Текст книги "Ты – мое наказание (СИ)"

Автор книги: Наталья Юнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 3

Глава 3

Козел белозубый. Ну получишь ты у меня. Только попадись мне на глаза. А попадешься как миленький. Плескаю от бессилия рукой по воде, но ни на грамм не легчает.

Я и раньше знала, что моя любовь к старому тряпью до добра не доведет. Хотя, чего греха таить, дело не в этом. Будь на мне красивое белье без дырок, я бы все равно не посмела пройтись почти в чем мать родила на потеху всей деревне. Был бы дедушка жив, может, еще и решилась. Никакая гадина не посмела бы косо на меня посмотреть и ляпнуть при нем что-нибудь обидное.

А сейчас, когда я одна, всем раздолье потыкать и полить словесно дерьмом. Такого позора я не переживу, ибо, несмотря на показушную храбрость, я та еще слабачка.

Долго находиться в воде не получается. Несмотря на жаркую летнюю погоду, я жутко замерзла. Мерзлячка, как сказала бы моя покойная бабка. Вылезаю из воды и усаживаюсь на траву. Надо было сразу послать гада на все четыре стороны, а не поучать. Дура. Теперь до вечера придется сидеть у озера!

Взгляд как-то сам падает на мои руки. Ну и что, что пальцы в трещинках? Они, черт возьми, серые от грибов, а не от грязи! Не отмываются они просто так! Никогда меня не тревожила мысль о красоте моих рук и ногтей. А сейчас жуть как обидно от его пренебрежительных взглядов, черт возьми. Белоручка хренов!

– Привет, Настюха.

Резко оборачиваюсь на голос известной соседской девчонки. Хотя, какая она девчонка? Девушка уже. Складываю руки, чтобы хоть немного прикрыть грудь в убогом лифчике. Благо трусы не видны.

– Здравствуй.

– Палыч помер, так что можешь не претворяться интеллигентной особой.

Дрянь. Когда же я от всех вас избавлюсь? Хотя, сама виновата. Могла бы уже как пару недель покинуть дом с новоиспеченным папашей.

– Чего тебе надо?

– Денег и богатого мужа.

– Не тут ищешь. Большая черная машина, пасущаяся недалеко от моего дома. Вот туда иди. Мужик с небольшой растительностью на морде. Брюнет. Неприлично богат.

– А он меня уже проигнорил.

– Сочувствую.

– Неискренне. Ты чо тут сидишь?

– Хочу и сижу.

– У тебя одежду стырили? А попросить принести слабо? – ты-то принесешь. – Ну, сиди, жди пока дождик не намочит.

Не вестись на провокации. Не вестись! Смотрю вслед удаляющейся девчонке и хочется выть об безысходности.

Не знаю, сколько по времени я так сижу, но когда в очередной раз сгущаются тучи и начинается дождь, вся моя выдержка исчезает в неизвестном направлении.

Я ни капельки не провидица, но не надо быть ясновидящей, чтобы не понимать, дождь зарядил надолго. Когда становится совсем невозможно сидеть, я все же встаю с земли и иду к дому.

Если никого не встречу, мне несказанно повезет. Только удача явно будет не на моей стороне, кто-нибудь да обязательно выглянет из окна.

Мне почти удается пройти весь путь незамеченной. Но, как назло, почти у самого дома мне на глаза попадается самая гадкая сплетница. Одарив меня красноречивым взглядом, зло бросает:

– Дед поди в гробу перевернулся от такой внучки.

– В гробу места маловато, чтобы переворачиваться.

– Шаболда. Вся в мать.

– По себе судите?

– Ты бы рот прикрыла. А еще лучше бы не светила жопой на всю деревню.

– А чего бы и не посвятить красивой попой? Смотрите и наслаждайтесь.

– Шаболда.

На очередную провокацию мне хватает ума промолчать. Не успеваю войти в дом, как меня встречает Степка. У нормальных людей собаки и кошки, а у меня гусь. Самый умный и преданный.

– Иди заклюй эту овцу. Заклюешь? Хотя нет, не надо. Еще отравишься от нее ядом. Пусть живет.

В душе пробыла полчаса, а то и больше. Был бы дедушка жив, прибил бы за такое расточительство. Настроение ниже плинтуса. И стоит только посмотреть на свое отражение в зеркале, как меня накрывает. У кого-нибудь в двадцать лет есть такое белье?

Ну что я за дура такая? Есть же эта идиотская карта. Надо только перебороть чертову гордость и ей воспользоваться. Надо. Только не воспользуюсь. Дура – это диагноз.

В сотый раз беру конверт и кручу его в руках. Не мои это деньги. Не мои и точка.

Двумя неделями ранее.

Серьезно? Вот так просто заявиться спустя почти двадцать один год и надеяться на то, что я приму тот факт, что у меня есть богатый папаша? Был бы кипяток рядом, так бы и плеснула в холеную морду. Папашка, оказывается, у меня тот еще красавчик. Не мудрено, что когда-то мама попала под чары приезжего козла.

– Я понимаю, что это сложно принять. Но я не знал о твоем рождении. Если бы не твой дед, я бы и дальше оставался в неведении.

– Мне это все неинтересно. Мы чужие люди и родными никогда не станем. Не распинайтесь. У меня много дел. Если это все, что вы хотели сказать, тогда до свидания.

– Я понимаю твою обиду, но если ты немного посмотришь на всю ситуацию трезвым взглядом, то поймешь, что тебя здесь не ждет ничего хорошего. Я сниму тебе квартиру. Поступишь в университет. Деньги на все нужды я тебе буду давать. Не захочешь общаться, не надо. Я настаивать ни на чем не буду. Подумай, что тебя здесь ждет? Так и будешь до старости торговать на рынке и пахать в огороде? Это твои мечты?

– Ну не всем же в деньгах купаться. Кому-то надо и в огороде попахать. Вы отнимаете мое время. Показать, где выход?

Нравится ли мне видеть на холеном лице злость? Однозначно. Вот только, когда мой новоиспеченный папаша кладет на стол конверт, эта злость переходит ко мне.

– Трать сколько нужно. Пинкод в конверте.

– Я ей не воспользуюсь.

– Твое дело.

Выглядываю в окно и провожаю взглядом папашку. Да у него одна машина стоит столько сколько я не заработаю за всю жизнь. Взгляд то и дело падает на конверт. Нет, ни за что.

Так. Мне нужно сладкое и побольше!

Только купить шоколад мне не удается. Замираю у магазина, увидев уже знакомый профиль новоиспеченного папаши. Он стоит рядом с таким же холеным мужиком. Только помоложе.

– Не переживай. Одумается. Гордость пройдет и включится логика. Скоро деньгами воспользуется, приоденется во что-то более сносное и как миленькая захочет общения.

– Не пройдет.

– Пройдет. Я простимулирую. Только сначала бы ее приодеть, а то у меня глаз задергался, когда увидел на ней тряпку, гордо именую платьем. Вот как приоденется, начну прививать своей будущей супруге насколько хорош ее отец, – чего-чего? Какой на фиг супруге?

– Прекрати. Никакого брака не будет. Забудь. На черта ты вообще поперся со мной?

– Будет, будет. Как это на черта? Мне надо было оценить масштаб всей катастрофы. Кстати, поведай мне, там все плохо?

– Ты о чем?

– Ну то, что гордая дуреха это мы поняли. А что там с речью?

– В смысле?

– В прямом. Ихний, ивоный. Шокает? И вишенка на торте. Гэкает? Последнее я переживу разве что под градусом. А у меня не входило в планы становиться алкашом. Порадуй меня, скажи, что этого нет.

– Я не замечал.

– Отче наш, да святится имя твое. Аминь.

Резко разворачиваюсь и иду домой. Желание есть сладкое, как рукой сняло. Опускаю взгляд на свое платье. И что с ним не так? Обычное. Для работы самое то. Козел.

Домой возвращаюсь еще более злющая, чем была. Гипнотизирую взглядом конверт, но открыть его все же не решаюсь. Закидываю подальше, дабы не мозолил глаза и все, не сдерживаюсь. Предательские слезы не поддаются контролю.

***

Я тебе еще устрою теплый прием. Только появись у меня на пороге. Придушу. Взгляд падает на вибрирующий мобильник.

Артем 21:01

«Я заеду в часов десять. Ты как?»

21:02

«Отрицательно. Хватит меня компрометировать. И вообще я уже ложусь спать»

Артем 21:01

«Я тебя тоже люблю. Жди»

21:02

«Зря теряешь время. Вам ничего не перепадет, Артем Викторович»

Артем 21:02

«Да, да, я помню. Только после свадьбы. Тебе купить что-нибудь сладкое?»

21:02

«Я не шучу. Не приезжай. Спокойной ночи».

Выключаю телефон от греха подальше и надеваю кофту. Уже через десять минут я стою в магазине и скупаю все имеющееся сладкое. Как при такой любви к выпечке и шоколаду я еще не отрастила жирную задницу – остается загадкой.

Шоколадка застревает в горле, стоило увидеть недалеко от магазина уже знакомую машину. Ну, поездишь ты у меня. Как там говорят, все было в тумане? Да, именно так. Как я оказалась в доме у местного тракториста я не помню, равно как и то, как в моей руке оказался позаимствованный у него нож.

Четыре пробитых колеса. Что может быть лучше? Да, вот теперь я частично удовлетворена. Самое удивительное, что меня совершенно не пугают последствия. Огляделась по сторонам – никого.

Домой я подхожу в приподнятом настроении. Правда до момента, пока не открываю калитку. То, что мои гуси не на шутку разбушевались – ерунда. Как и то, что они напали на козла. А вот то, что мой Степа оказывается в руках гада – нет. И ладно бы просто схватил. Он его душит!

Хватаю первое попавшееся на глаза полено и ударяю белозубого. Кажется, переборщила…

Глава 4

Глава 4

Голова, как ни странно, не болит. Разве что немного ноет. Ощупываю свое лицо и тело. Скорее всего, я лежу в соломе. Ибо все тело колет и безумно чешется. И походу дела, я ослеп, ибо ни черта не вижу, как бы ни тер глаза. Но, оказывается, это не самое страшное. Когда моя рука нащупывает ткань, напоминающую атлас, а затем что-то твердое, у меня начинается истерический хохот. Пытаюсь перевернуться и встать, а хрен там. Я не просто взаперти. Я в гробу. Полная гомогенизация!

Падловна меня не только грохнула, но и закопала, как оказалось, все же живого в гробу. Хороша невестушка. Всем на зависть. Гитлера на тебя не хватает, падлюка.

Всегда знал, что от мелких девок добра не видать, в крови у них – злобно пакостить. И ведь никогда же не связывался с коротышками. Хватило когда-то в университете старосты метр с кепкой. Какая неожиданность, тоже по имени Настя. Редкостной породы вредная дрянь, всех закладывающая. Но куда уж там Настюхе короткое ухо до этой умелицы.

Как эта мелочь умудрилась вырыть не только яму, но и захоронить меня? Да в ней веса не больше сорока пяти килограммов. Если не сильно меньше. Чуть плюнь, так сдует. Крышка гроба никак не поддается под мои удары рукой. Телефона в кармане нет. Шикарно.

На сколько мне здесь хватит воздуха? И как быстро меня начнут искать? Вывод напрашивается сам собой. Я помру в гробу. Почему-то в одном ботинке. Я тебя достану и с того света, мелюзга. Раздавлю как недавнего жука.

Я уже начал представлять во всех красках, как давлю гадину, как вдруг по ту сторону гроба слышу какой-то звук.

– Помогите!

Мне показалось или только что кто-то открыл замок? Крышка гроба моментально открывается и на меня падает свет от фонарика. У меня галлюцинации или это реально Падловна?

– Никогда не думала, что это скажу. Но я очень рада вас видеть. Живым в смысле, – радостно произносит стерва, подавая мне руку. Нет, не галлюцинация.

От шока не могу подобрать цензурных слов, глядя на растрепанную и впервые испуганную Настю. Радует, что все же убивать меня в ее планы не входило. Закопала она меня не в землю. Впрочем, она меня и не закапывала. Мы в сарае. А гроб стоит на земле рядом с канистрами не пойми чего. Наверное, бензин.

– Ты меня поджечь планировала? Нет тела, нет дела?

– Если бы я решила вас поджечь, то сделала бы это не рядом с бутылями самогона и соломой. А потащила бы на тачке в лес. Да, блин, я вообще не планировала вас убивать! Ну просто, если бы уже избавлялась от тела, то точно не поджигая вас в своем сарае. И вообще я имела в виду, что все это вышло случайно. Вы моего Степу душили, а я с ним сто лет вместе. Я ударила вас машинально.

– Кого я душил?

– Степана. Это мой гусь. Он как собака, кошка и ребенок в одном лице, – ну, точно долбанутая.

– Ну, допустим, шандарахнула ты меня из-за гуся. А в гроб меня зачем было засовывать? И очень интересует, каким образом куриный задохлик вроде тебя уложила в гроб девяносто килограммов отборного мяса быка?

– Это у вас-то отборное? В городе нет качественной еды. Уверена, если вас распотрошить, то там ничего качественного не будет, – ну, кто бы сомневался, что она и распотрошить может, после всего случившегося. – И вообще я не это имела в виду. Потрошить я вас не собиралась. Это все получилось на автомате. Я вашего веса не почувствовала от страха. В гроб я вас потащила не для того, чтобы вы тут умерли. Просто ко мне участковый приперся сразу после того, как я жахнула вас поленом. Вот за дом и утащила. А пока он меня зазывал и искал, я вас в сарай и затащила. А вот как в гроб, не помню. На адреналине, наверное. Я просто вдруг поняла, что он по мою душу не просто так пришел, а за порчу чужого имущества. А если бы он еще тут и ваше тело заприметил, то мне бы тогда точно кабздец был. Поэтому и гроб на замок закрыла, чтобы вы мало ли не вышли. Участковый на меня и так зуб точит за то, что мы с дедушкой самогоном торгуем, а доказать не может.

Рассказ придурочный, как и вся ситуация в целом. Однако, почему-то я ей верю.

– И что ты испортила?

– Вы о чем?

– Ты сказала, что он пришел по твою душу за порчу чужого имущества.

– Так я это… немножко машину повредила. Но у них нет доказательств. Так, домыслы.

Не удивлюсь, если чужое имущество – это моя машина, равно как и что «немножко» там и не пахнет. Скорее всего, размазала по машине что-нибудь зловонное, например, навоз. И накидала каких-нибудь перьев, чтоб уж наверняка. Это ж надо было так вляпаться.

– За голову извините, я правда не хотела. Так-то я мирная, – очень мирная. Опускаю взгляд на ноги.

– Где мой носок и ботинок?

– Понятия не имею. Я чужое не ношу. На вас точно было два ботинка?

– А чем-то тяжелым точно шандарахнули по голове меня, а не тебя?

– Вас. Поленом.

– Да ладно? Тогда почему чушь несешь ты?

– Почему чушь?

– Может, потому что я не имею привычки ходить в одном ботинке и без носка?

– Ну не знаю. Вы городские и не на такие безумства способны. У вас что ни день, то голодраная мода. Если один полудурок напяливает носок на причиндал и весь голый, то почему бы и вам не походить в одном ботинке? – если к полуночи я не заговорю матом, то это будет моей личной победой. – Снимайте второй ботинок и носок. Это плохая примета – ходить в одном. К смерти, – тут же добавляет она.

Перевожу взгляд на гроб. В принципе я уже помер и возродился. Хотя, как сказать. Я жука убил и в гробу оказался с проломленной башкой, после той ее приметы. Что мешает мне уйти из деревни Зажопино в настоящем катафалке? Чур меня. Потом помою ноги. Стягиваю оставшийся ботинок вместе с носком.

И когда в очередной раз мой взгляд падает на гроб, меня осеняет. Как объяснить наличие гроба в доме у нормальных людей? Ответ очевиден, Даровский. Надо спрашивать у нормальных владельцев дома. А здесь таких нет и не появится. Но любопытство оно такое.

– Зачем тебе гроб?

– Ой, это долгая история. Сначала он был для моей бабки, потом для дедушки, – етижи пассатижи. Здесь еще и по очереди хоронят в один гроб? А теперь он для самой Падловны?

– А куда девают останки прошлого хозяина? – на черта я это спрашиваю? Долбанутость передается по воздуху? – Следующая ты в гроб по наследству?

– Вы не так меня поняли. При жизни бабушка с дедушкой купили два гроба и места на кладбище. У нас так принято, заранее готовиться. Первой померла бабка, но перед смертью она сказала, что выбирает гроб получше. Как-то она прознала, что этот плохой, – указывает взглядом на место моего недавнего пребывания. – И дедушка бы похоронил ее в этом, но она как-то узнала, что он хочет уложить ее именно в этот и сказала, что, если похоронят в нем, она дедушку с того света достанет раньше времени. Пришлось хоронить в хорошем. А дедушка в этот не хотел, он же был куплен специально для бабки. Бабушки в смысле. Вот и новый заказал. А этот остался. Ну куда его девать? Покупать никто не хочет. А так… в хозяйстве пригодится.

– И как? Достала она его с того света?

– Достала через четыре года. Но, думаю, дело было в том, что он курил как паровоз. Ладно, чего мы стоим? Пойдемте.

Ступать по земле босыми ногами непривычно. Хоть не вляпался ни во что, и на том спасибо. Одно радует, в машине есть пусть и не чистая, но все же пара обуви. Кстати, о ней. У меня не было ни капли сомнений в том, что ботинок и носок сперла Настя в отместку за унесенную мной одежду. Но, кажется, я ошибся. В глубине куста собака средних размеров с упоением грызет половину моего ботинка. Вторым, видимо, уже поужинала.

– Ой, а вот и Каштанка соседская. Видимо, ваша обувь пришлась ей по вкусу. Она на все пахучее падкая, – бить тебя надо, Анастасия Павловна. Бить и еще раз бить ремнем за гадкий язык. Даже в такой ситуации хочет уколоть.

Обвожу взглядом участок. Да здесь не меньше пятнадцати соток. Очень надеюсь, что такое добро поливается не от даров природы в виде дождя, а нормальной водой. Последнее прям очень актуально. Мне надо освежиться в привычных для меня условиях водой из крана, а не из ведра. Но подвох я все же чую, особенно когда вижу строение, напоминающее душ. Неспроста на нем бочка. Ладно, главное, чтобы фаянсовый товарищ был в пределах дома.

– Где здесь можно сходить в туалет?

– А вам по какому?

– По какому тарифу считать? Жидкое, полужидкое, твердое имеет свою цену?

– Я имела в виду по-маленькому или большому. Если первое, то вам мальчикам все гораздо проще. Можно в любые кусты. Там, где Каштанка ваш ботинок сгрызла, например. А если второе, это надо показывать, как пользоваться. Туалет на улице, вот там, – тычет пальцем в незамеченное мной покосившееся ОНО..

Глава 5

Глава 5

Тучи сгустились над «вот там» и небо заплакало горькими слезами. Серьезно? Это ж какой надо быть отбитой, чтобы не сверкнуть отсюда пятками по первому зову, пусть и незнакомого, но обеспеченного биологического отца? Ну ладно летом еще куда ни шло, задница не отмерзнет. А зимой как? Сумасшедшая.

– Ну, в принципе я уже в гробу навалил. Так что куст, так куст, – серьезно? Мне это не показалось? Эта бестолочь настолько воспринимает все буквально, что начинает принюхиваться?! – Это образно, Анастасия Падловна. Не принюхивайся.

– Мне показалось или вы сказали Падловна?

– Я не обзываюсь и матом не ругаюсь. Второе особенно. Так, для справки. От женщин я не приемлю этого особенно. Так что тебе показалось.

– Ну, хорошо, что на моем участке нет женщин, а только матерящаяся девушка. Это я, если что. Ладно, Вадим Викторович, будем считать, что мне послышалось. В кусты пойдете? Вас покараулить?

– Я перехотел.

– Тогда пойдемте в дом. Я вас чуть-чуть подлатаю и обувь дам. Нормальную.

Да уж прям. Нормальную она мне даст. Колхоз колхозом, а тряпку под ноги мне стелет, стоило только зайти на порог. Более того, сама снимает обувь. Вытираю ступни и прохожу вслед за Настей.

Рассматривать обстановку времени нет, потому что мы сразу оказываемся на кухне. И нет, чистота и аккуратность меня не столь удивляют. А вот то, что на кухне имеется рабочий кран, судя по тому, как Настя полощет руки, меня не только удивляет, но и приятно радует.

– У тебя есть вода.

– Да, только на кухне. Ванной пока нет, – а счастье было так возможно. – К зиме, может быть, и стану ее обладательницей.

Если не будешь такой дурой, станешь обладательницей современного двухэтажного дома и не только гораздо раньше.

– Можно умыться?

Кивает, при этом не отводит от меня взгляда. Кожей чувствую, как она следит за мной. Это кому еще надо опасаться.

– Вы сами во всем виноваты, – неожиданно произносит она, подавая мне чистое полотенце. – Из-за вас я провела полдня на озере, чтобы не попасть всем на глаза. Вы оставили меня полуголой на потеху деревне. Это в городе можно ходить в нижнем белье и на вас никто потом косо не посмотрит, потому что вы там как иголки в стоге сена. Вас много. И вы друг друга не знаете. А здесь все на виду, как облупленные. Чуть что друг другу косточки перемалывают за любое действие. Вы сегодня уедете, а мне потом перед местной сворой расхлебывать ваш косяк.

Наверное, впервые за короткое знакомство, я чувствую себя гадко. Потому что об этой стороне ее жизни я не задумывался. Хотя и не должен. Если включит мозги и переедет со мной в город, больше ни перед кем оправдываться не будет.

– Извини. Был не прав. Иногда и взрослые дяди занимаются ребячеством. Справедливости ради, я купил тебе взамен одежду. Где, кстати, пакеты, которые с одеждой?

– Можете ее забирать. Мне чужое не нужно.

– Я женскую одежду не ношу, так что мне без надобности.

– Ну раз не носите, я продавщице нашего местного магазина отдам, она худенькая, – дура. – Садитесь, – указывает взглядом на стул.

Убирает со стола две чашки с недопитым чаем. Она еще и чай тут с кем-то распивала, пока я в гробу лежал? Еще и телефон мой стырила, судя по тому, что он преспокойно лежит на ее столе. Кладу телефон в карман.

– Пришлось напоить чаем участкового, чтобы его заболтать, – зачем-то поясняет Настя, открывая холодильник. Подает мне пакет с замороженными куриными лапами. – Приложите к голове. Я вам пока занозы достану.

Закатывает рукава кофты и усаживается за стол. Я даже не понимаю о каких занозах идет речь и зачем ей вообще аптечка, потому что вдруг осознаю, что Настя выглядит совершенно иначе. Во-первых, вместо убогого пучка, ее волосы распущены. И не три волоска. Длинные и вполне густые. Без профессиональной укладки выглядят на удивление хорошо. Во-вторых, на ней вполне сносное платье, подчеркивающее грудь. Небольшую, но все же. Последняя, оказывается, имеется на щупленьком теле.

Длина платья тоже удивляет. Оно не в пол, а по колено. Ноги оценить трудно в таком положении, но тот факт, что я замечаю чуть отросшие, едва заметные выгоревшие светлые волосы, меня поражает и одновременно веселит. Колхозница, но про бритье в курсе. Правда, на этом все. Скорее всего, это разовая летняя акция. С приходом осени, а уж зимы и подавно, станок или бритва покоится мертвым сном.

Боюсь представить, что там между ног. А чего представлять, Даровский? Явно не сфинкс, а пудель. Так, стоп. Ну, пудель и пудель. В трусы на встречах, куда я ее буду водить, никто заглядывать не будет. А ноги приведут в порядок профессионалы. И не только их.

А мне контактировать с ее пуделем без надобности. Уж чего-чего, а трахать я ее не собираюсь. Для фиктивного брака – максимум, что необходимо, это нормальное общение и компромиссы.

– Вроде бы все вытащила.

Только сейчас понимаю, что моя рука все время была в ее ладони. Она доставала мне занозы. А сейчас обрабатывает их перекисью. Ну, не все потеряно в колхозном царстве. Не такая уж она и Падловна.

– Ну все, вам как, чай сделать перед отъездом? – хрен тебе на постном масле, а не отъезд. Только похвали и на тебе. – Или кофе?

– Нет, спасибо. Я попозже попью.

– Тогда я сейчас принесу вам чистые носки и обувь.

Мне уже страшно. Однако, через несколько минут Настя появляется на кухне с чистыми с виду носками и со сносными ботинками. С покойника сняла?

– Они дедушкины. Моего. Но он их почему-то почти не носил. Да и ноги мыл. Клянусь вашим здоровьем. Ну честно. А вообще не хотите, не одевайте. Идите до своей машины босым.

– На себя надевают. Кого-то одевают, когда в гроб кладут, например.

– Чего?

– Захлопни скворечник, вот чего, – не выдерживаю, в ответ на очередной износ русского языка.

Наладил контакт. Вот прям от души. Подождать с азбукой, правилами и устранений «гэ» совсем невмоготу? Дурак.

Идиотизм ситуации заключается в том, что я все равно отсюда не уйду без положительного ответа. Если надо будет здесь пожить, я и это сделаю. В ход, конечно, может пойти шантаж с тяжкими телесными повреждениями. Но это крайний случай. А окончательно прекратить играть в добропорядочного мужика и выложить все карты на стол прямо сейчас, чревато получить недалеко лежащим ножиком. Ну, скажем, в глаз. А без глаз мне никак.

Нехотя, но все же надеваю предложенные носки и ботинки. Так и вижу, как Настенька спит и видит, как выпроводить меня за порог. Мечтай, деточка. Но без Газпрома мечты не сбудутся.

Я в очередной раз напрягаюсь по самое могу, когда мы выходим на улицу и мне на глаза попадается тот самый гусь. Падлюка полушерстяная. И нет, Настя точно не шутила, когда говорила про своего полудурочного друга по имени Степан. Он, в прямом смысле слова, ластится об ее ноги как кот. Может, из-за ее отросших волос на ногах принимает ее за своего сородича? Вряд ли.

А когда Настя поднимает его на руки, он утыкается ей в щеку. Лицо-то у нее точно не щетинистое. Серьезно? Он только что сделал что-то наподобие поцелуя в ее щеку? Пожалуй, в суп такого бросать и вправду обидно. Но не мне.

– Боитесь гусей? – вдруг произносит Настя.

– Ни в коем случае. Я их люблю. Нежно. Запеченными с яблоками. Да под хорошее вино.

– А я вот не жалую вино. Оно очень быстро пьянит. Ну ладно, до свидания, что ли. Хорошей вам и безопасной дороги.

– Спасибо. Проводи меня до машины.

– Я? Вас? Зачем?

– Я темноты боюсь. А с тобой не страшно.

– Спасибо за комплимент.

– Да, ты всех распугаешь, – ну, малыш, надо вместе заценить, чем ты там мою машину обмазала. Пялься, не пялься, все равно как миленькая пойдешь. Если надо и за шкирку.

– Слушайте, давайте вы сами. Мне просто вставать очень рано. Мне давно уже пора спать.

– Ну, Настенька, тут идти-то совсем ничего.

– Давайте я вам фонарик дам, чтобы вам было не страшно.

– Ну, ты сравнила себя и фонарик. Пойдем, – подталкиваю ее за руку к выходу.

Благо птицу она оставляет за калиткой. Так определенно спокойнее. До машины мы доходим молча. Ну как молча, когда она появляется в поле зрения под подсветкой моего телефона, из меня рождается что-то похожее на полустон. Навоз и перья еще можно было отмыть. Четыре прибитых колеса? Серьезно, твою мать?

– Батюшки. Какой ужас, – восклицает Настя, хватаясь за грудь. – Как же вас так угораздило, Вадим Викторович? Надо аккуратнее ездить.

– Это все, что ты мне скажешь?

– Ну, разве что… на Бога надейся, сам не плошай, про КАСКО с ОСАГО не забывай…