Текст книги "Измена. Боль между нами (СИ)"

Автор книги: Наталья Жилякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 4

– Я начала?.. – от возмущения перехватывает дыхание. – Как у тебя хватает совести такое говорить?

– Ты сказала, что мне нужны новые впечатления. Я их получил. – Он так спокойно говорит про свою измену, что я понимаю – он не раскаивается и ни о чем не жалеет.

– Что ж, теперь если станет скучно, ты знаешь, куда бежать за развлечениями. Можешь хоть с десяток таких прошмандовок нанять. Устрой себе здесь гарем.

– Знаешь, в чем твоя проблема? – Андрей прислоняется к подоконнику, складывает руки на груди, прищуривается и с легкой ухмылкой произносит. – Ты сама спутала нашу семью с работой.

Его поза, выражение лица, вздернутый вверх подбородок, небрежный тон говорят о том, что он сейчас максимально расслаблен. Чем спокойнее он становится, тем сильнее буря гнева внутри меня. И вместе с ней растет ненависть.

– А не с работы ли начались наши отношения? – Голос предательски дрожит, но я держусь. Слезы высохли, и я даю себе клятву, что при нем не пророню больше ни слезинки. – Насколько я помню, ты сам позвал меня в н… в фирму.

Запинаюсь на слове «нашу». Всегда считала «Ладу плюс» совместным детищем, и Андрей также говорил про компанию, что это наш бизнес.

Муж отворачивается вполоборота к окну, трет подбородок, отстукивает пальцами ритм. Звук маскирует мои действия. Пока он не видит меня, быстро открываю ящик, беру ежедневник, который он туда сунул, достаю папку, в которой храню копии важных документов, и рисунки Мариши. Все остальное не так ценно и можно купить заново.

– Знаешь, если уж откровенно, то я тебя в свою фирму не тащил, – произносит задумчиво. – Это ты настояла, что мы должны работать вместе.

Андрей резко оборачивается, его слова обидно колют.

– Я просто пошел на поводу, – продолжает. – Так что нечего теперь жаловаться, я просто устал.

– Да, я помню, и Алла замечательно тебя развеселила. – Закидываю вещи в пакет. – Надо было ее аниматором нанимать, а не… кем там, кстати, она у нас работает?

– Она ведет наши соцсети и наполняет сайт.

– Что ж, удачи вам в работе. Счастья желать не буду, с этим разберетесь без меня.

Направляюсь к выходу. Меня здесь больше ничего не держит.

– Вика, стой! – Нагоняет меня у двери, перегораживает выход. – Я просто хочу, чтобы ты поняла. – Медленно поднимает руки, вот-вот прикоснется ко мне, делаю шаг назад. – Нас вместе стало слишком много. – Повышает голос. – Тебя в моей жизни – слишком много.

Каждое его слово болью проникает в мое сердце. Они ранят меня так же сильно, как измена. Я не нужна Андрею ни в жизни, ни в работе, ни как любимая, ни как коллега, партнер, консультант. Я для него больше никто…

– Ты так запросто обесценил мой вклад в «Ладу плюс»… – Каждое слово дается с трудом, но я должна их произнести. – Знаешь, я даже рада, что все вот так открылось. Не будет дальше лжи и новых предательств.

– Да о какой лжи ты говоришь? – взрывается. – Хватит драматизировать! Мне нужны были новые ощущения, эта девка смогла мне их дать. – Бросает муж раздраженно. – Будет лучше, если ты просто забудешь о том, что видела.

– А со мной, значит, ощущения уже не те… – Каждое слово болью отдает в сердце.

– Новые, Вика, ключевое слово здесь «новые». – Он отчитывает меня как провинившуюся сотрудницу. – Поехали домой. В понедельник важные переговоры. Если получим заказ от металлургов, то прыгнем с тобой на новый уровень. Так что давай успокаивайся и забудь.

– Со мной ты больше никуда не прыгнешь. С любовницей своей прыгай.

– Еще раз повторяю – просто забудь! – Он начинает злиться, челюсти нервно сжаты, дышит прерывисто и вот-вот взорвется.

– Да, хорошо, – произношу медленно, глядя ему в глаза. – В понедельник я приду на работу, спрошу у Аллы, как она провела выходные. Мы ведь сидим в одном кабинете, а женщины не могут без болтовни. Она поделится историей, как зажигала с чужим мужем, а я расскажу, как приготовила запеканку.

Каждая его фраза отравляет меня, но каждый мой отпор – придает сил. Я справлюсь! Проживу и без него. Я не боюсь.

– Если она тебе так мешает, я ее уволю. Это не проблема. – Равнодушно пожимает плечами.

– Как будто это сотрет из памяти твою измену…

– В смысле, уволишь? – Раздается из-за двери.

Андрей резко распахивает, выглядывает в коридор, хватает за руку Аллу и затаскивает ее в кабинет. Вот ведь тварь, подслушивала.

– Я сказал тебе убираться! – рычит на нее. – Чтобы духу твоего не было ни в офисе, ни в моей жизни.

– Пусти, – цедит сквозь зубы.

Пространство между нами напряжено, как натянутая струна.

– А хотя… пусть останется. – Андрей с Аллой резко поворачиваются ко мне. – Пусть сначала расскажет про то, что она сделала сегодня с нашей дочерью.

– Ты о чем? – настороженно спрашивает муж.

– Еще неизвестно, какие будут последствия. Ты в курсе, что Мариша заболела из-за твоей любовницы?

– Что за бред? – взвизгивает Алла.

– В смысле, из-за нее? – напрягается Андрей. – О чем ты?

– Зачем ты ее кормила сегодня льдом? – Поднимаю голову, смотрю этой мерзкой твари прямо в глаза.

– Что? – Глаза бегают, на щеках вспыхивает румянец. – Андрей, ты что ей поверишь? Да мы просто играли и мечтали о Новом годе и Дедушке Морозе. А девчонка что-то напридумывала себе.

– Заткнись. – Произносит четко и спокойно.

– Что?

– Закрой свой рот. И свали отсюда.

Андрей берет меня за руку, открывает дверь, мы выходим в коридор. Иду рядом. Сейчас главное – уйти отсюда, подальше от этого унижения и боли. Разбираться с ним будем потом.

– Ну, уж нет. – Раздается нам вслед. – Так просто ты от меня не отделаешься! Заплатишь мне по полной. Молчать не стану, все узнают, что ты на самом деле из себя представляешь.

Глава 5

Андрей напрягается, на мгновение застывает, но потом с новой силой дергает меня за руку, тянет по коридору к выходу. Пытаюсь вырваться, но он держит меня крепко. Стены выкрашены в безликий бежевый цвет, проходим мимо стенда с фотографиями команды и грамот. Взгляд выцепляет наше первое «Лучший стартап года».

Тогда еще Андрей считал, что это достижение – наша общая заслуга…

Шум-гам, веселье, тосты в честь нашей логистической компании остаются позади. Мы выходим через запасной вход, расцениваю путь, который выбрал Андрей, как его нежелание встречаться с подчиненными.

«Никто не должен видеть во мне твоего мужа, а в тебе – мою жену», – постоянно повторял мне муж. Да, мы работаем вместе, но никому никаких поблажек. За все время ни разу сотрудники не наблюдали, чтобы мы ссорились или хоть как-то выясняли отношения.

Плохого они не видели, как и хорошего. В офисе Андрей установил негласный запрет на демонстрацию близких отношений. Он не запрещал работникам встречаться, но делать это они должны были в свободное от работы время.

Сам же свой запрет и нарушил…

– Что она имела в виду? – спрашиваю, когда мы оказываемся на улице.

Мне совершенно не хочется с ним общаться, но вопрос сам слетел с губ. Слишком наглая угроза, уверенная, как будто она действительно что-то знает о моем муже. И когда, главное, успела? Разве что ее появление в нашей компании было неслучайным, и Андрей просто решил пристроить поближе свою любовницу.

Догадка кажется мне дикой и фантастической. Не верю, что мой муж на такое бы пошел. Но – могу ли я сейчас хоть в чем-то быть уверенной?

Меня поразила реакция Андрея на этот шантаж. Он не стал спорить, не одернул ее, вообще никакой реакции с его стороны.

Неужели ему на самом деле есть, что скрывать?

– Не знаю, – сухо отвечает. Я выдергиваю ладонь и направляюсь к парковке.

Андрей выпил, за руль ему нельзя, да и не вижу у офиса его автомобиль. Он идет следом, открывает дверцу с пассажирской стороны, как только я снимаю сигналку. Спешит сесть, будто опасается, что я нажму на газ и сбегу от него.

– Вызови себе такси. Я с тобой не поеду. – Сжимаю руль, от напряжения не чувствую пальцев, кожаный чехол хрустит, заглушая стук моего сердца.

– Вика, не глупи, поехали, – устало сообщает муж. Он откинулся в кресле, положил руку на подлокотник, указательным пальцем трет подбородок. – Хочется уже вернуться в спокойную жизнь.

– В спокойную? – прорывает меня. – Ты реально думаешь, что мы сможем теперь жить спокойно? – Я не сдерживаюсь, кричу, колочу ладонями по рулю, толкаю его в плечо. – Уходи! Вон из моей машины и из моей жизни!

Он не сопротивляется, не убирает мои руки, никак не защищается. Он просто ждет, когда я успокоюсь. Как и всегда в нашей жизни. Не любит скандалов, выяснять отношения «на эмоциях». Лучше отмолчаться, а потом разобрать ситуацию в спокойном состоянии.

Вот только ситуация нынче не та. Слишком трагичная для наших отношений и брака. И просто «переждать» сейчас точно не получится.

Я замолкаю, выдерживаю паузу. Повторяю, что ему лучше уйти, что я не двинусь с места, пока он сидит рядом, что он может катиться в любое место и с любой потаскушкой, что я не хочу его видеть, но так уж и быть, помогу собрать вещи.

– Только чтобы ты поскорее убрался из моей жизни. – Я говорю тихо, но четко.

Он не успевает ответить – его очередное «успокойся» прерывает звонок свекрови.

– Марина капризничает, – сообщает она встревоженно. – Мне кажется, она стала горячее, чем была.

– Буду через десять минут. – Поворачиваюсь к мужу, киваю на дверь. – Я спешу.

Он молчит. Знает, что я в безвыходной ситуации, ничего не смогу сделать. Как же бесит такая беспомощность!

К дому добираемся в полном молчании. Мне хочется высказать ему все – и про то, как я его ненавижу, как сильно он меня обидел, как глубоко ранил, что я не хочу его видеть и не знаю, как мне дальше быть.

Единственно, что я могу сейчас понимать и планировать – пять-десять ближайших минут. Мне нужно как можно скорее добраться к дочери, убедиться, что с ней все в порядке, успокоить, если нужно, дать лекарство и уложить спать.

Я не имею права устраивать истерику, срываться, ругаться, иначе мне придется останавливаться, а потом долго успокаиваться самой, чтобы я снова смогла вести автомобиль.

Андрей это понимает, поэтому тоже молчит. Ничего, я все выскажу, я все ему верну, каждое оскорбление, каждую обиду.

Сейчас мне нужны силы быть матерью, потом – вернусь в позицию жены и разберусь с предателем.

Я не жду лифт, ласточкой взлетаю на четвертый этаж. Андрей спешит следом. У меня преимущество – я не пила, плюс меня толкает моя злость. Мне очень хочется забежать в квартиру и тут же запереться. Заблокировать все замки, отдышаться, прийти в себя и вот тогда уже по-настоящему успокоиться.

Свекровь встречает меня в коридоре, на руках у нее сонная Маришка. Она хнычет и трет глаза. Вот обязательно было вытаскивать ребенка из спальни под яркое освещение?

Забираю дочь, она обнимает меня за шею, прижимается, успокаивается и перестает хныкать. Трогаю лобик – горячий.

– Сколько? – обращаюсь к свекрови. Выключаю в коридоре верхний свет, включаю в ванной и открываю дверь. Так все видно, но при этом свет не бьет в глаза.

– Я не мерила. – Смотрит на меня удивленно, будто я спрашиваю какую-то нелепость. – Сынок, а ты чего так рано? – Андрей, запыхавшийся, с красным лицом, появляется на пороге. – Вы разве уже закончили.

– Нет, – отвечает коротко.

– Тогда зачем ты приехал?

Нормальный вопрос. То есть мать должна срываться в любой момент к болеющему ребенку, а вот то, что отец бросил веселиться на корпоративе и поспешил к дочери, это для нее удивительное дело, нонсенс.

Настоящую причину нашего возвращения она, конечно, не знает, и надеюсь, это так и останется для нее тайной, но ее отношение меня коробит.

Кинулась к сыночке поправлять галстук, помогает расстегнуть часы, хотя без нее он прекрасно справляется с этими мега-сложными обязанностями.

– Мам, не надо, – отмахивается Андрей. И правда что, лучше б градусник достала. Не мерила она.

– Жаропонижающее давали? – Иду на кухню, там в верхнем ящике хранится коробка с лекарством.

– Тон смени, – вдруг говорит мне свекровь. – Поздно строить из себя идеальную мать.

Глава 6

Мне сейчас совершенно не хочется выяснять отношения со свекровью, но Елизавета Леонидовна никогда не отличалась чуткость. Сама идет следом за мной на кухню, встает рядом и, кажется, не собирается отступать, пока я не начну оправдываться.

А за что? Я пытаюсь, изо всех сил стараюсь быть хорошей мамой, при этом работаю и помогаю мужу с бизнесом, но доказывать что-то ей точно не буду. Возможно, в другой ситуации я вступила бы в спор, объяснила, что ее мнение мне совершенно не интересно. Но не сейчас, перед глазами все еще стоит ужасная сцена, которую я увидела в своем кабинете.

Одной рукой прижимаю к себе Маришу, другой открываю дверцу шкафа и тянусь за коробкой с лекарствами. Высоковато. Свекровь видит, как мне неудобно, но не предлагает помощь. А я не стану опускаться до унижений и просить ее сейчас о чем-то.

Неидеальная я для нее мать, видите ли. Тоже мне, принесла свое ценное мнение. А я его спрашивала?

Из ванной раздается шум воды, слышу, как Андрей моет руки и уходит в спальню. Еще б свекровь ушла куда-нибудь следом за ним.

– Так и будешь молчать? – нарушает она тишину.

– Мне вам сказать нечего. – Перед коробкой стоит несколько пузырьков, крем, пачка пластыря, постепенно снимаю их и ставлю на стол. Двумя руками я сделала бы это гораздо быстрее, но не хочу расставаться с Маришей. Она сейчас как будто мое спасение.

Ее объятия, дыхание, которое я ощущаю, понемногу меня успокаивают. Я не нужна своему мужу, но точно нужна дочери.

Тяну коробку, тяжеловата, одной рукой удержать ее неудобно, боюсь уронить.

– Ииии? – с вызовом тянет свекровь. – Я жду ответ. Может, хоть как-то объяснишься? Или тебе сказать нечего?

– О чем вы? – Андрей появляется на кухне, тут же подхватывает коробку, ставит ее на стол, забирает Маришу, садится и укладывает ее на руках. На нем домашние шорты, футболка, он спокойный и даже расслабленный.

– О том, что твоя жена сделала с ребенком.

Что? Я сделала? Оставила на свою голову со свекровью – вот мой главный промах за этот вечер. Как знала, что будет подвох и придется расплачиваться, оправдываться на нелепые придирки.

Встряхиваю градусник, сую дочери подмышку.

– И что ты сделала с Маришкой? – На лице Андрея полуулыбка.

– Тебе смешно? – Свекровь аж чуть ли не вскрикивает. – Может, выяснишь сначала, в чем дело, а потом вместе посмеемся. Или поплачем.

– Можно, пожалуйста, потише? – обращаюсь сразу к обоим. – Давай лучше заберу ее в спальню. – Тянусь к дочери, но она еще крепче вцепляется в Андрея. Невольно касаюсь его руки, по телу пробегает волна тока.

Он едва заметно кивает, прикрывая глаза. Так он обычно показывает мне, что все будет хорошо, справимся, мы обязательно найдем выход из ситуации, ведь мы вместе, мы – пара, единое целое.

Так было всегда, до сегодняшнего дня. Этот его жест успокаивал меня, подбадривал, но сейчас он меня злит. Я точно знаю, что ничего у нас не наладится. Я представить себе не могу, что снова смогу поверить мужу. Меня переполняет ненависть, обида, страх, отчаяние и еще буря эмоций, которые я не могу пока определить.

Не могу его видеть, не хочу больше слышать. Резко отвожу взгляд, отворачиваюсь к раковине, наливаю стакан воды и выпиваю почти залпом.

Свекровь наблюдает за нашими действиями и переглядками. Вид у нее настороженный и удивленный. С Андреем у них странные отношения, она уверена, что знает о своем сыне все, чувствует его и улавливает любые проблемы. А он считает, что давно сепарировался от мамы и ее назойливое желание помочь чаще всего просто надо «потерпеть».

Хм… может, она и про любовницу знала? Уловила на расстоянии, что сыночка собирается изменить, предать свою семью, и тут же примчала, чтобы я тоже могла посмотреть и насладиться этим шоу. Многоходовочка сложная, но за пятнадцать лет брака я так и не разгадала, что скрывает эта женщина, порой душевная и заботливая, а порой строгая и сухая. Чаще сталкиваюсь со вторым вариантом.

Но зачем ей разбивать наш брак?

На этот вопрос у меня нет ответа. Ни разу до сегодняшнего вечера она не высказывала мне каких-то претензий и недовольств. Что сейчас-то произошло?

Достаю градусник – тридцать восемь с половиной. Пограничное состояние, при котором лучше дать жаропонижающее.

– Ты в курсе, что она кормила сегодня Марину льдом? – громким шепотом свистит свекровь.

А… вон в чем дело. Так, стоп. Она – это я, получается?

– Что? – Андрей переспрашивает одними губами. Его эмоция не меняется – по-прежнему расслаблен и в целом выглядит довольным жизнью.

Вот же бессовестный! Уложу дочь и первым же делом соберу ему шмотки и отправлю из своей жизни.

Елизавета Леонидовна выхватывает у меня из рук градусник, театрально охает. прикладывает ладонь ко лбу и медленно опускается на стул.

– Вам плохо? – интересуюсь, скорее, из вежливости. – Скорую вызвать?

При упоминании о неотложке, она тут же «оживает», одаривает меня презрительным взглядом и, сузив глаза, произносит:

– Я как последняя дура прибежала, хотела помочь. А тут выясняется, что твоя благоверная дает Марине лед. Чтобы что? Выдернуть меня в ночи?

– Вы же сами предложили приехать, – недоуменно пожимаю плечами.

– Предложила! – с вызовом отвечает она. – Потому что неправильно это! Как же так – сыночка на корпоративе, а жена дома сидит. Не по-людски. Муж с женой вместе должны по таким мероприятиям ходить. А то мало ли что может случиться.

Она мельтешит словами, спешит поделиться наболевшим. Так вот почему она такая злая. Чувствует себя обманутой. Ловлю себя на чувстве благодарности. А ведь она права – не отправь она меня на этот праздник, я бы не увидела, как Андрей мне изменяет.

– Это не мама же… – хрипло произносит Маришка. – Не мама! – повторяет чуть громче. Она открывает глаза и испуганно смотрит на нас. – Бабушка, маму не ругай. Это тетя Алла мне ледик дала.

– Тетя Алла? – свекровь переводит удивленный взгляд на меня. – У тебя появилась новая подруга.

– Не у меня, – отвечаю твердо и уверенно. – У вашего сына.

Глава 7

Свекровь переводит острый как нож взгляд с Андрея на меня и обратно. Он раздраженно пожимает плечами, мол, разбирайтесь сами.

Я стискиваю зубы и переключаюсь на дочь. Горячие щечки, учащенное дыхание, сердце обливается кровью от жалости к ней. Даю ей жаропонижающее, бережно забираю у Андрея и отношу в кроватку. Она обхватывает мою руку, прижимается к ней щекой, укладывается и засыпает.

Сон тревожный, поверхностный, сажусь поудобнее рядом, провожу свободной рукой по ее волосам, глажу по плечу, пытаюсь этими движениями успокоить не только ее, но и себя.

Как же сильно теперь изменится наша жизнь. Одна измена, и у всех такие перемены. Горько усмехаюсь от каламбура, который подкинуло мое разочарованное сознание.

Не замечаю, как слезы льются потоком, оставляют ледяные дорожки на щеках. Опять этот лед… Губы горят от соли, веки тяжелеют, но остановиться невозможно. Я рыдаю беззвучно, боясь разбудить дочь, обнаружить себя. Он не должен видеть, как я страдаю. Не позволю ему получить такое удовольствие.

В коридоре шубуршение, выхватываю обрывки фраз:

кто такая Алла?

вы что поссорились?

сынок, а как же…

Ну, ты это просто так не спускай, разберись. Почему она оставляет ребенка с посторонним человеком? А если бы с Мариной что-то случилось?

Последнюю фразу она произносит нарочито громко, стоя под дверями детской.

– Мам, пора, – нетерпеливо отвечает Андрей. И добавляет спешно, раздраженно. – Разберемся.

Ага, разберемся… Как будто это просто рабочий конфликт.

Я сжимаю кулаки, проваливаюсь в отчаяние, бессилие. Злюсь на себя. Разве я могла предвидеть то, что произошло? Срочный звонок из Пенсионного фонда, отвозить документы я планировала с Маришей, но когда мы оказались в офисе, она захотела играть, рисовать и увидеться с папой.

«Я за ней присмотрю», – предложила Алла с улыбкой. Оставлять ребенка с новым малознакомым человеком – я не настолько безумна. Позвонила Лене, которой не оказалось в кабинете. Та заверила меня, что вот-вот подойдет, буквально через пару минут.

Сейчас я, конечно, понимаю, что надо было дождаться подругу, что эти две минуты не особо повлияли бы на мой поход в Пенсионный. А вот на вечер, как оказалось, повлияли, и очень сильно. И, как оказалось, на наш брак.

Ленка заболталась в бухгалтерии, за это время Алла успела вывести дочь из офиса, и накормить ее в соседней кафешке мороженым и льдом, и теперь моя девочка болеет, а семья разрушена.

Только ли из-за этого?..

Я устал от тебя, безразлично бросил мне муж, будто сообщил прогноз погоды.

Нам стоит проводить время по отдельности, мы слишком часто бываем вместе. Мне нужны новые впечатления, хочу развеяться.

А я этого хочу? У меня ты хоть раз спросил, чего я хочу?

Болезнь Мариши просто стала катализатором. Ускорила измену Андрея. Не этим вечером, так следующим. А, может, они уже успели, и это был не первый раз…

Входная дверь хлопает, меня окутывает внезапная тишина. Еще с минуту сижу, не шевелясь, а потом вдруг ощущаю прилив сил. Моя обида, отчаяние трансформировались в злость, сгорели, оставив пепел ярости.

Маришка сопит, отпускает мою руку и расслабленно раскидывается на кровати. Прикасаюсь губами к ее лобику – еле теплый. Хорошо, лекарство начало действовать и, значит, у меня есть время, чтобы приступить к решительным переменам.

Иду в кладовку, вытаскиваю самый большой чемодан, который мы только пару раз брали в семейные поездки – слишком неудобный и тяжелый получается. В него скидываю вещи с полок. Костюм и пару пиджаков сворачиваю и засовываю в объемную сумку из строительного магазина. Туда же отправляется связка галстуков. С обувью пусть сам разбирается. У нас общий просторный холл с соседями, вполне может свои туфли и ботинки собрать без моей помощи и моего присутствия.

Вытаскиваю сумки к выходу, устало опускаюсь на пол рядом. Справилась за четверть часа.

Удивительно, у меня внутри пустота, я как будто закупорила свою боль, спрятала эмоции. Молоточком звучит только один вопрос «Я точно ничего не забыла?»

Что еще из вещей нужно положить, чтобы он исчез из моей жизни и больше меня не беспокоил? У него не должно остаться повода вернуться в нашу квартиру.

Дверь открывается внезапно. Я снова провалилась в мысли, не услышала, как Андрей вернулся.

– Что это? – кивает на сумки.

– Твои вещи, – устало констатирую факт. – Зря поспешил отвезти свою маму. Придется два раза ездить.

– Не говори ерунду, – бросает устало, будто я назойливая раздатчица листовок.

– Действительно, что это я. – Поднимаюсь, вытягиваюсь во весь рост, складываю руки на груди, смотрю смело и уверенно. – Решаю тут за тебя. Ты у нас взрослый, самостоятельный…

Андрей смотрит настороженно, но с места не двигается, ждет, что я скажу дальше.

– Может, ты не к маме поедешь, а сразу к этой… – запинаюсь на полуслове, горло сжимается, но я заставляю себя договорить. – Сотруднице своей. Смотритесь прекрасно. А уж как выгодно на мебели сэкономите. Один стол вон как по-разному можно использовать.

– Все сказала? – Андрей опирается рукой на стену, второй проводит быстрым жестом по волосам, трет висок, прикрывает глаза – то ли от усталости, то ли чтобы скрыть ложь. – Теперь моя очередь говорить.

Между нами повисает густая, тягучая тишина. Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, оставляя полумесяцы следов на ладонях. Чувствую себя совершенно опустошенной, меня будто вывернули наизнанку, вырвали с корнем все важное, ценное и оставили ноющую пустоту.

Андрей такой знакомый и чужой одновременно. Касаюсь взглядом ямочки на подбородке, когда-то я любила ее целовать, скольжу по изгибу бровей – меня всегда восхищал их четкий контур, перебираю каждую морщинку у глаз. И… чувствую, как очередная волна ненависти поднимается во мне.

Мне плевать на то, что он скажет, я не собираюсь вникать в смысл слов. У меня было время подумать и принять решение.

– Во-первых, слушай поменьше мать. – Он говорит ровно, мелодично, будто хочет успокоить меня, отвлечь от главной проблемы. – Она тебе и не такого наговорит.

Внезапно Андрей распрямляется, взгляд становится холодным, твердым, голос – стальным.

– А, во-вторых, Вика, если ты еще так и не поняла, повторю: я не собираюсь что-то менять в нашей жизни, не планирую разводиться и тебе не позволю даже думать об этом. Все будет по-прежнему. Прими это как данность, тебе самой будет проще жить.