Текст книги "Непобедимые скифы. Грозные сарматы"

Автор книги: Наталья Павлищева

Соавторы: Сергей Нуртазин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

– Что показывают следы? – Глаза царя царей сердито блестели из-под строгих прямых бровей.

Этолиец Главк развел руками:

– Войско скифов разделилось. Большая часть ушла в одну сторону, меньшая – в противоположную.

– И какая к нам ближе?

– Большая, как всегда, в одном дне пути. Меньшая просто исчезла в лесах, где – не знаем…

Ждали крика, наказания виновных, но Дарий остался на удивление спокоен, даже задумчив. Повернулся к Гобрию:

– Как много времени нужно, чтобы возвести крепости для защиты?

– Сколько? – Советник привык не задавать ненужных вопросов, схватывал все на лету и хорошо знал, что царь царей всегда прав, они еще не успели задуматься, а он уже все решил.

– Пять… шесть, восемь… Сколько нужно оставить людей, чтобы они быстро возвели крепости, заслонив нас от сарматов?

Все слышавшие мысленно ахнули. Прав Великий, тысячу раз прав! Если встанут крепости, закрывая путь сарматским племенам, то скифы очень скоро останутся одни. До края своих земель они уже дошли, дальше деваться некуда.

Гобрий быстро прикидывал. Получалось, что тысяч пятьдесят воинов, включая строителей, надо оставить. Не все будут возводить сами стены, кому-то придется и охранять.

Царь покачал головой:

– Это много.

– А обоз?

– Часть обоза оставим здесь, пусть все, кто сзади, тоже месят глину и таскают камни, а то от них никакого толка! А сами быстро за основной частью скифов!

Греку Патрону, командовавшему личными телохранителями Дария, очень хотелось спросить, что будет, если скифы успеют обойти их и напасть с тыла. Но сам не рискнул, а его не спрашивали.

Через день основное войско двинулось следом за Антиром. Оставшиеся персы принялись спешно возводить восемь крепостей, располагая их в линию. Надежная защита от племен с востока… Знать бы еще, где сами скифы!

Когда царь царей увел свое войско, на несколько дней стало даже спокойно, основная часть людей занималась строительством, а меньшая их охраняла. Персиянка Этея, конечно, осталась со строителями. Ее давнишний спаситель Прим потерялся где-то в болотах, и теперь красотка снова была с кем попало, как и многие другие женщины, которым довелось пережить кошмар похода по скифским степям.

Этея варила еду, чинила порванную одежду и ублажала воинов по ночам в надежде получить хоть малую толику, нет, уже не добычи, но хотя бы еды. Скудная кормежка, безжалостное солнце, пыль и долгий тяжелый путь превратили красотку в старуху. Если бы ее увидел кто-то из прежних знакомых, то вряд ли узнал бы. Но это никого не удивляло, женщинам, вынужденным попросту выживать, не до красоты, а мужчинам часто не до женщин.

Все чаще они задумывались уже не над тем, сколько и какой добычи привезут домой, а о том, как вообще до этого дома добраться!

Этея возилась возле небольшого костра, помешивая в котле с остатками вчерашнего варева и пытаясь выловить кусочек мяса, пока никто не видит. Сделать все скрытно не удалось, ее старания заметил рослый перс, раздался сердитый окрик, приказывающий отойти от котла. Но женщина слишком хотела есть, чтобы вот так просто бросить соблазнительно пахнущую похлебку! Она успела выхватить косточку с остатками мяса, прежде чем удар крепкой руки опрокинул ее на землю. Этея упала и поспешно стала отползать в сторону, одновременно пряча вожделенную кость за пазухой. Перс ругнулся, пиная женщину ногой, а та только вымученно улыбалась. Косточку ее обидчик не заметил.

Поговаривали, что этот перс был среди бессмертных, но потом в чем-то провинился и попал едва ли не в обоз. Это удивляло всех, бессмертные не переходили в низшие слои, они могли только погибнуть. Или умереть своей смертью, хотя такое бывало редко.

Спрятавшись от злого воина подальше в куст, Этея достала из-за пазухи косточку и тихо рассмеялась. Сегодня ей повезло больше, чем обычно, на кости осталось много мяса, она съест и будет сыта целый день! А завтра снова удастся что-то выпросить или вот так же украсть.

Едва женщина вгрызлась зубами в истекавшее соком мясо, как послышался шум. На стан явно кто-то напал. Выглянув из своего укрытия, Этея на мгновенье замерла – на персов неслись те самые всадницы на невысоких лошадках, о которых столько говорили в войске! Откуда они вдруг взялись? Но женщине некогда раздумывать, напали на воинов, пусть они и отбиваются! Этея спряталась обратно и снова принялась за свою добычу. Она не обращала внимания на крики, пока не обглодала кость. Только тогда персиянка выглянула снова.

И снова обрадовалась! Этот день определенно был удачным! Персы собрались вокруг чего-то или кого-то, забыв о своих котлах и кострах, а один такой оказался совсем недалеко от прятавшейся Этеи и далеко от вредного перса. Женщина осторожно подобралась к котлу и, оглядываясь, принялась быстро-быстро таскать из него куски в свой подол, а потом так же торопливо засеменила обратно в заросли. Но там и разглядывать не стала, оторвав кусок своего подола, завернула украденное богатство в ткань и постаралась закопать его поглубже. Выдергивать траву и разрывать землю пришлось руками; ломая ногти и обдирая пальцы в кровь, персиянка спешила спрятать мясо от чужих глаз, обеспечивая себя едой на ближайшие дни.

Когда Этея наконец выбралась из своего убежища, в стане творились странные вещи. Воины горячо обсуждали, видимо, налет всадниц и, размахивая руками, спорили о судьбе какой-то девушки. Этея поняла, что одна из амазонок попала в плен и персы решают, что с ней делать.

Судьба пленницы совсем не волновала Этею, она была сыта и имела запас еды на завтра, какое ей дело до амазонок? От неожиданной сытости персиянку клонило в сон, а потому остаток дня Этея провела под повозкой в пыли, где спала, подложив под голову локоть. Снилась ей прежняя жизнь, пусть не слишком богатая, но достаточно сытая, когда мясо в котле бывало каждый день и никто не бил за то, что ты хочешь есть.

Клич «Йи-и-ехе!..» и без удара колен амазонок заставил лошадей повернуть обратно, а хозяйки только подсказали куда. Осыпав врага тучей стрел, всадницы вмиг рассеялись. Плотный строй, внезапно рассыпавшийся в разные стороны, привел персов в недоумение. Строительством занимались не боевые отряды, ни разу не видевшие такой способ атаки, потому опомнились не сразу. Но на сей раз им было за кем гнаться.

Асиат, как и все, дважды выпустив по пять стрел, краем глаза отметила падающих врагов и уже начала поворачиваться, чтобы скакать не задом наперед, как… Она даже не поняла, то ли нога лошади попала в чью-то нору, то ли саму лошадь сразила стрела, но девушка вдруг полетела через голову животного на землю!

– Га-га-га! – с удовольствием гоготали с десяток мужских глоток. Персы разглядывали фигурку девушки, лежавшей без сознания. Один из них тронул Асиат ногой:

– И это женщина?!

Рослые, сильные мужчины смеялись, не желая сами себе признаваться, что побаиваются амазонку даже такой – беспомощной и без сознания. Светлые волосы в крови, но они рассыпались вокруг головки, прикрыв лицо и плечи, разорванная рубаха частично оголила небольшие крепкие холмики груди. Девушка, одетая в мужские рубаху и штаны, была даже более желанной, чем роскошные красавицы, устремившиеся в скифские степи вслед за воинами в надежде поживиться вместе с ними.

Но всех растолкал один из воинов:

– Не трогать! Не трогать! Советник Гобрий распорядился всех амазонок приводить к нему!

Это была правда, пойманных женщин действительно приказано самим не трогать, а отдавать царскому советнику. Воины ворчали:

– Что, им своих красавиц мало?

Но ползли упорные слухи, что кто-то из таких вот смелых всадниц посмел обмануть не просто советника, но даже самого царя… Нескольких человек, болтавших такие глупости, укоротили на голову, а слухи все равно были.

Воины со вздохами разошлись. Возле упавшей на полном скаку девушки остались только нашедший ее воин и тот, который кричал о распоряжении царского советника.

– Давай отнесем ближе к костру.

– Да ну ее, пусть здесь подыхает! – Лицо перса скривилось, насколько это было возможно. Его губы и так перекошены, шрам пересекал все лицо, деля пополам бровь, щеку и даже рот. Вторая рана, видно, заставила вытечь глаз, но воин не закрывал его повязкой, вернее, она была, но в походе потерялась. Несколько шрамов помельче не позволяли бороде расти как у остальных, она торчала отдельными полуседыми клочьями. Это уродство делало его очень заметным и очень страшным.

– Берись за ноги! – скомандовал тот, что подошел позже.

Урод нехотя подчинился. Он вспомнил, что этот воин совсем недавно был в числе бессмертных, охранявших царя; за что его изгнали из царской охраны, никто не знал, но держались на всякий случай осторожно.

Асиат окружала странная чернота, она была вязкой и гулкой. Сквозь эту мглу прорывались непонятные звуки, заставлявшие пелену вспыхивать целыми россыпями искр. Девушка внезапно поняла, что звуки – это человеческие голоса, но попытка открыть глаза сделала пелену кроваво-красной, а искры-всполохи почему-то черными. От боли амазонка тихо застонала.

К ней тут же подскочил перс, схватил за подбородок, видно пытаясь привести в чувство. Боль в голове стала невыносимой; поразившись, что гул голосов может быть таким болезненным, Асиат провалилась в черноту уже безо всяких всполохов.

– Оставь ее, а то помрет до приезда хотя бы Гобрия, что мы тогда ответим?

– Скажем, что сдохла сама! – Изуродованный перс с досадой пнул девушку ногой.

– Э не-ет… – возразил второй. – Я хочу получить за нее награду!

– Ты?! Это я подобрал ее!

– Зато я узнал!

Тот, которому не давала покоя бессознательная Асиат, принялся с сомнением разглядывать девушку:

– Не может быть, чтобы вот эта худышка была царской дочерью! Где это видано, чтобы дочь царя скакала на лошади и стреляла из лука?! И одета она как простой скиф…

– Это она! Я ее среди тьмы других узнаю. Думаешь, почему я, бывший среди бессмертных, оказался тут с вами?

– Ну? – с интересом заблестел единственным глазом его товарищ. Конечно, хотелось узнать, за что можно вдруг так пострадать. Хотя бессмертные редко становились простыми воинами, обычно они просто исчезали, но чаще погибали в бою. Только в этих степях все наоборот: боя нет, женщины воюют не хуже мужчин, огромное войско столько дней гоняется непонятно за кем, а множество воинов уже не вернется домой ни с добычей, ни просто так…

– Мы обнаружили ее на рынке в Истрии…

– Кто это «мы»? – недоверчиво усмехнулся первый.

– Ну… была там одна… – махнул рукой рассказчик, не зная, как назвать Милиду. – Украли ее, притащили к царю, он поселил этих двух девок вместе…

– Кого двух?

Досадуя на лишние вопросы, ответов на которые попросту не знал, перс снова махнул рукой:

– Ту, которая ее узнала, и эту.

– Ну?

– Разнукался! А потом они обе удрали. Обе бежали из стана!

Изуродованный воин недоверчиво усмехнулся:

– А вас после этого оставили в живых? Врешь ты все!

– Вот то-то и оно! – горячо зашептал бывший бессмертный. – Возле их шатра и охраны толком не было. И не искали их вовсе. А нас только отправили с глаз долой! – Вдруг в его голосе послышалась горькая обида. – А на мое место взяли Кадира, который вовсе этого недостоин!

Вцепившись в руку товарища, он почти зашипел, брызгая слюной:

– Ее надо сберечь! Царь даст хорошую награду!

Именно то, что среди персов оказался один из трех, тащивших ее с рынка, спасло Асиат жизнь. Но носиться с добычей воины не стали, в ожидании награды просто привязали к столбу до утра, когда вернется гонец, отправленный к Гобрию. Руки девушки были вывернуты назад, связаны и прикреплены насколько возможно высоко над головой, чтобы малейшее движение причиняло невыносимую боль, ноги тоже примотаны к дереву. Голова ее бессильно повисла, светлые волосы слиплись от крови, одна прядка прилипла к рассеченной губе, рубаха разорвана…

Но даже в таком виде маленькая фигурка внушала огромным персам почти священный ужас. Одно воспоминание о воинственном крике амазонок заставляло бравых вояк вздрагивать и с опаской озираться по сторонам.

Старый воин почти шепотом рассказывал, что эти всадницы умеют становиться невидимыми, как и их лошади. Потому вылететь могут попросту из соседней балки, разя всех своими отравленными стрелами!.. Слова об отравленных наконечниках амазонских стрел привели нескольких человек в полное замешательство, персы бросились прижигать свои раны. В воздухе запахло паленым мясом!

Постепенно успокоившись, несколько воинов снова собрались у костра вокруг рассказчика. У каждого народа свои Вордеры, были такие и в войске Дария.

Старый воин отвечал на расспросы молодых.

– Откуда эти амазонки взялись? У скифов так мало мужчин, что они заставляют воевать женщин?

– Нет, – качал головой рассказчик. – Амазонки появились в незапамятные времена на реке Танаис, тогда ее звали Амазонией. Это женское племя…

– А дети у них откуда?! – расхохотался один из персов. Вслед за ним просто повалились от смеха на землю еще несколько человек. На хохот к костру подтянулись все оказавшиеся поблизости. Лучше слушать занятные рассказы этого фракийца, чем трястись в ожидании неизвестного под покровом наступающей ночи!

Нет, в персидском войске трусов было не больше, чем в любом другом. Хотя царь Дарий Гистасп погнал на войну многих и многих, никогда раньше таким ремеслом не занимавшихся, среди воинов множество плотников и пахарей, ювелиров и гончаров, самых разных ремесленников, а здесь особенно строителей, все они неплохо владели оружием, каждый убил в своей жизни по несколько врагов. И только многодневные мучения в горящей степи, в болотах Меотиды, жажда и тоска по дому делали их уязвимыми. Потому любая возможность посмеяться над незамысловатыми шутками заставляла попросту валяться по земле, сотрясая округу своими «гы-гы-гы»!

Фракиец, прибившийся к войску еще до Понта, не смутился; переждав приступ хохота, он продолжил рассказ. Вокруг стало тихо, всем было интересно послушать о необычных женщинах, одна из которых стоит привязанная к столбу.

– Амазонки сходятся с мужчинами скифского племени только на два месяца в году. Детей, рожденных после этого, делят, мальчиков отдают отцам, а девочек оставляют себе и воспитывают как воительниц.

– Так и живут врозь?

– А в остальное время?

– Теперь уже нет. Когда-то женщины действительно жили совсем отдельно, даже расселились вокруг Понта и Меотиды, а теперь просто кочуют неподалеку от сарматов. Сарматки до замужества живут отдельно своими отрядами, а убив по три врага, могут брать себе мужа и перестать воевать.

– Как это брать себе мужа? Они выбирают?

– Чтобы взять сарматку в жены, ее нужно победить в поединке, а они очень воинственны.

– Правду говорят, что они четверорукие? – спрашивающий покосился на связанную девушку. – У той вроде такого безобразия не наблюдалось…

– Нет, они правят лошадью без уздечки, только ногами, поэтому стреляют на скаку, даже поворачиваясь почти назад. Поэтому кажется, что четыре руки. Они обычные, только очень сильные. Амазонка легко разрубает воина пополам своим мечом. И стрелой пробивает насквозь.

– А говорят, что они безгрудые?..

– Иди посмотри! – усмехнулся фракиец. – Обычные они!

Персы с невольным уважением косились на Асиат. Эта девушка умела даже то, чего не умели они сами. Она стреляла на скаку, да еще и обернувшись назад! Кое-кто невольно потрогал полученные за последнее время раны.

Фракиец еще долго рассказывал о том, как сын предводительницы племени Лисиппы полюбил свою мать и, не желая кровосмешения, но не в силах бороться со своей страстью, бросился в воды реки Амазонии и погиб там. Реку назвали Танаисом, по его имени, но жить в этих местах Лисиппа не смогла и увела племя к Термодонту. Оттуда амазонки расселились далеко в Азии. У амазонок сильные царицы, способные править не только женщинами, но и мужчинами.

От союза амазонок и скифов родилось племя сарматов. У них женщины имеют все права амазонок и воюют наравне с мужчинами.

– Так мы подошли к их землям? – В голосе молодого перса слышалось опасение. Старый воин презрительно покосился на него:

– Не дрожи, щенок! Перебьем и женщин тоже! Если они такие смелые, то почему бегают от нас как зайцы? Почему не вступят в бой? Они нас боятся больше, чем мы их!

Его поддержали несколько голосов:

– Мы прошли всю землю скифов, а их самих почти не видели!

– Эти трусы только и знают, что петлять по степям, едва завидев наши передовые отряды!

– Впервые встречаю противника, который не бьется, а удирает!

Такие боевые выкрики все больше распаляли самих персов, поднимая их дух и настроение. Немного погодя воины расходились к своим кострам, уже не боясь не только воинственных амазонок, но и всех скифов, вместе взятых. А если сами воинственные женщины так же хрупки, как эта привязанная к столбу, то их и желать не стоит! Одним пальцем перебить можно! Мало кто задумывался, сколько нужно силы, чтобы ногами править лошадью и натягивать небольшой лук, выпуская стрелы с такой силой. Сейчас это казалось совершенно неважным. Главное, что они трусы, удирают и удирают, едва завидев огромное войско Дария!

Впервые за последние дни вдоволь наевшаяся Этея сладко спала, не слыша ничего из происходившего. Разбудил ее заоравший совсем рядом осел, и вовремя, потому как повозку для чего-то решили передвинуть на другое место, и, не выбравшись из-под нее, женщина рисковала в лучшем случае получить ногой в бок. Воины совсем не были вежливы с уставшими и потерявшими свою привлекательность веселыми женщинами, которых теперь можно было не соблазнять дорогими подарками, а просто брать за обглоданную косточку или даже даром. Только хотелось этого все реже, измученным жарой, неудачами, плохой водой и болезнями персам не так часто бывали нужны женщины.

Выбравшись из-под повозки, Этея поспешила прочь к вожделенному припасу. Конечно, мясо следовало бы оставить на завтра, кто знает, удастся ли еще раз так полакомиться, но женщина объяснила сама себе, что оно может попросту испортиться из-за жары, потому лучше съесть все сегодня. От одной мысли о спрятанном богатстве ее рот наполнился слюной, и было уже не до собравшихся у костра воинов.

Семенящую в заросли Этею персы заметили, но решили, что мается животом, и вслед ей раздался довольный хохот. В другое время случаем обязательно постарались бы воспользоваться, но сейчас только посмеялись, и все. Во всем есть своя польза.

Вот здесь закопана дневная добыча… Вдруг Этее показалось, что до ямки уже кто-то добрался! Раскапывала спрятанное она гораздо быстрее, чем закапывала. Нет, все оставалось, как было… Персиянка осторожно разложила на коленях свое сокровище и, хотя рот снова наполнился голодной слюной, сначала не спеша понюхала, стараясь продлить удовольствие. Мясо пахло умопомрачительно вкусно! Плохо проваренная конина благоухала для Этеи сейчас лучше, чем отменные куски нежнейшего ягненка, приготовленные с добавлением специй. Куда им до этого жилистого желтого мяса с толстыми пленками, которые даже крепкие зубы разрывали с трудом! А восхитительный сок? Его не испортили налипшие грязь и травинки! Главное, это было мясо!

Не успела довольная женщина откусить кусочек, как в стане снова начался переполох. Возмутившись, что даже поесть спокойно не дадут, Этея отвернулась от стана и постаралась не слушать доносившийся оттуда шум. Это спасло ей жизнь.

– Дайрана!.. – Глаза Лейлы были полны ужасом. Она указывала на лошадь без всадницы.

Предводительница амазонок почувствовала, что и ее тоже проняла дрожь. Кобыла Асиат вернулась одна!

– Кто последней видел Асиат?

Кто-то из девушек вспомнил, что царская дочь, как все, стреляла, потом развернулась, но вот дальше… Кобыла хромала, амазонкам стало ясно, что Асиат осталась там. Только вот живая или нет?

Вдруг Залина метнулась на свою лошадь.

– Ты куда?

В ответ только взмах руки:

– Я быстро! Посмотрю, что там!

– Залина, не ввязывайся без толку!

Потекли томительные минуты ожидания. На степь быстро опускался вечер, еще немного, и солнце спрячется за лесом. Вдруг вдали показалась фигура всадницы. Девушки вскочили на ноги. Так хотелось, чтобы эта были Залина с Асиат! Но их постигло разочарование. Залина приехала одна.

– Что?!

Соскочив с лошади, амазонка остановилась, задумчиво кусая губу.

– Ну что?!

– Она жива, но привязана к столбу. Видно, ранена. Охраняют трое. Остальные сидят у костров. Я видела гонца, наверное, торопился к остальным персам…

– Это плохо, – покачала головой Дайрана. Персов слишком много, чтобы отбить девушку, но и оставлять ее в плену тоже нельзя.

– Столб далеко?

– Нет, почти с края, у крайнего костра.

Амазонки не заметили, как подошел Сагир.

– Вы о чем речь ведете?

– Асиат попала в плен.

– Что?!

Пришлось рассказать все. Это было обычным, не раз амазонки гибли в боях или попадали в плен, но так не хотелось, чтобы это была Асиат, девушку очень любили!

– Пойдем к Скопасису.

Асиат попробовала приоткрыть глаза. Хорошо, что слипшиеся из-за засохшей крови ресницы не позволили сделать это сразу. Голова гудела, но уже не так сильно. Зато голоса слышались не сплошным гулом, а вполне отчетливо. Пелена перед глазами хотя и была черной и все еще расцвечивалась множеством искр, но все же не доставляла столько мучений.

Девушка поняла, что вокруг чужие, и не просто чужие, а персы, обсуждавшие, что утром приедет либо кто-то от царского советника, либо вообще сам Дарий, чтобы разобраться с этой беглянкой! Из их разговора стало ясно, что к Дарию отправлен гонец с сообщением, что амазонки рядом, одна из них в плену и надо поспешить, чтобы захватить остальных.

Ой-ой! Кажется, речь шла о ней самой!.. Но сейчас Асиат обеспокоило даже не это, если спешно вернется Дарий, значит, придут и остальные персы, а у Скопасиса слишком мало людей, чтобы отбиться от стольких воинов! Получается, что она своим пленом навлекла беду на амазонок?! Асиат едва не застонала от досады. Хорошо, что сдержалась. Пытаясь понять, где она и как связана, девушка, видно, пошевелилась, это заметил один из персов, тот подошел, потрогал путы, затянул узел потуже и, усмехаясь, вернулся на свое место у костра.

Асиат уже поняла, что привязана к столбу, руки почти вывернуты и сцеплены сзади, потому к боли в голове добавлялась боль в суставах. Ноги уже затекли, очень хотелось пить, из разбитой губы все еще сочилась кровь, попадая в рот… Пить кровь врага – это достойно, но свою собственную!.. И не выплюнешь, эти сразу заметят, примутся издеваться!

Девушку не пугали мучения, она воин, а потому была готова и к боли, и к страданиям, но невыносимой оставалась невозможность предупредить своих о грозящей опасности!

Персы сидели у костра, возле Асиат остались только двое, они упорно не желали даже сводить глаз с пленницы, видно намерившись охранять ее всю ночь. Во рту пересохло, один из воинов жадно пил, булькая водой прямо из бурдюка, девушка, видно, непроизвольно глотнула. Это движение заметил второй, подскочил, уставился в лицо.

Его собственный облик был страшен: один глаз вытек, рот перекошен из-за шрама, борода росла клочьями, оставляя голые полосы на местах еще нескольких шрамов поменьше. Целый глаз сверлил лицо Асиат, пытаясь понять, пришла ли та в себя. Не удовольствовавшись наблюдениями, он снова дернул девушку за подбородок. В голове Асиат снова во все стороны брызнули разноцветные искры, как от костра, только причинявшие сильную боль.

Последним, что она услышала, был короткий вскрик мучителя, потом ее почему-то затеребили сильнее, подхватили и даже… бросили через спину лошади! Услышав до боли знакомый крик «Йи-е-ех!..», Асиат подумала, что это смерть пришла избавлением, и снова провалилась в черную мглу.

Присматривавшийся к амазонке перс действительно коротко вскрикнул, падая со стрелой, прошедшей насквозь. Второй, узнавший Асиат в пленнице, тоже не успел ничего произнести, только раскрыл рот и забулькал кровью из горла. Из кустов вдруг выскочили невесть откуда взявшиеся всадницы на лошадях, и полетели стрелы, разя одного за другим оказавшихся поближе!

Одновременно с другой стороны тоже послышался свист стрел и крики. Персы заметались, не понимая, откуда нападение. Скифы атаковали с разных сторон, но совсем не от недостроенных стен! Пока у других костров крутились и персы, и всадники на невысоких лошадках, разя налево и направо, к столбу с Асиат подскочили две всадницы, одна из которых спрыгнула наземь, коротким взмахом меча рассекла путы, связывавшие девушку, подхватила ее и перекинула через лошадь другой:

– Лейла, быстрее!

Клич амазонок позвал девушек подальше от лагеря персов, а на другом конце стана все еще бились мужчины… Услышав знакомый крик, они тоже постарались исчезнуть.

Внезапное нападение лишило персов не только сна, но и способности мыслить спокойно. Скифы посмели напасть на большое количество воинов, уже почти защищенных стенами?.. Самих нападавших было во много раз меньше. Налетели, постреляли… Почему ночью? И как от них защититься? К чему укрепления, которые они строят, если эти всадники налетели совсем с другой стороны?

Растерянные персы беспокойно вглядывались в ночь, все казалось, что за каждым кустом прячется еще сотня скифов, готовых выпустить смертоносные стрелы. Успокоились не скоро, лишь ближе к утру персы у костров угомонились, хотя и вздрагивали во сне…

– Снимайте осторожно… – Лейла даже соскакивать с лошади не стала, чтобы не задеть Асиат. Но девушку и без нее уже бережно подхватили и понесли в повозку к Стрие. Старуха распорядилась иначе:

– Несите к костру, я должна посмотреть ее раны.

Над царской дочерью склонились почти все амазонки. Осторожно отерев запекшуюся кровь, Стрия покачала головой:

– До утра не дожила бы…

Асиат пыталась что-то сказать.

– Молчи! – строго приказала Стрия, но девушка упорно шевелила губами.

Сделав знак, чтобы вокруг замолчали, старуха склонилась к ее лицу, видно разобрав шепот амазонки, коротко кивнула.

– Дайрана, она говорит, что персы завтра будут здесь все, надо уходить…

В этот момент к собравшимся вокруг Асиат амазонкам подскочил Скопасис:

– Ну что?

– Жива! – махнула на него рукой Стрия. – Пошли все вон!

Окружающие отступили, не стоило мешать старухе делать свое дело. Скифы и амазонки сделали все, что могли, одни отвлекли персов, пока другие попросту похитили Асиат, теперь очередь Стрии, и мешать ей не стоит.

Пока старуха мыла раны девушки, прикладывала пережеванные травы, вправляла вывихнутые руки и привязывала к ним прочные палки, чтобы не сдвинулись, Скопасис и Дайрана отошли в сторону.

– Скопасис, Асиат твердит, что завтра Дарий будет здесь с остальным войском.

Царь задумался.

– Это плохо… Антир далеко, со всеми мы не справимся, и этих оставлять жалко.

Взмах его руки собрал вокруг многих скифов, Дайрана позвала амазонок:

– Давайте думать, что делать.

Было ясно одно: рано утром надо уходить, но совсем неподалеку враг, и оставлять его безнаказанным совсем не хотелось.

– Надо еще потрепать их…

– Не сейчас, лучше ближе к рассвету. Сейчас они еще не спят, пусть пока устанут от ожиданий, успокоятся.

Так и решили.

Сагир отправился к амазонкам узнать, как Асиат, как вдруг наткнулся на Лейлу. Девушка стояла, уткнувшись лицом в бок лошади, и… плакала.

– Что?! Асиат?!

Персиянка помотала головой:

– Нет, она жива. Все будет хорошо…

Сагир сделал уже шаг в сторону, но вернулся. Подняв за подбородок голову Лейлы, внимательно вгляделся в лицо:

– Что? Ну не молчи! Что?

Та хлюпнула носом и прошептала:

– Вордер…

Сармат вздохнул:

– Погиб?

– Не-ет… Не зна-аю-ю…

– Говори толком!

– Он… он там остался…

– Где там?!

– Мы… – Лейла с трудом взяла себя в руки и наконец смогла рассказать, как было. – Мы с ним скакали вместе на одной лошади. Потом у лагеря он соскочил, чтобы я могла взять Асиат, а он остался стрелять… – Не зная достаточно слов, девушка больше размахивала руками, но все же получилось вполне понятно.

– И?..

– И все! Мы умчались, а он… он… остался…

– Та-ак… он жив?

– Не знаю.

Несколько мгновений Сагир размышлял. Все это время персиянка стояла, с надеждой вглядываясь в лицо сармата, даже носом хлюпать перестала. Наконец Сагир повернулся к ней:

– Ты сможешь показать, где это?

Лейла только закивала головой.

– Поехали!

– Эй, вы куда?! – Залина первой заметила, что Сагир с Лейлой садятся на своих лошадей. Сармат склонился к ней, что-то объясняя. – Я с вами!

– Нет! Сами справимся! – Сагир только махнул рукой.

К перелеску, расположенному почти рядом с лагерем персов, добрались быстро. Там Сагир вдруг остановил коня, подозвал Лейлу и зашептал, склонившись почти к уху:

– Ты останешься с лошадьми здесь. Не давай им шуметь и сама стой тихо.

Та попробовала возразить:

– Я…

Рука сармата поспешно зажала ей рот.

– Где он соскочил?

Лейла пыталась возмущаться, но Сагир был непреклонен:

– Хватит с нас Асиат! Покажи знаками, где соскочил Вордер, и сиди тихо! Жди!

Сармат исчез за деревьями, точно его и не было вовсе. Лес стоял черный, страшный в своей непроглядности. Где-то далеко ухал филин, под ногами шуршали в траве то ли мыши, то ли еще кто-то… Даже лошади не фыркали, точно понимая, что шуметь нельзя.

Лейла старалась не думать о том, что осталась ночью посреди леса одна. Чтобы подбодрить себя, она принялась прикидывать, что сейчас делает Сагир. Вот он пробирается по лесу, наверное, уже почти у лагеря… где-то там остался в траве Вордер… Он выпускал и выпускал стрелу за стрелой, Лейла видела, как от его стрел упали оба охранника Асиат, потом еще несколько персов. Дольше разглядывать она не могла, потому как Залина уже освободила бедную Асиат и перекинула к ней на лошадь с криком: «Гони!» Лейла с девушкой умчались, амазонки за ними, и никто не подумал о том, что будет с Вордером. Его и брать-то никто не собирался, договорились только с мужчинами, что они отвлекут, пока девушки постараются выкрасть пленницу. Вордер вскочил за спину к Лейле в последний миг и там соскочил в густой подлесок тоже без предупреждения. Его стрелы полетели первыми. Вордер, конечно, молодец, только даже амазонки не поняли, кто стрелял, не до того было. А теперь вот кто знает, что случилось со скифом? Лейла чувствовала себя виноватой в том, что Вордер остался взамен Асиат у персов. Сможет ли Сагир его найти? А если найдет, то как освободит? И жив ли Вордер вообще?

Что, если и с Сагиром что-то случится?! Лейле стало по-настоящему страшно. Одна в лесу, а двое мужчин, одного из которых она любит, а второй наставник и друг, где-то далеко у врагов и непонятно, вернутся ли, живы ли?

Сколько прошло времени? Казалось, что вся ночь, но вокруг было по-прежнему темно, очень темно. Лейла вспомнила, как говорила Асиат: по движению звезд можно понять, сколько прошло времени. Девушка задрала голову вверх, но сквозь густые кроны деревьев звезды были видны плохо.