Текст книги "Двойные чувства"
Автор книги: Наталья Патрацкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)
Мартин остановил их рукой:
– Спокойно, милые дамы! Все будет! Глеб Дмитриевич умудрился стать полезным Владимиру Дмитриевичу, и наша затея растаяла. То есть над нами теперь будет два дополнительных ведомства, что уменьшит доходы от их налогов. Вы пытались столкнуть Глеба Дмитриевича с Феликсом, а Феликса с Надеждой. Но в этот треугольник проникла госпожа Марина! Да! Не удивляйтесь по моим данным, она сама достаточно долго была у Феликса в отсутствие его секретарши.
Фая и Рая глаз не отводили от красавца Мартина и готовы были на любой подвиг или гадость, лишь бы служить этому мужчине. Он перестал говорить, чувствуя, что на него смотрят, но не слушают. Тогда он протянул женщинам два конверта с деньгами. Они тут же включили уши.
– Повторяю для тех, кто не слышал: ваши доходы сильно уменьшатся, если министерство Марины и корпорация Феликса съедят доходы нашей фирмы. Это понятно?
– Да, мы все поняли! Говорите, что делать!? – наперебой закричали женщины.
– Убрать этих двух с нашей кормушки.
– Взять их на мушку? – оживились Рая и Фая.
– Если бы я знал, что делать, я бы вас не звал. Они еще затевают сделать цех для производства уникальных автомобилей нашпигованных приборами, – почти сам себе проговорил Мартин.
Но женщины его услышали.
– Мартин, – сказал Фая, – так теперь сам Бог велел Владимира Дмитриевича настроить против Феликса!
– Мартин, – сказала Рая, – мы покажем фото Феликса и Марины, сделанные в его квартире – самому Владимиру Дмитриевичу, и он Феликса пошлет по факсу.
– У вас есть фотографии свиданий Марины и Феликса? Молодцы! – восхищенно воскликнул Мартин. – Тогда мы сможем вытащить нашу фирму из-под этих двух.
Дамы полезли в свои сумки, и каждая дала ему по пачке фотографий. Мартин от неожиданности присвистнул, ему стало жаль Владимира Дмитриевича, но себя он любил больше.
Фотографии они разложили на столе Владимира Дмитриевича в отсутствии секретарши Машеньки, которую послали покупать цветы для офиса.
Владимир Дмитриевич, увидев на фотографиях Марину, свою тайную любовь, и Феликса в разобранном для любви виде, онемел. Резким движением рук он собрал фотографии в стопку и перекинул ее вниз последним снимком.
– Машенька, – крикнул он секретарше, – ты не знаешь, кто мне положил эти фотографии?
– Нет, Владимир Дмитриевич, я выходила из офиса.
– Понятно. Позови Мартина.
Мартин вошел быстрым шагом, полный приятного предчувствия.
– Мартин, эти фотографии твоих рук дело?
– Владимир Дмитриевич, вы о чем?
– И с тобой понятно, и с ними понятно, – прошептал Владимир Дмитриевич, смотря в одну точку на стене. – Мартин, я полагаю, что наша фирма не должна входит в корпорацию Феликса и не должна подчиняться министерству Марины. Что ты на это скажешь?
– Я тоже так считаю.
– Раз ты со мной согласен, то предлагаю сменить антураж: я предлагаю работать на Добрыню Никитича!
– Нам от этого какая польза?
– А никакой пользы, зато я не буду подчиняться аквамаринной Марине и ее очередному любовнику!
– Владимир Дмитриевич, а вы не боитесь, что Олег Керн после повышения направит свои стопы в сторону Марины?
– Выход есть? – спросил Владимир Дмитриевич, скрипя от злости зубами и сжимая кулаки над фотографиями.
– Развести Марину и Олега Керна в разные стороны.
– Ты чего предлагаешь? Ты на ней хочешь жениться? – рассердился не на шутку Владимир Дмитриевич.
– Хорошо, пусть Марина уйдет в декрет, тогда она перестанет быть министром.
– Эта мысль мне нравится. Ты молодец! Но как ее заставить родить ребенка? А!? И от кого? Я с этим вопросом совсем не могу справиться. Мартин, не зли меня!! Ты глупец! Фотографии Феликса и Марины – подделка!
– Владимир Дмитриевич, вы, что не мужик? А если мужик, то выбросьте из головы ревность и выполните свои прямые обязанности гражданского мужа, – посоветовал Мартин.
– Хорошо тебе говорить ложь! Я тебя, Мартин, ненавижу!
– Приехали, а причем здесь наша фирма? Да я Марину сто лет знаю! Нет у нее Феликса! Хотя почему нет? Они, как богатые люди – живут врозь.
– Ты прав, наша задача – сбросить лишнюю власть над фирмой, а ревность пусть подождет, – затравленно пробубнил великий мудрец.
Мартин ужаснулся своему поступку, но отступать он не хотел, ему нравились доходы, и он легко придумывал расходы, поэтому он сказал:
– Владимир Дмитриевич, я подскажу одну позу, после которой Марина от вас станет мамой. Секрет прост, жидкость из сосуда не вытекает, если его не наклонять. Вы меня поняли?
Владимир Дмитриевич посмотрел на Мартина с улыбкой:
– Ох, и хитрый же ты мужик! Сам придумал или кто подсказал?
– Владимир Дмитриевич, вы на правильном пути, но без подарка не обойтись!
– Ага, аквамарин подарить?
– А хоть бы и аквамарин.
– Да она меня пошлет.
– Не пошлет, если ты ей поможешь создать коллекцию из аквамарина.
– Согласен, а теперь уходи, Мартин, у меня дела.
Мартин пришел к себе в кабинет и вновь вызвал Раю и Фаю.
– Дамочки, есть дело! Помогите, внушите Марине, что она должна родить ребенка от Владимира Дмитриевича!
– Это просто! Мог бы и по телефону сказать, – проговорила Рая.
– Да мы ее заставим хотеть ребенка! За это не волнуйся! – крикнула Фая, уводя Раю из кабинета Мартина.
Госпожа Нимфа Игоревна заметила исчезновение бриллианта ‘аквамарин’ из коллекции драгоценностей. Она любила голубоватые камни, как бы они не назывались, и постоянно использовала в украшении себя любимой. А тут исчез любимый и дорогой бриллиант! Она вызвала Нарцисса для собеседования по этому вопросу. Нарцисс сказал, что он случайно видел голубоватый аквамарин на костюме министра Марины.
Нимфа Игоревна покачала головой:
– Хочешь сказать, что Добрыня Никитич отдал синий бриллиант под названием ‘Аквамарин’ Марине! Как мне его наказать?
– Нимфа Игоревна, почему вы думаете, что этого его рук дело?
– Доступ к нашим драгоценностям есть у меня и у него, – растерянно проговорила Нимфа Игоревна.
– Вам нужен этот камень любой ценой?
– Нарцисс, ты угадал. Любой ценой надо вернуть мне аквамарин и желательно бесплатно.
– Чисто женский подход, это я по поводу бесплатно. Я знаю у кого он, но не знаю, как взять так, чтобы госпожа министр не заметила.
– Это твое дело снять с нее аквамарин и отдать мне. Выполняй! – воскликнула Нимфа Игоревна, и, зашуршав голубоватым шелком, покинула гостиную.
Лучики из глаз Марины оказывали огромное влияние на Владимира Дмитриевича, он без нее жить не мог. Она остыла к Владимиру Дмитриевичу, и устала от всестороннего вмешательства с его стороны в ее жизнь. Его приборы ее достали так, что она перестала верить в них. Марина стала ощущать себя холодной, бесчувственной женщиной, и подумала, что любовь без взаимной страсти – это что-то плохое и неприличное.
Точнее, любовь без страсти – это пошлость.
Марине казалось, что вся ее квартира в приборах Владимира Дмитриевича, что он сам постоянно на нее смотрит на экранах наблюдения. Она подумала, что все устройства, устанавливаемые в квартире и в офисе, может найти только Олег Керн.
Марина попросила Олега Керна просмотреть квартиру на проспекте Джокера на предмет посторонних предметов наблюдения, объясняя просьбу тем, что Владимир Дмитриевич занят, и сам не может за всем уследить.
Олег Керн от радости, что Марина вспомнила его имя, согласился осмотреть квартиру и офис. Квартира состояла из пяти комнат, кухни, ванной комнаты… Он начал осмотр интуитивно в комнатах, но ничего не нашел, а ванна осталась вне его подозрения.
На кухне Олег Керн заметно стал нервничать, он осмотрел все и ничего не нашел. Но его чутье подсказывало, что на кухне есть нечто необъяснимое, испускающее флюиды постороннего вторжения в человеческое сознание.
Олег сел на угловой диван и стал неторопливо смотреть на все предметы. И вдруг его глаза и чутье споткнулись о белую банку с надписью ‘манная крупа’. У него еще возникла мысль, зачем в доме нужна манная крупа, если нет маленьких детей?
Он подошел к банке с крупой, но не тут-то было! Он почувствовал, что банка посылает его прочь от себя! Он не мог к ней подойти! Значит, правильно Марина его озадачила, и она почувствовала это противодействие с полки, где стояли банки с крупами! Эту информацию надо было срочно передать Владимиру Дмитриевичу, он лучше знает, что и где в его доме находится!
Владимир Дмитриевич, покинув квартиру Феликса, вернулся в свой кабинет, здесь его и застал звонок Олега Керна. Он говорил нервно, словно ему мешали говорить, а вскоре вообще пошли гудки. Владимир Дмитриевич решил, что пора домой заехать.
Он застал Олега Керна в странной позе на кухне: стоящим на угловом диване, и смотрящим в сторону полки с крупами, как мышь на крупу.
Хозяин кухни подошел к полке, протянул руку за банкой с надписью ‘Манная крупа’. Его рука завибрировала и не дотянулась до банки. Вдруг крышка над банкой сама поднялась, из нее высыпалась струйка крупы. Владимир Дмитриевич отскочил к Олегу. Манка продолжала высыпаться. Неожиданно все прекратилось, и из банки выскочило маленькое ушастое существо на длинной ноге, окончание которой находилось в банке, по типу игрушки.
– Привет! Я Бил! Я наблюдатель.
Владимиру Дмитриевичу показалось, что этот Бил состоит из того же странного вещества! И не дай Бог, если он начнет расти!
– Привет, Бил! Я Владимир Дмитриевич. Это мой дом! Ты еще будешь расти?
– Я знаю, что это твой дом и Марины. Я расти не буду. Я наблюдаю за тобой и за ней.
– Бил, ты чей? На кого ты работаешь? – спросил Олег Керн.
– Я – биологический робот, я работаю на Нимфу.
– Чем я госпоже Нимфе не угодил? – удивился Владимир Дмитриевич. – И как ты передаешь информацию?
– Я – умное существо.
– Кто бы в этом сомневался, – пробурчал Олег Керн.
– Умное вещество умеет передвигаться? – спросил Владимир Дмитриевич.
– Да, у меня есть крылья, как у летучей мыши. Сейчас вы их видите в сложенном виде, как продолжение моего тела.
– Бил, да ты обычная летучая мышь!
– Нет, я – биологический робот, я умею говорить.
– Понятно, ты сидишь в доме, высматриваешь и улетаешь с доносом к госпоже Нимфе? – спросил Олег Керн.
– Я питаюсь крупой, слежу за хозяевами, потом передаю информацию госпоже Нимфе.
– Бил, и что ты скажешь супруге Добрыни Никитича обо мне? – спросил Владимир Дмитриевич.
– Скажу, что Владимир Дмитриевич не любит Марину. Марина любит Олега Керна.
– Я думал, ты о приборах докладываешь, а ты сор из избы выносишь! – проговорил Владимир Дмитриевич с ехидными нотками.
– Я не дворник, сор не ношу. Я выношу наблюдения за личной жизнью людей округа.
– Мышь, кыш отсюда и быстро! – рассердился Владимир Дмитриевич, он и так подозревал об отсутствии любви в своей гражданской семейной паре.
Бил плавно поднялся в воздух, расправил крылья, щелкнул по носу хозяина квартиры и вылетел в открытое окно.
– Нет, ты видел! – возмутился Владимир Дмитриевич.
Олег Керн слез с углового дивана на пол, и сказал:
– Я одно не пойму, почему я испугался этой мыши?
– А я начинаю понимать. Этот Бил на самом деле биологический робот, в него добавлено вещество под названием Страх.
– Владимир Дмитриевич, ты сейчас чушь сказал! – возмутился осмелевший Олег Керн.
– Не спеши мне не верить. Теперь я бы хотел знать, откуда ты в моей квартире взялся?
– Честно? – спросил Олег Керн. – Марина попросила найти объекты наблюдения за ней, установленные в квартире тобой. А твою квартиру я осмотрел на всякий случай.
– Олег Керн, так ты и биологический робот Бил выполняли одно задание! – рассмеялся Владимир Дмитриевич.
– Очень на это похоже, но я манку не ел и проголодался.
Олег Керн пошел к Марине в ее комнату.
Марина лежала и смотрела на большой экран монитора, на котором были видны все события, происходящие на кухне.
– Марина, я смотрю, что ты научилась программы переключать, а самая интересная программа, в которой сама участвуешь?
– Олег Керн, я в шоке.
– Улетел донос о том, что ты никого любишь!
– Это правильный донос, у нас осталась одна пошлость вместо любви, – высказала она вслух свои мысли.
– Осторожно в определениях! Почему пошлость?
– Понимаешь, Олег Керн, – начала говорить Марина.
– Я все понимаю! Я свое задание – выполнил! Я есть хочу! – раскричался Олег Керн.
– Им про одно, а они все про еду, – проговорила Марина и пошла на кухню, где сразу почувствовала отсутствие наблюдения. Видимо Бил специализировался по кухням.
Нимфа Игоревна зашла в комнату, в которой стояла огромная клетка. Биологические роботы, выполненные в виде летучих мышей, при ее появлении подлетели к передней стенке для приветствия.
– Здравствуйте! – проговорила она мелодичным голосом. – Есть задание для трех биологических мышей! Один летит – к Добрыне Никитичу, второй – к Феликсу, третий – к Мартину. Нарцисс к вам подойдет и покажет дорогу по электронной карте. Долетите сами, вас никто не повезет на машине. Для остальных будут улучшены условия жизни. Тем, кто полетит, одно напутствие: не съедайте всю крупу, чтобы она из банок не высыпалась! Наблюдайте через тонкое отверстие, которое сделаете вот этой шпилькой. – И она показала всем шпильку, – на ней есть кнопка, нажмете на нее, и шпилька проделает отверстие в любом сосуде, и она же послужит подзорной трубой. Всем сидеть тихо, командировка на три дня.
Летучие мыши захлопали крыльями, изображая радость и сообразительность.
Нимфа Игоревна вышла от летучих мышей и направилась в кабинет их создателя. Глеб Дмитриевич сидел в кресле и смотрел, на входящую в комнату Нимфу Игоревну. Он радостно ей улыбнулся. Она кивнула ему небрежно и села в кресло напротив.
– Глеб Дмитриевич, ты прав. Владимир Дмитриевич и Марина не любят друг друга. Марина и Олег Керн обходятся симпатиями. Марина и Мартин – служебная любовь, и что с этого мы будем иметь?
– Владимир Дмитриевич считает меня бездарным человеком, мы вместе с ним учились в аспирантуре, но ему всегда везло больше. Он красивее и удачливее меня. Он считает, что я занимаюсь глупостью, и мне обидно.
– Заныл, – не выдержала Нимфа Игоревна, – тебе хочется, чтобы Владимир Дмитриевич узнал, что ты автор биологических роботов? Это всегда можно ему сообщить, но нам удобнее, чтобы он считал тебя Торговцем. Что тебе дает нелюбовь Марины к нему?
– Самоудовлетворение, я просто счастлив, когда он мне проигрывает!
– Отлично, а дальше что? Ты создаешь образ нового жилья или точнее вольера для биологических роботов? Ты будешь и впредь вредить разработкам Владимира Дмитриевича, и помещать в них биологическое вещество из округа Пики?
– Нимфа Игоревна, не затрудняйте себя перечнем мести, в этом я черпаю силы. Если честно, то не я автор биологических роботов, а микробиолог, и не совсем она…
Лиза написала первую статью о последней театральной постановке. Ей безумно захотелось к Феликсу, но она помнила, чем для нее заканчиваются визиты к славному наследнику округа. Она уже вернула в доме зеркала и сейчас с тоской смотрела на свое отражение в трюмо. Неожиданно послышался шорох в кухне, она пошла в нее и увидела распахнутое окно.
– Ветер поднялся! Даже окна открылись! – сказала она вслух и подошла к окну.
Деревья за окном не шевелились. Ей показалось, что на нее смотрят, но решила, что это полная ерунда и на десятом этаже на нее некому смотреть.
Лиза устала от нового, качественного жира на себе любимой. Ей все казалось, что жир на теле – большая шутка и исчезнет так же быстро, как и появился. Действительно несколько килограмм ее легко покинули, но остальные не спешили покидать ее тело.
Нимфа Игоревна и Глеб Дмитриевич сидели на балконе в ожидании биологических роботов – летучих мышей. Они ждали информацию из домов Феликса и Мартина. Четыре мыши прилетели почти одновременно, сев на специальный насест для биологических, летающих роботов.
Одна мышь прилетела от Лизы с опозданием на сутки. Никакой особо ценной информации они не принесли. Лиза училась худеть. Феликса пытались удержать от лишнего потребления пищи.
Добрыня Никитич устал быть главой округа, ему надоело сидеть в больших залах на заседаниях, ему даже партия Единство семейных пар из-за этого надоела. Мартин дома вел себя прилично, спал да ел, женщины к нему не приходили.
Скучающая Нимфа Игоревна услышала лишь последний отчет, она однажды видела Мартина, и ей он безумно понравился. Она была на людях за партию мужа ‘Единство семейных пар’, но в душе ей импонировали мужчины одиночки, и в ее душе царил лозунг ‘Одиночки вперед’! Она очень хотела женить сына Феликса, ей надоело думать о его гастрономических вкусах. Она готова была его женить на Лизе, тем более что они неплохо общались и интересы у них были общими – жировыми.
Она не хотела лезть в дела Добрыни Никитича. От официальных приемов она постоянно отказывалась, и не жила в особняке главы округа. Была у нее мысль найти любовницу для мужа, но вскоре исчезла. Зачем вредить себе самой? Ему хватает общественно – полезной нагрузки.
Глеб Дмитриевич смотрел на Нимфу Игоревну, и понимал, что все, что ему надо было от нее, как от жены главы округа, так это подписи ее мужа на его контрактах. Он получил все подписи. Нимфа Игоревна ему была больше не нужна, и сейчас он искал предлог, для тактичного исчезновения.
Мыши возбужденно зашумели. На балкон села пара голубей с лохматыми лапками. Нимфа Игоревна грациозно встрепенулась:
– Глеб Дмитриевич, вы свободны!
Теперь он был несколько удивлен ее решению, ведь он пытался ее покинуть, да она не отпускала. Он поклонился даме и покинул ее дом.
Она достала белый сотовый телефон, нажала на фирму “Чувственные приборы” и попросила Машеньку, взявшую трубку, соединить ее с Мартином.
Машенька, услышав мелодичный женский голос Нимфы Игоревны, хотела ответить, что Мартина нет на месте, но именно он в этот момент вышел из кабинета, словно почувствовал звонок. Секретарша невольно передала ему трубку официального телефона фирмы.
Тимофей Куклин был увлечен Лизой в то беспечное для нее время, когда она была стройная и свободная. Теперь, видя ее дородной женщиной, он поутих в своих тайных желаниях. Режиссер знал о ее связи с сыном главы округа, и теперь только этот факт имел для него некоторое значение. Сама Лиза его больше не интересовала. Он жалел, что вновь вытащил ее в качестве обозревателя.
Тимофею надоела возня с приборами Театр, а излишние эмоции в зале вообще надоели хуже горькой редьки, которую он практически не ел. В таком состоянии он сидел одиноко в ложе, смотрел на слабо заполненный зал и тосковал по старым временам, а каким, он и сам не знал.
Пусто в душе режиссера – пусто и в партере. Неожиданно рядом с ним плюхнулась Лиза собственной полной персоной. Ее было много для него. Он приподнялся, чтобы покинуть ложу. Но дама осадила его крепкой рукой.
– Сиди, Тимофей! Дело есть!
– Если есть ко мне дело, то идем в мой кабинет.
– Посмотри в правый угол сцены! – прошептала журналистка.
Куклин посмотрел и увидел пару летучих мышей на занавесе, которые шалили на глазах зрителей, и уже местами в зрительном зале раздавались невольные смешки. Эти две мыши постепенно завоевали зрительный зал на глазах тоскующего режиссера.
– Откуда они? – выдавил из себя изумленный мужчина.
– Я одну мышь видела у себя дома, – прошептала женщина, – но потом она улетела.
– Как их поймать? Это же позор для театра!
– Не возникай! Надо, чтобы актеры мышам подыгрывали, и все сойдет за находку режиссера Тимофея Куклина.
– Ты так думаешь? – и он написал записку суфлеру.
Глава 8.
Через три минуты все актеры стали играть на мышей, вскоре зрители засмотрелись на актеров и на мышей. Зал оживился. Актеры проснулись от жестокой необходимости повторять одни и те же фразы. Им дали свободу действия! Актеры почувствовали отдушину! Роли в спектакле они знали и теперь вплетали мышей в сценарий с чувством, с толком, с расстановкой.
В конце спектакля царило ликование на сцене и в зале.
Мыши расчувствовались, и стали разговаривать с актерами. Естественно никто в зале не поверил, что это говорят мыши, но эффект был ошеломляющим. Зал стонал от восторга! Куклин ликовал от успеха, озарившего зал. Лиза записывала восторги на диктофон, чтобы дома, проанализировав их, написать статью. В пылу всеобщих восторгов мыши покинули театр незаметно для людей.
Когда все стихло, Куклин спросил у Лизы:
– Что это было?
– Не знаю, но я на твоем месте взяла бы этих летучих посланников судьбы на актерскую ставку.
– Зачем мышам деньги? – удивился Тимофей.
– Если им не нужны деньги – мне отдай, – пробубнила Лиза.
– Лиза, откуда мыши появились и куда исчезли? Они на самом деле говорят? – спросил Куклин, вставая с места в пустом зале, покинутом зрителями после спектакля.
– Тимофей, я видела одну мышь дома, и слышала, как она ворчала на меня. Я подумала тогда, что у меня крыша поехала. Мне было жутко. Сейчас я вижу, что летучая мышь не выдумка моего воображения, их видели сотни зрителей.
– Надо найти летучих мышей и заставить их работать на наш с тобой театр!
– Щедрый, какой нашелся! Где мы их будем искать?
– Давай договоримся, если они появятся в третий раз перед твоими всевидящими глазами, звони мне и следи за ними до моего приезда. Надо их отследить! От них зависит успех постановок, введем в спектакли роли для летучих мышей.
Глеб Дмитриевич смотрел на биологических роботов с точки зрения реабилитации своих умственных способностей. Он вообще не мог разрабатывать электронные механические устройства, кои запускал сериями Владимир Дмитриевич. Однажды ему повезло. Он сидел в песочнице на детской площадке, и смотрел, как играет его сын Илюша на новом комплексе малых форм. Ребенок на некоторое время исчез из его поля зрения и в этот момент он услышал рядом женский голос:
– Ой, смотрите, какой-то мальчик выползает из-под горки!
Глеб Дмитриевич посмотрел по ходу, указующей руки соседки, и обнаружил своего сына Илюшу, шествующего на коленках из-под каскада пластмассовых горок всех размеров. Ребенок выполз, встал и побежал опять на очередную горку. Зато Глеб Дмитриевич приобрел слушательницу. Он разговорился с соседкой, оказавшейся бабушкой мальчика, постоянно бегающего то к ним, то на горку, то на цветные качели.
Бабушка оказалась маститым микробиологом с именем, со знаниями и наработками в своей области. ‘И такие бабушки сидят на детских площадках с внуками’! – подумал Глеб Дмитриевич с восторгом. Электронщик и микробиолог продолжали разговаривать о том, что их волновало.
Оказалось, что бабушка умела не только находить микробы скоростными способами, но и имела отношение к заброшенной разработке живого вещества, потерявшего секретность в трудные годы.
Так получилось, что все сотрудники бросили неоплачиваемую работу, и теперь только она знала о заброшенной разработке лучших микробиологов округа. Она владела тайной и знала к ней дорогу, но она была уже в возрасте, и у нее появилось острое чувство необходимости поделиться этой страшной тайной с тем человеком, который ее поймет!
Глеб Дмитриевич понял, какое сокровище идет ему в руки! Он занес в свой сотовый телефон номер телефона микробиолога. Но он чувствовал, что для воплощения в жизнь наработки микробиологов, у него не хватает знаний. Нужен был третий донор идеи!
Дома он разговорился с тестем о живом веществе. Тесть, еще крепкий мужчина, поддержал разговор с зятем на научную тему. Тесть был агрономом до мозга костей, его хобби – скрещивать различные сорта фруктовых деревьев. Он так любил свое дело, что верил в любое чудо человеческих рук и разума.
Итак, отец жены Глеба, предложил скрестить летучую мышь с разумным биологическим веществом для получения разумного биологического робота! Почему летучую мышь? Потому что летучие мыши любили жить у тестя на даче, где он занимался выведением новых сортов фруктовых деревьев, будучи уже на пенсии.
Электронщик уже почувствовал, что успех сам идет к нему в руки! Он физически ощущал ауру успеха!
– Ау, успех! – крикнул Глеб, выходя утром на работу, серую, как серый день.
Рядом с ним трудился большого ума человек, он мог запрограммировать любую микросхему, мог написать и зашить любую программу. И Глеб в шутку предложил ему запрограммировать не микросхему, а живое вещество.
Сосед по разуму вытаращил на него глаза и спросил:
– Глеб, где крышку потерял? А, впрочем, в этом что-то есть! Если вживить в живое вещество чип микросхему, то живое вещество станет разумным!
Глеб Дмитриевич с чувством пожал коллеге руку, он понял, что поймал журавля удачи!
В живое вещество микробиолог добавила клетки летучей мыши, в полученную субстанцию он вживил чип. Биологический робот приобрел формы летучей мыши, с разумом в пределах микросхемы, и способностью говорить. Биологическому роботу нужен был крестный отец или мать. Глеб знал, что глава округа покровительствует Владимиру Дмитриевичу, поэтому обратился к Нимфе Игоревне, супруге главы округа. Она согласилась стать крестной матерью биологического робота. Первую говорящую летучую мышь назвали Бил.
Нарцисс вошел в дом Нимфы, когда она приняла семь биологических роботов от Глеба Дмитриевича в личное пользование. Мужчина втерся к женщине в доверие, согласившись работать у нее дворецким, прежний дворецкий не понял разговаривающих летучих мышей.
Он подобострастно исполнял свои обязанности, заслужив доверие Нимфы Игоревны. Он думал добыть приборы и оружие фирмы Владимира Дмитриевича, а узнал и о биологических разработках Глеба Дмитриевича. Свое задание он перевыполнил и готов был возвращаться по месту постоянной службы в округ Пики.
И захотелось шпиону Пиону, после доклада Нарцисса, еще раз увидеть Марину. С подписанными бумагами он явился в офис Владимира Дмитриевича, для получения оружия типа Дуга и прочих его психотропных приборов.
Он увидел Марину у компьютера в чопорном черном платье с ниткой бус. Эта женщина действовала на него успокаивающе. Насколько прекрасна была Нимфа Игоревна, настолько сексуальна была Марина!
Шпион Пион встал рядом с ней, боясь шевельнуться. Он любил эту женщину, он хотел ее с того момента в ресторане, когда сам перепутал глупый пароль под винным соусом. Но он не дрогнул, а протянул ей бумаги, и холодно улыбнулся.
А Марина спросила:
– Господин Пион, говорят в нашем округе, появились говорящие летучие мыши! Одна мышь сидела в манной крупе у меня на кухне!
– Марина, говорят и кур доят, мало ли что говорят. Я мышей не видел! Меня интересует Дуга и прочая ваша мистическая чепуха в приборах.
– Лиза Зеленая прекрасную статью написала о летучих мышах в театре! Я прочитала всю статью от начала до конца на одном дыхании!
– Простите, я пришел…
– И чего вам сдались эти приборы! Вот биологические роботы!
– Слушайте, Марина, я люблю вас!
– Что? А причем тут Дуга?
– Женщина, ты меня услышала или нет?
– Я увидела подписи на контракте, теперь идите к Мартину, двери в его кабинет всегда открыты, они перед вами!
Шпион Пион толкнул дверь в кабинет менеджера Мартина, но они оказались закрытыми.
– Я, вы еще и лжете! Дверь закрыта!
Марина подошла к двери, дернула за ручку и воскликнула:
– Это вы меня заговорили! Я вспомнила! Он разговаривал с Нимфой Игоревной, и видимо к ней уехал!
– Что? Ваш менеджер в доме Нимфы?! – спросил шпион Пион и рассмеялся, показывая белые челюсти.
– Что в этом смешного, ее заинтересовали наши приборы, – обиделась Марина.
– Ситуация – приходите завтра. И кроме него никто не продаст мне товар? – раздраженным голосом спросил шпион Пион.
– Ладно, давайте ваши бумаги, вам все упакуют в лучшем виде.
– Ловлю вас на слове, а пока мы с вами зайдем в тот ресторан, где познакомились. Вы согласны?
– Нет проблем, сейчас подойдет человек, вы ему отдадите деньги и бумаги, а мы поедем в ресторан Джокер.
Феликс успел заметить летучую мышь, присланную ему матерью Нимфой Игоревной. Он жил в состоянии страха и с отсутствием аппетита по воле Владимира Дмитриевича, и эта ситуация ему чудовищным образом надоела.
И тут он увидел умную мордашку летучей мыши, и невольно заговорив с ней. Мышь ответила. Он, вымученный приборами, даже не придал значения тому, что с ним говорит летучая мышь. Феликс был рад любому общению без разговоров о пище. Биологическую мышь он назвал Машкой.
Пробыв у Феликса три дня, мышь вернулась домой. Нимфа Игоревна вскоре переключила свое внимание с мышей на приехавшего к ней Глеба Дмитриевича. Мыши почувствовали свободу, и те, кто познал общение других людей, полетели сами искать развлечения. Пока Глеб Дмитриевич развлекал Нимфу Игоревну, Машка улетела к Феликсу.
Феликс улыбнулся при виде Машки, сидящей на открытом окне. Она тоже попыталась улыбнуться. Феликс взял биологического робота в руки. Машке это очень понравилось. Он забыл о еде, разговаривая с милым созданием.
Машка оказалась сообразительной, она отыскала приборы Аппетит и Страх, мучившие Феликса, и принесла ему. Медсестра к этому времени уже не сидела рядом с ним, повар тоже не кормил его постоянно, тем более не было дома и Лизы, которая опять паслась на театральной ниве.
Феликс перестал лежать на постели, изображая больного человека. Он вывел из строя приборы и, шатаясь, прошел по квартире. Швы от операции его не тревожили. Голод, задушенный приборами, не беспокоил. Машка вовремя появилась на его горизонте.
Мышь отвечала Феликсу механическим голосом, но это его не смущало, важно, что у нее был неплохой набор слов, записанных на микросхеме. Но эта сторона молодого человека не волновала. Он играл с Машкой и был элементарно счастлив, придумывая фокусы, которые она исполняла по его прихоти. Машка поняла, что ей с Феликсом лучше, чем в клетке с собратьями…
Владимир Дмитриевич недолго терялся в догадках, чьих рук дело биологические мыши. Глеб Дмитриевич не выдержал, и сам вышел на него. Два бывших аспиранта сели за стол переговоров. Один, как известный создатель электронных психотропных приборов. Второй, как создатель биологических роботов.
Их весы успеха показывали на равенство. Достигнув значительных высот в своих узких областях науки, они почувствовали потребность в объединении усилий и жизненных позиций. Владимиру Дмитриевичу Глеб Дмитриевич объяснил, как он подсовывал ему живое вещество, чтобы держать его в страхе. Итак, равенство между гениями могло перерасти во вражду, но этого не произошло.
Надвигался кризис жанра каждого: приборы надоели Владимиру Дмитриевичу, биологические роботы приелись Глебу Дмитриевичу. Они задумались о жизни за столом в кабинете, но решили, что ситуация требует иного окружения и поехали оба в ресторан Джокер.
В ресторане они увидели знакомую парочку Марина + Мартин. Проигрывать любовь два раза подряд в планы Владимира Дмитриевича не входило. Он сделал вид, что Марину не заметил, тем паче, что Мартин сидел к ним спиной.
Через пять минут, шатаясь от слабости, в ресторан Джокер пришел Феликс. На его плече сидела летучая мышь Машка. Первым их увидел Глеб Дмитриевич, но показывать рукой на свое детище на чужом плече, в его планы не входило. И он, разговаривая, просто наблюдал за Машкой.
