Текст книги "Двойные чувства"
Автор книги: Наталья Патрацкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
На Лизу запал Мартин, этого даже Марина не ожидала. Хотя, что в том удивительного? Недаром ведь создавались чувственные приборы.
На столе Марины лежали приборы: Сердечко, Аппетит, Страх, Избиратель, Театр, но эти маленькие, вредные приборы Марину интересовали все меньше. К ней пришла госпожа Скука.
Стало грустно. Мартин работал на фирме и не брал больше дополнительную работу по распространению приборов. Марина почти не посещала театры и цирк. Мартин с Лизой все больше времени проводили вместе. Они находили удовольствие в общении друг с другом.
А Марина?!
И тут она вспомнила о мечте Мартина! Он однажды проговорился, что ему не хватает авантюрной мечты, в конце которой маячат большие деньги. Он хотел открыть офис по работе с будущими парами с помощью Сердечек, но на этом он бы много не заработал, хотя некоторые умудряются.
Где ему найти мечту? Пожертвования, – подумала Марина, – или жалость могут принести нешуточные деньги.
Вот так Марина придумала задачу Владимиру Дмитриевичу, а не Мартину. Владимир Дмитриевич сразу придумал, кому нужен прибор Жалость.
Получилось, что Владимира Дмитриевича Марина трудоустроила. А вот Мартину мечта нужна беззаботная. Мечтать он должен был рядом с ней!
Но о чем? Он красивый и немного тщеславный человек. Чтобы она не придумывала, все сразу становиться известно Владимиру Дмитриевичу. А, что если Мартина притащить к себе за уши не поощрением, а наказанием?
Тем временем Лиза увлеклась Мартином. И сам Мартин ждал у себя дома Лизку – журналистку. Он сменил постельное белье на круглом лежбище, и на этом его фантазия иссякла.
Она пришла в новой одежде, но без съедобных запасов. От нее исходил аромат духов, а на его кухне женские и пищевые запахи давно не появлялись.
Зато у него был столик на колесиках, но не было того, что можно было бы на него поставить. Наличные деньги у него были, но тратить их он не любил, осталась у него такая привычка от скудной жизни до работы на фирме. В таком свидании могла выручить только безумная страсть к личным прикосновениям с продолжением до конечного результата.
Но Лиза в новых тряпках нырять в чужое постельное белье не спешила. А Мартин был голодный, небритый, немытый, непричесанный, в спортивных штанах, тапочках и футболке неопределенного цвета.
И он нашел выход: быстро умылся, причесался, надел шорты и положил на столик два прибора: Аппетит и Коньячный Поцелуй для Лизки. Себе он положил прибор Шальное пиво… Чувственные приборы выполнили свою задачу.
Владимир Дмитриевич на пульте управления увидел загоревшийся светодиод из квартиры Мартина. Светодиод загорался от срабатывания электронных датчиков, если на постель ложились два человека. Он тут же позвонил Марине и уточнил, где она находится, случайно не у Мартина?
Марина ответила, что она находится дома, что рядом с ней находятся две дамы из салона красоты, и дала ему послушать женские голоса.
Итак, Марина поняла, что Лизка журналистка берет интервью у Мартина на его постели. Вот теперь бы ей произвести замену!
Марина поговорила с мастерами из салона красоты, и они согласились за ее деньги, но бесплатно для Лизки привести ее в божий вид, в качестве сервиса от салона.
Марина и мастера быстро доехали до квартиры Мартина. Дамы предложили Лизке Зеленой такие услуги, что та в момент взлетела с ложа, и Марина отвезла ее в салон красоты часа на четыре. Марина приехала к Мартину с большим количеством продуктов. Пока он брился и переодевался, она накрыла столик на колесиках, рядом с которым уже стоял чистый и прекрасный молодой человек.
Мартин поел, посмотрел на молодую даму, как сытый удав на кролика.
Он усмехнулся и лениво подполз к ней по постели, затягивая ее все сильнее и сильнее в свои могучие объятия.
Марина потонула в его ласках, страсти и любви, что ей и нужно было. Мартина Марина не завоевала, а лишь удачно использовала в нужном направлении.
Владимир Дмитриевич два раза на один сигнал светодиода никогда не реагировал. Лизка приехала из салона через четыре часа к Мартину, но он был сытый, и ему уже ничего не нужно было. Тогда Лиза развернулась и уехала к себе домой, а потом в цирк, где давно не была.
Владимир Дмитриевич завершил разработку прибора Жалость.
Марина вызвалась испробовать его на Мартине. Шеф по этому поводу только усмехнулся.
Марина пришла к Мартину с большим полиэтиленовым пакетом, в котором хаотично лежали вещи, и сказала, что ее выгнал Владимир Дмитриевич с работы, узнав о том, что они были вместе.
Марина тайком посмотрела на показатели на приборе: жалость в Мартине только слегка вздрогнула и остановилась. Она добавила, что шеф ее прогнал без выходного пособия.
Показатели прибора опустились ниже плинтуса. Жалость у Мартина не появлялась, напротив, в нем возникла ненависть к тому, что Марина ему несет неприятности.
– Марина, шла бы ты к своей матери в такой ситуации!!
– А ты меня к себе не возьмешь? – спросила она с наивностью, доза которой превышала допустимые нормы.
– Ты хочешь меня столкнуть с Владимиром Дмитриевичем и оставить без работы?! – завопил Мартин без всякой жалости.
Вот тут Марина рассердилась, включила прибор на Жалость и направила его в сердце Мартина со стороны спины, поскольку он от нее отвернулся. Она была хладнокровна! Прибор, выполненный в виде тюбика губной помады, она держала в сжатой руке: на Мартина был направлен луч жалости.
– Марина, Владимир Дмитриевич тебя выкинул из фирмы? Милая, живи у меня! Я всегда рад тебя видеть!
– Мартин, но у меня вообще нет денег!
– О чем ты говоришь? Все купим! Я тебе дам деньги. Неужели я тебя пошлю к твоей матери?
Удивлению ее не было предела, захотелось позвонить Владимиру Дмитриевичу и обрадовать его, но как ему все это пересказать!?
Нашла о чем беспокоиться! К этому времени Владимир Дмитриевич поставил в квартире Мартина жучок и скрытую камеру наблюдения. И она это почувствовала на своей шкуре.
– Прости, Мартин, зачем тебе жизнь осложнять?
– Марина, возьми деньги, – не унимался Мартин, и протянул ей пачку купюр.
– Не откажусь, спасибо, – сказала она. И, взяв деньги, выскочила из дверей.
Когда Марина вышла из подъезда Мартина, к ней подъехал на машине Владимир Дмитриевич.
– Марина, садись в мою машину, одна ты никуда не поедешь.
Мартин посмотрел на пару из окна, и у него было такое ощущение, словно его обманули.
А Марине было все безразлично, ведь пока она шла по лестнице, деньги сунула на дно пакета.
Часть событий про спрятанные деньги Владимир Дмитриевич не увидел на экране, он раньше выехал к дому Мартина, расположенного на проспекте Джокера.
– Марина, прибор Жалость прошел испытания?
– Да, Владимир Дмитриевич, и как всегда – успешно.
– Тебя хвалить или ругать?
– А меня за что ругать? Я провела крутые испытания.
– Если испытания крутые то, где деньги на благотворительность?
– В пакете, – выпалила она неожиданно для самой себя.
– С этого бы и начинала! Марина, деньги верни, если Мартин очнется – врагом станет.
– Как я их верну?
– Без действия прибора Жалость он все возьмет назад, – и Владимир Дмитриевич повернул машину к дому Мартина.
Марина позвонила в дверь к Мартину, но дверь открыла Лизка. Когда она успела проскочить? Марине захотелось уйти. На шум выскочил хозяин:
– Марина, у тебя совесть есть?
– Была, но вся вышла, – Марина развернулась и пошла вниз по лестнице. Отдавать деньги Лизе ей не хотелось, и совесть от такого психологического удара молчала.
– Отдала деньги? – хмуро спросил Владимир Дмитриевич.
– Нет, его дома не было.
– Не лги, дорогая!
– Хорошо! Он был с Лизкой! А ей я деньги не отдам!
– Отлично! Теперь деньги заслуженно наши! Первый приз за прибор Жалость!
Никогда Марина не думала, что у Мартина на деньги будет такая реакция! Он, придя в себя, решил вернуть свои накопления, отданные под влиянием прибора Жалость. Мартин пришел к Марине домой. Пришлось ей направить на него луч прибора Жалость, но он выбил его из дамских рук.
Мужик ударил ногой по женской руке! Больно! Искры из глаз посыпались.
А он вращал глазами и кричал:
– Деньги верни!
Вот и вся Благотворительность. Марина к его деньгам не прикасалась, они лежали на полочке в сейфе, но открывать сейф при чужом человеке она не хотела.
Да, Мартин после удара ногой по ее руке стал ей чужим. Что делать? Прибор Жалость лежал на полу, но над ним стоял Мартин.
– Возьми свои деньги сам! – крикнула Марина.
– А, где они лежат? – спросил мужчина спокойным голосом.
– На кухне, на полке, над посудомоечной машиной. Найдешь?
– Найду, – сказал он и пошел на кухню.
Марина стояла и не двигалась, пока Мартин не зашел на кухню, потом быстро подошла и подняла прибор Жалость. Она встала на свое место, нажала на приборе кнопку максимальной жалости, и направила луч воздействия на дверь, через которую он должен был прийти с кухни.
Мартин кричал, ругался и приближался к Марине со звериным выражением лица. Но она держала луч Жалости по направлению в его сердце! И он схватился за сердце в метре от нее и стал оседать у ее ног. Она погладила по голове дикого зверя, и он стал ручным.
– Прости, Марина, что я требовал назад деньги! И ты пойми, у меня никогда денег не было! На первые деньги я купил и сменил машину, а эти деньги у меня были просто потому, что я боюсь их тратить! Боюсь оказаться без денег! Я так устал быть бедным!
– Прощаю, – сказала она, – но деньги ты не получишь, они уже в производстве нового прибора.
– Ты даешь! Мои деньги и в производство! – воскликнул с гримасой негодования на лице Мартин.
– Все? Успокоился?
– Почти. Только я тебе больше никогда не поверю! – прокричал он.
– Не верь. Сегодня я обойдусь без твоей веры. Да, что у тебя с Лизкой Зеленой?
– И это знаешь? Мы – друзья!
– Надолго собаке блин – они друзья. Не верю! – сказала Марина с каплей ревности в душе.
– У нас сегодня игра ‘верю – не верю’. Что будем дальше делать? – спросил тихо Мартин.
– Скоро приедет сюда Владимир Дмитриевич.
– Скоро сказка сказывается, да долго дело делается, не придет он, – сказал Мартин.
– Мы будем ссориться? Я могу тебя покормить. Ужин готов.
– Ты его не для меня готовила.
– Тебе-то что от этого?
Неожиданно Мартин сделал выпад в сторону Марины, выхватил прибор Жалость и направил на нее:
– Марина, отдай деньги! Они у тебя дома. Пожалей меня! – ныл Мартин, купая даму в луче прибора Жалость.
Марина почувствовала резкую боль в области сердца, потом вялость, и сквозь пелену в мозгу забилась мысль: ‘Надо отдать деньги, надо отдать деньги’.
Всплыл в памяти номер сейфа. Она открыла сейф, взяла пачку денег и отдала их Мартину. Он взял деньги вместе с прибором Жалость и вышел за дверь.
– Вот и вся любовь, – проговорила Марина, прикрывая за Мартином дверь.
– Кто говорит о любви? – спросил Владимир Дмитриевич, подходя к двери.
– Вы Мартина видели? Да? Он забрал деньги и первый прибор Жалость.
– Фу, какая Жалость! – засмеялся счастливым смехом Владимир Дмитриевич. – Главное, дорогая, чтобы ты его не любила, а остальное – все полная ерунда!
Лизка пальцем приподняла очки на носу, посмотрела внимательно на Мартина:
– Мартин, ты что-то хотел мне сказать?
– Да, дорогая, мои деньги ко мне вернулись, – и он протянул злополучную пачку денег Лизе.
Лиза взяла деньги и стала считать. Пока она считала, Мартин держал луч Жалости в направлении ее сердца. Она перестала считать деньги и протянула их Мартину:
– Возьми – они не мои, – и упала на пол, ударившись о модную металлическую ручку на диване, стоявшем на таких же металлических ножках.
Он поднял и положил ее диван. Она молчала вялая и безжизненная.
– Сидела бы дома, была бы здорова. Принесло тебя именно сегодня, – проговорил Мартин, пряча деньги на место.
Мартин стал делать массаж головы Лизе, потом вспомнил о приборе Жалость, переключил его в режим Злости и направил его на нее. Ее лицо нахмурилось, она поднялась, села, потерла ушибленное место.
– Я, что у тебя делаю? – спросила Лиза зло. – Голова болит, проводи меня, я домой пойду.
– Лиза, ты лежи.
– Нет, здесь что-то не так, лучше я уйду, – и она покинула квартиру Мартина.
Владимир Дмитриевич размышлял над влиянием приборов на поведение людей. Интересно то, что Сердечко меньше всего изменяло человеческую сущность. Жалость проявляла негативные стороны очень быстро.
Прибор Театр вообще работал без остаточной деформации. Избиратель тем более. Аппетит носил юмористический характер. Пока он думал, к нему тихо, как черная пантера, подошла Лизка. Как она вошла на фирму, осталось ее тайной.
– Здравствуйте, Владимир Дмитриевич, у меня одна просьба: отпустите меня туда, где нет ваших умных приборов, действующих на человека.
– Не могу отпустить, он есть даже на Северном полюсе. Новый прибор Холод уже в работе.
– Нет, я не хочу мерзнуть дважды! А, как насчет южных широт?
– Как в духовке. Хочешь погреться, или испытать счастье местных жителей?
– Я хочу попасть на территорию, где нет ваших приборов и больше ничего.
– Лиза, если ты найдешь пространство на земле без наших приборов, скажи мне, я туда что-нибудь пошлю. Я сам не понимаю, почему люди так странно реагируют на дополнительное вмешательство по настройке мозга?
– Владимир Дмитриевич, перестаньте этим заниматься, и все будет нормально.
– А нормально никогда не бывает. Недовольство людей столь огромно, что является неисчерпаемым источником моего вдохновения. Позолоти ручку и я внушу тебе через очередной прибор, что никакого психологического воздействия на людей нет.
– Золотить чем?
– Пойдем, пройдем по парку. Ты хоть знаешь, чем парк от леса отличается, кроме дорожек и скамеек? Куда тебе! В парке под деревьями нет новой поросли, и видно одни стволы. А в лесу, как в толпе на международном авиационном шоу, все возрасты в одном месте. Спрашиваешь, золотить чем? Это тебе не по карману.
– Можно я не пойду с вами в парк, если там такой хороший обзор под кронами деревьев?
– А ты чего от меня хотела? Хочешь, я тебе подарил один прибор, причем любой?
– Сердечко.
– Сердечко захотела? А ты настроишь его на многострадального Мартина?
– А вы откуда о нем знаете?
– Работа у меня такая, но ради твоей настройки могу подарить тебе эту дорогую игрушку. Только запомни, у мужчин нельзя деньги просить.
– Я это поняла.
– Лиза, зачем тебе Мартин? А я не подойду?
– Я у вас уже прибор выпросила, больше от вас мне ничего не надо! – запальчиво возразила Лизка Зеленая.
В кабинет Владимира Дмитриевича влетел молодой человек с крепким животом и закричал:
– Вот посмотрите, какой у меня живот! Я не могу его уменьшить с помощью прибора Аппетит! Мой аппетит не уменьшается! Ваш прибор не работает!!!
– Можно я посмотрю на настройки прибора? – спросил Владимир Дмитриевич и взял у молодого человека прибор Аппетит. – Вы поставили стрелку в другую сторону, вот и вся проблема.
– А вы не могли сделать прибор без стрелок?
– Прибор многофункционален.
– Поставьте на уменьшение аппетита, – попросил клиент затравленным голосом.
– Уже готово. Всего вам доброго, и пониженного вам аппетита! – бодро проговорил Владимир Дмитриевич.
– Спасибо я вам не скажу! Я за прибор уже заплатил, – проговорил полный человек.
Весь разговор слышала Лизка. Она, на подаренном приборе Сердечко, выставила данные этого мужчины очень просто: она навела на него стрелку, прибор прошил клиента, и прицепился к нему мертвой хваткой.
Молодой человек весь передернулся и впился глазами в Лизу:
– Я вас люблю! – сказал он, не понимая смысла того, что он сказал.
– Меня? – удивилась Лиза.
– Вас. Правда, не знаю почему? – озадаченно ответил молодой человек.
– Господа, я понимаю ваши чувства! Идите в парк, он в трех минутах ходьбы, там и выясняйте свои отношения! – начальственно проговорил Владимир Дмитриевич.
– Да, да, конечно, – пролепетал молодой человек, взяв Лизу под руку, он вышел с ней из кабинета.
Лиза не ожидала такой концовки разговора и шла, как привязанная к молодому человеку с круглым животом. Но, выйдя на улицу, спросила:
– Простите, а вы кто?
– Я – абориген городской.
– Это еще, что такое?
– Местный я.
– А как такой живот наели?
– Не знаю. Живот сам растет. Я был стройным, молодым, красивым! Мне девушки улыбались. А сейчас я ничей.
– А живете где?
– Где хочу, – беспечно ответил молодой толстяк. – Вы не поняли? Где есть, хочу, там и живу!
– Не поняла.
– У меня несколько квартир. Мне приходится часто ездить, где голод меня застанет, в той квартире и останавливаюсь.
– А жен у вас тоже несколько?
– Никто меня не любит.
Лиза жила в старом доме с высоким потолком и с малым набором удобств, ей захотелось побывать в квартирах толстяка. В квартире красавца Мартина она уже была, и делать ей там больше нечего. Но несколько квартир!
– А как вас зовут?
– Феликс!
– Вы администратор нашего округа? – наугад спросила Лиза.
– Нет, я сын главы нашего округа Добрыни Никитича.
– Как интересно! И я вам нравлюсь?
– О, да! Имя ваше – Лиза?
– А как вы угадали?
– Я ваши статьи о театре и цирке читал. От отца не узнаешь ничего.
– Впервые вижу своего читателя!
– И почитателя. Так, ближайшая моя квартира в двух минутах, предлагаю в нее заехать.
– С удовольствием! – просияла Лиза и села в машину Феликса.
Глава 3.
Машина подъехала к новому зданию, которое красиво вписывалось среди старых зданий района. Молодые люди вошли в холл, поднялись на лифте, вышли на большую лестничную площадку с двумя дверями, зашли в одну дверь.
Глаза Лизы округлились и невольно стали осматривать помещение, над которым работали настоящие мастера интерьера.
– Кухня рядом, – потащил Лизу за собой Феликс.
Они вошли в кухню, похожую на просторный ресторан. Феликс сразу опустился в кресле у стола. Откуда-то появилась женщина средних лет.
– Феликс, подать обед?
– Она еще спрашивает! – И вдруг неожиданно для себя он ответил: – Я не хочу есть!
Женщина от неожиданности присела на край маленького дивана.
– Лиза, ты видишь шок повара? Пиши. Разрешаю. Хочешь кушать? Тебе принесут обед. Не бойся, у нас все вкусно!
– Я в этом не сомневаюсь и не откажусь, – ответила Лиза с восторгом, оглядывая помещение, в котором все было красиво, добротно, современно. Она со вкусом съела, предложенную пищу. Она наслаждалась едой и видом помещения, в котором находилась по воле случая.
Феликс посмотрел, как Лиза поглощает продукты, и сказал:
– Впервые вижу, что кто-то ест, а я – нет! Приятно!
– Я ничего подобного не ела, – промурлыкала довольная Лиза.
– Ты меня радуешь! Знаешь, как трудно быть ходячим мячом?
– Не знаю. Я худая с тех пор, как себя помню.
– Лиза, поживи в моей квартире. Я буду сюда приезжать. Тебя здесь будут кормить до отвала.
– У меня работа!
– Считай, что у тебя отпуск от твоей работы. Здесь поживи. Повариха живет рядом, а здесь готовит. Продукты мне развозят по моим квартирам.
Повариха, убрав со стола, вскоре ушла домой.
– Феликс, а повариха говорить умеет? – спросила довольная жизнью Лиза.
– Наверное. Но со мной повар не разговаривает. Она просто готовит и угадывает то, что я хочу съесть.
Лиза объелась, но признаваться в этом она не хотела. Она полулежала на кушетке, и ей лень было шевелиться. Зато Феликс бегал по квартире и радовался тому, что он кушать – не хочет! Он остановился перед сытой Лизой и удивленно заметил, что она красивая.
– Лиза – ты красивая!
– И ты красивый, – выдавила из себя Лиза, засыпая от незнакомой для нее сытости.
– Я тебе нравлюсь? – с нескрываемым волнением спросил Феликс.
– Да, – сказала она, прикрывая тяжелые веки.
– И тебя не смущает мой круглый живот? – спросил он с надеждой на отрицательный ответ.
– Нет, – прошептала сквозь сон Лиза и окончательно уснула.
Повар в еду добавляла успокаивающие добавки, по наущению матери Феликса, Нимфы Игоревны, и эти добавки сморили Лизу, неподготовленную к такой пищевой атаке. Феликс подозревал нечто подобное, увидев спящую Лизу, он уверился в своих догадках. Раньше он всегда много ел и много спал. Лиза спала крепким сном.
Повариха ушла. Феликс стал обходить квартиру. Что он искал, он не знал, но в кухню он даже не заглядывал. Есть он не хотел, и ему все больше нравилась спящая девушка. Его друзья звали его – евнух. Он не обижался. Он вообще всегда хотел только одно – есть, и что такое хотеть – женщину, он не догадывался. Его живот был такой большой, что он давно не видел то, что под ним находится.
Ему всегда было тяжело, душно и противно буквально от всего. Он пытался везти активный образ жизни, но засыпал раньше очередной попытки. Хорошо, что в короткий период отсутствия сна он набрел на прибор Аппетит. Он пошел на кухню, и сам сделал себе черный кофе без сахара, и выпил эту черную мглу.
Молодой человек захотел втянуть живот, но у него ничего не получилось. Он лег на пол и попытался приподняться на руках, но живот держал его на почтительном расстоянии от пола. Он лег на спину, сделал попытку поднять ноги. Но выше угла в сорок пять градусов ноги не поднимались.
Феликс задышал тяжело, и подумал, что у него все получится, если вместо него будет кушать Лиза, а прибор Аппетит будет снижать его чувство голода. Он достал прибор, посмотрел на стрелку, повернул ее в сторону ‘аппетит – ноль’, поднялся с белого ковра, лежащего на полу. Он страстно захотел стать стройным! А все остальное – потом.
Вскоре о Лизке Зеленой все забыли. Она жила в доме Феликса и усиленно питалась. Он почти не ел, пил соки и воду. Она ела все, что повариха готовила ему. У него брюки в талии стали свободными. Она не могла надеть свою одежду. Феликс купил ей десяток халатов, чтобы она не ощущала свой новый вес, халаты скрывали изменение в ее фигуре. Нет, пока она плыла только от избытка пищи. До любви они не доходили.
Феликс худел тяжело, и особых сил у него при этом не было, но спал он меньше Лизы, и это его радовало. Повариха все доложила Добрыне Никитичу, но тот был занят очередными выборами и в жизнь сына не вмешался, тем более что ничего страшного не происходило. Молодой человек не хотел много есть, ну и что?
Вскоре Феликс стал ощущать легкость, он уже выполнял некоторые упражнения, он доставал пальцы ног. Он с удовольствие надел джинсы меньшего размера. Лиза одобряла его новый внешний вид. Ей нравилось жить в его квартире, смотреть на огромный, плоский экран телевизора. Она всегда знала, что она худая и о своей фигуре не беспокоилась.
Они жили, как сообщающиеся сосуды: его жир переходил к ней медленно, но верно. Он это видел. А она отдыхала за всю свою суетную жизнь и жила в полусне, благодаря пищевым добавкам.
На ней всегда была майка и халат. Майки были куплены с одинаковым рисунком, но разного цвета. Он убирал из употребления те, из которых она вырастала. Так же было и с халатами.
Любопытно, но у нее не было желания выйти на улицу. В доме все делала приходящая домработница. Лизу не тревожили по приказу Феликса, он боялся остаться без нее. Ему казалось, что если она похудеет, то он опять начнет толстеть. Лизка становилась блеклой, неухоженной, толстой.
Феликс становился все более стройным, он отрастил волосы, и ему укладывали их в прическу. Он менял одежду и обувь. Голод его не мучил под воздействием прибора Аппетит. Он с удовольствием отжимался уже раз десять от пола, и ноги поднимал на девяносто градусов.
И в какой-то момент он заметил, что ленивая домашняя Лиза – девушка. Она в это время не спала и заметила, что Феликс – привлекательный молодой человек.
Дома никого не было. Они по очереди встали на электронные весы, вес был у них – одинаковый. Прибор Сердечко и прибор Аппетит выключились одновременно, уловив сигнал весов.
Но их сердца уже хотели трепетных отношений и любви. Им все было в диковинку, хотя вместе они прожили месяца три, но больше походили на сосуды для перекачки жира. И вот они уровнялись.
Лиза ходила по квартире и искала зеркало, но его не было. Она больше не хотела спать. Она заметила жиры на своем теле, ужас пронзил ее сознание. Она заметила относительную стройность Феликса, и он ей понравился.
– Лиза, ты – чудо! Ты меня вернула к жизни! – ласково воскликнул Феликс.
– Я жирная! – крикнула чуть не плача Лиза. – Я толще тебя!
– Ты меня спасла! У нас все будет отлично! – воскликнул счастливый молодой человек.
В отсутствии Лизы, отношения Марины с Мартином пришли в норму, они работали на своих местах и не реагировали друг на друга.
Владимиру Дмитриевичу позвонил Феликс:
– Вы понимаете, что я продолжаю худеть? Я уже тощий! Что делать?
– В профилакторий идти! – сказал он и потянул руку к прибору Коньячный поцелуй.
Раздумья Владимира Дмитриевича прервала Лиза, она вошла в его кабинет и закрыла собой весь свет.
– Владимир Дмитриевич, посмотрите, что вы из меня сделали? Вам не стыдно?
– Лиза, прости, я не поставил защиту против глупости. Судя по тебе, наш прибор Аппетит хорошо работает. При продаже необходимо блокировать лишние функции прибора, так чтобы потребитель их не смог перенастроить.
– Вы что такое мне говорите? Это мне неинтересно! Вы сделайте меня худой и стройной! Я не сбрасываю вес, он только набирается! Вы на Феликса посмотрите! Он совсем тощий стал! – кричала и причитала Лиза на все лады.
– Лиза, ты права, я забыл поставить ограничитель уменьшения веса. Так, значит, к прибору надо продавать личные электронные весы, которые напрямую должны работать с прибором Аппетит.
– Владимир Дмитриевич, вы мне свои мечты не рассказывайте, лучше мне ответьте! Я требую сатисфакции!
Владимир Дмитриевич посмотрел на Лизу:
– Женщина, не кричи! Я думаю.
– Вы меня не разжалобите! Отвечайте за свои приборы!! – закричала с новой силой Лиза.
– Не спиши, все будет. Я уже придумал, исполнители у меня есть.
– Вы чего себе под нос шепчете? Мне ответ дайте: когда меня вес начнет покидать?!
– Скоро. Потерпи пару недель, усилим прибор, добавим ограничители, соединим с весами, которые будут блокировать ненужные клиенту параметры.
– Понятно. Тогда, что я здесь делаю? Я могу уйти домой на две недели?
– Думаю, да. Тебя в профилактории нашей фирмы никто не держит.
– А Феликс может уйти со мной?
– Нет! – вскрикнул Владимир Дмитриевич. – Феликс перешел разумные границы изменения массы тела! Он в дистрофика превращается! Его состояние несоизмеримое с жизнью!
– Владимир Дмитриевич, вы так говорите, словно у вас есть медицинское образование, – вставила Лиза свое слово.
– Не без этого, приходиться изучать медицину, но в рамках необходимости. У меня консультанты – медики. И в данный момент тебя с Феликсом необходимо отделить друг от друга на расстояние, на котором приборы не действуют. Понимаешь, приборы, оказывается – мини роботы, они тоже любят дружить парами и при этом не всегда помогают хозяевам.
– Феликсу не дадут погибнуть?
– Нет. Быстро покидай профилакторий! И уезжай подальше недели на две! Можешь сделать доброе дело для Феликса? Беги! Чего стоишь? Спасать парня надо!
Лиза физически не могла бежать. Ей было тяжело и мучительно стыдно за свой внешний облик. Она всегда унижала тех, кто толще ее, а теперь сама попала в эту жуткую свиную оболочку. Она пошла к выходу из профилактория, остановила такси, доехала до дома, посмотрела на свои сбережения.
Благодаря жизни с Феликсом у нее были деньги на поездку. Она нашла прибор Аппетит, взяла молоток и разбила его на мелкие части. Собрала сумку. Вещей у нее на новый вес почти не было, поэтому она решила ехать туда, где тепло.
Толстушка Лизка Зеленая вышла на конечной остановке поезда, увидела кучку людей, предлагающих квартиры в аренду от трех дней. Она подошла к молодому человеку, сказала, что готова у него снять комнату на две недели.
Молодой человек с тоской осмотрел фигуру квартирантки, вздохнул и повел ее к старенькой пятерке. Она села на заднее сидение, и увидела маленькую лысину своего арендатора. Они вышли у небольшого дома с многочисленными постройками, покрытыми черепицей, соломой, деревом.
Лизе дали комнату с большой кроватью крепкой конструкции. Душ стоял в пяти метрах от ее жилища. Она взяла легкий халат, полотенце и пошла в душ. В двери она прошла с трудом. Несколько заноз впились в ее полные руки. Вода от естественного обогрева теплотой не радовала. Она слегка скулила от радости жизни. Но после прохладных струй жесткой воды, ей стало немного лучше.
В летнем халате, надев сланцы и шляпу из ткани, она пошла в сторону пляжа. На пляже все головы, как по команде, повернулись к Лизе. Рты открылись и закрылись. На этом общественный интерес к ее особе прекратился.
Она не стала снимать халат и радовать публику телом, а скромно села под ветвями ивы, которые едва шевелились от ветра. К ней подбежал малыш и спрятался за ней, как за пригорком, видимо пляжные дети играли в прятки.
Вскоре дети полили Лизу из лейки, посыпали песочком. Она с ужасом смотрела на грязный и мокрый халат, почти единственный в ее гардеробе такого размера.
После детей к Лизе подошла невысокая, загорелая женщина и предложила заговорить ее от излишнего веса и снять порчу. Женщину перебила загорающая дама в соломенной шляпе, она сказала, что заговорить от жира невозможно, но можно зубы заговорить, чтобы не брать пищу ртом.
Пляжный юмор скрипел на зубах Лизы песком. Солнце отошло в сторону. Тень от ивы исчезла. Стало нестерпимо плохо, душно, досадно. Она пошла в халате к морю и зашла в соленые волны.
У Феликса обнаружили в желудке странный нарост, который перекрывал желудок и не пропускал пищу внутрь. Он признался, что так хотел похудеть, что прикладывал прибор к своему телу, а потом стал его привязывать, да так и спал с ним.
Да, он чувствовал в этом месте небольшую боль, но считал, что прибор посылает в него свои сигналы с ориентировкой на похудение.
Владимир Дмитриевич, узнав о таком действии прибора, даже не удивился. Он предполагал, что нечто непонятное вполне возможно, но не до такой степени! Опухоль оказалась доброкачественного происхождения.
Но Феликс не хотел с ней расставаться, он боялся вновь растолстеть. Решили нарост уменьшить частично, и залили его раствором, прекращающим рост клеток. У Феликса остался маленький шрам, но зато он вновь стал есть.
Добрыня Никитич предложил сыну поехать на юг, отдохнуть после всего, что с ним произошло. Феликс подумал и согласился. Дома ему собрали багаж, довезли до поезда. На последней остановке поезда он вышел, увидел встречающих брокеров, но не подошел к ним. Он предложил подошедшему к нему таксисту увезти его в самый дорогой отель города.
Феликс занял прекрасный номер на втором этаже отеля с видом не море. Он заказал еду в номер и с удовольствием поел. Он заметил, что до состояния переедания не дошел, и во время остановился.
Он вышел на балкон, сел в кресло, посмотрел в сторону моря и увидел нечто странное: со стороны пляжа двигался колобок на ножках. Он взял бинокль и увидел лицо Лизы.
