Текст книги "Измена. Боль между нами (СИ)"

Автор книги: Наталья Жилякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 29

Тревога внутри меня нарастает с каждой минутой, которую я провожу в ожидании в приемной Смирнова. Одно дело перекинуться с ним парой фраз в непринужденной обстановке и совсем другое сидеть на жестком диване, не зная и даже близко не предполагая, что тебя ждет.

Не могу определить, что хуже – ожидание или неизвестность.

– Вы на встречу с Михаилом Аркадьевичем? – В приемную входит высокая девушка, взмахивает пышной копной темных кудрей.

Она выглядит как хостесс в дорогом ресторане. Мы были как-то с Андреем на деловой встрече. Партнер, который говорил много, ел еще больше, ушел, не завершив переговоры и оставив нам огромный счет. На заведении настаивал он, мы были тогда в начале предпринимательского пути, и потянули бы разве чашку кофе в подобном ресторане.

Администратор, которая была в похожем красном платье в обтяжку, с вечерним макияжем и пышными кудрями, пошла нам навстречу и позволила оставить в залог права и съездить за деньгами. Мы отдали последние, неделю потом жили на гречке, но той девушке были благодарны – за то, что не высмеяла, не унизила, вошла в положение и помогла.

Эта же ее более серьезная «копия» колет меня оценивающим взглядом, снисходительно ухмыляется и закатывает глаза.

Интересно, кто она? Еще один секретарь? И она со всеми посетителями так высокомерно себя ведет?

– Идите за мной, – произносит, будто одолжение мне делает. – Я Диана Алексеевна.

Мы проходим по длинному коридору и входим в кабинет, чуть меньше приемной Смирнова.

– Как давно вы замужем?

– Что? – теряюсь от неожиданного вопроса. К чему угодно была готова, но не к подобному допросу.

– Не поймите меня неправильно, но я должна выяснить статус наших новых сотрудников.

– Я не ваш сотрудник. – Инстинктивно отклоняюсь назад. От нее веет наглостью, презрением и терпкими цветочными духами.

– Надеюсь, это так и останется. – Обдает меня новой порцией высокомерия, утыкается в ноутбук, что-то быстро печатает. Щелкает мышкой, вглядывается в экран, в процессе чтения ее брови двигаются, рот сжимается в тонкую строчку, она то кривится, то удивленно растягивает лицо.

Когда Полина накануне сообщила, что ее муж хочет со мной побеседовать, я не ожидала, что мою личную жизнь будут так подробно препарировать.

– Возможно, вы меня с кем-то перепутали. Я на встречу с Михаилом Аркадьевичем. – Слегка киваю в знак прощания, беру сумочку и поднимаюсь.

– Отношения крепкие? – продолжает допрос как ни в чем не бывало, не отрывая взгляда от монитора. – Или погуливает? А вы сами насколько морально устойчивы?

Чувствую себя как на сцене плохого иммерсивного спектакля, где зрителей вовлекают в спектакль помимо их воли.

Поворачиваюсь к двери, делаю шаг, но замираю на полпути. В проеме стоит Смирнов, опирается на косяк, руки сложены на груди, губы растянуты в легкой ухмылке. Судя по позе и выражению лица, появился он там не сию минуту.

– Ой, Миша, ты тут? – приторно-визгливо вскрикивает Диана. Ой, простите, Диана Алексеевна.

– Пойдем, – кивает Смирнов, игнорируя мою дознавательницу.

Его кабинет оказывается просторным, но мрачным. Темная мебель, огромный массивный стол, черные кресла вокруг, стены обиты деревянными панелями. Не удивлюсь, если он по ночам проводит здесь встречи масонской ложи.

Мебель похожа на ту, которой Андрей хотел удивить меня после ремонта. Здесь, наверное, и подсмотрел идею.

– Не обращай на Дианку внимания, она тут тоже новенькая, пытается влиться в коллектив и отвоевать место под солнцем.

Новенькая? А ведет себя как хозяйка светского раута.

– С мужем твоим мы больше не работаем, если не в курсе еще. Причины озвучивать не буду. Если интересно, спроси у него. Паспорт с собой?

– Паспорт? – Он говорит быстро, и я понимаю каждую фразу по отдельности, но общий смысл пока уловить не могу.

– Бегу вперед, – улыбается. – Давай чуть назад вернемся. Чай, кофе? – Не дожидаясь ответа, нажимает на кнопку на столе.

Тут же в кабинете появляется секретарша с подносом, расставляет на столе хрустальные вазочки с конфетами, печеньем, ставит салфетки.

– Американо, – отдает приказ Смирнов. – А моей гостье… – Переводит взгляд на меня.

– Капучино, пожалуйста.

– Мне понравилась твоя мысль про собственный отдел логистики, – поясняет деловым тоном. – Нужен крепкий руководитель в теме. Возьмешься?

– Я? – Представляю, как выглядит мое удивленное лицо.

– Один человек тебя очень рекомендовал.

– Полина? – ляпаю первое имя, что приходит на ум. Смирнов разражается хохотом.

– Нет, конечно. Ой, насмешила. – Новый взрыв смеха. Он запрокидывает голову, кладет ногу на ногу, ерошит руками волосы, выглядит максимально расслабленным. Чем же я его так развеселила? Просто упомянула про жену.

– Муж твой посоветовал. – Отсмеявшись, Смирнов довольно-таки быстро принимает серьезный вид.

– Андрей? – Оказывается, можно удивиться еще сильнее.

Перед нами появляется кофе, подношу чашку к губам, привожу мысли в порядок кофейной ароматерапией.

– Приступать можешь в понедельник. В деньгах не обижу, условия у нас стандартные: страховка, мед сопровождение, тебе как руководителю компенсация затрат на авто и бонусы при выполнении плана. Кабинет будет свой. Если что, насчет Дианы не переживай, пересекаться с ней не будешь.

Он озвучивает подробности так, будто я уже согласилась. А почему, собственно, я должна отказываться? Дело мне знакомое, с «Ладой» мы не прямые конкуренты, возить будем свое.

– Вы так уверены, что я справлюсь? – задаю вопрос, который меня беспокоит.

– Мне хватило мнения твоего мужа. Советовать жену на работу вместо того, чтобы пытаться убедить меня дать ему еще один шанс – это было слишком смело. Ну, и то, как ты вежливо, но твердо отбрила Диану, для меня тоже показатель. Не мямля, прогибаться не будешь. Так что оформляйся и с первого числа можешь приступать, ребята пока кабинет подготовят.

Надеюсь, он будет не таким мрачным, как ваш.

– Изучи пока бумаги, а мне надо сделать пару звонков. Экономисты мои кое-какие расчеты сделали.

Допиваю кофе, секретарь провожает меня в отдел персонала. Пока пишу заявление, мне оформляют пропуск. Удивительные перемены. Новое место меня немного страшит, но внутри зарождается робкая уверенность, что я справлюсь, у меня все получится. Это мой шанс на начало новой самостоятельной жизни.

Выхожу на улицу, щурюсь от яркого солнца. Ощущения, будто я вылезла из склепа. Более странной встречи у меня, кажется, еще не было.

Может, изначальное решение работать вместе с мужем было ошибочным? Как развивались бы наши отношения, если бы мы не проводили столько времени вместе?

Этого я уже, к сожалению, не узнаю…

Андрей перехватывает меня звонком, когда я уже подъезжаю к дому.

– Вик, это очень важно! – В голосе чувствуется волнение. – Мне нужно тебе кое-что показать. Заеду за тобой через десять минут. Поехали, пожалуйста.

Глава 30

Мы едем по шоссе в сторону выезда из города. Я настолько взбудоражена встречей, предложением, вообще всем происходящим, что отворачиваюсь от Андрея и смотрю в окно. Мне нужна пауза.

– Ну, что мне еще сделать, чтобы ты хотя бы разговаривала со мной нормально? – произносит он после долгой паузы.

– Что? – не сразу улавливаю его претензию. – А, ты про это… Точно не ко мне вопрос.

Мы сворачиваем с трассы и едем через лес. Мстит за Алку, которую Лешка прокатил в кузове для поросят? Завезет меня сейчас в чащу, высадит возле какой-нибудь берлоги и оставит, пока не одумаюсь.

– А к кому? Я… – замолкает. Смотрю на его профиль – весь напряжен, глаза – узкие щелочки, губы сжаты, в руль вцепился, как я в первый год вождения не хваталась за него.

– Андрей, ты накосячил, – пытаюсь пояснить, но потом понимаю, что смысла в этом никакого. Энергия, которую я купировала в себе последние пару часов, прорывается и вылетает в сторону мужа. – Нет, не так! – Голос как будто сам повышается. – Ты ведь не просто накосячил, ты мне кидал претензии, что я тебе надоела, что тебе нужна пауза, хочется перемен, развлечений и… – перевожу дух. – Чего там еще тебе хотелось.

Дорога асфальтированная, в две полосы, да и лес здесь не привычный глухой, а так, пролесок. Который внезапно заканчивается.

Подъезжаем к коттеджному поселку, у въезда билборд с надписью «Сосновый бор». Недешевое место, много шумихи было, когда его начинали строить.

Останавливаемся перед шлагбаумом, Андрей выскакивает и идет к посту охраны. В окно выглядывает мужчина в камуфляжной форме, внимательно осматривает автомобиль, проверяет документы Андрея, кому-то звонит и только после этого шлагбаум поднимается. Как же тут все серьезно.

Мы едем по широкой дороге, с обеих сторон в ряд выстроились двух– и трехэтажные коттеджи. Темное дерево, камень, высокие окна, сплошной шик, простор и уют. Участки огорожены невысокими заборами, видны бассейны, беседки, качели. На некоторых сохранены сосны, это мне нравится больше всего.

– Зачем мы здесь?

Андрей улыбается на мой вопрос.

– Скоро увидишь.

Проезжаем до конца улицы. Останавливаемся, он спешит обойти машину, на ходу протягивает руку к дверце, но я его опережаю и выхожу сама.

– Не даешь мне за тобой поухаживать, – снова улыбка, которую я опять игнорирую.

– Зачем мы здесь? – повторяю свой вопрос. Понимаю, к чему он клонит: обменять мое прощение на дом. Если у него такой план, то его ждет разочарование.

– Пойдем! – Открывает калитку ключом. Своим ключом? Похоже, я была права.

Мы проходим по аллейке, вымощенной брусчаткой. Запах хвои мешается со сладковатым дымком костров.

– Что-то горит? – спрашиваю настороженно, останавливаюсь у входа.

– Камин у соседей, скорее всего. – Андрей уже на крыльце, возится с замком. – Здесь есть свой, если что. И поленница на веранде дровами набита.

– К чему это все? – Не двигаюсь с места.

– Ладно, – Андрей спускается со ступенек, подходит ко мне. – Пойдем покачаемся.

Не дожидаясь ответа, берет меня за руку и ведет за дом. Мы оказываемся на милой, я бы даже сказала, идиллической лужайке. Ровный газон, узкие дорожки, посыпанные мелким белым гравием, по краям фонари, огромный батут, огороженный сеткой, качели, на которых поместится человек пять, если не больше. На другой стороне крытая беседка.

Даже представить страшно, сколько эта красота может стоить. Точно дороже нашей квартиры. Да нам штук пять квартир надо будет продать, чтобы хватило на такие хоромы.

Садимся на качели, чуть отодвигаюсь от Андрея, он дает мне свободу, не пытается воспользоваться ситуацией и «прилепиться».

– Это был единственный свободный дом с двумя раздельными лестницами. – Он показывает на дальний угол дома. – Видишь, панорамное окно на первом этаже? Это кухня, соединенная с гостиной. А из нее можно спуститься в подвал. Ну, как в подвал, там крытый бассейн, тренажерка небольшая, по сути, беговая дорожка и пара скамеек. Комната гостевая со своим санузлом. А на второй этаж лестница идет сразу от входа.

– Прекрасно. А к чему ты мне все это рассказываешь? Ты купил этот дом? Поздравляю! И денег хватило?

Во мне растекается язвительность, не могу ее скрыть, да и не пытаюсь. Андрей поворачивается вполоборота, молча следит за моей реакцией. Его молчание бесит сильнее, чем непонятность всей ситуации.

– На втором этаже три спальни – просторная взрослая с гардеробной и две детские. Дом полностью меблирован, на первом этаже есть камин, как я уже говорил, так что можно будет…

– Андрей, хватит! – Поднимаюсь, поправляю сумочку на плече, складываю руки на груди. – Отвези меня домой.

Меня пробирает озноб, я настолько рассержена, что не удосуживаю его вежливым «пожалуйста».

– Вик, прости, дай мне еще минуту. – Умоляюще складывает руки. – Я все объясню, честно.

– Хорошо. Минута. – Демонстративно достаю телефон и включаю секундомер.

– Психолог сказала, что нам лучше жить вместе, что Марише так будет проще привыкнуть, ну… – запинается, – к тому, что мы… В общем, ты поняла. Вот я и подумал, что в нашей квартире мы постоянно будем сталкиваться, ты будешь сердиться, Мариша будет видеть наши скандалы. Ни к чему хорошему это не приведет. Поэтому я и снял дом.

– Не посоветовавшись со мной? – вопрос вырывается сам. Мне очень нравится это место, я бы хоть сейчас упала на лужайку на спину, закинула бы руки наверх, смотрела на небо и вдыхала бы аромат сосен, свежей травы и простора. Но это желание перекрывает обида…

– Я помню, как тебе хотелось в этот поселок, когда его только начинали строить. Дом пока снял на месяц, дальше посмотрим. Аренду можно будет продлить, если что. А можно и отказаться. Но прежде чем ты что-то решишь, – он выставляет ладонь вперед, – я еще раз повторю, что вон там будет твоя комната и Маришина, – показывает на второй этаж. – А моя вот там в подвальчике. – Переводит на противоположный угол дома.

– Хорошо, – медленно произношу, тщательно обдумываю каждое слово. – Но у меня есть одно условие.

Глава 31

– Я согласен! – мгновенно откликается Андрей. – Все, что угодно!

Его глаза загораются надеждой, рот растягивается в улыбке, сам приосанивается, вдруг падает на подушки и с силой отталкивается ногами от земли. Заваливаюсь рядом, но тут же пытаюсь снова принять вертикальное положение.

– Стоп! Ты еще ничего не услышал. – Останавливаю качели, даю время нам обоим успокоиться и переключиться.

– Согласен на все, что угодно! – заявляет слишком бодро.

– Тогда записывай. – Снова делаю паузу, наблюдаю за его реакцией. Слушает внимательно, чуть подался вперед и, кажется, дышит через раз. – Я серьезно насчет записи. Включай диктофон и сразу отправляй аудио мне в соцсети. У меня ведь должно быть доказательство этого разговора.

– Эм… – Андрей шарит руками по карманам, находит мобильник, включает голосовое сообщение. – Не думал, что все так серьезно… Ок, готово.

– Условие у меня одно, но подробное и с множеством подпунктов. Главное – никаких отношений между нами. Я согласна переехать в этот дом – на время, подчеркну! – только, если ты прямо сейчас поклянешься, что будешь исполнять единственную роль – отца.

Андрей согласно кивает, но мне этого не достаточно. Прошу его подтверждать голосом.

– Согласен, – произносит в микрофон.

– Пока не отправляй, будет добавка. Мы разговариваем только на темы, которые касаются нашей дочери и только в ее присутствии. То есть, сейчас внимательно! – Поднимаю указательный палец вверх. – Ты обращаешься ко мне исключительно, когда нужно выяснить что-то насчет Мариши. И при ней мы общаемся, как обычно.

– То есть при ней можно говорить, о чем угодно?

– Нейтральные темы. Как дела, как день прошел, что там в детском саду, кого сегодня рисовали, во что играли. Будет лучше, если при Марише мы будем говорить с ней и о ней. Завтракаем отдельно, я подумаю над расписанием.

– Расписание, Вик, ты серьезно?

Зыркаю на него таким злостным взглядом, что он покорно кивает. Проверяю, что запись продолжается, и говорю дальше.

– Ужинать будем вместе, но готовить по очереди.

– Тут тоже будет расписание? – Выдавливает улыбку.

– Конечно, – отвечаю беспристрастно. – И посуду убирает тот, кто накрывал. Укладывать дочь тоже будем по очереди. Да, расписание! – предупреждаю его вопросительный взгляд. – И главное – никаких отступлений. Предупреждение будет только одно, после второго мы молча возвращаемся в нашу квартиру. И как быть дальше с дочерью, я буду решать сама.

* * *

– Мамочка, а это все теперь наше? – Мариша выходит из машины и замирает в ступоре.

– На время, дочь. – Не хочу ее зря обнадеживать. То, что переезд напрямую связан с ее нервным потрясением из-за нашего развода, ей знать не нужно. Восстановление – наша главная задача.

Я постоянно думаю о том, что будет после. Ведь рано или поздно мы вернемся в свою квартиру, а Андрей поселится где-то в другом месте, и мы снова окажемся в ситуации раздельного проживания. И как тогда быть?

Психолог убеждает, что мы сможем адаптироваться, что Мариша со временем привыкнет. Сейчас на ее состояние сильно влияет мое, и когда я сама буду более спокойной и уравновешенной и смогу придерживаться в общении с Андреем нейтрального уровня, вот тогда разъезд будет возможен без больших потрясений для всех нас.

– Мамочка, тут наверху три комнаты с кроватями! – Распахивает двери, поочередно исследует каждую. – А кому третья?

– Для бабушки Лизы, – вставляет Андрей. – Видела бы ты сейчас свое лицо, – заходится в хохоте. – Поверила? Ну, скажи, поверила, да?

– Первый промах. После второго мы уезжаем, – произношу сурово и тут же ухожу в свою комнату разбирать вещи.

– Да ладно тебе, Вик! – доносится вслед. – Хорошо-хорошо, понял!

Первая неделя уходит на притирку. Маришка в восторге от нового дома, любимое занятие – бегать на второй этаж. То куклу надо срочно в гостиную переселить, то книжку забыла, то мячик давно не бросала. И как только сил хватает.

Зато засыпает мгновенно – после стольких активностей, да на свежем воздухе.

Я тоже среди сосен постепенно прихожу в себя и оттаиваю. Андрей не нарушает наши договоренности. Утром встречаемся уже у машин, он забирает дочь, усаживает ее в в детское кресло, и мы прощаемся до вечера. В садик отвозит папа, домой – мама, так мы решили на семейном совете.

После ужина в его «очередь» собирает с Маришей пазлы, учит ее играть в шахматы. В теплые вечера возятся на улице, частенько заносит домой ее уже сонную.

Со мной он почти не говорит, но я все чаще ловлю на себе его долгий печальный взгляд. А я… пытаюсь залечить свое израненное сердце, но получается пока плохо.

Во мне бурлит смесь сильных чувств – обида, разочарование, печаль и… еще одно, которое я старательно купирую.

Глава 32

Месяц подходит к концу, последнюю неделю Маришка каждый день просит остаться еще хотя бы на чуточку .

– Ну, пожалуйста, мамочка! Папа сказал, что это ты будешь решать!

Надо же, мастер перекладывания ответственности.

– Поговорим? – Андрей протягивает плед, берет со стола две термокружки и радионяню. Маришка ни разу не просыпалась здесь ночью, но в большом доме лучше подстраховаться.

Мы садимся на качели, кутаюсь в плед и делаю большой глоток чая.

– Травяной, как ты любишь. – Андрей начинает разговор с банальностей. Чувствую, как он нервничает, я и сама слегка подрагиваю, то ли от вечерней прохлады, то ли от разговора, который нам предстоит.

– Вик… – Мы сидим рядом, но мы не вместе. Пытается приблизиться, я отстраняюсь, еще не готова, сейчас точно не подходящее время.

Андрей верно считывает мое движение, и больше не пытается уменьшить расстояние между нами.

– Скажи, ты когда-нибудь сможешь простить меня? – В его голосе глубокая печаль, отражение взгляда, которым он смотрел на меня весь этот месяц.

Отрицательно машу головой, вцепляюсь в кружку, как в защитный артефакт. Мы замолкаем, пауза длится вечно. Смотрю на звездное небо. Холодный лунный свет падает на его скрещенные пальцы, он впивается ногтями в кожу, отправляя нервные импульсы по телу.

– Боль, вот что я ощущаю. – Слова сами льются из глубины души. – Ты оскорбил меня как женщину. Предпочел другую. Выбрал не меня. Пусть в моменте, пусть это было всего раз – мне очень хочется верить, что это было всего лишь однажды, но… я не могу развидеть то, что уже случилось, Андрей. Моя память не обрывок бумаги, а твоя измена – не карандашный набросок. Наше прошлое не стереть, как бы мы ни старались.

Делаю глубокий вдох. Я еще не завершила мысль, Андрей это чувствует и не перебивает. Снова поднимаю взгляд на небо. Звезды, помогите мне, пожалуйста! Дайте мне сил завершить все это.

– Ты разочаровал меня. Я разочаровалась. Ты всегда был для меня опорой, спутником жизни с большой буквы. И…

Дыхание перехватывает, чувствую, как к груди подбирается комок. Нет, сейчас не время, мне нужно еще немного…

– Я не верю в тебя как в спутника жизни, понимаешь? – Впервые с начала своего монолога поворачиваюсь к Андрею. Он выглядит потрясенным, губы подрагивают, приоткрывает их, но ничего не произносит. – Я не верю в тебя как в мужа. И я не знаю, что с этим делать. – Пожимаю плечами, снова возвращаюсь к звездам.

Я справилась, я сказала все, что во мне копилось.

Почти все… Чувство, которое я так старательно спрятала в дальнем уголке своей души, я ни за что ему не покажу.

Там хранится еще один клубок воспоминаний. Наша первая встреча со вкусом ванильного мороженого, которым я ляпнула на его рубашку, пришлось срочно замачивать ее в фонтане на центральной площади.

Первый поцелуй всплывает в памяти под звуки «Вечной любви» Шарля Азнавура. Мы гуляли по вечерней набережной, проходили мимо гитариста, который исполнял эту мелодию, в момент, когда вспыхнули фонари, я резко зажмурилась, а Андрей притянул меня к себе и мягко коснулся губ.

Аромат луговых трав насыщает наше первое признание в любви. Мы устроили пикник за городом, расстелили плед, и когда я поставила на него корзинку с бутербродами, Андрей сказал, что любит меня и я его судьба.

Предложение, свадьба, долгожданная беременность. Из клубка воспоминаний торчат розовые пяточки новорожденной Мариши. Тогда я впервые увидела, как у моего мужа по щеке катится слеза.

А вот мы лежим на пушистом ковре, единственном, что смогли купить в нашу новую квартиру. Катаемся втроем по полу, заливисто хохочем. Мы сами – комок счастья.

– Ты убил мое доверие, – произношу сквозь слезы. – Понимаешь? И я не знаю, как с этим дальше жить.

– Да… – отвечает глухо. – И это самая огромная ошибка в моей жизни.

Каждое слово напитано печалью. Это наша общая боль, боль между нами.