Текст книги "Двойные чувства"
Автор книги: Наталья Патрацкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)
Надо сказать, что к этому времени Борис Дмитриевич уже много лет работал самостоятельно и то, что он разрабатывал, все работало.
Новый отставной начальник КБ мешал ему из всех своих бывших триумфальных сил. До него он уже разработал основной узел конструкции, он прошел все испытания. Вредитель – двойник не давал ему повторить испытания с устройством, он заставлял все делать, наоборот, у него магниты и те, работали не правильно.
Ужас охватил все сознание Бориса Дмитриевича. Руководитель портил все его работы, отчаянье – слабо сказано, сопровождало все дни его работы с двойником – вредителем.
Не может администратор работать – конструктором! Если он командовал армией разработчиков, это не значит, что он разрабатывал то, что они делали. Он был – администратором двойником президента и все. Изумительная работа с подводным объектом была разрушена двойником до основания.
Бог не дал загнуться Борису Дмитриевичу в присутствии двойника президента.
Нельзя конструктору от Бога мешать разрабатывать конструкции! Бог пожалел Бориса Дмитриевича и послал ему нового руководителя, Владимира Дмитриевича с которым он уже раньше работал. Оба они были одержимы идеей разработки легкой подводной лодки. Чем не нравились Борису Дмитриевичу, существующие подводные лодки? Своими размерами.
Плавающие дома в океане, с огромным количеством не нужных трубопроводов, выполненные из некачественного материала не могли радовать потомственного конструктора. Помните гибель большого корабля, и огромное количество версий из-за чего он потонул? Бориса Дмитриевича из всех версий интересовала одна – обшивка корабля была выполнена из трухлявого металла, а внутреннее убранство корабля было роскошным. Страшное противоречие! Лед победил металл! Абсурд конструкции корабля.
А если посмотреть конструкцию подводных лодок? Ад моряка и это слабо сказано. Раньше матросов закармливали тушенкой и сгущенкой их кормили лучше остальной армии, это ему рассказывал бывший подводник.
А теперь? Чем заманить матроса в подводную лодку? Следовательно, к разработке подводных лодок надо привлекать совсем другие умственные силы, пересмотреть в корне надо это средство подводного перемещения подводных ракет и людей.
Миниатюризация должна проникнуть в конструкцию подводной лодки.
Борис Дмитриевич и Владимир Дмитриевич приступили к разработке подводного вертолета. Именно вертолета. Без винта самолет не летит и корабль не плывет. Борис Дмитриевич разработал герметичный узел между внутренней частью корабля и наружным винтом. Сложная вещь без магнита не получалась, у него все получилось с помощью нескольких магнитов.
Если винты у кораблей сзади, то у легкой подводной лодки 4М винт располагался сверху. Великий конструктор вертолетов М. вложил свои знания в вертолеты – самолеты. Неизвестный миру темный конструктор Борис Дмитриевич разработал подводный вертолет. А то, что он неизвестен народу ему было понятно со времен деда.
Дед Марины всю жизнь был засекречен, его имя знал великий С.П., но народ и дальние родственники не знали, что дед разрабатывал и кем он был на самом деле.
Подводный вертолет на выставки не посылали, его сразу спрятали от глаз людей и объявили секретным подводным НЛО. Размеры подводного вертолета были больше воздушного, несомненного.
Так, малогабаритная квартира, с пультом управления малых размеров. Борис Дмитриевич был великим разработчиком в области миниатюризации конструкций за счет применения и разработки новейших микросхем и других электронных компонентов.
Борис Дмитриевич был известным в своих кругах конструктором в области разработки герметичных корпусов с применением магнитов для передачи одного вида движения в другой.
Форма подводного вертолета постепенно при конструировании стала овальной, огромное число чертежей осталось позади. Макеты работали безотказно. О работах в этой области подводных плавучих средств узнали первыми вездесущие разведчики.
Секретность работ была предельной, все люди свои, чужих не брали, но информации просочилась в секретные много знающие службы страны.
Борис Дмитриевич почувствовала слежку, но двойников ему не посылали и не мешали работать. Разработка подводного вертолета была завершена, он прошел все испытания.
Заказчик был доволен, но на увеличение серии не шел, для массового пользования новинку пускать не хотели, секретные службы на десять лет взяли подводный вертолет на вооружение, после этого дали разрешение на массовое использование подводного вертолета.
Но друзья решили не заниматься большими разработками, и перешли на изготовление приборов.
Они придумали клапан Жизни…
Глава 11.
Пока мужчины думали, Марина решила заняться своим здоровьем и купила клапан жизни. Клапан жизни замигал красным цветом. Она тревожно прислушалась к своему состоянию, вроде все нормально, и в данный момент времени у нее ничего не болело.
Этот маленький приборчик появился совсем недавно. А вдруг это проблема прибора, а не моя? Марине захотелось поверить в поломку неодушевленного прибора, чем в свою еще непонятную болезнь.
Прибор трещал, вращая красным глазом светодиода.
– Клапан, что я не так сделала? – спросила Марина у прибора.
– Ты съела печенье на завтрак, – механически ответил Клапан жизни.
– Смешной ты! Есть поговорка ‘Завтрак съешь сам, обед раздели с другом, ужин отдай врагу’.
– Неправильно понятая поговорка, неправильная трактовка поговорки, – проговорил Клапан жизни.
– Умный Клапан, хороший Клапан, утро – это утро, обед – это обед, и вечером ужин.
– Нет! Нет! – замигала красная лампочка. – Даю правильное объяснение поговорке. Утро – это детство и юность, обед – молодость и зрелость, ужин – это старость человеческого существа.
– А я, что старая? На мне написано, что я пожилая женщина? Я еще совсем молодая женщина! – вскрикнула Марина, рассматривая себя в зеркале.
– Ты – молодая. Ты можешь съесть обед и ужин, но свое печенье на завтрак ты уже съела.
– Когда я съела свой завтрак? Я его съела сегодня, а ты сказал, что я поступила неправильно.
– Вчера ты была юная и могла съедать завтраки, а сегодня ты молодая и не должна завтракать.
– Я, что сегодня постарела?
– У тебя сегодня день рождения. Ты стала взрослой. Ты должна есть обед.
– Жадный ты Клапан! Если у меня сегодня день рождения, мог бы и поздравить!
– Я поздравил. Я предупредил. Я поступил правильно.
Марина не стала спорить с прибором, а просто открыла инструкцию по эксплуатации Клапана жизни. Инструкция гласила, что срок службы Клапана жизни равен 100 годам. Именно на такой срок жизни рассчитана жизнь подопечного человека. В инструкции черным по белому было написано, что все утверждения Клапана верны и не должны оспариваться потребителем.
– Клапан, на сегодня ты дал все указания по состоянию моего здоровья?
– Да, – ответил Клапан, и погасил красную лампочку.
Почему все так несправедливо? Все детство и юность заставляли по утрам кушать, а теперь, когда я привыкла по утрам – кушать, ей это частично запрещают? Тогда вместе с прибором надо вручать таблетки от аппетита или выкидывать прибор, чтобы не мешал жить.
Красный светодиод вновь замигал.
– Нельзя меня выкинуть! Нельзя обо мне плохо думать! Я защищаю твою жизнь, – заскулил Клапан жизни.
– Купила я тебя на свою голову!
– Ты меня не покупала. Тебе меня подарили. Я очень дорогой Клапан жизни. Меня нельзя выбрасывать! Прости, Я, тебе разрешен легкий завтрак. У меня шарик за ролик зашел.
– Да ты вовсе не Клапан жизни, ты мой собеседник! Мне пора ехать на работу.
– Можно ехать на работу, – Клапан включил зеленый светодиод.
– Спасибо, на добром слове, – ответила Марина, и ей захотелось оставить Клапан жизни дома, но передумала и взяла с собой.
На улице царил ясный и прекрасный день. Безоблачная голубизна небес, вымытая вчерашним дождем, была безукоризненна. Температура воздуха 20 градусов по Цельсию, – горело на табло, стоящем на остановке общественно – полезного транспорта. Личные автомобили проносились по средним полосам дороги с каждой стороны. Центр дороги занимали специальные виды транспорта. По крайним дорогам перемещался общественный транспорт.
Марина посмотрела на все виды транспорта и вздохнула.
– Правильно, надо идти пешком по Кленовой аллее, – медленно проговорил Клапан жизни.
– Почему я должна идти пешком? – недовольно проговорила Марина, – на любом транспорте можно быстрее добраться до работы!
– Быстрее – пешком! Ты молодая, ты должна идти по Кленовой аллее.
– Нет!
– Попрошу без отрицаний! – строго проговорил Клапан жизни.
– Затихни! Я пойду пешком. Ко мне приближается Лиза Зеленая. Клапан помолчи, будь так любезен.
– Я буду любезен. Лиза – можно.
Марина посмотрела еще раз на синеву небес, на длину Кленовой аллеи, и перевела взгляд на Лизу. Она выглядела великолепно в белых кроссовках, белой футболке с золотой отделкой и светлых джинсах.
– Здравствуй, Марина! Идем по кленовой аллее?
– Идем, – ответила Марина.
– Что так невесело отвечаешь? У тебя сегодня день рождения? Поздравляю!
– Спасибо, – уныло ответила Марина и пошла рядом с Лизой под зеленой листвой кленов.
– Как сегодня отметишь день собственной молодости? Теперь тебе можно все.
– Лиза, а ты утром завтракаешь? – с болью в голосе спросила Марина.
– Я завтракаю ли утром? Ты об этом спрашиваешь? Вот и первый вопрос из теста, из одной ли мы с тобой прослойки общества? Я пью утром черный кофе.
– И давно ты так завтракаешь?
– Со дня своей молодости, – спокойно ответила Лиза.
– Хорошо, я попробую пить черный кофе и загрызать его сухими галетами, – улыбнулась Марина, – но мне это очень не нравится.
Дамы замолчали. Они все шли и шли мимо кленов, пока аллея не закончилась, пока перед ними не открылся вид на великолепные здания офисов и лабораторий. Они еще раз улыбнулись друг другу и разошлись по своим местам. Марина одна ехала в лифте.
Неожиданно подал голос Клапан жизни:
– Галеты – правильно, – и замолчал.
– Высказался, а промолчать не мог! – возмутилась Марина. – Я и сама знаю, что молодые женщины должны выходить замуж, а юные не могут. Юные – учатся, молодые – работают. Я – работаю, я молодая, мне можно все, кроме обильного завтрака. Спасибо, что море разрешил.
– Пожалуйста, – загорелся зеленый светодиод Клапана.
Марина вошла в офис, поздоровалась с сотрудниками и села на свое место. Она включила компьютер, полила цветы, причесала волосы. В это время открылась дверь, и в нее вошли все сотрудники фирмы. Они поздравили Марину с днем рождения и великим днем молодости! На столе появился огромный букет свежих роз в каплях росы. Все вышли.
– Приди в себя, приди в себя, – громче и громче стал приказывать Клапан жизни.
Марина с трудом вернулась мыслями в мир Клапана жизни.
– Одна роза ядовитая, ее запах тебя одурманивает. Выброси розы, – медленно проговорил Клапан жизни.
– Неудобно, мне подарили цветы, а я их выброшу?! – возмутилась Марина.
– Мне трудно держать тебя в этом мире, мне трудно… – сказал Клапан жизни и на нем появился желтый цвет светодиода.
– Я выброшу розы! – вскрикнула испуганно Марина.
Марина на самом деле взяла букет цветов и вынесла его из офиса, надев на него большой полиэтиленовый пакет. Никто не смотрел в ее сторону. Она вышла на улицу. Небо покрыли темные тучи. Подул свежий ветер.
– Хорошо, – сказал Клапан жизни, – одну жизнь ты потеряла.
– Так расскажи мне, что произошло и, что будет со мной.
– Нет, все по порядку…
Вечер оказался полной противоположностью утру: тучи, прохладный ветер, дождь, накрапывающий без перерыва. Марина отменила дома празднование дня молодости. Ей хватило поздравления среди сотрудников. Ее волновал вопрос: кто брызнул яд на розу?
Все сотрудники не могли быть настроены против нее, и желать ей смерти. Это сделал кто-то один. Кто? Клапан жизни молчал и не поддерживал беседу мыслей, его пришлось подключить к аккумулятору досрочно, он сегодня ее спас своими дополнительными функциями и заслужил питание.
Кому мешала жить Марина на своей фирме? – думал Олег Керн. К нему поступали сигналы Клапанов жизни на пульт управления. Он лежал на ложе нового образца, его голова лежала на двух согнутых за головой руках.
Марина ему всегда нравилась, а кто ее ненавидел, – это другой вопрос. Марина ему сказала, что одна роза была отравлена, это определил ее Клапан. Следовательно, надо подключать компетентные органы для розыска злоумышленника.
А что, если это сделал представитель компании, изготавливающей Клапаны жизни? Таким образом, они повысят цены на свою продукцию. Но информация об отравленной розе в средства массовой информации не проникла. Так, так, так и все лесом. Надо разораться в ее коллективе: кто, зачем и почему, но у него доступа в ее здание не было.
Олег Керн уснул, перевернувшись на бок. Утром он продолжил работу в этом направлении.
Прибор Клапан жизни был нашпигован миниатюрными датчиками, определяющими отравляющие вещества, и снабжен логической начинкой в виде очень сложной микросхемы.
Он был миниатюрен и похож на маленький сотовый телефон, чьи скромные функции он выполнял для прикрытия свой сущности и назначения. Жаль, он не был предназначен для поиска преступника. Хотя, почему нет?
Олег Керн все прекрасно понимал. Он решил обойти всех сотрудников фирмы, заказав себе пропуск в ее офис.
В день рождения люди могли покидать рабочее место, раньше обычно и это не являлось нарушением дисциплины. Они могли забирать подаренные цветы, поэтому никто ничего из сотрудников не понял, что было на самом деле с Мариной.
Марина, как обычно пришла на работу, и внимательно посмотрела на людей в момент общепринятого приветствия. Она искала взгляд удивления тому, что она жива. И не нашла ничего необычного в поведении людей.
Керн наблюдал шествие Марины по офису на экране. Взгляды людей он сверял с поведением Клапана жизни. Он надеялся, что обнаружит того, кто отравил розу.
И Клапан мигнул красным светодиодом на одно мгновение. Это означало, что доза отравляющего вещества очень мала, но она есть, и при необходимости можно взять ее формулу с миниатюрного записывающего устройства. Олег Керн мельком посмотрел на того, рядом с кем вспыхнул и погас красный светодиод Клапана жизни Марины.
А Марина прошла мимо этого человека, сделав вид, что ничего не произошло. У нее возникло странное ощущение тяжести, словно этот человек на нее навалился своим телом. Она села на свое место, но чувство тяжести и общего угнетения не проходило.
Клапан жизни молчал. Марина боялась думать на эту тему и занялась своими прямыми обязанностями. В конце дня она позвонила Олегу Керну, и они вместе пошли домой по Кленовой аллее.
Небо над рядами кленов было подернуто перистыми облаками с красноватым оттенком. Они заговорили почти одновременно, спеша выпустить пар напряжения от собственных мыслей.
– Марина, как день прошел? Ты нашла того, кто мог отравить, подаренные тебе розы? – спросил Керн. – Я видел на экране, как твой Клапан жизни мигнул на остатки отравляющего вещества.
– Думаю, что я знаю, кто отравил розы, – задумчиво ответила Марина. – Керн, ты прав, но я не понимаю, почему Он это сделал?! – с искренним удивлением проговорила я.
– Значит это Он? Кто Он? Что у вас с ним? – быстро спросил Керн.
– Да я меньше всего знаю этого человека! Мы вообще с ним не связаны ничем! Я не понимаю!! – воскликнула в сердцах Марина.
– И правильно! Не понимай! Понимать буду я. Марина, будь с ним осторожна и предупредительна, – предупредил Олег Керн.
– Я боюсь, – тихо пролепетала Марина.
– Я тебя понимаю. Пойми, твой уход из фирмы ничего не даст! Если кому-то надо тебя достать, то они достанут тебя в любом месте. Назови Его! – потребовал настойчивый Керн.
– Керн, смотрите, кто-то стоит в конце Кленовой аллеи! – со страхом в голосе воскликнула Марина.
– Вижу! Не суетись, Марина. Нам до него осталось идти метров пятьдесят. Посмотри, на проезжей части дороги рядом с ним стоит автомобиль. До машины ему бежать пять метров. Он брызнет ядом на нашу дорогу или уже брызнул, и уедет. Уже уехал. Шустрый. Поворачиваем назад, – предложил Олег Керн. – Отличная ситуация, но Клапаны молчат и мы еще живы, бежим в лесопарк. Марина, иди за мной.
Они зашли в придорожный лес, прошли десять метров в сторону от дороги. Чувство цивилизации исчезло, словно его никогда не существовало. Дорог для проезда автомобилей в лесу не было. Молодые люди шли по тропинке в сторону противоположную дороге. Внезапно они услышали резкий, непродолжительный звук клаксона и все стихло.
Березы, сосны, ели, осины в разном возрасте окружали их со всех сторон. Под ногами то и дело хрустели старые ветви, если они забывали их переступить. Папоротник гордо рос вдоль узкой тропы, по которой можно было пройти только по одному. Лесные цветы цвели поодаль, они к тропе близко не приближались. Значит, этой тропе десятки лет, хоть она и мала, и узка.
Ветви над головой надежно закрывали путников от вида сверху.
– Марина, мы куда пойдем? Можно выйти на остановку моно поезда, но к ней может подъехать твой враг. Можно вызвать подкрепление, но при этом могут запеленговать его сторонники.
– Я так понимаю, надо обезвредить врага, – сказала Марина, хлопая ладонями по открытым частям тела, прихлопывая комаров.
– Замечательный выход, но неосуществимый, – с сарказмом заметил Олег Керн.
– А что если он брызнул средство от комаров, а мы подумали, что это отравляющее вещество? Где доказательства, что на розе был яд? Яд для комаров – ядом для людей не считается, но Клапан мог не уловить этой разницы!
– Смешно, но не лишено логики. Заметь, наши Клапаны молчат, как провинившиеся жуки. Пойдем домой, погуляли по лесу и достаточно.
Они вышли на тропу, по которой могли пройти вместе. На лесной тропе встречались корни елей и многочисленные слои иголок. Хвойная часть леса дышала мудростью и благоразумием. Вскоре они разошлись по своим домам.
Дома Клапан продолжал молчать. Марина приготовила ужин, поела без реплик прибора, включила телевизор. На экране по всем каналам показывали красную рябь, смотреть видео фильмы не хотелось, она задремала.
Внезапно Марина проснулась, подошла к окну и услышала механический крик Клапана жизни:
– Осторожно!
Марина отшатнулась от окна. В комнату влетел булыжник, так ей показалось. Но булыжник оказался с дырочками, он стал вращаться, а из отверстий пошли струйки неизвестного газа. Когда все успокоилось, Марина увидела связку брелков Сердечко.
– Не дыши! Выйди из комнаты! – услышала Марина крики Клапана.
Марина приостановила дыхание, выскочила на балкон, вдохнула воздух и заметила внизу Мартина. Он садился в автомобиль.
Жизнь продолжалась. Марина считала дни с мини завтраками, ощущая терпкий вкус кофе. Стекло в комнате сменили, и она к нему близко больше не подходила. Враг на работе был славным малым, улыбался, общался, работал. Жизнь шла по накатанным рельсам существования.
Осенняя сырость бродила среди редкой желтой листвы, упрямо висящей на мокрых деревьях. Небо цвета серой сырости угрюмо смотрело на остатки цветной осени. Лиза вышла на крыльцо дома, напоминая, не сорванную листву. Она прицепилась к Борису Дмитриевичу, как банный лист и стала серой, как это невыразительное небо.
Настроение Лизы нисколько не отличалось от общей атмосферы очередного потепления. Ей захотелось покинуть гостеприимный дом и уйти в прошлую жизнь репортажей о театральной жизни режиссера Тимофея Куклина. Мир изобретателя ее порядком утомил. Поддакивать его техническим мыслям – она была не в силах, не ее это сфера обсуждений, прямо скажем – не ее!
Лиза вернулась в дом, собрала вещи и вновь вышла на крыльцо под редкие капли дождя. Она решительно вышла за ворота особняка и покатила саквояж навстречу судьбе. Но судьба не спешила посылать ей шикарный лимузин, мимо проехала забрызганная машина неопределенной наружности. Она замахала рукой. Машина остановилась, в ней сидел мужчина такой же бурый, как поздняя осень. Лиза плюхнулась на сиденье рядом с шофером. Он согласился довести ее до города.
Его угрюмое настроение угнетало Лизу, она не выдержала и спросила:
– У вас что-то случилось?
– Не знаю, что и сказать, вы что-нибудь слышали о пансионате ‘ Здоровый миг’?
– Первый раз слышу.
– Вам повезло.
– А в чем дело? – заинтересованно спросила Лиза.
– Мой отец ради месяца жизни в этом пансионате продал свою прекрасную дачу, я подъехал к даче, а в ней уже чужие люди. Посетителей к отцу не пускают. По телефону я с ним говорил минуту, больше – нельзя. Голос у него молодой и здоровый.
– Если ему хорошо, то вы – то почему горюете?
– Все хуже, чем можно представить, я уже навел справки об этом пансионате. Там лечат новой методикой, человека одевают в ткань, которая собирает в себя остатки здоровых клеток человека, в результате человек становиться здоровым абсолютно, но на короткое время, пока не израсходуется его личный запас здоровых клеток в организме.
– Отец был очень болен?
– Да. На ладан дышал. Ему прислали приглашение в пансионат, обещая полное здоровье, но за определенную цену. Он согласился. Я узнавал – из этого пансионата ‘Здоровый миг’ никто не возвращается, там живут, пока хватает денег. Цены за жизнь – запредельные. Отец просит еще месяц жизни. Но у меня нет второй дачи, где взять деньги я не знаю, и теперь чувствую себя садистом. Он говорит, что он там молод, счастлив и здоров, что у них всегда тепло.
– И у меня нет дачи, а здесь я гостила, – печально сказала бедная Лиза.
– По вашему виду и не скажешь, что у вас деньги есть.
– Ваш отец уже не вернется из пансионата?
– Нет, таково условие хозяйки пансионата. Человек использует свое последнее здоровье до полного нуля, поэтому он и здоров, что мобилизуются все здоровые клеточки организма, чтобы почувствовать себя напоследок здоровым и счастливым человеком.
– Так, тогда зачем вашему отцу еще деньги, если за месяц его здоровье превратиться в полный ноль? Ему донора прицепят?
– Нет, доноры не используются, это наказуемо в округе Джокер. Используют клетки некой биологической массы, есть даже биологические роботы, в виде летучих мышей.
– С летучими мышами я знакома. То есть вместо денег можно дать этих биологических мышей? Я знаю, где они обитают.
– Я и сам знаю, у Нимфы Игоревны этих мышей полно.
– Получается, что прекрасная Нимфа всю частную собственность округа прибирает к своим рукам?
– Доехало! Кстати, мы приехали, вам выходить. Меня зовут Архип, чтобы вы знали…
– Сколько с меня?
– Нисколько, я бы взял биологическими, летучими мышами.
Лиза махнула на прощание рукой и, пройдя сквозь серую пелену погоды, исчезла в подъезде своего дома. Ее никто не ждал, в доме царило запустение. От сырости в углу комнаты проступили пятна плесени. Но это была ее квартира, и она решила ее привести в порядок. Она посмотрела в зеркало. Увидев свое отражение, она решила, что бывало и хуже.
Глеб Дмитриевич сидел в новом кабинете корпорации ‘Прибор Z’. Это он придумал пансионат ‘Здоровый миг’ со слов женщины микробиолога.
Идея принадлежала этой женщине, она на себе провела все испытания нового третьего поколения вещества, но право на изобретение отдала Глебу Дмитриевичу, поскольку сама стала первой жертвой санатория.
Она прожила три месяца в санатории, не имея сбережений, пока из нее вытягивали все сведения о биологических веществах. Ей не давали умереть, пока она все знания не передала Глебу Дмитриевичу, за ситуацией следила сама Нимфа.
Когда микробиолог касалась стены праха, ее непременно возвращали к здоровым людям, но последний раз ее уже не вернули и она, пройдя сквозь стену, осталась в ней замурованной. С другой стороны выступил ее портрет с ее именем.
Нет, она не была замурованной заживо, в ней не было жизни, ее давно уже не было, последние знания ее мозга жили три месяца в биологической массе под видом ее тела. Эта масса не проходила сквозь стену, а сливалась под стеной и использовалась по назначению.
Так, что Глеб Дмитриевич жил вовсе не за счет ума Владимира Дмитриевича, он и сам кое-что творил в жизни округа. В его кабинет ворвалась Лиза, обтянутая джинсами и свитером.
– Глеб Дмитриевич, вы, что творите! – закричала она с порога.
– О, сбежавшая невеста! Давно я тебя не видел!
– Я о вас такое узнала!
– Могла бы и не узнавать, я о себе все знаю.
– Вы так спокойно об этом говорите?
– Кстати о чем мы говорим? – нарочито спокойно спросил Мартин.
– О пансионате ‘Здоровый миг’!
– Прости, но в названии все сказано, мы даем возможность уйти в лучший мир при последних остатках жизни. Человек не страдает, он счастлив, он просто растворяется в небытии. Тебя бы туда просто не взяли, ты бы там всем надоела!
– Я не о себе, я о людях!
– Люди тебя просили о них слово замолвить? Или тебя родственники замучили?
– Да, я разговаривала с человеком, чей отец находится в пансионате месяц. И этот месяц заканчивается.
– Лиза, я не Бог, я его помощник, не более того.
– Если помощник, то почему ваша услуга такая дорогая?
– Это последняя услуга, люди платят, а мы их деньги пускаем в дело. Так, это я тобой недоволен! Ты – сбежала, а твой жених Феликс пристроился к моей жене! Это намного хуже! Шла бы ты к нему, и мне бы лучше стало!
Лиза, от услышанных слов, потеряла дар речи и выскочила из кабинета. Она села на трамвай и поехала к Феликсу.
Господин Феликс лежал по обыкновению и смотрел лениво на экран телевизора. Вторжение Лизы не нарушило его благодушного состояния, словно его мозги и чувства были заторможены.
– Феликс, ты нашел себе любовницу?! – завопила с порога Лиза.
– Ой, как громко! Ты чего кричишь?
– Мне Глеб сказал, что ты у него жену забрал!
– Я Надежду в любовницы не брал! Она мой человек по связи с общественностью. Слушай, Лиза, ты своего Бориса Дмитриевича куда дела?
– Ушла от него!
– А он об этом знает или не догадывается?
– Это его дело! Ой, Феликс, ты зачем обложился голубоватыми стекляшками? – удивилась Лиза.
– Это до тебя – меня Марина навещала и принесла аквамарины, для того, чтобы они меня от лени вылечили.
– Святая женщина! Тебя невозможно вылечить от лени! Я-то уж это точно знаю!
– Как громко ты кричишь! Тише, пожалуйста.
– А, где твоя секретарша?
– Ее вызвал муж по работе.
– Понятно, мы одни впервые после свадьбы!
– Ты еще бы о свадьбе вспоминала! Лиза, забери эти зеленовато-голубоватые камни в золоте. Они мне ни к чему.
– А если министр Марина аквамарины назад затребует?
– Нет, она мне их принесла, у нее только брошь осталась на синем пиджаке.
Лиза тут же стала надевать на себя аквамаринные украшения, чем позабавила Феликса, он даже с постели поднялся. Она крутилась у зеркала. Он закрутился рядом с ней. И они дружно свалились на постель. Свадебную ночь еще никто не отменял. Сначала лениво, потом все азартней они проникали в суть друг друга, сбрасывая лишнюю одежду.
Мартин проник в общество пансионата ‘Здоровый миг’. На первый взгляд люди выглядели, как обыкновенные люди на отдыхе. Никто ни на что не жаловался, все вели размеренный образ жизни, они ходили на танцы, плавали, гуляли по парку, и были счастливы.
Мартин ходил среди людей и не мог найти себе друга, они ускользали от него, словно призраки первого года существования. Он не мог их подслушать, они ничего серьезного не обсуждали. Заметно было, что эти люди больше любили полулежать, чем что-либо делать. Плавали они лениво, танцевали вообще тихо.
Вся территория пансионата была покрыта лежанками разного вида. Мартин посмотрел на небо и увидел плохую под него подделку, он знал, что сейчас поздняя осень, но здесь было лето обыкновенное.
Деревья зеленели, птицы пели, люди ходили без теплой одежды, в каких-то развевающихся одеждах без пуговиц и молний. Ему нестерпимо захотелось выйти на улицу. Он почувствовал приторный запах непонятного чего. Он осознал, что рядом с ним люди на исходе жизни.
Мартин нажал на телефоне вызов Нимфы.
Она не сразу взяла трубку, услышав, что с ним никто не идет на связь, она не удивилась и разрешила воспользоваться служебным выходом из пансионата, набрав секретный код на двери. Когда Мартин попытался покинуть территорию, к нему прицепился один из контингента. Отвязаться от него Мартин не смог, и они вдвоем вышли из пансионата сквозь герметичное вещество.
Мартин попытался втолкнуть человека в развевающихся одеждах назад, но тот уперся нечеловеческой силой и не вошел назад в сферу. Нимфа Игоревна сама вышла навстречу двум прибывшим из сферы. Она посмотрела на человека, сопровождавшего Мартина:
– Дарвин, ты силен! Тебе осталось жить одни сутки, а ты выскочил из сферы! Тебе сейчас станет плохо!
– Нимфа, не прогоняй назад! Я жить хочу!
– Все хотят! Как ты смог выйти, этого я понять не могу? – сетовала Нимфа.
– Его зовут Дарвин? – удивился Мартин. – Это он известный биолог округа?
– Да, это он всемирно известный человек. Он был неизлечимо болен и уже не вставал, и вот такой фокус выкинул.
– Я на самом деле здоров! – сказал Дарвин. – Проведите медицинский осмотр.
– Придется. Мартин, а ты не зря сходил в сферу, вывел интересный экспонат. Дарвина осмотрят, если он здоров, то его выпустят в мир живых.
Дарвин захватил при жизни еще женщину микробиолога в этом пансионате. Они вдвоем много беседовали, легко понимая друг друга.
На прощание микробиолог подарила ему маленький кристалл аквамарина, и сказала, что если он захочет выйти из сферы, должен всегда держать в руке этот камень, он не даст опуститься и в нужный момент выведет на свободу. Дарвин изучал входы и выходы, он заметил здоровый румянец на щеках Мартина и решил с ним покинуть пресловутую сферу.
Нимфа Игоревна знала о беседах Дарвина и микробиолога, поэтому не включила биологическую пушку на его уничтожение.
Микробиолог рассказывала Дарвину о себе, что она женщина странных лет: уже на пенсии, но постоянно работала столько, сколько могла.
Жизнь прекрасна, но все чаще ей доставались негативные стороны. В молодости можно влюбляться и любовью прикрывать все финансовые и морально – этические нормы. А в ее возрасте любовь без денег не получить, да и не нужна любовь ей по биологическим нормам. Поэтому она постоянно сужала свои потребности во всем и на первое место ставила элементарное выживание в той среде, где находилась.
С годами у нее сложился прекрасный совет по воспитанию детей: постоянно перекладывать на плечи детей проблемы, которые они в состоянии решить сами. С этого и надо начинать день, вместо разборок: кто и кому и что обещал. Потребности детей растут в той прогрессии, которую в состоянии поддерживать близкие люди.
Возможности микробиолога с годами уменьшались, уходило натуральное здоровье, его постоянно приходилось поддерживать искусственно.
Ей нужно радоваться тому, что есть, но впадать в угнетенное состояние – непозволительная роскошь. Поэтому она делала вывод: решайте детки свои дела сами, тем более что для нее они не являлись проблемными, на их решение она тратила много нервных окончаний и денег, которые к ней испытывали относительную привязанность.
