Текст книги "Аномалия (СИ)"
Автор книги: Наталья Юнина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
Глава 18
Глава 18
То есть у нас сейчас на руках не два десятка яиц, а кокаин? Круто. И нам, вероятнее всего, конец. Не так я планировала закончить этот вечер и свою жизнь. Ну хоть колбасы перед смертью поем. Откусываю очередной кусок.
– Лучше бы я в туалете девственности лишилась.
– Заткнись, – шикает на меня Потапов.
Судя по стихнувшим звукам, шайка наркодилеров сейчас читает на кухне мою записку. Хорошая новость, они подумают, что мы ушли. Плохая – в шкафу одна пыль. У меня уже нос ходит табуном еще и немного, и я дам знак, где нас искать. А ведь, когда я смотрела фильмы, где героиня чихает, тем самым давая себя обнаружить, я закатывала глаза от дурости, происходящей на экране. Сейчас я, как никогда, понимаю экранных идиоток.
– Здесь много пыли, – все же не выдерживаю и шепчу рядом с Потаповским плечом.
– Переживешь.
– В целом, да. Но проблема в том, что я хочу чихать.
– Если ты только посмеешь это сделать, я тебе всю задницу ремнем отобью, как только мы отсюда выберемся. Клянусь. Терпи.
И я стойко терплю, ровно до тех пор, пока не слышу в комнате ругательства наркодилеров. Нос тупо живет своей жизнью. Как только я понимаю, что этого не избежать, я подношу руку ко рту, но вместо тихого чиха получается собачий лай в виде четкого «ав». Как там говорят, вся жизнь промелькунула перед моими глазами? Ни черта. Мелькает перед моими глазами полоска света и мужик бандитской внешности, открывший шкаф.
– Во дела, – судя по голосу, этот не главный. Его ругал другой мужик. – Цоколь, они здесь.
– Добрый день. Мир вашему дому. Вы, вероятно, Серый. А я Модеста, – протягиваю ему свободную руку. – Приятно познакомиться. А мы гости из Гондураса.
– Гондурас?
Мужик, кажется, охренел даже больше, чем Потапов. Резко одергиваю руку и убираю колбасу в сумочку.
– Если точнее из Сан-Педро-Сула. Как говорят у нас на родине – самый опасный город в мире. Согласно статистике, у нас наивысший уровень преступности. Мой отец глава мафии Акапулько, а это мой пиздюн. Полицейский инспектор защиты для юных недодарований Хосе Луис. Ну или просто мой телохранитель.
– Ребят, не слушайте ее. Девка прилично перепила, – тут же встревает Потапов.
– На выход, гондурасье.
– Правильно говорить – граждане гондурасяне, – что я несу? Хотя, это предсмертные слова. Пофиг. Хотя, не пофиг. Я жить хочу.
Оказавшись вне шкафа, один из наркодилеров, выхватывает коробки с псевдо яйцами у аномального. Кажется, у меня перестает стучать сердце, когда я вижу, что главный достает из-под джемпера пистолет. Ну нет! Мамочки.
– Отпустите нас, пожалуйста, – складываю ладони в молитвенном жесте. – Мы хорошие люди. Ну, по крайней мере, я. Мы никому ничего не скажем. Да и мы же пьяные. Мы в принципе утром ничего не вспомним. Мы же ничего не трогали, все яйца при вас. А за колбаску я оставила вам денюжку. Можно мы пойдем?
– Здесь не хватает двух единиц. Где они? – я даже не успеваю ничего сказать, как у меня вырывают из рук сумочку и начинают ее шерстить.
– Ребят, давайте мирно разойдемся. Мы ничего не трогали. Вообще дурацкая ситуация. Как бы банально это ни звучало, все не так как кажется, – еще никогда я не видела такого лебезящего Потапова.
– Кто вам слил инфу про товар и от кого вы? Модеста? – насмешливо произносит главный, тыча в меня стволом.
– Смотрите, дело было так. Мы собрались компанией здесь недалеко на озере. Выпивали и играли. В общем, выполняли задания с помощью жребия. И вот мне выпало задание украсть и принести двадцать куриных яиц. Мы шли с ним, – киваю в сторону Потапова. – И я просто так выбрала ваш дом. Он мне приглянулся. Мы вошли сюда, нашли яички, взяли коробки, ну и мне очень захотелось кушать. Я взяла у вас колбасу и оставила денюжку. Мы же не знали, что это не куриные яйца. Знаете, мне нельзя проигрывать. Можно мы просто возьмем настоящие яйца, тихонько уйдем и на этом все. Просто, если я не принесу яйца, то проиграю, а значит, придется снять с себя элемент одежды. Но так как в напарники я взяла человека, значит, надо снять две вещи. А на мне в принципе только две одежки. Трусы и платье. Я лифчик почти никогда не ношу. И вот представляете, если я приду без яиц? Придётся раздеться и быть голой при всей компании. А я не могу так.
Поверил ли мне Цоколь или как его там? Конечно же, нет. Он тут же переводит взгляд на Потапова.
– Пиздюн, твоя версия.
– Тогда уж лучше Хосе Луис, – насмешливо бросает Потапов. Смешно тебе в такой ситуации?! Точно аномальный.
– Кто вам указал на дом?
– Ее третий глаз алмаз.
– Если сейчас я не услышу, на кого вы работаете, я прострелю ей ногу.
– Пожалуйста. Не убивайте меня. Его можно. А меня нет. Ему почти тридцать один, а мне всего двадцать два. И я вот только узнала, что во мне зарождается новая жизнь. Я беременна.
– Судя по всему, вареной колбасой, – усмехаясь произносит Потапов.
– Не берите грех на душу, – продолжаю тараторить я. – За убийство беременной женщины – вас Боженька сильно покарает. Если вам прям жизненно необходимо кого-то убить, пусть это будет он.
– Сука, ты меня плохо слышишь?!
В следующую секунду меня так сильно хватают за волосы, что я вскрикиваю от боли.
– Ты с меня скальп снимешь, паскуда! Отпусти.
Со всей силы наступаю на ногу, но это становится моей ошибкой. Второй бандюган хлестко ударяет меня по лицу.
Все происходит так быстро, что я не сразу осознаю, как Потапов ударяет главного и выбивает из его рук оружие. Очередной удар и он сбивает его с ног, из-за чего тот корячится, согнувшись пополам.
Воспользовавшись этим моментом, я вырываюсь от второго наркодилера. Тот в свою очередь ловко достает из кармана нож и замахивается им в сторону Потапова. Каким-то чудом, он уворачивается от удара. Я же стою как дура, не зная, что сделать.
И, наверное, и дальше бы стояла, смотря на то, как Потапов машется кулаками с тем, кто дернул меня за волосы, если бы не второй бандюган, схвативший меня за щиколотку. А затем и вовсе поваливший на пол.
Я уже ничего не вижу вокруг. Паника нарастает с каждой секундой. Хватаю за волосы урода, пытаясь отлепить от себя, но это как мертвому припарка.
И если бы Потапов не ударил этого мудака по затылку, он бы точно размозжил мне голову. Кое-как выбираюсь из-под этой туши не без помощи аномального и тянусь за сумочкой.
– Ну что ты возишься, давай живее.
Тянет меня за руку и в этот момент первый урод приходит в себя и тянется за оружием. Мамочки. Бежать за Потаповым с его скоростью совсем не получается. Даже если бы я была трезвая, такие туфли не предназначены для бега. На кой черт я обернулась назад, не знаю. Один из бандюков вышел на крыльцо и, судя по мигающим фарам, собирается сесть в машину.
– Нас сейчас догонят на машине. Я не хочу умирать.
– Снимай обувь. Живо.
Впервые мне не хочется с ним спорить. Я скидываю с себя туфли и бегу за Потаповым, не обращая внимание на то, что под ногами. В какой-то момент он резко сворачивает к какому-то дому и останавливается.
– Ты на велосипеде умеешь ездить?
– Да.
Еще один почти что взлом чужого, с виду заброшенного, дома – это мощно. Хотя Потапов в дом не заходит. Всего лишь вытаскивает велосипеды, стоящие у сарая.
– Крути педали как можно быстрее. Свернем к тропинке в лес, там машина не проедет.
– Ага.
– Ты точно умеешь ездить?
– Точно, – уверенно произношу я и сажусь на велосипед.
Так я еще никогда не ездила. Да, собственно, по такой «тропинке» тем более. Кажется, я отбила себе весь зад и перед. Меня не смущает боль между ног и даже пару попавшихся на пути веток, проехавшихся по лицу. А вот то, что в какой-то момент я теряю управление из-за спустившегося колеса – да!
Бандюки не добили, а велосипед по ходу да. Но падаю я вполне успешно. Не лицом в землю, а умудряюсь на бок. Уж лучше бедро, чем голова. Я определенно жива и почему-то начинаю хохотать. То ли от того, что мы, судя по всему, оторвались от наркодилеров. То ли от того, что просто не верю в происходящее.
– Ну что ты за бестолочь такая? – тянет меня за руку.
– Я не виновата, что колесо спустило. И вообще я устала. Мне уже нечем дышать. Мы же от них оторвались, да?
– Надеюсь, что да.
В очередной раз за день складываю руки в молитвенном жесте.
– Господи, спасибо тебе. Спасибо.
– Господи? Ты никого не забыла?
– Да, да. Матерь Божья. Благодарю.
– Это все?
– Нет, конечно, нет. Ангел мой хранитель, спасибо тебе.
– Теперь всех перечислила?
– И конечно же, Николай Чудотворец, искренне благодарю. Теперь все.
– А мне кажется, ты кое-кого забыла, Модеста.
– Кого?
– Пиздюн.
– Блин, прости. Конечно же, это все ты. Спасибо. В смысле если бы не ты, то я бы уже того. А пиздюн это так… в голову почему-то пришел.
Только сейчас замечаю, что Потапов, в отличие от меня, пострадал гораздо больше. Бровь рассечена и из нее сочится кровь.
– У тебя бровь кровит. Надо отсюда выбираться.
Достаю из сумочки телефон, но, увы, он вырублен. Самое гадкое, что у Потапова тоже.
– Что мы будем делать?
Оглядываюсь по сторонам. Кругом лес и все та же маленькая ухабистая дорожка.
– Надо где-то перекантоваться до утра. Пойдем, надо выйти к домам.
– На горку?
– Да.
– Блин, у меня и так все болит. Кажется, я отдавила себе всю передницу этим дебильным велосипедом.
– Если тебе станет легче, мои яйца почти всмятку.
– Несомненно мне легче. Что может быть лучше, когда другому хуже?
– Вот и я так подумал.
Достаю из сумочки салфетки и прикладываю к его брови.
Я не знаю, сколько мы идем по лесу. По ощущениям, вечность. Радости от появления домов нет. В особенности, когда я понимаю, что Потапов не собирается проситься к кому-то на ночлег. Видок у нас тот еще. Оттого мы и останавливаемся у нежилого с виду домика.
– Здесь переночуем. Говорят, на сене хорошо спать.
– Шутишь?
– Нет. Постелешь свой пиджак. Кстати, на тебе три вещи. Считать походу не научилась. Голой бы ты не осталась.
– Точно. Забыла про пиджак.
Я не сразу понимаю зачем Потапов снимает с себя футболку и рубашку. Оказывается, он тот еще чистюля. Ощущаю себя какой-то дурой, подглядывающей за мужиком. Это что за необходимость сейчас полоскать свои вещи в каком-то ведре? Вместо того, чтобы обработать бровь, он стирает. Точно аномальный.
Отскакиваю от двери, когда Потапов переводит на меня взгляд. Капец, позорище. Щеки так и просятся сгореть от стыда. Почему-то именно сейчас я чувствую себя протрезвевшей. И мне жуть как неловко находиться сейчас наедине с ним, когда я осознаю в какой мы были ситуации. А ведь, если бы не он, меня бы тут не было. Скидываю пиджак на сено.
Потапов усаживается на стог, я же принимаюсь копошиться в сумочке. Достаю антисептик и салфетки с перекисью, пластырь и подхожу к аномальному.
– Предупреждаю. Я не хочу ничего сегодня обсуждать.
– Я и не собиралась. Но ты просто знай, что я там чушь всякую несла. Я не хотела, чтобы тебя грохнули. Просто ляпала, что на ум пришло. Думала, заболтаю их. Дура, короче.
– С последним не поспоришь.
– А я только хотела извиниться.
– А Модеста на это способна? – не скрывая сарказма в голосе выдает Потапов.
– А пиздюн способен перестать быть привычным хамлом?
– Мы гондурасяне на это не способны.
– Тогда нам лучше обоим заткнуться, – грубо бросаю я и принимаюсь обрабатывать его бровь. Блин, кровь так и идет.
– Сама заткнись.
Смотрю на него и не понимаю. Он что сейчас серьёзно? Тормоз, блин.
– А ничего, что уже прошло, как минимум, пару минут, после моего предложения заткнуться?
– У тебя хреново с математикой, Модеста.
– Прекрати, – идиотизм какой-то. Стоит мне только зафиксировать один пластырь, как Потапов тут же жалуется:
– Нежнее можно?
– А нужно? Или это еще один способ меня зацепить?
– Чья бы корова мычала.
Фиксирую еще один пластырь крест-накрест и только хочу встать, как Потапов произносит:
– Сука. Как же ты меня…, – сжимает руки в кулак и, кажется, сейчас я получу самую что ни на есть затрещину. – Блядь, – шумно вдыхает, не сводя с меня взгляда.
– Сам такой.
– Заткнись, умоляю.
– Сам заткн…
Договорить я не успеваю, он хватает меня сзади за шею. Я ожидаю, что он меня придушит, но точно не то, что этот ненормальный захочет меня поцеловать. Неосознанно закрываю глаза, когда ощущаю его губы на своих…
Глава 19
Глава 19
Резко открываю глаза и убираю голову с плеча Потапова. Наверное, ненормально в такой момент испытывать счастье. Но именно его я и испытываю. Не бросил и не трахнул. Усмехаюсь в голос и перевожу на него взгляд. Он в ответ смотрит на меня в упор.
С одной стороны, я ненавижу его за то, что он так жестко со мной поступил. С другой, если бы не он, одному Богу известно, что бы со мной стало. Да что уж там, ничего хорошего. Наверное, я должна думать о последствиях нашего пребывания в доме наркодилеров, но почему-то в память врезается совершенно иной эпизод.
Сколько раз я ловила на себе мужские взгляды и желание со мной переспать – не счесть. Но при этом ничего не испытывала. Обыденность, лишний раз напоминающая о моей привлекательности. А сейчас, вспоминая, что Потапов сделал, я ощущаю нечто странное. Мне, черт возьми, радостно от этого осознания. Вот только, зачем я в итоге увернулась? Хотя, ответ очевиден. Это бы закончилось сексом. Видимо, даже под градусом я это осознавала.
Сейчас, когда голова стала яснее, я вдруг замечаю над бровью аномального два пластыря телесного цвета. Перевожу взгляд на его руки – костяшки пальцев немного сбиты. Почему я этого сразу не заметила? Ах да, я переживала о том, что он поимел меня, когда я была без сознания.
– Что ты на меня так смотришь? – неожиданно произносит он.
– Пытаюсь вспомнить наш секс. Расскажи, как это было. Я же тебе не сразу сломала член?
– Если бы ты мне его сломала, ты бы здесь не сидела.
– А где сидела?
– Лежала бы. В морге, – черт, черт, черт! Я больная, раз после всего случившегося хочу с ним препираться и испытываю наслаждение от наших пикировок. И ведь так и тянет продолжить. Да что это такое?
– Ну окей. Я тебе сразу разорвала уздечку? Как это было? – Эля, ну, когда ж ты заткнешься?
– Ужасно.
– А ты кончил? – смотрит на меня так, словно я умалишенная. Ну что, недалеко от правды. – Понятно, нет. Кровищи было очень много, да?
– Много.
– Это был твой худший секс в жизни?
– Однозначно.
– А кто к кому пристал первым я или ты?
– Ты.
– А мы целовались? – перевожу взгляд на его губы. Что я творю? Пауза затягивается.
– Нет.
– И что, не было никаких прелюдий?
– Были.
– Какие?
– Ты облизывала мне пальцы.
– Пальцы? – кивает. Вот же гад все-таки. – Что я еще тебе лизала?
– Уши.
– Твои? – в очередной раз смотрит на меня, как на дуру. – Да, сама бы до своих я не достала. Чушь сморозила. И что я прям тебе уши вылизывала или просто лизнула?
– Ты мне сосала.
– Что?
– Мочку. А потом языком залезла в ушную раковину.
– Точно. Что-то такое было. Я еще сказала, что у тебя уши серой забиты и тебе надо к ЛОРу, да?
– Нет, мы сошлись на том, что ты ее вылизала и теперь мне к врачу не нужно.
– Ясно. Ну а дальше как было? Я просто решила на тебя залезть и оседлать?
– Ты повалила меня на сено, раздела и оседлала. Дальше скакала на мне и доскакалась.
– И что, у меня прям получилось оседлать тебя с первого раза? Я же девственница была.
– Да? Я не заметил.
– Не заметил он. Ты вообще-то забрал то, что принадлежит моему будущему мужу.
– Мне уже жалко этого бедного мужика, – себя пожалей.
– И что мне теперь делать?
– Ты о чем?
– Говорить папе, что ты меня обесчестил и наказать тебя женитьбой или помиловать? – прекрасно. Он в курсе, что я в курсе, но продолжает делать вид, что все сказанное ранее правда. И ведь подыгрывает мне, засранец.
– Ты шить умеешь?
– Нет, а что?
– Научись. Берешь иголку с ниткой, зашиваешь свою честь и вперед к мужу.
– Предлагаешь обманывать будущего мужа? Я лучше тебя накажу женитьбой.
– Видала? – тычет мне фигу в лицо. Мне бы обидеться на такой жест, а я какого-то фига смеюсь.
– А у тебя разве был вчера пластырь на брови?
– Тебе виднее. Ты ж на меня все время пялилась в клубе.
– Я не помню. Кажется, не было.
– Тебе кажется. Он был. Неудачно выдавил прыщ.
– Ясненько. Кушать хочешь? – ну я точно больная. Официально признаюсь сама себе – мне нравится его доводить. – Или колбаской наелся? – вместо ответа Потапов лишь усмехается. – Ты сказал, что здесь есть туалет. Отведешь меня? А то мне одной страшно.
– Деточка, а ты не подохерела? Я к тебе в охранники не нанимался.
– Ну, пожалуйста. Тебе сложно, что ли? Мне одной страшно.
И как бы ни припирался, все-таки встает и мы идем к туалету. Я была уверена, что увижу что-то жуткое. Но знатно офигеваю, когда Потапов открывает дверь и пропускает меня в современный туалет. Э-э-э нет, дружочек. Тяну его за собой и хватаюсь за ремень джинсов.
– Ты что творишь?
– Я привела тебя сюда, для того, чтобы посмотреть, что я там тебе сделала и как заживает твой член, – неотрывно смотрю ему в глаза и расстегиваю ремень. Хватаюсь за пуговицу на его джинсах и стопорюсь в ответ на его спокойствие. – Ты что меня даже не остановишь?
– Ну, если тебе так хочется на него посмотреть, смотри, – невозмутимо произносит Потапов.
– А просто сказать, что у нас не было никакого секса и я тебе ничего не повредила, слабо?
– Как это не было? Так знатно мне еще никто не трахал мозг.
– Это жестоко.
– Все вспомнила?
– Почти, да.
– Вывод сделала?
– Да.
– Какой?
– Ты не такой зануда, как может показаться.
– Это все твои выводы?
– Нет. Ты хамло, грубиян и скотина, но вовсе не мудак. Я бы даже сказала, ты хороший, – Господи, я что реально сказала это вслух?
– Ты только что сказала, что я скотина.
– Поправочка: хорошая скотина.
– И это все выводы?
– Остальные я оставлю при себе.
– Нам уже почти выходить, – хватается за ремень. – Если не собираешься справлять нужды, тогда на выход.
– Стой. Я так и не вспомнила, где мои трусы. Скажи.
– А я откуда знаю. Где сняла, там и возьми.
– Но я не помню, чтобы я их снимала. Я ложилась спать точно в трусах.
– Пить надо меньше, Эля. Тогда бы не спрашивала где труселя. На выход.
Благо на станции не так много людей, которые могут оценить мой прекрасный внешний вид. А вот огромная собака, летящая аккурат на меня, кажется, сразу оценила мои носки.
– Фу. Помоги, – хватаюсь за руку Потапова.
– Меня зовут Сережа, а не «фу». Не крутись, он просто тебя нюхает.
– Может, она чувствует, что на мне нет трусов?
– Кобель просто унюхал, что ты сучка. С трусами или без – неважно.
– Что ты имеешь в виду? Принадлежность к женскому роду или сучность в плане характера.
– Выбирай, что тебе больше нравится. Но оба варианта жизнеспособны, – вот же скотина.
– Пафнутий, ко мне!
– Фух, – облегченно выдыхаю, когда понимаю, что собаку забирает хозяйка.
– Пойдем.
– Куда? Там же лестница.
– Туда идут те, у кого есть билеты, а у нас их нет.
– И куда ты меня ведешь?
– К концу перрона, где нет ограждения. Мы с него спрыгнем и минуем проверку, – этого мне еще не хватало.
– Супер. Только я не умею прыгать. И вообще боюсь высоты.
– Я разве интересовался тем, что ты умеешь и чего боишься?
– Хамло.
– Рот закрой. Или я тебе его реально заклею скотчем.
– Ты сначала его найди. Ладно, ладно, затыкаюсь.
Но молчать долго у меня не получается. Потапов легко спрыгивает с перрона, а я так и стою с кислой миной.
– Ты это специально, да?
– Что?
– Хочешь меня здесь оставить, чтобы проучить. Я не смогу прыгнуть!
– Здесь высота ни о чем. Ты прикалываешься?
– Я не могу. Мне страшно, – совершенно серьезно произношу я.
– Садись, я тебя сниму.
– Легко сказать садись. На мне трусов нет. Как, блин, сесть?
– На жопу. Я считаю до пяти и ухожу.
Черт, черт, черт! Снимаю с себя пиджак и кладу на перрон. Сажусь на коленки, а затем каким-то чудом оказываюсь на пятой точке и свешиваю ноги. Кажется, ни разу не засветив свои обнаженные нижние богатства.
Я в очередной раз оказываюсь с Потаповым в крайне тесном контакте. И мне, черт возьми, нравится, когда он меня трогает за талию. Вообще кукушка полетела. Лечиться и еще раз лечиться. Вот кто угодно, но Потапов точно не подходит в качестве объекта для влюбленности.
От злости на саму себя хочется от души топнуть ногой. И топнула бы, будь на мне обувь. Следую за Потаповым аккурат до чьей-то машины. И стоит только хозяину авто выйти, как вопрос – кто это, отпадает сам собой.
Как-то без представлений понятно, что это брат Потапова. Не сказать, что копия, но похожи. Особенно глаза. Тоже голубые и красивые.
– Никогда не думал, что носки на девушке так сексуально смотрятся. Даня, – протягивает мне руку, и я как дура тяну свою в ответ. Так со мной мужики еще не здоровались. Ан нет, он ее не просто жмет, он ее целует.
– Эля. Вообще у меня рука грязная.
– Обычно, чем грязнее, тем вкуснее. Так что норм. Ты где такую красоту откопал? – переводит взгляд на вечно хмурого братца. Поразительно. Ведь родные, но такие разные.
– В психиатрической больнице имени Кащенко.
– И что там делала такая прекрасная барышня?
– А разве не очевидно, что проходила лечение? Садись, – открывает мне дверь и буквально впихивает на заднее сиденье. Сам же садится на переднее к брату.
Вот сейчас настроение, несмотря на отсутствие трусов и случившееся, приподнятое. Наверное, потому что я подпитываюсь от брошенных слов Потаповым в мою сторону. Нормальная бы на «Кащенко» обиделась, а мне по кайфу и радостно. И сейчас молчать совсем не хочется. Хочется вывести Сережечку из себя. Сажусь на серединку для лучшего обзора двух братцев.
– Странно, что вы братья. Вы такие разные.
– Да все просто. Мы когда в детстве оставались у бабушки, Сережа любил купаться в озере, в то время как я с пацанами пытался подсмотреть за девочками.
– И в чем прикол?
– Потом, как оказалось, в это озеро постоянно сливали радиоактивные отходы. Собственно, последствия налицо, – а ничего так братец. С юморком.
– Что-то типа последствий аварии в Чернобыле?
– Именно, – улыбаясь произносит младший братец.
– Ну, теперь все встало на свои места.
– Ты нас сейчас угробишь, идиот. Смотри на дорогу, а не в зад, – как всегда грубо бросает Потапов. Ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы этот гад тоже улыбнулся.
– Я не в зад смотрю, а на твою девушку.
И что? Просто промолчит? Серьезно? Как можно было пропустить «твою девушку»? Я так не играю.
– Сергей Александрович не мой мч.
– А кто?
– Он мой пиздюн.
Ну давай, аномальный, улыбнись и что-нибудь скажи.
– Никогда не замечал, что мой брат пиздун. Обычно ляпает правду-матку всем попало.
– Пиздюн – полицейский инспектор защиты для юных недодарований, а не то, что вы сказали. А если официально, он мой куратор, а я его студентка, – ноль на массу. Как смотрел на дорогу, так и смотрит.
– Да ладно?
– Ага.
– А как куратор и студентка оказались в таком странном виде вместе?
– Пили вместе и играли, выполняя всякие задания на раздевание. А потом случилась жопа по моей вине, и Сергей Александрович нас из нее вытаскивал.
– Жопа?
– Ага. Мы случайно залезли в дом наркодилеров. Пришлось выбираться и нас бы грохнули, если бы СА не вырубил бы двух мужиков. А мог, кстати, меня не спасать, а бросить. Так бы и бровь целенькая осталась.
Судя по выражению лица младшего Потапова, он не верит ни одному моему слову. Переводит взгляд с аномального на меня и так трижды.
– Правда, правда, Даниил.
– Как скучно я живу. А что еще он делал?
– Чего он только не делал. Мы когда убегали, я туфли выбросила. В итоге без обуви оказалась, а СА снял свои носки и дал мне, чтоб ножкам не было так больно.
– Не, это уже точно пиздеж. У него никак не мог быть носок с дыркой.
– И тем не менее, дырка была.
– Быть такого не могёт. Он в этом отношении педантичный до тошноты. У него все вещи расставлены по полочкам. Трусы к трусам, цвет к цвету. Все чистое и целое. Да у него даже кот срет аккуратно, не разбрасывая наполнитель. Дырки в носке быть не может.
– Тогда вывод только один, – подаюсь вперед. – Сергей Александрович специально сделал дырку в носке, чтобы меня попозорить. Он это любит.
– Ну вот это уже жизнеспособная версия.
– Сергей Александрович, подтвердите, что вы специально.
– Ты мне снова хочешь пососать, Эля? – ну наконец-то, ожил. Вот только…сукин сын!
– А вот сейчас он врет. Я ему ничегошеньки не сосала.
– Мочку, Эля. Мочку. Тебе уже подаваться некуда, а ты все лезешь и лезешь вперед. Может, мне просто подставить свое ухо?
– По вашей версии, Сергей Александрович, я его ночью вылизала. Там уже грязи не осталось.
– Раз не хочешь сосать, сядь нормально.
– Охренеть, как интересно. Но что-то я не вдупляю. Вы встречаетесь или нет?
– У нас с СА исключительно рабочие отношения.
– Оно и видно, – усмехнувшись, произносит младший. – Я прям чувствую между вами нарастающее сексуальное напряжение. Скоро рванет походу.
– А расскажите-ка, Даниил, что-нибудь интересное о Сергее Александровиче.
– Останови после светофора, – вдруг произносит Потапов и до меня доходит.
– Ой, не останавливайте, Даниил. Мне кажется, он хочет выбросить меня на остановке, чтобы я окончательно лишилась в один день всех видов транспортной девственности.
– Останови, – повторяет Потапов. И вот же ж, блин, останавливается.
– Даже не думай. Я никуда не сдвинусь с места, – уверенно произношу я, смотря на то, как Потапов берет бумажник брата.
– Я быстро.
И нет, он не выгоняет меня из машины, а направляется в магазин.
– Ты же его брат, значит, должен знать его лучше. Как думаешь, зачем он пошел в магазин?
– Я походу его уже вообще не знаю. Все рассказанное тобой это не про моего брата.
– И тем нее менее, все правда. Но ухо я ему не лизала. Клянусь.
– Вы серьезно забрались в чей-то дом?
– Да. Все правда. У меня было здание – забраться в чужой дом и украсть два десятка куриных яиц. Я пошла его выполнять. А он решил пойти со мной, видимо, чтобы отправить домой. Но в итоге пошел со мной выполнять задание.
– Он не ввязывается с сомнительные истории. Совсем. Залезть из-за тебя в чужой дом, подраться и отдать носки – это что-то из области… dragoste.
– Чо?
Ответить Даниил не успевает. Потапов открывает дверь и вместо того, чтобы вытолкнуть меня из машины, он усаживается рядом. Не сразу понимаю для чего он достает из пакета скотч. Но когда он начинает обматывать им мои руки – доходит. Кажется, я впервые не знаю, что сказать. Он еще ладони мне зачем-то заклеивает. Теперь я не могу пошевелить пальцами.
– Эля, у меня для тебя плохие новости. Походу он в тебя влюбился. Это он так по-своему оказывает знаки внимания. По-другому не умеет, после купания-то в озере.
– Заткнись или тебя ожидает та же участь, – грубо бросает Потапов. – Мы можем ехать.
Я бы определенно спросила этого ненормального что он делает, если бы в следующий момент он не ухватился рукой за мой подбородок и не начал заклеивать мне рот. Теперь понятно, зачем он проделал это с руками. Убью! Реально грохну, как только выберусь.
У меня, конечно, еще есть ноги, чтобы ударить ими Потапова, но, к несчастью, у него есть глаза.
– Только попробуй использовать ногу не по назначению. Свяжу и их.
Как жаль, что я не могу показать средний палец. Правда, я забываю о том, что я связана с закрытым ртом, когда Потапов демонстративно достает из кармана джинсов мои трусы. Ну все, капец тебе, гад!
