Текст книги "Будьте нашей Тётушкой (СИ)"

Автор книги: Наталья Добровольская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25. Разговоры – разговорчики.

Андрей был весел и доволен, и даже не среагировал на мой букет, но я на всякий случай еще раз прочитала записку и рассказала, за что меня поблагодарили. Он с улыбкой сказал:

– А мы знаем, что это вы отправили пирожки в больницу. Один наш коллега даже позавидовал больным и сказал, что готов полежать там денек – другой, лишь бы получить такие вкусные подарки. У нас на работе таких нет!

Упс, а вот это мой промах – как же я не сообразила отправить корзинку на работу к Андрею.

– Буду исправляться, пирожков очень много, завтра можете взять с собой. А вот сейчас давайте ужинать.

– О, знаменитые пельмени? Уже весь город про них говорит.

– Откуда?– мое удивление совершенно искреннее.

– Мальчишки кому-то похвастались, как их лепили, а рядом Аннушка стояла, вот сплетня и пошла.

Опять эта Аннушка! Заняться ей больше нечем! Эти слова непроизвольно вырываются у меня, и мужчина со смехом отвечает:

– Абсолютно верно, нечем!

– А на что она живет, как попала в этот дом?

– О, тут достаточно грустная история. Ее муж, наш сосед, был пожарным, погиб, спасая человека. Аннушку он откуда-то из деревни привез, вот так и получилось, что из совсем молодой женщины она превратилась в одинокую вдову. Пенсию ей за мужа хорошую платят, так что она может не работать. Родни рядом никого нет, да и подруг особых тоже. Вот от скуки и собирает сплетни по городу, пересказывая их всем желающим.

– Трогательная история, мне ее даже жалко стало!

– Тетя Маруся, ей тоже " корова" нужна,– важно подхватил мальчик.

– И что это за "коровы" такие, о которых вы Антону Павловичу рассказывали? Я ведь не слышал весь ваш разговор.

Я с удовольствием пересказываю свои предложения, делая попутно небольшие заметки – мне ведь это же самое предстоит завтра мэру докладывать, поэтому небольшая репетиция не помешает. Мужчина с интересом слушает, где-то улыбается, где-то качает головой, а потом говорит:

– Это интересно, но вряд ли наш градоначальник будет им активно заниматься.

– Но Антон Павлович хвалил его, говорил, что он активный человек.

– Ну, это скорее сам Антон Павлович ответственный человек. Он ведь очень сильным магом был, в армии военным лекарем служил, но перегорел, когда раненных лечил, магия сильно ослабла. Да и ранили его, семья погибла, много горя он пережил. А Иван Андреевич – его друг, хоть и выглядит этаким толстячком-увальнем, достаточно знающим военным аналитиком был, в штабе служил, его даже наградили, как и Антона. Они давние друзья, в наш город он его перетащил, здесь Иван жил раньше.

Андрей продолжает дальше интересный и полезный для меня разговор. Видно, что и ему приятно поболтать, ведь его круг общения тоже ограничен одними и теми же людьми, а тут " свежие уши".

– Дмитрий Анатольевич Медведский, градоправитель наш, действительно для больницы немало делает, но только потому, что Владимир Владимирович Пудин его хороший друг и даже родственник – они женаты на сестрах. Но поговаривают, что иденьги с больницы они неплохие тянут. Хоть и стараются это скрывать, но как вы поняли, не так уж и легко это сделать – все всё знают.

– Ничего, на каждое крутое яичко есть своя ложечка,– вспоминаю я свою любимую поговорку. Но какое сочетание фамилий – Медведский, Пудин – почти как у нас, и здесь эта " сладкая парочка" скорешилась!

И мужчина, и мальчик смеются, улыбаюсь и я, но это действительно так, многие считают себя не подвластными законам, но я-то знаю, что и на них можно найти управу, и чаще всего это – огласка их деятельности. Больше всего они боятся скандалов, а уж с помощью Александра Сергеевича я их с удовольствием устрою.

И я рассказываю о знакомстве с Кушкиным-Пушкиным, Иваном Андреевичем, Клавдией и Александром Филипповичем.

– Поражаюсь я вам, Машенька,– тут мужчина смущается, а я делаю вид, что не заметила оговорки, и он продолжает уже уверенно.– Вы всего несколько дней в городе, а уже всех знаете, со всеми знакомы. И столько дел уже успели сделать.

– Болезнь у меня такая,– грустно вздыхаю я, и оба " мальчика" с недоумением смотрят на меня.– Повышенная общительность называется. Я чуть не проговариваюсь, хотела употребить слово "коммуникабельность", но вовремя спохватываюсь.

Они одновременно улыбаются и я только сейчас замечаю, насколько они похожи. А про "болезнь" – это действительно так, я с детства была очень общительна и это меня ни раз выручало.

Одна знакомая, наблюдавшая, как я активно общаюсь в длительной поездке с ранее мне абсолютно не знакомой женщиной, только головой качала: " Если бы я не знала, что ты ее видишь первый раз в жизни, я бы подумала, что вы родственницы или давние подруги", на что я только пожимала плечами. Ничего плохого я не сделала – с общением не лезла, человек сам что-то спросил, я ответила, так и пошел разговор, который был приятен обеим и отвлек в долгой дороге.

И стремление сделать много дел сразу – это у меня от нехватки времени. Работы много, выходные редкие, вот я и старалась сделать сразу кучу дел, "поймать много зайцев", как я, усмехаясь, говорила.

Вот и старалась спланировать все друг за другом – и в квартире прибраться, и продуктов купить, и со знакомыми встретится, и даже в баньке с подружками поболтать-попариться.

Кстати, о бане, интересно, как они моются, что-то я не видела здесь ни душа, ни ванной, надо уточнить. Оказывается, здесь пользуются общественными банями. Есть попроще, дешевые, есть дорогие, с номерами семейными, женскими и мужскими. Надо будет на выходных сходить, попариться.

– Но не все знакомства были приятными,– грустно вздыхаю я и коротко пересказываю сцену, произошедшую в приюте. Андрей – старший сначала улыбается, слушая, как я "строила" заведующую, а потом не на шутку сердится, да и маленький пригорюнился – ему явно жалко обездоленных детей.

– Ничего, я договорилась с Александром Сергеевичем, что сотрудничать с газетой буду, напишу и о приюте.

– О да, без этого Кушкина-Пушкина никак! Весь город его знает и он всех знает!

– Вот пусть он и пусть пошерстит руководительницу приюта, очень уж неприятная дама эта Надежда Константиновна!

– Еще одно протеже Дмитрия Анатольевича, родственница его по матери.

– Да уж, родня, кругом одна родня, спасибо, что предупредили, теперь буду знать, как строить разговор,– действительно, эти сведения очень полезны для меня.

– А как ваши успехи?– в свою очередь спрашиваю я.

Андрей делает мне знак головой и показывает на мою комнату. Я понимаю, что он хочет поговорить отдельно и, уличив момент, тихонько выскальзываю туда. Через какое-то время сюда заходит и Андрей-папа. Он наклоняется ко мне и говорит совсем тихо, как по секрету:

– Ваши рисунки чудесные и полезные! Мы многое уже сделали, самая большая загвоздка с крутящимися во все стороны колёсиками!

–Да, нужен особый металл– какой-то сплав стали с добавками, чтобы и нагрузку выдерживали, не рассыпались, и легким было. Так говорили родители мальчика, у которого была такая коляска.

– Добавки, говорите, надо подумать, – озадачивается папа и продолжает,– у Андрюши день рождения будет через две недели, в конце мая, хочу к нему подарок сделать. Тяжелая коляска с большими колесами почти готова, но хочется легкую, летнюю.

– Сделайте складную, сиденье из плотного и легкого материала, спереди ремень, чтобы ребенка привязывать для страховки, ступеньки для ног, сверху защиту от ветра и дождя, внизу можно подставку для сумочек, – вспоминаю все особенности коляски, мужчина записывает. Дальше объясняю, "переводя стрелки" от себя:

– У мальчика, где я нянькой работала, была похожая, но тяжелая, уж не знаю, покупали или на заказ делали

Пусть думает, как сделать, я в этом не специалист, у меня про другое голова болит. И про день рождения надо поразмышлять, может, детский праздник организовать дома или еще лучше – на улице, клад поискать с заданиями и призами, сколько раз я такое делала, но надо учесть специфику ребенка, трудности его передвижения, "мурашей" привлечь, Настю с Марфушей, Спирьку приручить– хорошо, что есть время приготовиться.

Да и с едой надо МММ озадачить, подсказать насчет пиццы– самая любимая детская тема – сытно, интересно, дешево и сердито. Все пишу себе на бумажку, пока не забыла.

Вспоминаю про рисунки мальчика, спрашиваю отца:

– Андрюша отлично рисует, у него прямо талант, надо учителя, развивать ребенка! И строит он из песка отлично – будет архитектором, дома планировать. Есть еще мастера-дизайнеры, они обстановку дома продумывают, оформляют по желанию хозяев, там ведь по разному сделать можно.

Вижу, что отец озадачен, пусть подумает, озаботится будущим ребенка. И еще вопрос – как и где учиться Андрюша будет, ведь уже скоро 7 лет, пора и в школу. На костылях или в коляске в школу ездить – это до зимы хорошо, а потом? Или учителя на дом приходить будут? Значит, надо договариваться идти, в школу записываться.

Спрашиваю и об этом и вижу, что он завис – видно, что не задумывался об этом. А мальчишка-то умница, надо ведь и социализировать его, в общество вводить.Оставляю папу думать над этим, время-то быстро идет.

Стол убран, всюду порядок и мы все садимся за работу. Андрюша рисует, папа над чертежами голову чешет, я тоже озадачилась – делаю первый простейший кроссворд – взяла названия месяцев, теперь размышляю, как их по хитрее загадать.

Потом вспоминаю и записываю тексты уже спетых песен, ноты попрошу Клаву записать. Можно в газете напечатать, можно отдельным листком– приложением. Начинаю вспоминать все знаменитые танго и фокстроты, записываю названия и первые строчки, потом все всплывет.

Потихоньку напеваю самое знаменитое танго наших предвоенных лет– "Утомленное солнце", вошедшее в массу знаменитых фильмов и давшее название известному фильму. Слова там совсем короткие, самое главное– мелодия. Мне трудно передать своим " ля-ля-ля" всю ее красот, тут оркестр нужен, но я стараюсь:

Утомленное солнцеHежно с морем прощалось,В этот час ты призналась,Что нет любви.

Мне немного взгрустнулось-Без тоски, без печали.В этот час прозвучалиСлова твои.Расстаемся, я не в силах злиться,Виноваты в этом ты и я.

Утомленное солнцеHежно с морем прощалось,В этот час ты призналась,Что нет любви. (Cлова Иосифа Альвека на музыку Ежи Петерсбурского).

Андрей прислушивается к моему тихому пению, встает, предлагает руку и мы начинаем вечный танец-разговор мужчины и женщины о любви и страсти – шаг, шаг, поворот, еще раз– шаг, шаг, поворот. Получается все лучше и лучше – партнер он прекрасный. Руки его, поначалу немного дрожащие, все крепче прижимают меня к горячему телу, я закрываю глаза и полностью отдаюсь ощущениям силы и заботы – так спокойно мне давно не было.

Открываю глаза и вижу, как внимательно смотрит на нас мальчик. Он немного ревнует и я его понимаю – папа был полностью его, а теперь надо делиться с какой-то тетушкой.

Подхватываю ребенка, начинаю с ним кружиться по комнате, теперь он счастливо смеется, рад и доволен – про него не забыли. Сажаю на место, потихоньку глажу ножки, наблюдая за уже привычным свечением рук. И снова к папе – шаг, шаг, поворот, а можно еще и пируэт, вращение, чудесно получается, мы оба увлечены– как давно я не танцевала! Наконец устало садимся, запыхавшиеся, разгоряченные, но довольные, глядим друг другу в глаза и улыбаемся молча– говорить не хочется, все и так понятно.

Но проза жизни вновь заставляет думать о делах. Ведьи в салоне нужны партнеры для обучения танцам, надо продумать оформление зала и столов, убрать книги, еду для фуршета приготовить самой или договориться с кем-нибудь– дел столько много– только начать и кончить, как говорится.

Записываю все идеи и дела, тоже голову чешу– все при деле, все при работе– красота. Так и проходит этот семейный теплый вечер в работе, спокойных разговорах и раздумье– уютно, душевно, тепло.

Ложимся спать пораньше– завтра много дел и забот, да и устали все. Засыпая, слышу тихие голоса папы и сына: " Спокойной ночи, тетя Маруся! Спокойной ночи, Машенька", – и нежность к этим мужчинам охватывает меня и я тихо отвечаю: " Спокойной ночи, мальчики! Хороших снов!"

Глава 26. Сны и явь.

После такого приятного вечера я ждала такого же спокойного сна, но он оказался очень непростым. Сначала снились похороны меня – Марианны, хорошо, что я почти не видела себя в гробу – не очень-то хотелось этого грустного зрелища. Заметила только мельком красивое платье на мне, одобрила выбор девочек.

Перенеслась сразу на поминки, где собрались и наши сотрудники, и многие родители, чьим детям я помогала. Меня удивило большое количество людей – даже не думала, что столько их придет.

Девчонки заплаканные, грустные, кого-то отпаивают в уголке лекарством. Много цветов, стоит моя любимая фотография – на каком-то празднике я смеюсь, вокруг цветы и шары – мне нравится, что выбрали именно ее.

Тут же сидит и мой любимый Джордж, Жорик, как я его звала. Не ожидала, что он сможет выбраться так быстро. Он американец, детский хирург, мы познакомились лет семь-восемь назад на международной конференции и сразу сошлись. Мы смеялись, что он лечит тела детей, а я их души, и все довольны.

У него какие-то еврейские корни, как и у многих в этой стране, он хорошо говорит по-русски, его бабушка очень хотела нас поженить. Но – слишком мы разные и по характеру, и по воспитанию, и по образу жизни, никто не хотел бросать свою работу и обязанности, и как ни старались мы добросовестно жить на две страны, ничего не получилось.

Но сейчас я вижу, как он расстроен и даже заплакан, хотя это не в его привычках. Он достаточно строгий и сдержанный человек – профессия обязывает, а тут он явно расклеился. Я подхожу к нему поближе, глажу по руке, чувствую его тепло, он поднимает голову, улыбается сквозь слезы: "Мэри-Энн, ты здесь?" Только он так меня звал, на английский манер. Он продолжает как бы и для меня, и для себя:

– Мы все сделали, как ты желала, помнишь, как-то болтали с тобой?

Помню, был у нас как-то разговор после смерти одного очень близкого нам обоим человека, как бы мы хотели организовать свои похороны.

Действительно, сделали так, как я хотела – говорили про меня хорошие слова, вспоминали смешные и грустные случаи по работе, называли деток, которым я помогла. Вытираю невольные слезы – приятно слышать, какая я замечательная. Стол скромный, стоят мои любимые блюда, спиртного почти нет, я мало пила.

Слышу тихий разговор о том, что нападавшего так и не нашли, несмотря на то, что подняли все связи. Никаких следов и зацепок, только одномоментное снятие всей суммы с карточки, но кто это сделал, проследить не успели.

– Твои подруги так хорошо про тебя говорили, но ты заслужила этого. Хочу, чтобы ты знала, что я буду помнить тебя всегда!– слезы наворачиваются у него на глазах, девочки оглядываются с удивлением.

К нему подходит Лиза, моя самая близкая подруга. Я знаю, что она влюблена в Джорджа, но никогда этого не показывала. Он тоже ей симпатизировал, но как моей подруге и близкому человеку. Именно ей я завещала свою квартиру и все вещи, она сменит меня на посту заведующей в больнице.

Лиза садится совсем близко от мужчины, и мнехочется, чтобы они были рядом и в дальнейшем. Я протягиваю руки и обнимаю их, на минутку прижимая друг к другу и к себе.

Оба не скрывают слез, но по-моему, поняли мой намек. Лиза спрашивает тихо:

– Ты мне разрешаешь? Ты же знаешь, ему будет спокойно рядом со мной, а тебя мы всегда будем любить и помнить.

Я киваю, опять глажу ее по руке. Интересное ощущение – я полностью чувствую свое тело, но для других мои касания легки, не физически, а больше эмоционально ощущаемы, как дуновение ветерка.

Искренне хочу, чтобы они были рядом – ведь я нашла свое место и семью в другом мире, пусть же и они будут счастливы. И я исчезаю, напоследок еще раз обняв их обоих. От этого сна остается грустное послевкусие, но чувство это какое-то светлое, легкое, не давящее, но дающее надежду.

Но вот видение переходит в другое и продолжается как кусочки из сериала – теперь я вижу Марию и ее светлый дом. Она смеется, глядя на молодого мужчину, который что-то ей кричит из сада. Я даже не ожидала, что она так может смеяться.

Но вдруг в дом заходит тот лохматый мужчина, который преследовал ее в предыдущий раз, и смех резко обрывается. Он что-то выговаривает женщине с упреком, потом даже кричит на нее. Слов я не разбираю, но интонация угрожающая.

В дом заходит мужчина помоложе, но очень похожий на лохматого – судя по всему, тот его старший брат. Мужчина в чем-то упрекает и его, они ссорятся, на глазах у Марии слезы. Она отдает ему деньги, лишь бы он оставил их в покое.

Затем сцена сменяется другой – молодой мужчина лежит в постели, Мария ухаживает за ним. Опять заходит лохматый и что-то требует, выговаривая всем – и больному, и женщине. Мария вновь плачет, но сделать ничего не может. И снова лохматый забирает деньги и уходит.

И последняя сцена – Мария в черном платье и платке, муж умер, дом опустел. Старший мужчина стоит рядом, затем резко вырывает из рук женщины кошелек, забирает большую часть денег, уходит из дома.

Мария сидит безучастная одна, но потом решительно встает и начинает собирать вещи, что-то прячет, что-то убирает. Наконец-то она решилась на противодействие!

Затем вижу покупателей, которые обходят ее дом, осматривая его. Маша потерянно ходит следом, видно, как ей тяжело расставаться со старой жизнью и привычным бытом. Но тут она показывает свой характер – решительно торгуется с людьми, настаивает на своем.

И последняя сцена – она уже на станции, ждет поезда или чего-то подобного, оглядывается в страхе – видно, боится появления родственника мужа. Но он появляется только тогда, когда поезд отходит. Он кричит, грозит кулаком, видно, что он пьян, люди оглядываются и обходят его стороной.

Теперь вся история Маши мне ясна и я могу противостоять этому лохматому – не на ту даму он попал, не на ту!

Просыпаюсь в странном состоянии – и грустном, и решительном. Теперь все тайны прошлого мне известны, эти страницы уже закрыты, надо жить здесь и сейчас, делать то, что велит мое сердце. Я собрана и сосредоточена, предстоит много работы.

Завтракаем вместе с Андреем, собираю ему корзину с пирожками на работу, проверяю припасы.

Все подъели, надо сегодня готовить обед. Достаю рыбу – дошел черед и до нее, будет все-таки уха. Ставлю пока варить самую мелкую рыбу, потом я ее уберу и на ее бульоне сварю стерлядь – пусть не тройная, но двойная уха должна получиться. А на второе сделаю кашу гречневую с тем же гуляшом– жаль, что грибов нет, можно было бы добавить.

Просыпается Андрюша и почти сразу приходит Настя с Марфушей. У девочки в руках собачка, уже достаточно замурзанная. Настя со смехом объясняет:

– Как сшила игрушку, так из рук и не выпускает, и ела с ней, и спала, даже кашей ее кормила. Ав-ав говорить научилась за мной, повторяя.

Марфуша, прислушиваясь к нашему разговору, действительно повторила эти слова. Ещё раз убеждаюсь, что она вполне обучаема, видимо, нарушение мозаичное, можно работать с имеющимися возможностями.

А Настя тем временем достает из сумки еще трех собачек – и похожих, и разных,все сделано очень аккуратно и красиво. Замечательно, уже начало есть, но пока оставляю на запас.

Спрашиваю Настю, что еще надо – оказывается, материалы есть, можно продолжать работать. Прошу сразу Андрюшу нарисовать побольше игрушек, сама вспоминаю про тильд – шьются они легко, а какое разнообразие их можно сделать! Тут и зайчики всем семейством, и куклы, и мышки, и кошки – только фантазируй! А материала нужно совсем немного. Рисую схематично и их, остальное– идеи мальчика, исполнение Насти.

Сажаю всех завтракать и размышляю над предстоящими делами. Настя говорит, что скоро должны подойти « мураши»– значит, будут опять помогать с уборкой.

Раздаю указания – Андрея с Настей и Марфушей – на улицу, мальчишкам– убираться. Потом готовить обед и можно поделать игрушки из соленого теста -вспоминаю и записываю его рецепт, пусть займутся, если время останется.

С улицы слышу речевку про "мурашей", а затем хлопают двери – заваливают целой компанией мальчишки, несут корзинки с пирожками. Ребята смеются, рассказывая, как к МММ вчера пришли какие-то дамы из приюта, забрали три корзины с пирожками, сунули деньги и, ничего путем не объяснив, отчалили назад, оставив бедную женщину растерянной и недоуменной– представляю ее состояние!

Говорю Родиону, что Матрене нужна помощь – заказов же больше, он кивает головой– все уже сделано, часть детей оставлена на помощь, вот и прекрасно.

Я начинаю собирать свои бумаги, ищу одежду для приема в мэрии. Выбираю прямую черную юбку и красивую блузку с кружевным воротником и манжетами– строго и красиво, очень мне идет, все одобряют.

Тут подъезжает Антон Павлович, бледный и взволнованный. Благодарю его за букет, ободряюще улыбаюсь. Под пожелания всех присутствующих мы отбываем в мэрию. Ну, городской глава, берегись – я ИДУ!