Текст книги "Непобедимые скифы. Грозные сарматы"

Автор книги: Наталья Павлищева

Соавторы: Сергей Нуртазин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Всех охватило почти радостное возбуждение: наконец-то! Там, за невысокими стенами, то, ради чего воины столько дней глотали степную пыль, проваливались в болотах, мучились от жажды и рисковали быть убитыми быстрыми стрелами, попасть в капканы, сгореть в аду степного пожара… Казалось, достаточно только захватить этот город, и вся Скифия падет к их ногам!

И все же военачальников что-то смущало, только никто не мог понять что. Вдруг один из воинов поинтересовался:

– Ни одного дымка не видно… А люди там есть?

Остолбенели все, кто слышал. Вот оно!

Город действительно точно вымер: ни дыма, ни звука, ни людских фигур на стенах!

Видарна рядом с другими наблюдал, как отправленные на разведку воины подъехали к деревянным стенам, помогая друг дружке, перебрались через них и исчезли. Время тянулось томительно, казалось, воины пропали, но вот один из них показался на стене, призывно замахал руками. И все же глава бессмертных не давал знака устремиться к городу остальным. Мало ли что может быть там за стенами?

К городу отправилась еще сотня с приказом внутрь пока не проникать, посмотреть, не попали ли первые в ловушку. Глядя вслед всадникам, Видарна злился: его бессмертные настолько напуганы, что боятся простых кочевников?! И все же приходилось признать, что скифы хитры, ох как хитры!

Но опасения персов оказались напрасны, вернувшийся к своему военачальнику воин из первой десятки мотал головой:

– Город пуст, мой повелитель, совсем пуст!

– А где жители?

– Никого! И ничего!

Город действительно был словно выметен большой метлой. Жители ушли, увели скот и унесли все вещи, которые можно было унести. На узких улочках и в небольших, тесных дворах деревянного города валялись только разбитые, поломанные вещи, уже ненужные своим хозяевам. Пусты были и деревянные храмы. Персы разглядывали места, где, видно стояли статуи богов, кто-то покачал головой:

– Боги-то эллинские…

От его голоса вздрогнули те, кто оказался рядом.

– Откуда ты знаешь?

– Да вон имя Зевса, вон Геры… А вот Диониса! Эти скифы явно поклонялись эллинским богам!

Фыркнув на слишком грамотного воина, сотник постарался выбраться из самого храма поскорее. Чужие боги, даже если их нет на привычных местах, все равно могли сильно подпортить жизнь. Лучше держаться подальше.

Старательно проверив каждый закоулок, чтобы ни в одной щели не смог спрятаться скиф с луком и смертоносными стрелами, Видарна сообщил Дарию, что въезжать в покинутый город безопасно.

Царь царей даже не смог проехать на коне по этим закоулкам и осматривать Гелон тоже не стал. Все ясно, жители бежали, оставив на растерзание врагам свои жилища. Хотя, собственно, терзать было нечего. И грабить тоже. Возле плавилен валялись лишь разбитые формы для золотого литья, но ни самих украшений, ни запасов золота не было.

Дарий махнул рукой:

– Сжечь!

Персы, рассчитывавшие на богатую наживу в городе и испытавшие сильное разочарование от неудачи, поджигали деревянные стены с каким-то особым остервенением, словно вымещая на них свою злобу!

Пламя необычного костра было видно далеко, но горел сам Гелон недолго. Помогли сушь и злость персов. Несколько гелонов-разведчиков, глядя, как огонь пожирает дома их родичей, скрипели зубами и потрясали кулаками, обещая устроить самому Дарию такое же пожарище на его могиле!

* * *

Дайрана сидела у повозки, где обычно проводила свое время Стрия, и разглядывала занимавшихся обычными вечерними делами амазонок. С тех пор как ойранцы пришли на земли скифов, луна из полного круга успела превратиться в тоненький серпик, исчезнуть и, возродившись, снова стать полной. Ее светлый диск выплыл на край неба, хотя солнце не совсем спряталось, казалось, луна подглядывает за солнцем. Предводительница амазонок усмехнулась: она вот тоже подглядывает за своими девушками!

Амазонки, как скифы и сарматы, никогда не жили спокойно, всегда находились те, кому нужно было противостоять. Но никто не приходил на их земли с такой огромной силой! Никто и никогда не угрожал скифам настолько серьезно, может, потому и стали серьезны многие ее подопечные? В трудные годы, в боях молодость мужает куда быстрее, чем у домашнего очага и в простой учебе.

Даже Сагир, казалось, забыл свои насмешки и издевки, не пристает к девушкам, хотя те не были бы против. Быстро освоилась и многому научилась вчерашняя неумеха Лейла. Вот уж кому пришлось туго, совсем недавно и на коне-то болталась, как пустой бурдюк, а теперь сидит крепко и тетиву лука уже тянет хотя бы вполовину силы. Не умеет, конечно, править лошадью только ногами и даже надеть тетиву на налучье, но это неудивительно, тут нужна большая сила, которую за одну луну не заработаешь. Ничего, зато ойранка сообразительная!

Ойранка… Смешно, девушка, выросшая среди персов, помогает амазонкам с ними же воевать! Сначала многие недоверчиво косились на Лейлу, но Асиат, Залина и даже Стрия поверили ей сразу, а когда Лейла еще и привела осла, сомневаться перестали остальные. Только Милида все время твердит, что Лейла предательница, что она как-то сообщает ойранскому царю о нахождении скифов! Услышав это, Сагир посмеялся:

– К чему сообщать тайно, если мы сами оставляем заметные следы?

Тут не поняла уже Милида:

– Но зачем?

– Чтобы ойранцы шли туда, куда мы их заманиваем, а не искали наш основной обоз!

Дайрана не знала, что Милида едва удержалась тогда от ехидной ухмылки, ведь она уже отправила гонца с вестью о том, куда в действительности ушел обоз. Но у Милиды все чаще закрадывалось сомнение, что гонец не добрался, ведь Дарий направился совсем не туда!

От жаркого солнца у Лейлы начало облезать лицо, обветренные руки были красны и тоже шелушились. Сама девушка не очень обращала на это внимание, зато заметила Асиат. Она вдруг махнула рукой подруге:

– Пойдем мыться.

Но отправилась не к ручью в ближайшем овраге, а почему-то к повозке. Притащив оттуда седельную сумку, Асиат достала большой кусок дерева и что-то завернутое в тряпицу. По запаху Лейла узнала кипарис. Не совсем понимая, к чему это, персиянка молча наблюдала.

Девушка тем временем ободрала кору и принялась растирать кипарис меж двух камней, знаком показав Лейле, чтобы та помогала. Когда дерево превратилось в мягкую массу, амазонка достала из тряпицы небольшой кусок ладана и стала измельчать и его. Смешав обе массы в небольшом котелке, она плеснула туда воды, снова тщательно перемешала и предложила Лейле:

– Намазывай!

– Что?

– Лицо, руки, тело.

Запах у смеси был приятный, Лейла подчинилась и обмазалась с ног до головы. Глядя на них, тем же занялись еще несколько девушек. Но смывать ничего явно не собирались. На вопрос Лейлы, когда будут мыть, Асиат помотала головой:

– Пусть побудет так…

Они смыли смесь только поздно вечером. Лейла с удовольствием щупала свою кожу, та была нежной, шелковистой и приятно пахла. Такого не знали даже персиянки! Но у девушки даже не мелькнула мысль похвастать перед бывшими подругами-соперницами в стане Дария этим новым средством. Осознав это, Лейла даже улыбнулась, она настолько сжилась с амазонками, что забыла о своем собственном происхождении!

– Ты чего смеешься? Понравилось? – подтолкнула ее Асиат.

– Понравилось. – И неожиданно для себя призналась: мол, забыла, что она не амазонка.

– Почему не амазонка? – удивилась в ответ девушка. – Если чего-то еще не умеешь, то научишься. Я тоже не сразу научилась тетиву натягивать.

Их разговор невольно услышала сидевшая рядом Залина, усмехнулась:

– Ты, Лейла, забудь о том времени, когда была у ойранцев. Ты наша, поняла? Наша!

У Лейлы от волнения сдавило горло, но не успела она кивнуть, как Залина строго добавила:

– Только перестань говорить на этом варварском языке! Ты уже много слов знаешь по-скифски!

Асиат в ответ вдруг расхохоталась.

– Ты чего?

– Залина, эллины зовут варварами нас, скифов.

– Почему?

– Ну, мы живем в степи, кочуем…

Договорить она не успела, возмущенный голос Залины был слышен всем вокруг:

– Глупости! Это варвары-эллины запирают себя в тесных стенах городов, они по недомыслию не знают вольной жизни! Привязаны к своим домам и своим вещам! – Залина вдруг повернулась к Лейле, призывая ту в свидетельницы: – Ну вот скажи, лучше же на воле в степи, чем в этих каменных мешках?!

Если честно, то Лейла не была полностью в этом уверена, она чуть смущенно пожала плечами:

– Летом, да… а зимой?..

– А что зимой?! Зимой наденем на себя меховые вещи, на головы шапки, спать ляжем ближе к кострам или в повозках…

Персиянке очень хотелось спросить, как делать в холода самые простые вещи, например мыться, но она тут же вспомнила, с чего начался вечер, и согласилась. Наверное, и зимой амазонки живут так же просто… А Залина уже рассказывала неопытной подруге, как зимой в воздухе будут кружиться холодные белые перья невиданных птиц, которые те теряют в небе. Птицы эти летят так высоко, что никто никогда их не видел, даже голоса не слышал, а сами перья, попав в руки, превращаются в капельки воды. Вода же становится твердой и прозрачной. И очень холодной.

Этому Лейла не могла поверить. В Мидии высоко в горах она видела белые перья птиц, они устилали там всю землю и жгли тело, если, например, сесть на них. Неужели и там вода тоже становится твердой? А как же тогда пить? В Мидии никто не жил там, где много холодных белых перьев, там нечего есть и нечем согреться…

Теперь объясняли уже чуть не все в один голос. Девушки говорили, что вообще-то тоже стараются уйти к своим местам, где теплее и вода не так часто застывает. Но вот скифы живут здесь, и ничего. Едят свой скот или то, что добудут на охоте, а пьют растаявшие перья. А костры жгут из тех же деревьев или из костей убитых животных, если деревьев нет поблизости.

Немного погодя Лейле стало казаться, что даже если белые перья вдруг полетят завтра с утра, она не пропадет, среди таких умелых и ничего не боявшихся подруг и зима была не страшна.

Вообще, Лейлу многому научили не только бесконечные тренировки с амазонками, не только езда на лошади, но и такие ежевечерние посиделки с разговорами. Девичий отряд нападал на ойранцев только днем, Скопасис старался не отправлять их в темное время никуда, потому спали спокойно и у вечерних костров сидели подолгу.

Последовав примеру амазонок, скифы устроили парную и себе. Только выглядело это, на взгляд Лейлы, совсем уж странно. Сначала они соорудили большой шалаш, старательно подоткнув натянутые на палки шкуры, натащили туда несколько камней, залезли сами и так же старательно подоткнули шкуры у входа. Персиянка не обратила внимания на это, если бы из-под шкур не появился какой-то дым.

Лейла покосилась на такой шалаш, оттуда вдруг донеслись странные звуки, казалось, что кто-то смеется, но не как обычно, а странным, нервным смехом. Голоса затихли, и персиянка отвлеклась другим. Но когда немного погодя снова глянула на шалаш, то замерла. Из-под шкуры у входа медленно выползала струйка дыма. Потянув носом, девушка уловила странный запах, это не был запах гари, пахло приятно и чуть сладковато.

– Залина, что это?

Та оглянулась, махнула рукой:

– А! Мужики парятся!

– Что делают?

– Жгут коноплю.

В это время из шалаша снова донесся смех, такой же странный, как прежде.

– Как это парятся?

– Я не знаю как, но вроде сначала льют воду на раскаленные камни, чтобы пошел пар. А когда разопреют, то кладут на камни коноплю. Дым получается дурманящий, вот и хохочут. Потом еще и расхаживать по стану будут, как пьяные.

– Это опасно?

– Да нет, надышатся, большинство упадет спать, а некоторые, как вон Сагир, начнут ко всем приставать. – Поморщившись, Залина вдруг посоветовала Лейле: – Ты-то лучше спрячься пока.

– Где?

– Вон у Стрии. К ней не сунутся.

– А зачем они это делают? – с испугом поинтересовалась Лейла.

– Говорят, очень приятно, даже приятней, чем вино. Ты пробовала вино?

– Нет, – помотала головой персиянка, – но видела тех, кто пил много. Им сначала хорошо, а потом очень плохо!

– Этим тоже будет потом очень плохо. И не только от конопли, и не только потом, – усмехнулась Залина, кивнув головой на подходившего Скопасиса.

– Царь тоже парится? – шепотом поинтересовалась персиянка.

Амазонка в ответ тихо засмеялась:

– В другое время да, но сейчас что-то будет…

Она потянула Лейлу за собой в сторону, укрывшись за повозкой, девушки наблюдали, как Скопасис сорвал шкуры с шалаша и пнул одну из жердей, его образовывавших. Следующим движением царь раскидал остатки сооружения и принялся поднимать кого-то из мужчин, сидевших внутри. На помощь Скопасису уже спешили его воины. Разъяренный царь что-то приказал, и всех, кто был в шалаше, принялись растаскивать в стороны.

Лейлу поразило, что парившиеся скифы глуповато улыбались, пробовали едва ли не обниматься со своими обидчиками, кричали неразумное, хохотали.

– Чего это они?

– Это из-за конопли. Становятся дурными и безвольными, вот Скопасис и злится. Он запретил коноплю и вино, пока не победим ойранцев. Ой, накажут провинившихся!..

– А они не знали о запрете?

– Знали.

– Почему же поступили так?

– А почему пьют вино, если знают, что дуреют?

– Странные эти мужчины…

– Не все, но многие.

Вдруг Лейла сообразила:

– Сагир там!

– И Сагир тоже. Ничего, ему выволочка не помешает. Он давно ходит точно в угаре. – Словно забыв о слушающей персиянке, Залина принялась рассуждать: – Вот к чему ему эта змея?! Выбрал себе красотку!

Но сколько амазонка ни косилась на подругу, того, что ожидала, не увидела.

– Лейла, тебе все равно, с Милидой Сагир или нет?!

Девушка чуть смутилась:

– Нет…

– Значит, все равно! – заявила Залина и уже не очень довольно добавила: – Скопасис понравился?

Лейла покраснела до кончиков волос, но усиленно замотала головой:

– Нет, нет, что ты… Он… царь, а я… служанка.

Сначала Залина долго смотрела на персиянку, потом неожиданно кивнула:

– Ты амазонка, но на Скопасиса не посматривай, бесполезно. У него сердце камень, после того как умерла его невеста, никого больше видеть не хочет.

Лейла вздохнула, жалея такого красивого и несчастного царя.

– Чего вздыхаешь, я дело говорю!

– Мне Скопасиса жалко.

– Себя бы пожалела, – пробурчала себе под нос Залина по-скифски, чтобы Лейла не поняла. А та все с сожалением смотрела на ругавшего пьяных воинов царя. Даже цари бывают несчастны…

* * *

Дарий со своим войском послушно двигался вслед за скифскими и сарматскими отрядами, держать врагов старались на расстоянии одного дня пути, потому пока больших тягот не чувствовали. Всех мучил только один вопрос: как долго еще отступать? Весь путь ойранского войска уже усыпан костями забитых животных и погибших или умерших людей, степь не скоро оправится. Царь царей зачем-то даже водил своих воинов в болота Меотиды…

Но скоро край скифских земель, ойранцы уже сожгли Гелон и даже принялись строить свои укрепления на землях гелонов, видно, все же боясь скифов и их друзей… У всех в головах вертелся один вопрос: «Доколе?..»

Обсуждали его часто, большинство разговоров заканчивались именно этим. Вот и в этот раз принялись вспоминать, сколько дней пути осталось до собственно сарматских земель и пойдет ли туда ойранский царь. Залина утверждала, что нет, иначе не стал бы строить свои каменные заграждения.

Вдруг раздался скрипучий голос Стрии:

– Антир нарушил одно из правил…

Асиат даже вздрогнула, с испугом переспросив:

– Ка-к-кое?..

Все затихли, слышно только потрескивание сучьев в костре да журчание воды внизу. Даже лошади амазонок, казалось, тоже прислушались.

– Воевать надо на земле врагов, а не на своей собственной!..

– Но что делать, если Дарий пришел на наши земли? – попыталась осторожно возразить Лейла.

Никто не заметил это «наши», Лейла уже была своей, все забыли, что она тоже пришла с ойранцами. Девушка в душе чувствовала себя амазонкой, за это ей прощалось все: и то, что плохо говорит по-скифски, и черные волосы и глаза, и неумение стрелять на скаку… Зато никто не сомневался, что Лейла отдаст жизнь, если это понадобится подругам!

Стрия презрительно фыркнула:

– Пока скифы воевали с другими народами, уходя в набеги сами, враги не рисковали нападать на наши земли, даже когда хозяева были от них далеко! Во времена царей Партатуа и Мадия никому в голову не пришло бы пересечь Истр с оружием в руках! А египетский царь на коленях полз с богатыми дарами в ладонях, умоляя не трогать его землю! Почти три десятка лет скифы брали дань с Азии, и все ее давали!

Сказанное было правдой, но Асиат посмела возразить, даже рискуя оказаться обруганной старухой:

– А теперь ойранский царь пришел мстить нам за те обиды!

И снова Стрия фыркнула:

– Это слова! Ему нужно найти предлог, чтобы отвадить от нас соседей, вот и напомнил о том набеге! Еще раз повторю: если бы Антир сам водил своих воинов на ойранцев, то они не сунулись бы сюда!

Вордер поспешил перевести разговор на другое:

– Но соседи тоже не могут простить скифам набеги на их земли.

– Кто это?

– Невры, – развел руками калека.

– Невры?.. Да, они обижены на Арианту, не стоило ему делать зло неврам. Но так решили боги! Зато его боялись! А Антира не боятся!

Старуху переспорить невозможно, это понятно, но многие амазонки и правда задумались: прав или нет Антир, что не хочет воевать, как делали его предки?

Думать было над чем. Скифские цари Партатуа и Мадий всю свою жизнь провели в походах. Они перешли к ойранцам через горы и двадцать девять лет держали в страхе тех же мидийцев, вавилонян… да много кого. И все это время никому в голову не пришло напасть на сами скифские земли в ответ, пока войско в далеком походе!

Царь Арианта так далеко не ходил, но на невров набег совершил, решив покорить это лесное племя себе. Не удалось, а обиду невры затаили нешуточную.

Асиат так задумалась, прав отец или нет, что пропустила девичий вопрос. Амазонки просили рассказать об Арианте и неврах. Тут уж все повернулись к Вордеру, тот так занятно умеет говорить!.. Калека, почувствовав себя в центре внимания, даже чуть приосанился. Но долго упиваться своей важностью не мог, глаза загорелись, а язык уже произносил нужные слова. Аморг часто удивлялся, откуда они у Вордера берутся? Говорят, вот так и Боян, но тот еще и поет, то есть говорит нараспев.

– А почему даже скифы побаиваются невров?

– Их боятся не скифы, а наши лошади!

– Как ослов? Из-за крика?

– Нет. К крику можно привыкнуть, а вот к запаху никогда.

– Какому запаху?

– Правда, что невры пахнут волком, потому что сами волки?

– Их предки – волки?

Скиф поднял руки, останавливая поток вопросов:

– Как я могу рассказать, если вы галдите все сразу?

Девушки затихли, только со всех сторон блестели любопытные глаза и слышалось учащенное дыхание.

– Невры – оборотни, они умеют обращаться в волков, и один месяц в году каждый носит волчью шкуру. А старшие рода носят их всегда. И это не выделанная шкура – голова волка, оскалив пасть, лежит на голове человека. Кто не знает, может подумать, что перед ним и впрямь волк, вставший на задние лапы.

Какая-то из амазонок, не выдержав, все же ойкнула. Вордер с удовольствием отметил, что это не Залина, не Лейла и тем более не Асиат. Тех рассказами не испугаешь. Но скиф не лгал, невры действительно носили волчьи шкуры, предпочитая их остальным.

– А как же их лошади не боятся?

– У невров почти нет лошадей, они живут в непроходимых лесах, где коню не проехать и пастись негде. Их жилища выкопаны, как волчьи норы, в речных обрывах, лазы туда узкие, не сразу найдешь.

Вордер рассказывал, как неврам пришлось уйти из своих мест в земли будинов из-за нападения огромного количества змей. Но у будинов достаточно земель, чтобы там смогли жить и невры, и другие соседи – гелоны, которые говорят как греки и почитают греческих богов.

– Вот могут же будины жить со всеми в дружбе и никого не завоевывать!

Стрия покосилась на не выдержавшую Асиат и проскрипела:

– У будинов такие непроходимые леса, что им можно не бояться… Любое войско в их дебрях застрянет! Один город был, построенный не ими, а гелонами, и тот ойранцы сожгли.

Иногда Вордера поражало, откуда старуха, вылезавшая из повозки только к ночному костру, знает все, что происходит не только в их стане, но и у Антира. Скиф не выдержал и спросил. Стрия долго изучала лицо парня, потом ее глаза стали насмешливыми:

– Чтобы знать, необязательно слышать… Разве ты рассказываешь только то, что слышал своими ушами или видел своими глазами?

Вордер честно признался, что нет. Иногда он сам удивлялся, откуда знает о том или ином народе, о каком-то давнем событии…

Кто-то из амазонок чуть с ехидцей поинтересовался:

– Так ты выдумываешь, Вордер?

Ответила Стрия, ее лицо даже дернулось от возмущения:

– Он не лжет и не выдумывает! Ему боги вкладывают знание в душу!

Глядя вслед ковыляющей к своей повозке старухе, амазонки не сразу задумались о ее словах. А когда поняли, посмотрели на Вордера уже иначе, не как на занятного рассказчика, а как на посланца богов! Это заметно смутило самого парня, он-то себя никаким вестником богов не считал, просто рассказывал то, что знал, должны же люди помнить своих предков, знать о других землях, о том, чего никогда не смогут увидеть своими глазами…

Асиат, и раньше не раз думавшая над тем, откуда Вордер знает о дальних землях, о чужих обычаях, обо всем на свете, вдруг осознала: от богов! Уважение и доверие к словам Вордера стали непомерно высокими, сам он даже испугался, не назвали бы предсказателем, это опасно!

И никто не заметил, что за всеми следит и внимательно слушает разговоры мальчик, отставший от обоза и живущий в повозках амазонок. Широко раскрытые глазенки Тимна блестели ярче ночных звезд. С той минуты он при любой возможности оказывался рядом с Вордером, впитывая его рассказы, как сухая земля впитывает долгожданные дождевые капли. Подросток был еще мал, чтобы взять в руки оружие по-настоящему, он пока только ухаживал за лошадьми, учился стрелять, как скифы, и слушал, слушал, слушал Вордера. Память Тимна через много лет сослужит хорошую службу любопытному греку Геродоту, изгнанному из Галикарнаса и путешествующему по Скифии. Совсем уже старый воспитатель царского сына Ариапифа Тимн постарается рассказать будущему отцу истории все, что услышал сам от калеки Вордера. И не только это… Откуда возьмет многие знания даже о том, чего не знал и Вордер? Не иначе, как боги и ему вложат нужные слова прямо в уста. Люди могут потерять из своей дырявой памяти многое, вот богам и приходится возвращать потерянное кому-то подходящему.

Скопасис со своими всадниками вернулся откуда-то. Что за царь? Его застать в шатре невозможно, всегда на коне, всегда готов к бою! Несколько амазонок, заметивших младшего царя, невольно залюбовались.

Скопасис легко спрыгнул на землю, бросил поводья своему воину и обвел взглядом стан. У своего шатра, разговаривая с Таксакисом, стоял Антир; заметив младшего царя, старший приветственно махнул ему рукой. Тот кивнул и вдруг громко позвал:

– Милида, иди-ка сюда!

Скопасис явно хотел добавить еще что-то, позвать кого-то, но сдержался. Сама вдова только дернула плечами:

– Если тебе что-то нужно, подойди сам!

Голос младшего царя стал более жестким и зазвучал громче:

– Иди в шатер к Антиру, я сказал!

Не успело прозвучать требование Скопасиса, как рядом с Милидой словно из-под земли выросли два здоровенных сармата, готовых подхватить строптивую женщину и потащить куда прикажут. Привлеченные голосом царя, обернулись все, кто оказался неподалеку. Старший царь стоял, недоуменно взирая на своего младшего соратника. Что задумал Скопасис, зачем ему Милида?

Вдова, осознав, что лучше пойти добром, надменно вздернула голову и отправилась к царскому шатру. Поравнявшись со Скопасисом, она смерила царя таким взглядом, что впору упасть замертво. Но его этим не возьмешь, захохотал во все горло:

– Ну испугала! Не сердись, красавица, не гневайся. Как бы плакать не пришлось.

По тону, которым были сказаны последние слова, все поняли, что Скопасис знает о вдове что-то такое…

Поняла это и сама Милида; сначала ее мысли заметались, как мыши, но вдова быстро справилась с испугом. Главное – все отрицать, доказать Скопасис ничего не сможет! Она предусмотрела все.

– Пойдем, царь, я при тебе хочу задать несколько вопросов Милиде.

Антир в ответ на приглашение Скопасиса кивнул и шагнул в шатер.

– Ну?! – Вдовушка стояла, уперев руки в бока и возмущенно сверкая глазами.

– Где Палак?

– Кто? – Милиду спасло только то, что она попросту не знала имени гелона, отправленного к Дарию.

– Гелон, которого ты отправила к персам.

– Что?!

Не обращая на нее внимания, Скопасис повернулся к царю:

– Антир, ойранский царь не сам вдруг увел войско в болота Меотиды, ему подсказали.

– Кто?

– Гелон Палак. Отправила его к Дарию эта змея, но парень молодец, сначала добрался до меня. – Скопасису смотреть бы на Милиду, но он не учел змеиную натуру женщины и говорил все Антиру.

– Зачем ты отправляла Палака к ойранцам? – Скифам трудно поверить в предательство, очень трудно, потому Антир и не мог понять поведения вдовы брата. Вместо Милиды ответил Скопасис:

– Сообщить, куда ушел наш обоз!

– Ты?!

А Милида уже взяла себя в руки, она твердо решила все отрицать!

– Откуда я знаю, кто такой Палак и куда он отправился?!

– Ты же встречалась с ним в кустах два вечера подряд?

– Ну и что? Я встречалась много с кем!

– А откуда у него твой браслет? – На пальце Скопасиса покачивался массивный золотой браслет. В полумраке шатра и при волнении Милида не смогла разглядеть, что браслет не тот, потому метнулась к украшению. Ее остановила рука младшего царя. – Не этот, конечно, но похожий…

Просто зарычав от злости, вдова повернулась к Антиру:

– Браслет пропал!

– А он сказал, что заплатила, – голос Скопасиса был уже вкрадчивым, – за ласки заплатила…

Схватившись за подброшенную мысль, Милида неожиданно горячо согласилась:

– Да, заплатила!

– Милида, Милида… Неужели ты докатилась до того, что платишь за любовь?..

– Этот браслет у меня украли! Сам Палак и украл!

– Так заплатила или украли?

– Антир! – просто взмолилась Милида. Скопасис, видно, решил, что достаточно развлекаться, хмыкнул:

– Царь, она дала Палаку браслет, чтобы ойранцы поняли, кто его прислал. Палак молодец, он сумел увести Дария в болота Меотиды и долго там продержать.

Милида едва не упала, услышав такое сообщение. Вот почему так странно вел себя царь царей! Вдове хотелось кого-нибудь придушить или вообще разорвать своими руками! Но пришлось собрать все силы, чтобы выпутаться самой.

– Антир, у меня много браслетов. Возможно, один из них украли по поручению самого Скопасиса! И отправили с ним этого Палака от моего имени к ойранцам. Но я не виновата… – И тут Милида сообразила, что может обвинить Скопасиса: – Я знаю, кто украл, это персиянка, она все время вертится возле меня! А Скопасис меня ненавидит за то, что не вышла замуж за него, вот и наговаривает.

Шатер огласил довольный хохот Скопасиса:

– Ай да змея! И тут вывернулась! Даже если бы на коленях молила взять тебя женой, отпихнул бы и сапог после этого вымыл! Антир, Лейла не могла ничего украсть, с Милиды не спускают глаз мои люди, персиянка к ней не подходила и… – снова Скопасис о чем-то промолчал. Зато скаредно хмыкнула Милида:

– Ты-то следишь не только за мной, но и за ней! Ойранка понравилась? Ай!..

Рука Скопасиса крепко ухватила волосы Милиды:

– Если ты! Еще раз! Сделаешь гадость кому-нибудь из племени!.. – Скиф отбросил женщину, добавив: – К царю больше не поведу, прикажу разорвать двумя конями там, где поймаю!

Не успел за младшим царем опуститься полог шатра, как Милида уже метнулась к старшему, опустилась перед ним на колени:

– Антир, Скопасис просто ненавидит меня и готов наговорить все, что угодно! Ну подумай, к чему мне было бежать, если я помогаю ойранцам? А об обозе я могла сообщить Дарию в первые дни, а не сейчас. Тогда его и догнать было бы проще… А персиянка не зря с нами бежала, ей-то зачем? Явно убить кого-то хочет или предать.

Царь задумался: вдова права, в неразберихе первых дней отправить гонца к ойранцам много легче, а обоз был еще не очень далеко. Может, и правда Скопасис наговаривает на вдову? Милида бежала вместе с Асиат, так же можно подозревать и собственную дочь! А еще эта ойранка… амазонки души в ней не чают, признали своей. Надо посоветовать Дайране быть осторожней.

Мысли Антира унеслись от стоявшей перед ним на коленях вдовы, она почувствовала это и поняла, что гроза миновала. Пока… Но теперь Милида точно знала – вдвоем им со Скопасисом не жить!

* * *

Обсуждая непонятное поведение ойранцев, которые принялись строить каменные укрепления на их землях, амазонки были правы. Царь царей, опасаясь внезапного нападения скифов, действительно приказал спешно соорудить целых восемь крепостей. Из войска собрали всех как-либо причастных к строительству. Немало затерлось и тех, кто ничего в этом не смыслил, но желал попросту спастись от внезапных скифских налетов. Строить крепости под охраной значительно безопасней, чем идти по раскаленной солнцем степи, шарахаясь от каждого кустика или балки и ежеминутно ожидая свиста скифских стрел. Все же в огромном войске Дария оказалось немало тех, кто обычно пахал или строил, ковал или ткал, пас скот или лепил горшки… Они взяли в руки оружие по приказу царя царей и в надежде на быстрое обогащение. Конечно, луком и копьем владел каждый мужчина, с мечом было хуже, не у всех они оказались хорошими, и кони были мало у кого, но вчерашние пахари и ремесленники отправились в дальний поход пешими. Каждый верил, что именно его минет угроза быть раненным или вообще остаться калекой.

Когда стало понятно, что настоящей войны со скифами не получается, те, кому приходилось страдать от жажды и постоянных налетов небольших отрядов кочевников, мокнуть в болоте и трястись в лихорадке, а теперь уже и голодать, начали тихо роптать. Делать это вслух решался мало кто, у царского советника Гобрия всюду были свои уши, и болтунов он не щадил. Но вскоре оказалось, что большинство таких доносчиков Гобрия почему-то остались в болотах Меотиды, видно, москиты любят наушников? Ненужные разговоры усилились, особенно после Гелона.

Теперь уже стало ясно, что просто так скифы и их соседи свои города не отдадут, поживиться не удастся. Царь царей созвал совет. У Дария был один вопрос: как, наконец, заставить проклятых скифов остановиться и принять бой? В том, что одержит победу, царь не сомневался, а вот просто бродить по степи становилось с каждым днем все опасней из-за начинавшегося разброда в войске. Дарий не был глуп и хорошо понимал, что потерять боевой дух войска, – значит потерять все! Понимал это тот же Гобрий, но ничего не говорил вслух, ни к чему лишний раз раздражать и без того злившегося правителя.