Текст книги "Измена. Боль между нами (СИ)"

Автор книги: Наталья Жилякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 18

Пересиливаю себя, подыгрываю Андрею, пытаюсь изображать счастливую жену. Он так долго меня уговаривал съездить на этот праздник, приводил доводы, что если не ради семьи или Маришки, то хотя бы ради работников.

Соглашаюсь потерпеть один день, исключительно из-за работы. Банкротить нашу фирму мне невыгодно, у нас еще впереди раздел имущества. Сразу же подам на алименты, так что в моих интересах, чтобы Андрей зарабатывал на прежнем уровне или выше, чтобы мы могли на что-то жить, пока я не встану на ноги и не начну зарабатывать сама, не под его руководством.

Я никогда не была в дорогих пафосных домах. Ожидаю увидеть роскошные убранства с толпой слуг в духе «Аббатства Даунтон». Почему-то у меня такие картинки всплывают в голове, пока мы едем к Смирновым. Четверо деток нарядно одеты, к каждому приставлена нянька или гувернантка, строгий камердинер провожает гостей на лужайку, где мадам Смирнова встречает всех в длинном вечернем платье, с бокалом в руках.

На деле же все оказывается иначе. Дом действительно большой, но выглядит уютным, живым. По двору с криками «Поберегись!» проносится стайка мальчишек, в просторной беседке оживленно беседуют мужчины, женщины расположились в плетеных креслах вокруг небольшого искусственного прудика.

На мне светлые льняные брюки и просторная голубая рубашка, и я сразу почему-то чувствую себя здесь комфортно. В толпе легко затеряться. Подхожу к свободному креслу, но не успеваю присесть. Меня перехватывает миниатюрная блондинка с милым беременным животиком.

– Вика, рада вас видеть! Миша сказал, что вы приехали. Где ваша малышка? Мариша! Пойдем с Верочкой познакомлю. – она говорит быстро, и мне кажется, что она тоже немного волнуется.

На Полине свободные светлые брюки и похожая на мою рубашка.

– Ой, мы с тобой как с одного магазина. – Она заговорщически хихикает и тут же располагает меня к себе.

Я снимаю солнечные очки, отвечаю на приветствие. Полина внимательно на меня смотрит, берет под руку и уводит в дом.

– Что-то случилось? – спрашивает, когда мы остаемся наедине. Первый порыв – рассказать ей все. И про Алку-глупую палку, и про Андрея, про наш брак, который вот-вот рухнет. Уже рушится.

Но она не психолог, не моя близкая подружка, и я не хочу очернять ее радостный настрой своей бедой, поэтому делаю единственное, что приходит на ум – вру.

– На выходе мизинцем ударилась. – Морщусь для убедительности.

– Ох… – Она сочувственно качает головой, прикасается к моей руке. – Понимаю. Больно, наверное, было.

Киваю в ответ. Она предлагает лед, домашние тапочки, покой, вызвать доктора. Не удивлюсь, если у них в подвале окажется собственный рентген-аппарат. Вежливо отказываюсь от помощи.

Мы возвращаемся к гостям и остаток дня болтаем о детях – «младшие каждый день спрашивают, когда наши пятые появятся на свет», мужьях – «Миша только последние год два выходных дома проводит, а до этого – чуть ли не круглосуточно на работе», об отдыхе – «ненавижу эти олл инклюзивы, мы лучше на речку, у нас есть домик на Волге, вы обязательно должны к нам приехать!».

Нас действительно обслуживают, но персонал движется настолько незаметно, что блюда как будто сами обновляются на столах, бокалы наполняются, а дети – наедаются. Филиал Хогвартса в российской глубинке.

Шашлык готовит сам хозяин дома. Андрей подзывает меня, общаемся со Смирновым и несколькими мужчинами, которые ловят каждое его слово. Они как стайка послушных щенят, которые ждут, когда им вынесут по косточке и дадут команду «голос». И только Андрей отличается от толпы более свободным общением.

– Ты подготовил предложение по автопарку? – обращается к нему Смирнов. – Когда закупишь транспорт?

Муж обнимает меня за талию, чувствую, как он напрягается. У нас в «Ладе плюс» не принято делать такие серьезные вложения, если договора еще нет. А насколько я знаю, Смирнов свой экземпляр так и не подписал.

– А почему вы свой логистический отдел не откроете? – Вопрос сам слетает с губ. Мне такой вариант кажется наиболее логичным, особенно при объемах, которые предполагаются на металлургическом комбинате.

Стайка «щенят» одновременно поворачивает ко мне свои испуганные физиономии. Надеюсь, это не из-за того, что у них в обществе женщине принято молчать.

– Супруга твоя хочет отнять у тебя хлеб, – смеется Смирнов. Андрей пытается выдавить улыбку в ответ, но выходит неважно. – Да ладно, расслабься, все уже решено. В понедельник в восемь жду тебя в офисе, подпишем договор и начнешь работать. К обеду первый транш уже будет у вас.

Мы еще немного обсуждаем грузоперевозки. Смирнов расспрашивает, с чего началась наша компания, какой груз отправили первым, часто ли дочь бывает у нас в офисе, не сложно ли нам работать бок о бок.

На последнем вопросе я теряюсь. Нахожу Маришку в толпе, сбегаю от мужчин под предлогом того, что дочка испачкалась. Развлечений и угощений настолько много, что ни на какой обеденный сон никто, конечно, не собирался, хотя Полина несколько раз предлагала расположиться в гостевых комнатах.

Вечером, когда на двор опустились сумерки и зажглись фонари, добавляя уюта в наш вечер, Маришка забирается мне на колени, сворачивается калачиком и придремывает. Но каждый раз, когда я порываюсь уйти, выясняется, что она еще совсем не спит, и они, ребятня, оказывается, продолжают играть, просто каждый теперь обосновался у мамы на ручках.

– Какой же шикарный был вечер! – Андрей довольно потягивается, пока мы стоим на светофоре у въезда в город. – Надеюсь, нас еще когда-нибудь позовут. Ты хотела бы, чтобы мы еще раз приехали к ним? – Поворачивается, ждет, когда я присоединюсь к его радостному настроению.

Медлю с ответом, горькие фразы застревают в горле, но – я должна поставить точку.

– Я сейчас хочу только одного – развод. И никаких мы больше не существует.

Глава 19

Как же больно произносить эти слова, но другого выхода я для себя не вижу.

Надо резать и жить дальше.

Я ждала какой угодно реакции: оправданий, уговоров, скандала, возможно, угроз, но Андрей поражает меня.

– Почему? – Его вопрос повисает в воздухе.

Почему я прошу его съехать?

Потому что ему это сделать будет проще. Я остаюсь с ребенком, у Маришки садик, подружки во дворе, привычная жизнь. Мало того, что состав семьи меняется, так еще и место жительства ей нужно новое подбирать? Нет уж, ребенка тревожить не позволю.

Почему я настаиваю на разводе? И более того – буду разводиться.

Потому что он потерял мое доверие, а жить с человеком, на которого я не могу положиться, на чью поддержку я не могу рассчитывать, я не вижу смысла.

Почему я отталкиваю его каждый раз, когда он пытается прикоснуться ко мне? Потому что в такие моменты меня прожигает болью, рвет на мелкие кусочки, разрывает от отчаяния. Мне тяжело находиться с ним в одном помещении, не говоря уже о близости…

Почему я не хочу его видеть?

Потому что любовь, которая была между нами, не выжечь так быстро. Порой она мелькает вспышками, продирается сквозь гнев и слезы. Я хочу его забыть, хочу разлюбить, и единственный способ, который мне кажется наиболее быстрым – сделать так, чтобы мы как можно меньше виделись. С глаз долой – из сердца вон, как говорится.

Все ответы мне кажутся очевидными. И я не вижу смысла обсуждать это в сотый раз.

Это я должна спрашивать, Почему.

Почему он мне изменил? Почему решил поставить наш брак под угрозу? Почему был так неосторожен? Почему сделал мне больно? Почему выбрал случайный быстрый секс вместо наших стабильных отношений? Почему я вообще об этом узнала? Почему он продолжает рвать мне душу своими признаниями и извинениями?..

– То есть… никак? – В его голосе столько боли и отчаяния, что я еще сильнее отворачиваюсь к окну, прячу глаза, на которые наворачиваются слезы. – Прости… – шепчет. – Я, правда, не думал, что…

– Да, ты не думал. – Обрываю его и нашу связь, выхожу из машины, осторожно отстегиваю сонную Маришку с детского кресла, беру ее на руки, она тут же обвивает мою шею, прижимается и сопит.

Андрей заходит в квартиру молча. Пока я укладываю дочь, принимает душ, уходит в гостиную и больше со мной не разговаривает.

Утром он буркает «доброе», наливает чашку кофе, делает бутерброд с сыром и скрывается с этим добром в зале.

Чувства у меня двоякие. Я всю неделю просила его не говорить со мной, не обращаться ко мне, забыть про меня, и когда он наконец-то выполнил мою просьбу, мне стало от этого… горько и обидно.

Поскорей бы ты уже ушел! Исчез из нашей жизни.

Маришка обычно и в выходной просыпается в половину восьмого – восемь, но сегодня она разоспалась. И я ее не бужу. Сижу на кухне в тишине, пью кофе мелкими глотками и пытаюсь придумать, что мне дальше делать. Я всю сознательную жизнь помогала Андрею с фирмой, занималась логистикой. А теперь чем мне заняться? Алименты – это, конечно, хорошо, но свое дело мне тоже нужно.

Ничего путного в голову не приходит, а все потому что я вместо того, чтобы сосредоточиться на своем будущем, постоянно отвлекаюсь на гостиную, реагирую на каждый шорох, который доносится оттуда.

Вот Андрей открывает сумку и ставит на журнальный столик ноутбук. Щелкает мышкой. Что-то набирает на клавиатуре. Интересно, что он печатает… Нет, стоп! Мне все равно, что ты там делаешь! Уже воскресенье, мы договаривались на неделю, прошло даже больше. Уходи! Просто уйди из моей жизни!

Посылаю ему мысленные сигналы, от каждой фразы закипаю еще сильнее. Вместо того, чтобы собирать вещи, он там в интернете серфит. Нет, ну вы посмотрите, он еще и звонит кому-то!

Мысленная ругань переходит в тихое ворчание, распаляюсь, закипаю, как чайник, который поставили на медленный огонь. Пойти бы и выкинуть его, но я ж хотела цивилизованно. И чтобы сам ушел.

Мне почему-то кажется это важным. Одно дело, когда жена собирает твои вещи, вышвыривает их из дома, а ты грустным обиженным олененком плетешься следом. И совсем другое, когда ты должен сам собрать свои манатки, сложить каждую футболку, книгу, документ – все своими руками убрать по коробкам и вынести из дома, где когда-то пытался построить счастье. Но… не вышло.

И вот эти действия – сам собрал и ушел – самое большое наказание и проверка. Если легко даются, значит, правильно все, ничего здесь не держит, и нечего перед глазами лишний раз мелькать. Но если каждый шаг через преодоление, если время тянешь и пытаешься найти уловку, чтобы остаться, вот тогда есть шанс, что человек хотя бы частично осознал свою ошибку и хоть на каплю понял, какую боль причинил близкому.

Мне хочется наказать Андрея, вернуть ему хотя бы один процент того, что пришлось пережить мне. Но просто засунуть его в грузовик и отправить подальше из города – будет недостаточно. Разве что этот автомобиль не увезет его в какую-нибудь далекую провинцию Китая.

Он должен уйти сам. Начал разрывать семейные путы – рви их окончательно, но без моей помощи. Я не планировала рушить наш брак.

Андрей появляется в дверях кухни. Я настолько погрузилась в мысленный диалог с ним, что поначалу замираю, когда вижу его. Он смотрит мимо меня, куда-то в сторону плиты. Понимаю, что дел у него там никаких нет, просто ищет любую поверхность, чтобы зацепиться и не встречаться взглядом со мной.

– Я нашел решение, – сообщает он с грустью в голосе. – Точнее, нашел квартиру. Сегодня съеду. Если ты не против, я не буду пока забирать вещи, которые ты хранишь на балконе.

Мне не нравится, как он объединяет нас в историю: я храню его вещи . Да я мечтаю избавиться от них! Очистить квартиру от любого упоминания о нем и его измене.

– Да пусть хоть сгниют там, – вырывается у меня.

– Мамочка, кто сгниет? – Тонкий Маришкин голосок заставляет меня вздрогнуть.

– Никто, моя хорошая, – Андрей наклоняется, поднимает дочь на руки. – Давай ты умоешься, а потом поговорим с тобой.

– Как серьезные люди? – И откуда она этого нахваталась…

– Как самые серьезные на важных переговорах! – подыгрывает Андрей. – Помнишь, мама говорила, что мне придется на какое-то время уехать?

– Помню, – грустно кивает Маришка. – Но я тебя не отпущу. Издам приказ, чтобы ты жил с нами!

Андрей переводит на меня взгляд, полный надежды.

– Чемодан в кладовке, там же, где ты его и оставил. – Подвожу черту под нашим браком.

Глава 20

На мое удивление, Андрей действительно съехал. Сам, как я и хотела. Но пока собирал вещи, не оставлял попыток хоть как-то наладить со мной отношения.

Каждую его реплику я превращала в диалог кладовщика или продавщицы с наскучившим покупателем.

– Как думаешь, нужно ли брать с собой посуду? Там, вроде, есть пара тарелок, но они ж чужие, мало ли кто пользовался.

– Алку ты за грудь хватать не брезговал, а они ведь тоже не родные. Мало ли кто до тебя хватал.

– Вик, ну зачем ты так?

– Могу предложить синие блюдца, все равно собиралась выбрасывать.

– А готовить как? Яичницу даже пожарить не на чем.

Чучундру свою и без сковороды прожарил.

– Дашь…

– Сковородкой? – перебиваю. – Без проблем. Чугунную достану, она потяжелее.

Андрей улыбается, даже издает подобие смешка, но на меня такие заигрывания больше не действуют.

– Мужчина, не воротите нос от сковороды, берите, пока не прилетело. – Сую ему в руки мини-формат под одно яйцо. Хотела Маришке отдать на игрушечную кухню. пожертвую на холостяцкую.

– А кастрюльку тоже дашь кукольную? – Вертит в руках сковородку, которая умещается на его ладони.

– Не наглей, кастрюльки в соседнем хозмаге. Там же есть клеенки, тряпки, ведра, ершики и прочая ерунда.

Андрей с серьезным видом слушает мои перечисления, будто и правда собирается бежать закупать все по списку.

– Ведро в машине валяется, оттуда заберу.

– Галя, у нас отмена! – зычно тяну. – Ведро вычеркиваем, можно добавить веник.

Андрей делает попытку подключить меня к своему игривому, точнее наигранному, настроению, но я – сама серьезность. Мне не хочется с ним шутить и вообще разговаривать. Ощущаю внезапную слабость, нужно прилечь. Маришка увлеклась новой раскраской, которую выиграла у Смирновых в каком-то конкурсе, а значит, минут двадцать у меня есть.

Достаю с верхней полки две кружки с логотипами наших партнеров, выуживаю ложку и вилку, жертвую одним ножом. Складываю это все на кухонный стол. Андрей сидит сбоку и молча наблюдает за моими действиями.

– Как это лучше довезти? – спрашивает, когда я закрываю дверцы шкафов и наливаю себе стакан воды.

– Не моя проблема. – Добавляю в стопку рулон бумажных полотенец, медленными глотками выпиваю воду и ухожу в спальню. Как же изматывает необходимость быть железной леди, прятать чувства и слезы, от которых сердце покрывается ржавчиной…

С момента нашего разговора после пикника прошла неделя, и каждый день, иногда по несколько раз Андрей находит повод мне позвонить.

Причины всегда касаются работы: подсказать, подписать, переслать, проверить, уточнить. В половине случаев мы оба понимаем, что он мог бы справиться и без меня.

Андрей больше не извиняется, не просит пустить его домой, не спрашивает, в каком хозмаге можно раздобыть лампочку, и я могла бы не брать от него трубку – официально я в отпуске, но подвести компанию, которая все еще наша, не могу.

– Когда ты сможешь приехать в офис? – Андрей так формулирует вопрос и выстраивает интонацию, что отказ не подразумевается. От меня требуется назвать дату и время, а от необходимости принимать решение, ехать мне или нет, меня любезно избавили.

– Никогда, – отвечаю четко. И не надо меня уговаривать, все равно не поддамся.

– Вика, это важно. – Он использует тон всезнающего родителя-руководителя, который пытается втолковать неразумному ребенку, что вилку лучше тыкать в бок котлеты, а не в розетку.

– Ты нашел мне замену? – Называю единственную причину, которая может заставить меня появиться на рабочем месте.

– Еще нет, но…

– Как найдешь, маякуй. Приду обучать новичка.

– Ты ведь понимаешь, что это непросто.

– Не сложнее, чем раздевать бабу в моем кабинете.

– Ну зачем ты опять?..

Я не дослушиваю его упреки, бросаю трубку. По расписанию, которое у меня выработалось за последние дни, сейчас на очереди истерика, возможно, с всхлипываниями и битьем посуды.

Весь уродский неликвид, который я хотела выбросить после последней генеральной уборки, идет на мое излечение. Я высказываю очередной тарелке-Андрею все, что я о нем думаю, а потом… заворачиваю в старую газету и укладываю в коробку. Отвезу в пункт приема старья.

Жаль, нет таких для бывших мужей, которые продолжают терзать душу напоминаниями о себе…

Та часть, когда я рву и комкаю бумагу, наиболее целебна для меня. Я на время успокаиваюсь, сушу слезы и к моменту, когда нужно выходить за Маришей в садик, обычно уже становлюсь более-менее спокойной и адекватной. Настолько, что у меня хватает сил зайти с дочкой за продуктами и даже немного прогуляться по району.

Потом мы вместе готовим легкий ужин, она уже второй день подряд заказывает гречку с «мясками», мне хватает пары свежих помидор, ничего не лезет… Утром варю дочке кашу, отвожу в сад и оставшуюся часть дня лежу, рыдаю, рву бумагу, снова лежу. Когда особенно тяжко, обходимся хлопьями с молоком. Благослови Вселенная наш чудесный сад, в котором готовят нор-маль-но, так, что дети едят и просят дома повторить на бис какой-нибудь «бабушкин суп» или «лесных ежиков».

Сил разъезжать по офисам и вообще лишний раз выходить из дома у меня просто нет.

Единственный человек, ради которого я согласилась пройти чуть дальше садика и двора, это Ленка. Мы общались в мессенджерах, ей я готова была помочь по любому рабочему вопросу. Но когда она позвонила и услышала мой голос, начала настаивать на личной встрече и не отвязалась, пока я не сказала:

– Ладно, в «Томатос» у нас на районе.

Сначала сказала, а потом вспомнила – и Алку, и то, как она пыталась меня увлечь на свою сторону. А я ведь о ней почти и не думала после того случая. Вот уж действительно: отомстила и забыла.

Заходим с Маришей в пиццерию, дочь сразу скрывается в малышковом лабиринте. Лена уже на месте, сидит за тем самым столиком, за которым мы общались с Алкой.

– Ты в курсе, что у нас с сайтом проблемы? – Подруга начинает без предисловий, я не успеваю произнести заготовленную речь о просьбе пересесть.

– Какие? – Мне очень не нравится ее тон и вид в целом – испуганный, настороженный.

– Вик, что у тебя случилось? – Она вглядывается в мое лицо, пытаясь найти там ответ. Выдавливаю улыбку, смотри, мол, все прекрасно, просто взяла перерыв.

– Ничего, нормально все, – отмахиваюсь. Мне придется ей сказать правду о разводе, но пусть это будет как можно позже.

– Погоди… – Деловитость улетучивается, сменяясь хитрой ухмылкой. Она становится похожа на Ларису Гузееву, которая нашла идеальную невесту для придирчивого инженера. – Ты беременная что ли?

Ой, только не это!..

– Не говори ерунду! – спешу ее разуверить. – Что там с сайтом?

Лена не может так быстро переключиться обратно, сбавляет обороты только после нескольких моих повторений. Говорю как можно убедительнее, что я просто взяла отпуск. Пусть для нее пока будет эта версия.

– С сайтом какие-то косяки, – произносит Лена, понизив голос. – Кажется, нашу фирму хотят увести.

Глава 21

– Что? Как такое возможно?

Я же лично проверяла структуру сайта, доступы к доменным именам хранятся только у меня и у… Андрея в сейфе.

Кто у нас враг в ближайшем окружении? Претендент только один. И раз у этого персонажа, точнее персонажки, появился доступ к админке сайта, то вывод я делаю один – они все еще вместе.

Достаю мобильник, судорожно набираю название нашего сайта – грузит. Долго грузит. На главной открывается логотип, а потом страница резко обнуляется, и появляется ошибка 503.

– Лен, давай по порядку. Что у вас там происходит? – Ищу взглядом Маришку, та наверху лабиринта общается с парой девчонок-ровесниц. Время на серьезный разговор у нас есть.

– Сначала, вроде, нормально все было. Работали, как обычно. А вчера сайт начал виснуть. Тебе Андрей не рассказывал что ли?

– Что программист говорит? – ухожу от вопроса.

– Это который? – удивленно уточняет Ленка. – У нас есть программист?

Ох, я и не думала, что столько моментов завязаны на мне. Сайт заказывала я у частника, вот уже десять лет все работает исправно, сами обновляем информацию. Внезапно Андрей решил, что с продвижением у нас беда, срочно нужен человек на сайт и соцсети, и понеслась – и фирма порушилась, и наша личная жизнь.

Пишу Егору, прошу проверить наш домен. Пока жду ответ, заказываю кофе. Вечером стараюсь обходиться без кофеина, но сейчас мне нужно крепкое и сладкое, чтобы мозги заработали и я смогла посмотреть на ситуацию с разных сторон.

– Лен, а с чего ты взяла, что фирму пытаются увести? Только из-за сайта? – Продолжаю размышлять, пролистываю нашу с ней последнюю переписку, просматриваю проблемы, с которыми она ко мне обращалась. Пока ничего серьезного.

– А тебе Андрей не рассказывал разве? – Она выдерживает паузу. Ненавижу, когда вот тянут разговор. Неужели не понятно, что нет.

– Лен, хватит темнить. Что в «Ладе»?

– Два заказчика отказались с нами сотрудничать. Объем перевозок только за неделю упал на двенадцать процентов. – Лена хоть и менеджер, но по образованию и складу ума экономист, все процессы переводит на цифры и обожает высчитывать конверсии и выстраивать графики. – Пока не критично, и это были разовые отказы. Но если уйдет наш костяк, может случиться экономическая катастрофа.

– Почему отказались? Причину называли? – Передо мной опускается чашечка кофе, вдыхаю нежный аромат капучино, в задумчивости прикрываю глаза.

– Нет, но… Я позвонила Валентине, она у Михалыча работает, спросила, может, она в курсе. Говорит, к ним приходила на собеседование новая сотрудница, типа, у нас работала, и поливала грязью нашу «Ладу». Догадываешься, о ком я?

– Алла? Но… У Михалыча же сыроварня. Зачем ему Алла? А, поняла… – тут же исправляю сама себя. – Сайт, соцсети?

– Они самые. Валька говорит, ее не взяли. Слишком вырез глубокий на кофточке был, а ты же знаешь, что они с боссом, ну… не важно, короче.

Не знаю и знать не хочу, кто там еще со своим боссом занимается чем-то кроме работы.

– Она пошла к рыбе, – продолжает Ленка. «Рыбой» мы называем новичков в нашем городе, которые начали привозить свежую горбушу с семгой и красную икру. – Тоже отказались, представляешь? – Взмахивает руками. – Там у меня близких знакомых нет, но я просто позвонила их главному и напрямую спросила.

– Алла?

– Она самая. Тоже приходила, но они, по ходу, ее взяли. А чего она у нас не стала работать? – Ленка подпирает голову ладонью, смотрит задумчиво мимо меня. – Нет, я понимаю, подружками мы не стали, но и не ругались ведь.

– Не понравилось, наверное, что-то, – осторожно вставляю. Андрей Алку уволил, в офисе она не появляется. Они могут, конечно, видеться, где угодно, и мне на это должно быть плевать. Должно быть…

Мои мысли прерывает звонок от программиста.

– Егор, ну что там? – спрашиваю без предисловий, забываю поздороваться.

– Похоже на досс-атаку. Сейчас проверю получше, но пока повреждений не вижу. – На фоне раздается щелканье мышки.

– Это можно как-то отключить?

– Поковыряюсь. – На его языке это означает «сделаю все возможное». И я уверена, что так и будет, Егор всегда отрабатывал по полной. – Хрень, конечно, неприятная, – добавляет он, – если у вас есть какие-то враги, то будут и дальше гадить. Вопрос только в том, насколько хватит их ресурсов.

– В смысле, насколько? – пытаюсь уцепиться хоть за какую-то ниточку.

– Досс-атака недешевое удовольствие. Заказать такую услугу по карману огромной конторе или богачу, которому бабки девать некуда. Ну, а если нервы пощекотать на пару часов, то мог такую пакость сделать и обычный, скажем так, юзер.

– Поняла… – Хотя он не ответил, кто это мог быть, я почему-то убеждаюсь, что атаку заказала Алка. Других версий у меня все равно нет.

Кратко пересказываю Ленке то, что услышала от Егора, опуская свои догадки насчет Алки. А потом повторяю вопрос, который никак не дает мне покоя.

– Лен, расскажи, с чего ты взяла, что фирму хотят увести? Это ведь не так-то просто сделать.

– Слишком много непонятного происходит… – уклончиво отвечает она, еще и взгляд отводит. Мешает свой остывший кофе, все внимание туда.

– Что именно? – не отстаю я.

– Я думала, ты мне расскажешь… Просто… – Она нервно поджимает губы, стучит ногтем по краю чашки. – Андрей сказал искать тебе замену. Я была уверена, что это из-за… ну, ты понимаешь… – Кивает в область моей талии. – Но если это не так, то я даже не знаю, о чем и думать. Почему ты уходишь, Вик? Может, ты расскажешь, что у вас происходит?

Я молчу, не могу произнести ни слова, на глазах наворачиваются слезы, быстрыми дорожками стекают по щекам. Ленка пересаживается рядом со мной, обнимает и прижимает к себе.

– Милая моя… – шепчет успокаивающе. – Все еще наладится.

– Нет, – выдавливаю сквозь рыдания. – Мы разводимся.