Текст книги "Ты – мое наказание (СИ)"

Автор книги: Наталья Юнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 14

Глава 14

Парень садится на край кровати, а у меня, кажется, останавливается сердце. Ныряю под одеяло рукой и облегченно выдыхаю, когда обнаруживаю на себе трусы. Вот только лифчика на мне нет. И я в футболке. Явно мужской, судя по тому, что она мне велика.

– Вы кто? – хриплым, совершенно не своим голосом интересуюсь я, прижимая к себе одеяло.

– А ты ничего не помнишь?

– Нет.

– Хорошая была ночка. Ты прям огонь, – нет, нет, нет! У меня же не болит низ живота и не тянет. Единственное, что болит – горло.

– А вы тут один?

– Нет. Нас трое. Что, совсем ничего не помнишь?

– Я с вами… тремя?

– С двумя, – хватаюсь за виски и зажмуриваю глаза, когда осознаю сказанное. У меня же закрыты глаза, тогда какого черта предательские слезы так и норовят залить мое лицо?!

– Не травмируй мне ребенка, – у меня слуховые галлюцинации или я слышу голос Вадима?

– Тоже мне ребенок с такими-то сиськами. И что-то я не припомню, чтобы ты берег меня после косяков.

Убираю ладони от лица и отрываю глаза. Это не галлюцинации. Передо мной стоит Вадим. Господи, никогда бы ни подумала, что буду рада видеть эту физиономию. Облегчение. Да, это именно оно. Вот только, где я и как здесь оказалась?

– Руслан, – протягивает мне руку парень. – Твой будущий деверь. Если что, я твои голые сиськи не видел. Он не дал посмотреть, – переводит взгляд на Вадима. Так, стоп. Будущий деверь? Это значит он его брат.

– Будь так добр, отставь нас одних.

– А остаться никак нельзя?

– Никак нельзя, – спокойно произносит Вадим, провожая взглядом своего брата.

Садится на кровать и наливает в стакан воду, а затем опускает туда таблетку. Только сейчас понимаю, что очень хочу пить. Жадно выпиваю протянутый бокал с шипучей водой, несмотря на боль в горле.

– Где я и как здесь оказалась?

– Это мой дом. Я привез тебя сюда.

– Откуда привез?

– Оттуда, где уже нет.

– Ну, скажи. Пожалуйста.

– А что ты последнее помнишь?

– Скамейку. Ко мне подошли три парня и я отключилась.

– А потом?

– А потом…, – закрываю глаза, пытаясь напрячь долбаную память.

Перед глазами все плывет. И почему-то я вся в пене. Валяюсь в ней и смеюсь. А рядом точно Вадим и его… брат. Мы в помещении. Тут же память подбрасывает мне картинку того, как Даровский хлопает меня по щекам.

– Почему у меня болит горло?

– Это после глубокого минета. Твоя благодарность в ответ на мою помощь, – его ответ настолько убедителен, что я бы в это, пожалуй, поверила. Но я не могла так опуститься.

– Я не могла так благодарить. Я такое не умею.

– Да кто бы тебя спрашивал, – усмехается в голос. – Затащили бы тебя эти трое в машину, отвезли в тихое место и пустили бы по кругу. И твои умения там бы тебе не понадобились. Как раз гармонично. Три члена, три дырки.

– Замолчи, – хватаюсь за виски, в ответ на простреливающую боль.

– Подозреваю, что горло у тебя болит после того, как ты извергала содержимое желудка, – с одной стороны – неимоверное облегчение, с другой – невероятное чувство стыда.

– А где я это делала?

– Ну ты-то головушку-то напряги, не все же мне тебе подавать на блюдечке.

– Ты меня бил, – зачем-то произношу я, вспомнив его хлопки.

– Нет, я пока тебя не бил.

– Пока?

– Ну, если история повторится и мы будем в другом статусе, то да. Буду бить, Настя. Это, если что, в отличие от минета, не шутка. Для тебя я выберу более щадящий способ, чем для парня. Например, ремень. Так, что не сядешь на пятую точку долго. С наркоманами и пьяными у меня разговор простой. Тебе я сделал скидку только потому что ты мне пока никто. Ладно, напрягай память и очухивайся. Ванная напротив. В шкафу чистые полотенца, халат и зубная щетка. Приводи себя в порядок и проходи на кухню.

Если бы мне кто-то сказал, что это тот самый Вадим, которого я умудрилась затащить в гроб, ни за что бы ни поверила. Не надо быть провидицей, чтобы не понять: он зол, хотя и пытается это сдерживать.

– Стой, – останавливаю его около двери. – А как ты меня нашел?

– Я тебя и не терял.

Сволочь. Верните добродушного бородатого мужика, пресмыкающегося передо мной. Хотя, о чем я. Вон он настоящий. А с другой стороны, почему я на него злюсь? Он не заставлял меня напиваться. Не он виноват, что я оказалась на скамейке и нарвалась на троицу. А ведь расписанная им картинка могла стать явью. Сколько таких историй с такими идиотками как я.

И злиться на то, что за мной, скорее всего, по-прежнему следили – крайне глупо, учитывая, что благодаря именно этому я оказалась здесь, а не изнасилованной в какой-нибудь подворотне.

Встаю с кровати и направляюсь в ванную. Прохладный душ помогает прийти в себя, но, увы, не восстановить всю картину событий.

Вздрагиваю от неожиданности, когда вновь оказываюсь в комнате. На кровати сидит тот самый парень. Как он представился? Точно! Руслан.

– Он частенько бывает тем еще мудаком и мне хочется от души начистить ему хлебальник, но в целом он очень даже неплох. Ты не прогадаешь, если попляшешь под его дудку пару-тройку лет. Я про замужество, если что.

– Это он попросил тебя сказать?

– Он? Меня? – усмехается в голос. – Касательно тебя он просит меня только об одном, не совать к тебе руки и член. Держи, – встает с кровати и подает мне небольшую коробку.

– Что это?

– Мой тебе подарок.

Оставшись одна в комнате, я открываю коробку и достаю оттуда содержимое. Вчитываюсь в название: «Электрическая пилка для пяток». Чего? И тут же в голове проносятся слова Руслана и не только они. Капец.

Двенадцать часов назад

Паркуюсь недалеко от машины моего помощника и уже издалека понимаю, что ночь будет насыщенной. Это ж надо вляпаться в такое дерьмо. Рома, пусть и с мозгами и даже с руками, но один против троих не вариант. Кто из них и во что, мать их, вляпался?!

Выхожу из машины и как-то без предыстории понимаю, что дело в лежачей на скамье Насте. Вот идиотка малолетняя. Во что вляпалась за какие-то двадцать минут?!

– Ребят, давайте разойдёмся тихо и мирно, – оттесняю одного из парней, набычившегося на Рому.

– Ага, щас, мы нашли, значит, она наша.

– Она и не терялась. Девушка выпила, с кем не бывает.

– А ты кто такой?

– Я ее муж.

Это последнее, что в моей картине мира могло остудить троих обдолбанных парней. Вырвалось как-то само собой. Но, как ни странно, возымело нужный эффект.

– Следи за женой, муж. И за длиной ее юбки, – тут же добавляет самый коренастый.

Оставшись с бухой Настей и Ромой, перевожу взгляд на последнего.

– Ничего не хочешь мне объяснить?

– Ты сказал, не трогать ее и не подходить до твоего приезда. Когда запахло жареным – вышел.

– А ты не видел, что она бухая и, как минимум, в этом платье ей холодно? Тебе не кажется, что не всегда мои слова надо воспринимать буквально?

– Понял. Больше не буду тебя слушать.

– Хреново ты меня понял. Иди в мою машину, за рулем ты. Свою потом заберешь. И забери ее сумку.

Перевожу взгляд на Настю. А что, собственно, можно ожидать от малолетки? Правда, чего уж не ожидал, что увижу на ней такое блядское платье. Совершенно не вяжется с ней.

Вся бледная и в полном отрубоне. Долбаное дежавю. Казалось бы, чужой человек, но почему-то не по хрен. И жалко дуру, и отметелить хочется так, чтобы на всю жизнь запомнила.

Наклоняюсь к ней и поднимаю за плечи. Ноль на массу. А если это наркота, а не алкоголь? Да что у меня за карма такая? Не церемонясь, хлопаю ее по щекам, пытаясь привести в чувство. И это срабатывает. Пьяными глазами пытается сфокусировать взгляд. К моему облегчению, меня узнает.

– Сбрей ее, – тянет руку к моему лицу.

Ладонь ледяная. Ну и бестолочь. Снимаю с себя пиджак и накидываю на нее.

– Давай, поднимайся.

– А как ты здесь оказался?

– Прямо с постельного ложа.

– Да что ты говоришь?

– То и говорю. С тебя минет.

– Чо?! – о, все же отрезвляет.

– Ты меня его лишила. Ты и отработаешь, когда придешь в себя.

– Пусти.

– Это была неудачная шутка, Настя. Ты меня не привлекаешь, как сексуальный объект, так что расслабься. Но не здесь и не сейчас.

Тяну ее на себя, обхватываю за талию. Еле на ногах стоит, но все же ковыляет, опираясь на меня. Кое-как затаскиваю ее на заднее сиденье и сажусь рядом.

– Ты отвезешь меня домой?

– Да.

– Спасибо. У меня там козы не доены. Мне очень надо домой.

Смотрю на нее и не могу поверить в то, что можно действительно об этом думать в таком состоянии. Но она совершенно точно не шутит.

– У тебя нет водички? Меня тошнит.

– Если я дам тебе воду, то тебя еще больше будет тошнить и в итоге вырвет, скорее всего, до того, как ты окажешься тет-а-тет с унитазом. Оно тебе надо?

– Надо. Пить хочу.

– Ром, дай воду. В бардачке.

Протягиваю Насте. Отпивает залпом половину бутылки.

– А теперь напряги свою память и скажи мне, что ты принимала?

– В смысле?

– Наркота, соль?

– Я такое не принимаю.

– Хорошо. Что пила?

На мгновение задумывается, а затем выдает смачную отрыжку. Настолько красочную, что Рома не сдерживается. Ржет как лошадь. И тут же произносит:

– Шампанское.

– Нет. Сначала виски, потом шампанское, – ну, приплыли.

– А почему не пивом закончила? – мне бы заткнуться, да уложить эту бестолочь спать, но я какого-то хрена веду с ней беседы.

– А я такое не пью. Я ваще не пью.

– Оно и видно.

Видать, поплывший от алкоголя мозг не хочет генерировать в ее голове дельные мысли, поэтому мой комментарий остается без ответа. При этом смотрит на меня Настя не отрывая взгляда. А затем и вовсе тянет к моему лицу руку. Не церемонясь ощупывает мое лицо.

– Триппер.

– Поясни.

– Триппером бороду бреешь?

– Триппер – это гонорея, Настенька. Инфекция, передающаяся половым путем. А за бородой ухаживают с помощью триммера.

– Надо же, как интересно. У тебя и в этой области большие познания. Кстати, ответ на твой вопрос: не колется.

– Счастье-то какое.

– Сомнительное, – подытоживает эта бухая малявка, чем в очередной раз выводит меня из себя. – Я хочу писать.

– Потерпи. Здесь негде.

– Но я хочу.

– Надундишь здесь, я...

– Выбросишь меня из машины?

– Да что ж я зверь, по-твоему?

– Ну, разве что немного. Ты похож на мандрила.

– И кто у нас мандрила?

– Мандрил… это такая обезьяна. У него попа в сине-фиолетовых тонах. И морда такая волосатая с желтой бородой.

И хрен поймешь, шутит или серьезно. Но я зачем-то вбиваю в поисковик этого мандрила. Ну что ж, есть хорошая новость. Настя интересуется фауной.

– Ну раз я на него похож, тогда я передумал, я выброшу тебя из машины.

Моя «угроза» действует на Настю не так, как ожидалось. Она начинает смеяться так, что похрюкивает.

– Ну а что там с реальным наказанием за лужу в машине?

– Утром проснешься со штампом в паспорте о заключении брака. У меня есть знакомая в ЗАГСе.

– Поняла. Буду терпеть до дома, – усмехаясь произносит Настя и тут же отрубается, опираясь головой о стекло.

Правда, спит она в таком положении недолго. Через несколько минут она падает на мое плечо, а потом кладет голову мне на ноги и как ни в чем не бывало продолжает дрыхнуть.

Очухивается сама, как только мы въезжаем на мой участок.

– Извини, – еле слышно произносит она, пытаясь подняться. При этом ее руки прилично проходятся по моему паху. Ну давай еще яйца мне помни. – Стоп. Это не мой дом. Тут нет моих козочек.

– Зато есть один козел. На выход, Анастасия.

Глава 15

Глава 15

Не проходим и пару шагов, как Настя останавливается и переводит на меня взгляд.

– А один козел в доме это ты?

– Какой же я козел, если по твоей версии я мандрил?

– А что мандриле мешает быть козлом?

– А что мешает одной пьяной девице захлопнуть свой рот и не доводить мандрилу до такой степени, чтобы он показывал свои зубы?

– Ой, не надо показывать свои зубы. Они такие белые, что ты меня ослепляешь.

– Будем считать, что это комплимент.

Стоило нам только войти в дом, как Настя тут же спотыкается. Если бы не успел вовремя схватить ее под руку, шмякнулась бы лицом о пол.

– Ой, больно. Поди синяк оставил, – возмущенно бросает она, скидывая с себя мой пиджак.

– Лучше синяк на руке, чем разбитая морда.

– Ну да.

– Купидон мне в яйца, – и надо именно в этот момент ему появиться. Настя тут же поднимает голову на спускающегося по лестнице Руслана.

И вот парадокс, еле на ногах стоит, а взгляда от малого не отводит. Ну давай еще рот открой, чтобы муха залетела. И ведь открывает. А этот как будто специально явился в одних спортивных штанах без футболки. Знает сученыш как действует на девок и успешно этим пользуется. Но эта-то куда? Сам не могу объяснить какого черта меня это раздражает. Так бы и треснул ей хорошенько по лбу.

– Зэр ангенэйм зи кеннэнцулернэн, – вот же идиот. Ну хоть Настя захлопнула свой рот и на том спасибо. – Гутэ нахт, – вместо того, чтобы пожать руку Руслану она поднимает голову на меня. Жги. Словно почувствовав мое одобрение, она переводит взгляд на Руслана.

– Пшел нах.

Любой другой явно бы обиделся, а этот только кайфует.

– Понял. Немецкий не по вкусу. Руслан. Твой будущий деверь. Это брат брата, если что. Не. Что-то не то ляпнул. Брат мужа. Короче, я его брат.

Настя переводит взгляд с Руслана на меня. И так несколько раз, пока не выдает:

– Фу какой смазливый. Меня сейчас вырвет. Где это можно сделать?

– Пойдем.

Провожаю Настю до ванной, а у самого дурные мысли. Еще голову на хрен расшибет.

– Не закрывай дверь изнутри на замок.

– Хорошо. А можно мне мою сумку?

– Сейчас принесу.

Кстати, о сумке. Доверяй, но проверяй. Беру сумку и под цепким взглядом Руслана выворачиваю все содержимое на журнальный столик.

– Я озадачен.

– Если тебе станет легче, тошнит ее не от твоей смазливости. Выдыхай.

– Еще б она блевала от моей неотразимости. Она в курсе, что ты роешься в ее вещах?

– Мне глубоко похрен о чем она в курсе. Мой дом – мои правила.

– Ты меня удивляешь.

– Конкретизируй.

– Будущая женушка пьяная, а ты на нее не орешь. Не читаешь нотации. И даже вполне мил. Ты влюбился, что ли?

– Отвечу Настиными словами – пшел нах.

– Разочек можешь и полное слово сказать, Боженька не разгневается и тебя не накажет. А что ты ищешь?

– Угадай с трех раз.

– Ой, да брось, это не наркота. Она просто пьяненькая.

Готовилась как надо. И сменную одежду прихватила, и даже белье. Еще и про презервативы не забыла. Умница какая. Жаль, что дура. Одно радует, нет ничего такого, чего я боялся увидеть.

Ставлю сумку под дверь и, удостоверившись, что эта бестолочь в сознании, возвращаюсь в гостиную.

– В живую она еще привлекательнее. Мне зашла на восемь из десяти. Прелесть, – Восьмерка? Серьезно? Это слишком высокий балл, даже для того, кто тебя привлекает. – А если отвезти к стилисту – десяточка. А тебе как?

– На тройку. С минусом.

– Пиздабол. Прошу прощения, лжец.

И мне бы врезать ему хорошенько, но, как ни странно, в его словах есть доля правды. Как бы меня ни раздражала Настина речь и ее манера одеваться, с внешностью у нее все в порядке. Вот только признаться в этом даже себе странно, что уж говорить про Руслана.

– Оденься. Руки и член к ней не совать. Она для тебя табу. Я понятно объясняю?

– В целом, да. А язык? Язык совать можно?

– Было бы что совать. Я тебе его отрежу.

– А счастье было так возможно. А где ты ее пьяненькую взял?

– Там, где взял – уже нет.

И я за каким-то хреном не только наливаю себе почти полный стакан виски, но и рассказываю младшему при каких условиях ее откопал.

– Интересно, что заставило мужика, которому уже почти полируют яйца, все остановить и двинуться к будущей фиктивной женушке, тогда как ее могли притащить к тебе без твоего участия, учитывая, что она бухая. Что-то не складывается у меня пазл.

– Может, потому что малышам пора баиньки? Иди спать, может, утром и сложится.

– Куда спать, когда такая прелесть в нескольких шагах от меня?

– Провокации должны быть дозированными, в противном случае они перестают производить эффект. Надеюсь, намек понят.

Сколько нужно времени для того, чтобы привести себя в порядок? Это уже порядком раздражает. Одно радует – Настя определенно жива, судя по звукам.

– У тебя все нормально? Что за звуки?

– Я немножко испачкала одежду. Точнее сильно множко.

– Выходи, я сам закину в стиралку.

– А я уже сама закинула. Я скоро выйду.

Нет, ну знал же, что оставлять ее одну хреновая идея и ведь повелся же. Сколько времени можно приводить себя в порядок.

– Лайфхак. Чтобы она поскорее решила дать тебе согласие на брак, надо ее в себя влюбить. Что, как не держание волос при блевке, расположит к себе? Это же так романтично. Всему тебя учить надо, школота.

Я бы определенно закрыл Руслану рот, если бы в этот же момент по ту сторону двери мы не услышал громкий Настин смех.

– У нее и смех классный. Я почти кончил.

Ну ладно, один раз может что-то повеселить, но смеяться без остановки это уже клиника.

– Надеюсь, ты не голая. Я захожу.

– А я надеюсь, что голая, – тут же добавляет Руслан, вклиниваясь со мной в гостевую ванную.

Нет, ну я всякое ожидал, но не такое. Сидит на полу уже в другой одежде, а вокруг одна пена. Плещется в ней как ребенок, продолжая безудержно смеяться.

– Охуеть. В смысле я поражен.

– Я тоже.

– Поражен?

– Первое.

Перевожу взгляд на стиральную машинку. Источник пены ясен. А вот, как это произошло – нет.

Наконец Настя перестает смеяться и в этот момент я понимаю, что все. Сейчас вырубится. Ее взгляд моментально меняется.

– Я помогу, – тут же встревает Руслан, когда я пытаюсь поднять Настю с пола.

– Без тебя справлюсь.

– Тебе надо спину поберечь, возраст уже не тот. Дай я.

– Сгинь с глаз моих.

– Ни себе ни людям, – подытоживает Руслан, когда я укладываю Настю на кровать. – Дай хоть раздеть ее. Нельзя спать в намокших джинсах и футболке. Это вредно.

– Тебя за шкирку или сам выйдешь?

– Надеюсь, это риторический вопрос.

Идиотизм ситуации заключается в том, что отрубившаяся Настя реально мокрая. Вот за что мне это?

– Принеси из моей спальни футболку. Пожалуйста.

Оказывается, стянуть намокшие джинсы, тот еще квест. Еле дышу, но, наконец, стягиваю их с нее.

– Зачетные ножки. Прелесть. Трусы правда стремные. Вадя, купи будущей жене сексуальные труселя, – подает мне футболку. – Так, стоп. Что у нее со стопами? Это грибок?

– Грибок, грибок. Вали уже, а то заразишься.

– Нет, не грибок. Но это не пятки, а камень.

– Надо отправить тебя в деревню на месяц-другой. Посмотрю я на твои стопы.

– Я вообще-то о себе забочусь. Как ты будешь такие пятки-то целовать? Надо ей пилку подарить. Как она там зовется штоль? Шоль?

– Шоль бы ты отсюда.

– Завтра же подарю.

– Я не шучу. Выйди.

– Стой. Ты что, так собираешься ее оставить? Надо снять лифчик. Он все пережимает и никакого кровотока нет. Это я тебе как без пяти минут врач говорю.

– Ты сначала стань им, а потом уже поговорим. Я сказал, выйди.

– А у тебя еще не стоит? А должно, Вадя, стоять, как Пизанская башня.

– Вон отсюда.

Оставшись с Настей вдвоем я кое как стягиваю с нее футболку. Дался мне этот бюстгальтер. Но я какого-то хрена залипаю на нем. Обычный. Хренового качества. Точнее залипаю я не на нем. Грудь у нее больше, чем кажется в одежде. Все гармонично и естественно.

Однако не гармонично то, что я тронулся башкой, раз решаю все же снять бюстгальтер. А с другой стороны, как ей спать, когда все передавливает? Да, передавливает, только в штанах, себе-то уж не ври. Нащупываю застежку, но стягивать его не спешу. Что я на хрен творю?

И тут же врезаются недавние слова Руслана. Пожалуй, сейчас я именно тот, кем он меня и назвал. Я с таким остервенением надеваю на Настю футболку, что она должна давно проснуться. Но она этого не делает.

Невероятным усилием воли, я спускаю с ее плеч лямки и достаю этот долбаный лифчик через ворот моей футболки, почти на касаясь Насти. Почти.

Укладываю ее на бок и, сжав руки в кулак, выхожу из комнаты. Была бы сейчас рядом Вера, было бы куда проще.

– О, да я смотрю, пациент жив.

– Ты о чем?

– Стоит как Пизанская башня?

– Бери выше. Как Бурдж-Халифа.

Глава 16

Глава 16

Еще недавно я думала, что нет ничего более стыдного, чем пройтись по деревне в нижнем белье. Сейчас же этот поступок меркнет на фоне того, чем обернулся мой вчерашний вечер. И это при том, что я помню не все. Правда, до момента, как Вадим отнес меня на кровать, увы, я вспомнила почти все. Последнее, что врезается в память, как его брат удивлялся моим ногам. И если бы не подаренная им пилка, мой мозг не подкинул бы ту фразу. А что, собственно, не так с моими пятками? Ну, твердые. И что?

Капец. Еще и ванную чужую испортила. Но самое ужасное даже не это. Если верить младшему брату, нас в доме трое. Стало быть, раздевал меня Вадим. Меня ни один мужик не видел голой. А этот… этот, получается, видел мою грудь, раз я без лифчика. На мне, скорее всего, его футболка и он меня трогал, когда переодевал. Не мог не трогать!

Прикладываю ладони к горящим щекам. Как теперь вообще смотреть ему в глаза? Быть при любимом парне голой и то неловко, что уж говорить про незнакомого мужика. Хотя, о чем я? Парня нет, а для этого мужика я пустое место. Как он там сказал? «Ты меня не привлекаешь, как сексуальный объект». И вроде я должна быть рада этому факту, вот только что-то не радуется. Это как-то даже… оскорбительно. Я же не уродина в конце концов. Впрочем, пошел к черту. Сегодня я вижу его в последний раз.

Тянусь к сумке и не нахожу своей одежды. Ну да, одна в стирке. Вторая, скорее всего, сушится. Достаю мобильник и испытываю очередное разочарование. И вовсе не от того, что осталось три процента зарядки. Ни одного пропущенного звонка от Артема. Ни одного смс. А ведь он мог пойти за мной хотя бы через несколько минут. Это точно конец. Даже если его под дулом пистолета заставляют на ком-то жениться, он мог хотя бы узнать, что со мной. Нет, не мог. Он должен был это сделать. Почему? Ну почему все так?

Сажусь на кровать с уже полностью разрядившимся телефон и меня накрывает. Одно в этом ужасе хорошо. Дедушка не узнает какая я дура и насколько опозорилась. Я все исправлю. И кур забью и свиней заведу, чтобы ни минуты свободного времени не было на ненужные мысли. И забуду его. Вот прям завтра уже не вспомню.

– Ну и чего ревем? – перевожу взгляд на стоящего в нескольких шагах от меня Вадима. Какого черта?

– Я не реву, а прочищаю глаза. Это полезно.

– В жизни много поводов, чтобы их прочищать. А твой несостоявшийся жених не повод. Слушала бы меня вовремя и не оказалась бы на скамейке, – и хотелось бы придумать что-то в ответ, а не придумывается.

– А тебя стучаться не учили?

– В своем доме я имею право не стучать. Но для тебя сделал исключение. И если бы ты не разводила здесь сырость, тогда бы услышала, – почему мне так хочется треснуть его по голове? А еще лучше по бороде пройтись пилой. Бесит. Бесит его спокойствие и какая-то наглая самоуверенность.

– Знаешь, когда ты притворялся в деревне терпеливым добрым мужиком, решившим побыть наедине с природой, ты мне нравился больше.

– Ключевое слово – притворялся. Вставай. Пойдем завтракать.

– А можно просто домой? И отдай мне мою одежду.

– Нельзя. Дам после завтрака.

– Ну, у меня козы не доены. Еще добираться часа два.

– Три в лучшем случае. В субботу на выезде из города будут пробки.

– Тем более.

– Тем более надо сначала позавтракать, а потом в путь.

Несмотря на то, что он очень убедителен, я уверена, что Вадим врет. Просто так он меня не отвезет, ну если только я соглашусь на его условия. Он точно обшарил мою сумку и наверняка в курсе того, что у меня нет денег. Пропускает меня первой из комнаты, но я тут же стопорюсь.

– Ты же не отвезешь меня домой, пока я не соглашусь на этот брак. И наверняка знаешь, что у меня нет денег.

– Совершенно верно. Только я не знал, что у тебя нет денег. Спасибо за еще один крючок давления. Пойдем завтракать, Настасья. Голодные люди – злые и не умеют рационально мыслить.

– Лучше бы ты и дальше притворялся.

– Типун тебе на язык, – усмехаясь произносит Вадим.

Я не помню ни одной детали в этом доме. Да и сейчас сложно сконцентрировать внимание. Дом и вправду огромный. Но одно я замечаю точно – отвратительные темные тона в необъятной гостиной. Совершенно не уютно. И ни одного ковра.

Кухня оказывается еще более ужасной. Она реально вся черная, даже необъятных размеров кухонный остров. Спасибо хоть пол не такой. Кое-как забираюсь в этом дурацком халате на высокий стул. Столешница островка без единого пятна от пальцев и пылинки. Ужас. Даже руками опираться страшно.

Обвожу взглядом эту темную обитель и просто не могу не отделаться от мысли, что все это по-настоящему. Ни одной вещи не стоит на многочисленных поверхностях. Здесь вылизано все. Наверняка если отодвину холодильник и там пыли не будет. Так не бывает у людей. Только у роботов. Ну или перед гостями повыпендриваться.

– Ну, перестань так кривить мордашку. Что не так? – поднимаю взгляд на стоящего напротив меня Вадима с упаковкой молока.

– Ты ждешь каких-то гостей?

– Нет. А что?

– Тогда какого черта тут все так…убрано?

– Тут почти не готовят, вот и чисто.

– Даже если не готовят, пыль сама себя не протрет.

– Конечно, нет. Для этого есть домработницы, – фух, какое облегчение.

– Значит, это твоя домработница вчера меня переодевала в футболку?

– Домработница не живет в моем доме. Она приходит сюда дважды в неделю в мое отсутствие. Я в принципе не люблю посторонних людей в доме. Поэтому здесь ночую только я. Ну и козлик. И переодевал тебя я, – а счастье было так возможно. – Я на тебя не смотрел и никак не извращался, не волнуйся.

– Ну да, было бы на что смотреть.

– Что?

– Вкус у тебя ужасный. Вот что.

– Поясни.

– А что тут непонятно? Только человек, страдающий безвкусием, может сделать такое черное убожество без уюта.

– О вкусах не спорят. Но если тебя так напрягает такой стиль, то мы можем пойти на компромисс и согласовать интерьер, который подойдет нам обоим, когда ты сюда переедешь. Какие тебе нравятся цвета?

– Белый, розовый, голубой, – не задумываясь бросаю я.

– Это не очень практичные цвета.

– Да чхать я хотела на практичность. Когда в доме нет уюта – это мертвый дом. Хоть бы ковры куда-нибудь постелил.

– На стену? Как у тебя? – не скрывая сарказма выдает Вадим.

– Достаточно на пол.

– Это не гигиенично.

– Ну да, куда уж мне там с такими-то пятками.

– О, да я смотрю, память возвращается. Отлично. Если что меня твои пятки не смущают. Главное, что чистые.

– А ногти тебя мои не смущают?

– Ногти – сносно. Руки – нет. Они шершавые. Но все легко устранить с помощью косметологических процедур. Или косметических. Поправь меня, уж в этом я не разбираюсь. Черт, ты же тоже, – топором тебе по голове. Козел. – Тебе всего-то нужно мне довериться и поставить закорючку в ЗАГСе. А потом уже разберемся, как твою кожу сделать как попу младенца, – кто-нибудь убейте его. – Тебе какой кофе? Капучино? Эспрессо? А впрочем, о чем я. С молоком или без? – мудак.

– Мне латте.

– О, не все потеряно. Прелестно. Но ударение на «а», а не «е».

То, как этот козел нажимает кнопки на кофемашине выводит меня из себя. Он настолько уверен в себе и невозмутим, что хочется расцарапать ему лицо. Может, тогда с его лица слетела бы эта маска.

– Мне пять яиц, если маленькие. Три, если большие. И я не люблю сваренные. Желток должен быть жидким. И белок должен быть снят с желтка, – сейчас бы мне так прилетело от бабки за мои запросы, что я бы уже на задницу не смогла сесть. А этого нет, не пронять. Он поворачивается ко мне с едва заметной улыбкой. Ну нет, сейчас добью тебя. – Поджаренные на грудинке, – о да. Все-таки «гэ» на него влияет лучше всего.

– Буду иметь в виду, но в целом эта информация для меня лишняя. В этих коробках не яйца, а готовая еда. Я заказал на свой вкус. Но в дальнейшем ты можешь готовить себе, что хочешь, равно как и заказывать готовую еду вместе со мной на свой вкус.

Несмотря на плохое состояние, я реально голодна. Только, когда Вадим распаковывает пакеты, аппетит немного затихает. Это что за фигня?

– Это скрембл с креветками и трюфельным кремом. Как раз из трех яиц.

– А на вид чья-то переваренная еда. Еще и воняет. Хлеба не будет?

– Заканчивай.

– Что?

– Делать из себя инстаграмную капризную сучку. Вместо хлеба брускетты.

Перевожу взгляд на бутерброды с красной рыбой и креветками. Ясно. Кто-то у нас любитель рыбы. Хочется сказать какую-нибудь гадость, но это не требуется, судя по лицу Вадима, уставившегося в экран телефона. Нехотя он берет трубку. Приятно видеть его напряженность.

– Да. Пропускайте, – переводит на меня взгляд. – Все идет не совсем по плану, а, впрочем, так даже лучше. Сейчас здесь появится твой отец. Будь так добра, не гадь мне, а подыграй. В конце концов вспомни, где ты могла оказаться сегодня утром, если бы не я. Не ляпни ничего про фиктивный брак. Для всех он будет настоящим. Не разочаруй меня.