Текст книги "Измена. Боль между нами (СИ)"

Автор книги: Наталья Жилякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Глава 15
Алла

Как же легко было уговорить эту простушку Вику помочь мне отомстить Андрею! Даже не пришлось особо стараться. Видать, сильно она на него разозлилась, когда нас застукала.

Я, конечно, не на такой исход рассчитывала. Занять ее место, стать законной женой, хозяйкой в фирме и, конечно, быть любимой женщиной – таков был мой план.

С мужиками мне пока никак не везет. Очень рассчитывала, что хотя бы с этим дело выгорит, но… опять мимо. Ничего, посмотрю, как он запоет, когда узнает, какой у меня теперь на него компромат!

Эта дура даже не стала возражать, когда я выдернула заветную папку у нее из лап. Да, мы партнерши, но мне спокойнее, если эти бумажки будут храниться у меня.

Внезапно дверь тарахтелки, в которую меня запихнула Вика, захлопывается, и я погружаюсь в полную темноту. Что за хрень? И что мне теперь делать?

На мгновение впадаю в ступор. Так, стоп. Ничего страшного не произошло. Наверное, водитель подошел близко, и она испугалась, что нас застукают. Сейчас он отойдет, Вика откроет меня и мы уберемся наконец из этого ужасного места. Как же отвратительно здесь воняет.

Секунда, другая, ничего не меняется. Становится жутко. ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?

Ладно… Считаю до десяти и начну орать. Не станет же Вика болтать с ним, зная, что я тут, в сплошной темноте. Она же понимает, что мне тут будет страшно. Я как в заднице бизона, и запах такой же мерзкий.

Один, два, три… Машина резко дергается, пытаюсь устоять на ногах, меня заносит в сторону, цепляюсь за какую-то железяку. Мы что, едем что ли?

ЧТО ЗА ХРЕНЬ???

Машину снова трясет. Ты дрова, что ли везешь, идиот! Кричу, пытаюсь пройти ближе к кабине, стучу в стенку. Ничего не происходит, мы продолжаем ехать и трястись. Снова падаю. Черт, кажется, я разбила коленку.

Фонарик выскальзывает из руки и с грохотом падает на пол. Блинский еж, у меня же фонарик в руке был! Вот дура, чертова дура!

Пытаюсь его нащупать в темноте, еще один поворот, заваливаюсь на бок. Да что ж за урод ведет машину.

Колочу ногами в стены, ору изо всех сил, пытаюсь найти телефон. Куда же я его положила? Всегда же в сумочке был. Так, когда я держала его в руках последний раз? Вика выхватила его у меня, выключила, а потом…? Потом, кажется, я его сунула куда-то. Нахожу мобильник в кармане плаща.

Как же хорошо, что я его нацепила. С утра было душно, несмотря на дождь, но сейчас в этой холодильной камере мне даже в плаще прохладно, пробирает до мурашек. Или это от страха.

– Ээээй! Ты слышишь меня? – Колочу ногами в стенку так, что начинают болеть ступни и, кажется, я сломала каблук…

Мобильник включается, свечу вокруг себя. Ааааа, мамочки! Под лавкой прямо у моей головы торчит хвост. Крыса! Господи, спаси! Кто-нибудь, спасииииитеееее!

Вскакиваю, забираюсь на лавку, она такая узкая, что устоять на ней невозможно. Сажусь, пытаюсь поджать ноги, тоже выходит плохо. Хвост торчит на том же месте, где я его увидела.

Дохлая крыса? Навожу свет – блинский… Кусок веревки.

Осматриваю каждый угол в этом драндулете. Никакой живности, ну, хоть так. Еще раз штурмую стенку возле водителя. Козлина! Должен же он меня услышать.

Прикладываю ухо к ледяной поверхности, выхватываю обрывки песни.

Муси-пуси, пуси-муси.

Мой мармеладный, я не права!

Ну, ничего, я тебе такую мусю-пусю устрою, научишься водить по-человечески!

Телефон загружается, тут же набираю Вике. Как же тут все медленно происходит. Я как будто в другой реальности.

Гудок, второй, третий… Сбрасывает звонок и вносит меня в черный список.

Последняя соломинка, что это случайность, что она просто не успела предупредить водителя, что я в кузове – ломается. Эта сука специально запихнула меня сюда. Ах, ты ж скотина! Сама напросилась!

Из-под лавки торчит серый угол. Папка! Точно – драгоценная папка с компроматом на ее мужа у меня. Я выронила ее сразу же, как машина дернулась первый раз. Иди ко мне, моя хорошая! Как же замечательно, что я успела тебя выхватить у этой мымры. Теперь она у меня попляшет.

Звоню Андрею. Он отвечает почти сразу.

– Чт… ты… ни мн…

– Что? – Связь прерывается. – Я в машине. Меня похитили. Твоя жена увозит меня. Помоги!

– Ал… нал…

Щелчок и… он сбрасывает звонок. Тут же набираю заново.

Абонент не отвечает или временно недоступен. Звоню, звоню, звоню, все мимо. Он что, тоже занес меня в черный список?

Ну, сволочи! Вы у меня сядете оба за похищение человека!

– Ээээй! – протяжно ору. – Выпусти меня!!!

Машина резко тормозит, лечу вперед, не успеваю ни за что ухватиться. Да тут, собственно, кроме своего носа и держаться не за что.

Дверь распахивается, в душное холодное помещение врывается свежий воздух. Жадно глотаю его, не могу надышаться.

– Какого ты здесь забыла? – Водила, парень лет тридцати грубоватой наружности, шарит по мне взглядом.

– Какого ты меня увез в какие-то тигули? – Выглядываю на улицу – вокруг поля, вдоль обочины редкие разномастные деревья. Мы где-то за городом, и с каждой секундой мне становится все страшнее. – Немедленно вези меня обратно! – Командую этому громиле, но он не двигается с места.

– Вылезай. – Тянет ко мне свою лапищу. Игнорирую его жест, спрыгиваю на землю сама. Нога подворачивается, охаю, хватаюсь за дверь и пытаюсь устоять. Как же больно наступать! – Спокойно, барышня. – Подхватывает меня под локоть, помогает выровняться.

Отшатываюсь от него, окидываю презрительным взглядом.

– Вы меня похитили! И ты пойдешь как соучастник. – В подтверждение своих слов сужаю глаза и киваю.

– Сдалась ты мне, вали на все четыре стороны. Я же тебя не удерживаю и в машину не запихивал.

– Тогда начальница твоя пойдет.

– Слышь, дамочка, ты перегрелась что ли? Или наоборот мозги отморозила? – Он растягивает рот в улыбке, спохватывается, смотрит на часы и спешит к кабине.

– А ну стой! – кричу ему в спину. – Я с тобой не договорила! Сядешь у меня далеко и надолго!

Он разворачивается, быстро приближается, хватает меня за плечи, встряхивает и отпускает.

– У тебя есть доказательства, что я тебя похитил? – Усмехается мне в лицо. – Ты какого вообще в моей машине оказалась? Может, это ты у нас преступница? Надо еще разобраться, как ты сюда залезла и не сперла ли там чего.

– У тебя там кроме веревки и брать нечего. Вонючая машина и сам такой же!

Он замирает, добродушное выражение лица сменяется презрительным оскалом.

– Да пошла ты, – бросает мне.

– Сам проваливай! – От злости и обиды на него, Вику, Андрея и весь мир заодно на глазах наворачиваются слезы.

Водила запрыгивает в кабину, садится и уезжает. Оглядываюсь – я одна практически посреди поля. Мы на одной из тех небольших дорог, которые ведут в сторону от главных междугородних трасс и теряются за горизонтом.

Липкий страх мгновенно окутывает меня с головы до ног. Я ни разу не оставалась без людей так далеко от цивилизации, в такой пустоте…

Здесь нет дождя, нет солнца, может, я правда оказалась в другом мире или… меня просто больше нет. Господи, за что мне это наказание? Неужели я так сильно нагрешила? Помоги мне, пожалуйста, выбраться, и я больше никогда, никогда, никогда…

Вдалеке пылит облако. Машина, ура! Кто-то едет по встречной полосе, а значит, они смогут доставить меня туда, откуда мы приехали. Машу рукой, хотя меня и так трудно не заметить.

Автомобиль притормаживает, равняется со мной, стекло опускается и на меня таращится круглая морда с мелкими чертами лица.

– Витюх, глянь, какая красота! – слюняво мычит морда.

– Не боишься так далеко гулять, а, лапуль? – высовывается его сосед, весь заросший, бородатый и… такой же жуткий.

Слезы высыхают, челюсти сводит от ужаса. Вонючий кузов больше не кажется мерзким. Ехала бы в нем себе молча, куда-нибудь бы привезли, где-нибудь бы потом выпрыгнула. Уж от одного водилы отбиться проще, чем от двух уродов.

Дверцы распахиваются одновременно. Бежать? Только куда. Да и далеко ли я убегу с больной ногой.

Слюнявые морды вылезают из машины, но вдруг одновременно оглядываются. Слежу за их взглядом – новое облачко пыли вдали дороги. Батюшки! Мой холодильник возвращается!

Проезжает мимо нас, лихо разворачивается, тормозит рядом со мной.

– Прыгай, – командует водила.

Не заставляю себя уговаривать дважды. Залезаю в кабину, и он сразу же дает по газам.

– А ну верни! – верещат морды, но мы мчим так быстро, что крик водилы, в котором он поясняет, в какое место он предлагает им отправиться, они вряд ли уже слышат.

– Леха, – представляется он. – Пристегнись.

– Вези меня в город, Леха, – выстукиваю зубами вместо своего имени, челюсть все еще сводит, но я чувствую себя на капельку увереннее и защищеннее, чем полминуты назад.

– Да щаз, – отвечает с улыбкой. – У меня заявка, свинки ждут. Так что либо чапай своим ходом – вон какие парни тебя на обочине ждут, либо прокатимся до хладокомбината. Заберем заказ и вернемся в город. Дальше я по точкам, а ты как хочешь. Со мной или куда там тебе надо. Помыться, например.

Пропускаю его болтовню мимо ушей. Нет ни сил, ни желания огрызаться. Да и сердить его не хочется. Выскочу возле этого хладокомбината и придумаю, как добраться домой.

Вспоминаю про папку. Все еще крепко прижимаю ее к себе, вцепилась пальцами – не отодрать. Моя ж ты родненькая!

Пусть Вика меня засунула в эту помойную дыру, зато у меня остался козырь. Интересно, что она предложит мне за доказательство вины ее мужа. А если откажется платить, пойду к Андрею.

Хотя… лучше сразу вытрясти из обоих по максимуму. Но сначала гляну, что там.

Медленно открываю. Как же волнительно… Мое будущее, моя страховка! Мммм…

Стоп… Что это?

Пачка белых листков. Верхний сложен пополам. Разворачиваю.

Это тебе за дочь, тварь!!!

Глава 16

Меня трясет настолько сильно, что никак не получается нащупать ключи в сумочке. Адреналин зашкаливает, ощущение, что я только что отбивалась от стаи зубастых акул, а не поставила на место одну мелкую дрянь.

Что же теперь будет?..

Я была так зла на нее, размышляла только о том, как бы отомстить за то, что Алла позволила себе сделать с моей дочерью, что совершенно не думала о последствиях своего поступка.

Это ведь не покушение? Нет, это точно не покушение. Господи, что я наделала…

Еще раз мысленно прокручиваю ситуацию. В офисе пусто, только охранник на проходной. Он видел меня и водителя. Алла должна была пройти со стороны парковки. Территория у нас огорожена кустарником, въезд через шлагбаум. По идее, ее никто не должен был видеть, если она, конечно, сделала все, как я говорила.

Задний двор без камер, водители, как правило, не заезжают к нам с товаром, только за документами, так что необходимости в них особо не было.

Подъезжаю к дому, но не могу заставить себя выйти из машины. Глушу мотор, прикрываю глаза и глубоко вздыхаю. Мысленно уговариваю себя, что с ней ничего не случится. Она заслужила, должна была получить по полной.

Я сочувствую любовнице своего мужа… Ни за что бы не поверила, что такое когда-нибудь произойдет в моей жизни.

Проверяю мобильник, фото от Андрея – сонная Маришка потягивается, сидя в кроватке. Прислано полчаса назад, до выезда на этот дурацкий пикник еще больше часа. Могу посидеть еще.

Так… Какие у этого эм… Мероприятия, события, действия? Не могу подобрать подходящее определение под мое вмешательство в субботнее утро Аллы. Пусть будет «действия».

Какие последствия у этого действия могут быть? Я к ней даже не прикоснулась за все утро. И в кузов она полезла добровольно. Вот теперь мне даже жаль, что у нас во дворе нет камер.

Со стороны это могло бы выглядеть так: две бывшие коллеги – если она действительно больше у нас не работает, как говорит Андрей – решили пообщаться возле офиса. Одна из них задумала прокатиться в рефрижераторе, мало ли, какие у нее предпочтения в выборе транспорта. Вторая помогла ей прикрыть дверь, изнутри это делать неудобно.

Этот расклад немного меня успокаивает. Позвонить, что ли, Алексею, спросить, как он там? Только что я ему скажу? У тебя там тело в машине завалялось, не спутай с тушей поросенка, за которыми ты поехал.

Быков звонит сам…

– Вик, не разбудил? Извини, не могу до Андрей Николаича дозвониться, не берет трубку, так что я тебе решил набрать.

– Не разбудил, Леш, что у тебя?

Ох, сколько ж мне стоило сил разговаривать с ним спокойным максимально безразличным тоном а-ля «я вообще не понимаю, зачем ты мне можешь позвонить в субботу в восемь утра пятьдесят две минуты».

– Тут такое странное дело… – Слышу, как он прокашливается. – Короч, у меня в машине барышня завалялась. Кажется, я ее видел в офисе пару раз и на корпорате точно была.

– Ого! – удивляюсь нарочито громко. – Вот это номер!

Что-то я, кажется, даже немного переигрываю, надо сбавить обороты.

– Я как понял, что у меня пассажирка, сразу Андрей Николаичу и набрал, а он…

– Леш, что с ней сейчас? – перебиваю его. – Она в порядке?

Представляю Аллу в грязном плаще, замызганную, заляпанную, с сальными волосами и очень злым выражением лица. Она размахивает свиным окороком и пытается дотянуться до меня.

Быстро произношу «чур меня, чур меня», отмахиваясь от этого жуткого образа. Надо бы выпить перед поездкой к Смирновым успокаивающий чаек.

– В порядке, – тянет он, усмехаясь. – Высадил ее на трассе. К вечеру до дома дотопает.

– Где высадил? Ты уже за городом ведь? – Меня снова бросает в дрожь, теперь от страха за эту тварь. Одно дело – попугать и показать, что и на такую найдется управа, и совсем другое – выкинуть ее посреди поля и оставить одну.

– Вик, да нормально с ней все будет. – Он пытается говорить уверенно, но в его голосе проскальзывают нотки сомнения.

– Леш, а ты можешь вернуться и забрать ее? Довези хотя бы до остановки или в идеале до города.

– Ладно, – вздыхает. – Да, вернусь. Но давай договоримся, если мне штраф за опоздание влепят, ты меня отмажешь.

– Хорошо. – Страх отступает, как и злость на эту чучундру. Надеюсь, никогда ее больше не увижу. Отомстила и забыла, как говорится.

Мотор фырчит, Быков тихо ругается в трубку.

– Не развернуться тут, надо ж было так вляпаться. Вон, стоит на трассе, там, где и оставил. Мужиков каких-то уже склеила.

– Что? – А это уже в мои планы наказания не входило. – Леш, я повишу, пока ты ее не заберешь.

Машина тормозит, до меня доносятся отдаленные переругивания. Алла залезает в кабину, с ходу начинает командовать. Судя по настрою Быкова, он не собирается идти у нее на поводу, и придется этой мымре прокатиться на ферму.

Сбрасываю звонок, не собираюсь подслушивать их перепалку, и так много времени и сил уделила той, что недостойна даже быть в моих мыслях.

Теперь можно и домой.

С кухни доносится смех и аромат блинчиков.

– Папочка, еще! Еще выше! – с восторгом просит Маришка.

Заглядываю – Андрей подкидывает на сковороде блинчик, тот подлетает, переворачивается и ровно опускается обратно. Маришка стоит рядом на маленьком стульчике, удивленно округляет рот, прикладывает к щекам ручки, оставляя белые полосы.

– Мамочка! – радостно вскрикивает, бежит обнимать меня. Моя зайка любимая. – Папа научил меня делать блинчики, а еще такую мне сказку рассказал! Хочешь послушать?

– Конечно, моя хорошая, переоденусь только.

– Завтрак готов. – Андрей тянется поцеловать меня, уворачиваюсь, делаю вид, что заглядываю в миску с тестом, и поцелуй прилетает в затылок.

Ни одно идеальное семейное утро не способно залечить рану, которую он нанес мне своей изменой.

– Я в душ, ешьте без меня. – Ухожу, не дожидаясь ответа. Скоро мы начнем делить опеку над дочерью, и ей придется привыкать к раздельным завтракам, ужинам, развлечениям и в целом жизни в разных домах.

– Минут через тридцать-сорок выезжаем, – Андрей идет следом за мной. – Кольцо не забудь надеть, пожалуйста, – добавляет негромко. – Пожалуйста.

Кольцо… Как же без него ехать на показушное мероприятие изображать счастливую жену и мамочку.

Открываю шкатулку, куда я скинула обручальное кольцо сразу же, как только вернулась с того ужасного вечера. Прикасаюсь к нему – пальцы обжигает льдом лжи и предательства. Перед глазами всплывает картина, которую я так пыталась выжечь из своей памяти.

Алла самодовольно окидывает меня взглядом, Андрей, жадно целующий ее, разбитое фото Маришки, сброшенные бумаги, растоптанная любовь.

Бегу в ванную, запираюсь, врубаю напор горячей воды и рыдаю, оплакиваю разбитые мечты о счастливой семейной жизни и жалею себя, обманутую и униженную.

Больно… Господи, как же мне больно…

Глава 17
Андрей

Планировал выезжать в десять, но Вика слишком долго сидит в ванной. Начинаю нервничать. Когда такие важные люди приглашают в гости, лучше приехать заранее и подождать в машине где-нибудь поблизости.

Жена ушла рано утром, вернулась взвинченная, нервная и какая-то растрепанная что ли. Меня так и подмывает спросить, где она была, но по ее суровому взгляду понимаю, что сейчас ее лучше не трогать.

Не простила… Ну, ничего. Мы все еще живем вместе, пусть я и сплю на диване, кое-как общаемся, вчера вон даже чмокнул ее перед уходом на работу и сегодня почти получилось.

Это временно. Почему-то я уверен, что у нас все еще наладится. Обязательно должно наладиться!

Маришка расправляется с блинчиками, нос и щечки в сгущенке, поднимаю ее и умываю над кухонной раковиной. Вика все еще в ванной, сколько ж можно там сидеть.

Телефон трезвонит. Бросаю взгляд – опять она. Надо было заблокировать сразу, но… почему-то тяну с этим простым действием. Алла для меня главная ошибка моей жизни, но мне кажется, что она со мной еще не попрощалась. Лучше быть в курсе ее действий, решил я, чем заблокировать и ждать неожиданный удар.

Хотя, от удара я, конечно, не застрахован…

Она уже звонила сегодня рано утром, но я слышал только «тыр-пыр» и какой-то «пох-воз». Надо положить конец нашему общению. Даже хорошо, что Вика застряла под душем. Отправляю дочь в свою комнату, а сам закрываюсь в спальне.

– Что? – Тоном сразу даю понять, что не намерен вести с ней долгие беседы. И вообще предпочел бы ее не слышать.

– Ты в курсе вообще, что твоя женушка натворила?

– Давай кратко! – выдаю заготовленную фразу прежде, чем осмысливаю то, что она сказал. – Натворила?

– Ага. – Голос самодовольный. – Я вас засужу! Обоих! Будете сидеть в соседних камерах.

Даже так? Совсем не похоже на мою спокойную уравновешенную Вику. Алла молчит, мне приходится спрашивать, что же случилось.

– Что случилось? А она тебе не рассказала? Или ты старательно делаешь вид, что не в курсе?

– Давай быстрее, – поторапливаю. Вода в ванной стихает, не хотелось бы продолжать разговор при Вике.

– Зашвырнула меня в вонючий грузовик, вывезла за город и выбросила на трассе! – с вызовом произносит Алла. – Как тебе такое, Андрюша? Тянет на срок?

– Погоди, – не могу сдержать усмешку, – Вика тебя запихнула? Ты же крупнее ее. И что, она села за руль и потом своими руками выкинула тебя в поле?

– Ну, не сама так-то… – Она немного теряется. – Водитель другой был.

– А в кузов водитель тебя запихивал? Или все же Вика? – Не могу представить эту картину, сюр какой-то. – И давай по существу, мне пора идти.

– Она заставила меня залезть в машину, а потом захлопнула дверь и меня увезли.

– То есть ты села сама. А сейчас ты откуда звонишь? Все еще в поле?

– Нет, но… Это не важно!

– Где ты? – спрашиваю приказным тоном. Хочется закончить этот диалог и перевернуть страницу моей жизни. В идеале забыть все, что было связано с Аллой.

Прошлая неделя как помутнение, грязное пятно моей жизни, которое я еще неизвестно сколько буду смывать.

– На какой-то ферме, жду когда ваш водитель загрузится и отвезет меня обратно в город.

– То есть с тобой сейчас все в порядке. Это хорошо.

– Да, но твоя жена все равно поплатится за это! Сволочь она! Как ты только можешь с ней жить?

Сколько же в ней злости, мелочности, обиды. Негатив так и сыплется в разные стороны.

– Андрей, у нас ведь все так хорошо начиналось. – Голос мгновенно меняется на елейный, меня аж переворачивает от ее тона. – Давай попробуем еще раз.

– Прощай.

Нажимаю на сброс, заношу ее номер в черный список и удаляю с телефона, блокирую в мессенджере, где она как-то раз мне писала. Чищу все, что может о ней напомнить.

Пора переворачивать эту страницу и исправлять ошибки.

Вика появляется в дверях раскрасневшаяся, влажная, волосы убраны наверх, завернута в тонкое полотенце.

Какая же она шикарная. Воительница моя! Смотрю на нее с улыбкой, как будто другими глазами вижу. Любуюсь ее красотой и телом. Наскучила… Как мне такая ерунда вообще в голову могла прийти?

– Иди ко мне, – шепчу, притягиваю ее резко, прижимаю к себе.

Она поднимает лицо, смотрит безразлично, сквозь меня. Нос покрасневший, глаза припухшие, заплаканные. Не отстраняется, не вырывается, но сейчас она не со мной.

– Викуля, родная моя… – Провожу рукой по ее щеке, вытираю слезу, которая появляется в краешке глаза. – Я все исправлю, обязательно исправлю. Дай мне время и шанс. Пожалуйста! Любимая, самая родная.

Слова льются сами, повторяю их по кругу, шепчу, обнимаю, сжимаю за плечи, прошу ответить хоть что-то.

– Отпусти, – раздается тихое. Взгляд пустой, она где-то далеко. Душой не со мной. Просто ждет, пока я отпущу ее.

И я отпускаю.

Даю ей время успокоиться, прийти в себя, собраться. Но я еще вернусь к этому разговору. Я вымолю ее прощение, чего бы мне это не стоило!

Мы молчим по дороге к Смирновым, но как только добираемся до их загородного дома, Вика заметно преображается. Улыбается, не отшатывается, когда я ее приобнимаю, даже сама взяла меня под руку, когда мы общались со Смирновым.

Наверное, обдумала все, пока сюда ехали. Оступиться мог каждый, но признать свою ошибку, попытаться ее исправить – удел единиц. Да, я причинил ей боль, но я ведь понял, что был неправ.

Этот теплый день дает мне надежду на то, что все можно исправить. Мы наладим отношения, сделаю все, что будет в моих силах, и даже больше.

Возвращаемся поздно – Маришка никак не хотела прощаться с ребятней, которая толпами бегала по огромному участку Смирновых.

Вот такой же дом хочу, и еще детей, и чтобы мы с Викой так же принимали гостей, устраивали семейные праздники, придумывали свои маленькие традиции, были вместе.

Спешу поделиться планами с Викой, она слушает молча, не перебивает. Маришка сопит на заднем сиденье в детском кресле, жена сидит рядом со мной, но смотрит в сторону.

– Что думаешь, Вик? Потянем такой дом? – Касаюсь ее руки, она тут же одергивает ее, отодвигается, отгораживается от меня.

– Я подала на развод. – Ее голос ледяной иглой дырявит мне душу. – Вещи твои собрала, те, что носишь, можешь сам уложить в чемодан, остальные на балконе под пледом.

– Но как же… – запинаюсь, не могу собраться с мыслями.

Все так быстро поменялось, только что она была теплой, любящей, «своей», а сейчас чужая, далекая, холодная…

– Как же общение на пикнике? – Задаю вопрос, на который мне страшно услышать ответ.

– Тебе нужно было показать идеальную семью. – По-прежнему смотрит в окно. – Я показала. Ты получил согласие на сотрудничество? Получил. Молодец. С меня все.

Она говорит сухо, каждая фраза опустошает меня. Не простила. Она меня не простила…

Какой же я был идиот…