раз ему грозила опасность потерять все.

Это последняя атака была еще одной дерзкой попыткой Глостера сокрушить своего родственника Бофорта, и первым ответом кардинала стал приказ переправить ему во Фландрию все его сокровища, включая 20.000 фунтов стерлингов в монетах и столько золотых сосудов, потиров и подсвечников, чтобы заполнить четыре больших сундука. Вероятно, кардинал намеревался покинуть родину и использовать свои сокровища для создания новой базы на континенте – в Нормандии, Бургундии или Риме. Однако его план был сорван, когда Глостер получил уведомление о намерениях своего дяди, и 6 февраля 1432 года корабль Mary of Winchelsea был задержан в Сэндвиче, при попытке отплыть через Ла-Манш во Фландрию, где кардинал ожидал его прибытия. Глостер обосновал это тем, что Генри не смог получить необходимое разрешение на вывоз из страны драгоценных металлов и других товаров[424]424
  Harriss pp. 215–216


[Закрыть]. К концу месяца союзники кардинала в Совете, в том числе канцлер Джон Кемп, архиепископ Йоркский, казначей сэр Уолтер Хангерфорд и лорд-хранитель Тайной печати Уильям Алнвик, были сняты со своих постов.

Влияние Генри Бофорта во многом было обусловлено его несравненным богатством, и после того, как его сокровища были арестованы, невозможно было представить, что он не вернется в Англию, чтобы очистить свое имя. У него просто не было другого выбора. 14 апреля кардинал написал из Гента мэру Лондона Джону Уэллсу о своем намерении вернуться "по поводу билля этого Парламента" и поинтересоваться, почему он был "жестоко разжалован" Советом. В письме он вызывающе именовал себя "названным англичанином из Уинчестера"[425]425
  Calendar of Letter-Books of the City of London, Letter-Book K (ed. R.R. Sharpe, 1911) p. 139


[Закрыть]. Несмотря на преклонный возраст, Генри не собирался безропотно сдаваться Глостеру, да и вообще кому бы то ни было.

Кардинал вернулся к сессии Парламента, как и обещал, и начал энергичную защиту своей чести в присутствии десятилетнего короля[426]426
  Brut p. 465


[Закрыть]. Генри бросил вызов любому обвинителю, "какого бы сословия, ранга или достоинства" тот ни был, выйти вперед и публично высказать ему в лицо свои претензии. Такое решительное поведение возымело действие: Глостер пошел на попятную, и король заверил кардинала, что считает его верным и преданным слугой[427]427
  Radford pp. 184–85


[Закрыть]. 19 июля 1432 года Совет официально объявил его невиновным, а все конфискованное имущество было возвращены в его собственность, хотя и с принудительным займом в 6.000 фунтов стерлингов в пользу короны[428]428
  Foedera p. 652


[Закрыть]. Но это была небольшая цена за спасение от финансового и политического краха.

После унижения, постигшего его в 1427 году, это была несомненная победа кардинала над герцогом, поскольку Глостер не смог заручиться достаточной поддержкой, чтобы уничтожить своего заклятого врага. Генри Бофорт присутствовал на политической сцене более тридцати лет, и, поскольку Англия должна была вступить в решающий период войны с Францией, было неразумно терять его обширные связи на континенте и отказаться от человека с огромным дипломатическим опытом. К ярости Глостера, Англия по-прежнему нуждалась в богатом кардинале.

* * *

К концу 1432 года многим членам Совета стало ясно, что война во Франции финансово и политически бесперспективна; казна была пуста, нормандцы начали сопротивляться английскому господству, а кардинал Бофорт изо всех сил пытался убедить герцога Бургундского в том, что его долгосрочное будущее, это союз с Англией.

В мае 1433 года Генри вновь отправился через Ла-Манш в Сент-Омер, чтобы снова встретиться с герцогом Филиппом, надеясь уладить все нерешенные вопросы в англо-бургундских отношениях. Его сопровождал Бедфорд, к которому герцог Бургундский испытывал "острую злобу и гнев" за то, что тот женился, месяцем ранее, на молоденькой Жаклин де Люксембург, всего через шесть месяцев после смерти своей жены и любимой сестры Филиппа Анны. Кардинал Бофорт должен был не только убедить герцога Бургундского в том, что Англия еще может выйти победителем из войны, но и решить дополнительную проблему – восстановить натянутые отношения между бывшими родственниками, "очень желая привести этих двух герцогов к правильному взаимопониманию друг с другом". Но в этот раз его усилия не увенчались успехом[429]429
  Hall p. 163


[Закрыть].

Как гость и принц королевской крови, герцог Бедфорд ожидал, что хозяин первым нанесет ему визит, в то время как герцог Бургундский возмутившись, что от него ожидают подобного, предпочел встретиться на равных на нейтральной территории. Это было эгоистическое позерство со стороны обоих принцев, что побудило измученного кардинала умолять герцога Бургундского уступить, спрашивая:

Как же так, дорогой племянник, Вы отказываетесь сделать комплимент принцу, который является сыном и братом короля, и который взял на себя столько хлопот, чтобы встретиться с Вами в одном из Ваших собственных городов, и теперь Вы не хотите ни посетить его, ни поговорить с ним?[430]430
  Monstrelet Vol 1 p. 615


[Закрыть]

Но Филипп Бургундский уперся и стоял на своем, и Бедфорд в ярости покинул Сент-Омер. Гордость обоих принцев не только не восстановила пошатнувшийся союз, но и ухудшила их отношения, а кардиналу Бофорту оставалось только с тоской смотреть на происходящее. К июню Бедфорд вернулся в Англию, где быстро перехватил контроль над Советом у Глостера, которому не оставалось ничего другого, как неохотно подчиниться старшему брату. На шаг позади Бедфорда оказался кардинал, который, к досаде Глостера, впервые за шесть лет был восстановлен в должности члена Совета.