Текст книги "И даже смерть не разлучит нас (СИ)"
Автор книги: Наталья Мусникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
– Не уквияла? – ахнула Василиса, прижимая ладошки к щекам.
Иванушка неодобрительно покачал головой: уж его-то кванцесса до такого срама никогда не опустится, честь девичью строго блюдёт, эх…
– Не устояла, – тяжко вздохнула Марфуша, – и несколько ночей у нас такими жаркими были, что до сих пор, как вспомню, аж душа загорается!
Это да, ночи любовные жаркие, их вспоминать, ой как горячо, по своему опыту знаю!
– И что же потом? – матушка опять налила нам отвару, усмехнулась горько. – Витязь уехал, а тебя с собой не взял?
– Я сама не поехала, – Марфуша с грустной улыбкой покачала головой. – Горитрав же мне что говорил? Что только к родным съездит, им весть счастливую сообщит, а потом ко мне воротится, меж брачных огней меня проведёт.
– Совсем как у тебя, – тыкая меня в бок острым локотком, прошептала Мухоморовна.
Я досадливо поморщилась, отодвигаясь от излишне болтливой кикиморы. Скажет тоже, ничего у моей истории с Марфушиной схожего нет и быть не может! Нельзя сравнивать болото с заливным лугом, хоть и там, и там вода есть.
– Обманул, стало быть, – ахнула Дуняша, прижимая ладошки к вспыхнувшим щекам.
В скользнувшей по губам Марфуши улыбке было столько горечи, что я ощутила её даже у себя во рту.
Горитрав действительно приехал в наше село, буквально за пару дней до нас, но не к влюблённой и терпеливо ждущей его Марфуше, а с приятелями, на охоту. Староста дочери о приезде витязя не сообщал, но разве можно хоть что-то утаить от вещего любящего сердца?! Марфушасама разузнала всё, что ей было нужно, смогла встретиться с Горитравом, но только для того, чтобы услышать от него полное презрения:
– Какая любовь, дура, порезвились и разбежались, разве не так?
– Квик и квизал? – не поверила Василиса. – Квить такого не может, я квива, мой квинц?
– Вы квавершенно квавы, моя кванцесса, – Иванушка глубокомысленно кивнул, словно посол при заключении мира после многолетней кровопролитной войны. – Ни квадин укважающий себя кважчина никвагда квакого не кважет.
– Вот именно, что уважающий, – мамочка печально покачала головой. – Разве Горитрав такой? Он вообще никого не уважает, ни себя, ни других.
– Эх, жалко, Лучезара нет, уж он бы показал этому гаду болотному! – Дуняша стиснула кулачок и звучно стукнула им по столу.
– А чё сразу болотному-то? – обиделась я за своих подружек кикимор. – У нас на болоте таких мерзавцев без разговоров топят.
– И правильно делают, – Дуняша грозно сверкнула глазами. – Там им, негодяям, и надо, будут знать, как над девицами невинными измываться!
– Чаво вы тут раскудахтались, словно куры на насесте? – к столу вразвалочку, небрежно спрятав пухлые ручки под передником с очередными трудноопознаваемыми кляксообразными птицами, подошла Хозяюшка. – От слов ентому гаду никакого вреда, в крайнем случае, икнёт пару раз и всё. А надо так сделать, чтобы он на всю жизнь запомнил, внукам-правнукам заказал девиц обижать, так-то.
Кхм, искренне надеюсь, что это не я домовушку пакостить обидчикам научила.
– И что ты квидлагаешь?
Вопрос Василисы заставил меня поперхнуться от неожиданности и так отчаянно раскашляться, что даже слёзы из глаз брызнули. Поверить не могу, что милая и приветливая царевна такое скажет! И Иванушка не спешит её одёргивать, наоборот, весь подобрался, приготовился внимательно слушать. Вот тебе и представители самого безобидного факультета Принцев и Принцесс!
Хозяюшка задумчиво потеребила фартук, подёргала себя за косички, а потом буркнула:
– Да чаво я, у нас Веся специалист по отмщению.
Ну, спасибо тебе, малышка, вот уж удружила, так удружила!
– Веся? – мама удивлённо приподняла брови. – Кому это ты мстила?
– О-о-о, – Хозяюшка всплеснула пухлыми ручками, но я не дала ей живописать мои подвиги, равнодушно ответила:
– Да так, пришлось пару раз за себя постоять.
– Ещё и пару раз? – улыбнулась мама и покачала головой. – Ох, Веся – Весенька, мстительница народная…
– Ачаво, позволять кажной ведьме с крылышками лапти об себя вытирать?! – возмутилась Хозяюшка.
– Аурелия в лаптях не ходит, – поправила домовушку Дуняша.
– Во, ента дура даже лаптей не носит!
– Квашу кващения, – Иванушка величественно поднял ладонь, отсекая ненужные разговоры, – предлакваю вернуться к квашей теме. Квак будем квазывать к порядку квабидевшего девушку супосквата? Может, мне его на кваединок вызквать?
Ещё не хватало! О каком поединке чести может идти речь, если Горитрав об этой самой чести и не слыхивал! Каков привет, таков будет и ответ.
– Нет, Иванушка, – я так решительно тряхнула головой, что кончик ленты даже в чашу с отваром угодил, – не достоин этот подлец вызова на поединок.
– Квиже тогда квилать? – нахмурилась Василиса. – Не оквивлять же квикое безобразие квизнаказанным!
– Так это что же, вы за меня заступаться станете? – захлюпала носом Марфуша. – Спасибо вам, девочки, родненькие, век я вашу…
– Ты отварчик пей, болезная, – Хозяюшка сунула Марфуше ярко пахнущий малиной отвар, – да помалкивай. А то ишь, развылась, словно оборотниха в полнолуние, тьфу-тьфу, не в чаще будь помянута.
Марфуша ещё раз душераздирающе хлюпнула носом, но спорить с домовушкой не стала, благоразумно уткнулась в питьё. Хм, и как это я не замечала, что у старосты такая дочка умница? Да мы раньше и не общались, она всё больше с дочкой лавочника да кузнеца гуляла, а я с кикиморушками на болотах пропадала.
– Весь, хорош грезить наяву, командуй давай, – Хозяюшка нетерпеливо потормошила меня за плечо. – Чаво делать-то станем?
– Надо нам с кикиморушками посоветоваться, они знатные пакостницы. Только Марфуше о том знать не надобно, она нечисть лесную на дух не переносит.
– Ну и дура, – фыркнула домовушка. – Впрочем, это и раньше понятно было. Была бы умная, нашла бы себе кого-нить вроде Лучезара. А она навроде Лихослава проклятушшего отхватила… Слышь, а енто правда, что Лихослав братец твой?
– Правда, – неохотно ответила я и торопливо добавила, – но ни мне, ни ему это родство радости не несёт, поэтому будем считать, что ничего и не было.
– Ясное дело, – Хозяюшка воинственно выпятила пузико, – белой лебеди щипана ворона не в пару.
– Лихослав сокол, – машинально поправила домовушку Дуняша.
– Енто твой брат сокол, и лицом, и статью, и душой. А Лихослав ворона щипана, даром, что отец Финист.
Возражать домовушке никто не стал, да и зачем, если она правду сказала?
– Квак, квамы, не о том речь квавели, – Иванушка решительно пришлёпнул ладонью по столу, – кваковы кваши кваны?
Я стрельнула взглядом в Марфушу, с застывшим взглядом прихлёбывающую зелье (интересно, чего в него Хозяюшка намешала?) и тоненьким голоском прощебетала:
– А мы сейчас на прогулку отправимся. Верно, девчат?
От такого заявления мамочка удивлённо округлила глаза, но спрашивать ни о чём не стала, лишь пальцем мне погрозила да сказала:
– Платки али шали возьмите, к вечеру похолодает.
Напомните, я говорила, что обожаю свою мамочку?
Мы легкокрылыми бабочками выпорхнули из леса и направились по едва заметной тропинке к кикиморушкам. Как оказалось, дорогу к своим подружкам болотным я немного позабыла, или тропка подзаросла, пару раз мы весьма ощутимо окунались в болотную жижу, один раз Дуняша вообще по пояс ухнула. Хорошо, сзади неё Иванушка шёл, ухватить да выдернуть успел, а то бы так и сгинула моя подружка, не дай боги.
– Ескви вы не возражаете, мы с квинцем вас поведём, – Василиса зябко поёжилась. – Так будет безоквиснее.
– Вы же здесь первый раз? – удивилась Дуняша.
– Квак лягушки мы в любом болоте путь найдём, – буркнул Иванушка, которого совсем не радовала перспектива обрастания лягушачьей шкуркой. – Если моя кванцесса кважелает.
Василиса молча прикрыла глаза, и через миг на месте девушки сидела маленькая хорошенькая лягушонка. Вот это я понимаю, магия! Иванушка тяжело вздохнул, покачал головой, крякнул недовольно, но тоже превратился в надутого, сердито посматривающего на нас круглыми глазами лягуха. Мамочка милая, да у него никак пузико?! Я наклонилась, чтобы рассмотреть лягушонка получше, но тот с недовольным кваканьем прыгнул в сторону, обогнул меня и молча, сердитыми скачками направился по тропинке. За ним следом бросилась его ненаглядная кванцесса, а уж потом и мы, старательно глядя себе под ноги, чтобы, не приведите светлые силы, не наступить случайно на своих друзей.
Кикиморушки встретили нас радушно, а узнав о деле, которое привело нам к ним, и вовсе оживились. Что и говорить, нечисть лесную хлебом не корми, только дай над кем-нибудь покуражиться!
– Значится, так, – Мухоморовна оживлённо потеребила мухоморчик на носу, – мы его в лесу закружим-заплутаем, чтобы он не враз дорогу нашёл!
Хм, задумка неплохая, но как-то жидковато. Такой пакостью можно лесоруба испугать, который деревья почём зря губит, а Горитрав заслуживает большего.
– А квитите, я на квиго квирей и квиц напущу?
Скажу честно, век бы не подумала, что добрая и нежная Василисушка способна даже подумать о таком, а не то что предложить и исполнить!
– Дело доброе, – Гнилуха задумчиво почесала голову, потом внимательно изучила содержимое ногтей и звучным щелчком отправила какого-то ошалевшего от испуга жучка на землю. – А ишшо можно неприятности ему подстраивать, помните, как с Сиволапым было?
Конечно, я помнила Сиволапого и его банду! Самыми грозными разбойниками слыли, пока кикиморушек не обидели, и те на них не обозлились. Я подружкам помогла, зелье невезения приготовила, и что потом началось!!! И деревья гнилые этих татей лесных давили, и в болоте они топли, и хищники пугали (есть грязных и бородатых мужиков звери категорически отказывались, соглашались только рычать и зубами клацать), и хвори всевозможные подхватывали. Короче, дружинничкам князевым даже делать ничего не пришлось, разбойнички к ним сами прибежали и таких ужасов про лес нарассказывали, что целый год нас никто пришлый не беспокоил. Потом волхв приехал, потом ещё один (первый женился и остался в нашем селе кузнецом), потом князюшка наш лес охотой почтил, а потом и все остальные-прочие стали ездить, дороги опять ожили, а то колеи тележные уж травой зарастать начали.
– А сварю-ка я и в этот раз зелье невезения, прошлый оно уж больно кстати оказалось, – прищёлкнула я пальцами. – Что скажете, девочки?
– Фу-у-у, повторяешься, – сморщилась Ехида. – А у нас обычай таков: обид не спущать, пакости не повторять!
Что верно, то верно, повторять пакости у нас считалось дурным тоном.
– Весь, – Дуняша потеребила меня за рукав, – а чем этот Горитрав больше всего гордится? Что для него самое ценное?
– Знамо дело, что, – фыркнула Болотница, – рожа его смазливая!
О, идея! Я азартно потёрла ладошки, не скрывая хищной улыбки:
– Я сварю настой «Мерзкая харя». Помните, его королевич заморский у маменьки заказывал, чтобы живым и неженатым домой от князюшки нашего воротиться?
– Енто которого потом в закрытой карете домой везли, потому что от него лошади шарахались, и собаки со страху помирали?– деловито уточнила Мухоморовна.
– Точно, а потом он еле-еле нашёл девицу-красавицу, которая смогла его полюбить и расколдовать, – поддакнула Гнилуха.
– И чаво ентим парням завсегда красавицы требуются? – покачала головой Болотница.
– Дык кому охота всю жизнь со страшилкой-то маяться? – фыркнула Ехида. – С лица хоть воды и не пить, а всё же у красоток в жизни шансов гораздо больше, чем у всех остальных.
– И вовсе нет, – сверкнула глазами Дуняша, – любят за душу беззлобную и сердце нежное…
– Токмо чтобы их разглядеть, нужно чтобы и личико было миленьким, – Болотница тяжело вздохнула. – Ладно, девоньки, не забивайте голову, вам сие не понять, вы все красавицы. И умницы, повезло вашим избранникам.
– Квалностью с квами согласен, – поклонился Иванушка, – моя Квасилиса кваше всех.
Кикиморушки умильно вздохнули, и отвлеклись бы мы на любовь и нежность, кабы не прозвучал из темноты сварливый голосок нашей неугомонной домовушки:
– Ну, планировщицы-заговорщицы, чаво надумали? Как злодея изводить станем?
– Мы квишили следующее, – голосочком примерной ученицы ответила Василиса, – Весеквинка сваквит зелье, я напущу квирей лесных, квиквиморы всяческвие беды и напасти квинить станут…
– Дуняша колданёт чё-нить эндакое, а я за вами присматривать стану, потому как вы чисто дети малые, неразумные, за вами глаз да глаз требуется, – удовлетворённо кивнула Хозяюшка и азартно сжала пухлые кулачки. – Коды приступим?
Я пожала плечами:
– Да хоть прямо сейчас. Мне только пару трав для зелья собрать.
Василиса откашлялась, взмахнула выхваченным из широкого рукава белым платочком и звонко крикнула, даже перестав на время квикать:
– Звери лесные, слуги земные, ко мне придите, помощь окажите!
Ой, мамочка милая, что после этих слов началось! Все обитатели леса, а их оказалось немало, в считанные мгновения собрались вокруг нас, точнее вокруг своей госпожи и повелительницы Василисы, так плотно притиснув нас друг к другу, что мы с трудом могли дышать.
– Витязя Горитрава знаете? – Василиса мило улыбнулась вскочившему ей на руки пушистому зайке и стала почёсывать его между ушек. Зайчишка прикрыл глаза и задёргал левой задней лапкой.
– Как не знать, госпожа, – с низким неуклюжим поклоном ответил громадный бурый медведь, – ентого супостата кажной зверь в нашем лесу знает.
– Зверей почём зря губит! – крикнула маленькая рыжая белочка и досадливо отшвырнула шишку, попав прямо в лоб Серому волку. Тот взвыл, но ругаться не стал, только выразительно посмотрел на белку и смачно облизнулся. Белочка ойкнула и поспешила укрыться на плече Василисы.
– Норы разоряет, – устало пропыхтел ёжик, чьи короткие лапки служили слишком ненадёжной опорой для толстого круглого тельца.
– Детишек ворует, – шмыгнула носом зайчиха, словно крепость рвом, со всех сторон окружённая разнокалиберными зайчатами.
– Квикой негодяй, – Василиса сердито нахмурилась и даже ногой притопнула, – надо его наказать!
– Наказать-то надо, токмо как енто сделать? – вздохнул медведь.
– Нападайте, пугайте, ни квинуты покою не давайте! – опять взмахнула платочком Василиса. – Пусть знает, что не рады ему в эквих краях!
– Дело говор-ришь госпожа, – клыкасто улыбнулся Серый волк, – добр-рое дело.
Дело-то, конечно, совсем не доброе, но этот гад смазливый иного и не заслужил. Довольные звери медленно расходились, таяли в сгущающейся темноте. Мамочка милая, уж темнеет, я чего жду-то!
– Давай помогу, – Гнилуха, как всегда всё поняла без лишних слов, – по таким потёмкам, чай, сама-то не справишься.
– А мы гостей дорогих до дому проводим, чтоб не заплутали ненароком да в болоте не потопли, – солидно добавила Мухоморовна, которая среди кикимор считалась за старшую, хотя по возрасту и была им ровней.
С помощью Гнилухи нужные травы мне даже искать не пришлось, они только что сами мне в руки не запрыгивали. Собрав душистый букет и держа его так, чтобы, обороните боги, не коснуться его голой кожей, я быстрее ветра бросилась домой. Мне почему-то казалось, да что там, я была почти уверена, что именно сегодня, вот прямо сейчас, приедет Лучезар. Я сама не заметила, как добежала до родной избушки, широко распахнула дверь и… не смогла сдержать огорчённого вздоха. Лучезар не приехал. Его не было ни во дворе, ни за широким столом, за которым вольготно расположилась вся наша коварная компания.
– Ну, чаво, приступим к зелью? – Хозяюшка едва не подпрыгивала от нетерпения.
Я растянула губы в улыбке и послушно пошла за котелком. Старым, прокопчённым, прошедшим со мной множество испытаний и ни разу меня не подводившим.
– Ты чего, Веся? – Дуняша неслышно прошла следом за мной, тревожно заглянула в глаза. – Что случилось?
Я шмыгнула носом, отчаянно ковыряя половицу лаптем. В самом деле, не говорить же, что я страх как соскучилась по её синеглазому братцу, по рукам его сильным, в которых чувствуешь себя надёжней, чем за стеной крепостной, улыбке его, от которой всё в душе расцветает и благоухает, а за спиной без всякой магии разворачиваются крылья.
Только говорить ничего и не пришлось, Дуняша вздохнула, понятливо кивнув:
– По Лучезару тоскуешь?
Я согласно мотнула головой, не отрываясь от изучения своих собственных лапоточков. Мама милая, как же стыдно, сохну по парню, словно дерево на корню подрубленное! И когда он меня так к себе присушить-приворожить успел? И, главное, чем?
– Не волнуйся, – Дуняша мягко обняла меня за плечи, – он обязательно приедет. Даже не сомневайся.
А я бы и рада верить, только трудно это, ох, и трудно, особенно когда все вокруг только и говорят, что ждать напрасный труд, а ежели и не говорят, то всё одно так думают. И мама, и подружки кикиморы, и, как знать, может даже и Василиса с Иванушкой. А может и сама Дуняша?
– Приедет ли? – стоном вырвалось у меня из груди, и я пытливо посмотрела в глаза подружке.
Дуняша, кажется, даже немного рассердилась, брови насупила, глазами синими сверкнула:
– Конечно, приедет. Даже не сомневайся, иначе и быть не может!
– У Марфуши, вон, иначе вышло…
Вот честное слово, не хотела я этого говорить, само вырвалось!
Дуняша усмехнулась как-то неожиданно взросло, словно не молодой девушкой была, а древней старухой, познавшей сокровенную Мудрость Жизни:
– Так что же теперь, из-за одного негодяя всех позором клеймить? Листики-то, вон, все разные, даром, что на одном дереве растут, единым корнем питаются.
Мне стало стыдно. В самом деле, чего это я разнылась, словно старая рана к непогоде? Мне сейчас не страхи выдумывать надо, а зелье варить. Я звонко шмыгнула носом, решительно закинула косу за спину и крепко обняла подружку:
– Спасибо, Дуняша.
– Не за что, – отмахнулась подружка.
– Да где вы там?! – долетел до нас громкий и сердитый голос домовушки. – За котлом ушли, словно в Чужие земли отправились, впору собак по следу посылать!
– Уже идём!
Я поспешно подхватила котелок, чмокнула Дуняшу в румяную щёку и выскочила из комнаты, пока Хозяюшка вконец не разобиделась и не начала придумывать пакости уже нам. А в том, что она может, я даже не сомневалась.
Глава 3. Добро – страшная сила
Варить зелье рекомендуется в состоянии покоя и безмятежности, это простое правило я вспомнила после того, как волна мутной вонючей жижи цвета несвежего утопленника с силой вырвалась из котелка и ударила в потолок.
– Веся, – ахнула мама, моментально распахивая окошко, – ты что творишь?!
Судя по выпученным глазам кикиморушек, им хотелось задать мне тот же вопрос, но для этого было необходимо хотя бы перестать кашлять.
– Кха-кха, – заходилась в отчаянном кашле Хозяюшка, – правду говорят, кха-кха, не научи, да по миру пусти, кха-кха, так будет шиш, а не кха-коржики!
– Делайте сами, раз такие умные, – обиделась я, демонстративно отодвигая котелок.
Но неудачи продолжали преследовать меня, и котелок опрокинулся на бок, щедро заливая вонючей жижей всё и всех вокруг. Иванушка резво подхватил Василису на руки и выскочил вон из избушке, споткнувшись о высокий порог и чуть не упав, что, сильно подозреваю, не прибавило мне симпатий от нашего и так-то довольно спесивого квинца. Мамочка с несвойственной для неё поспешностью запрыгнула на лавку, куда ловко затащила и растерявшихся, дымящихся от соприкосновенья с моим варевом кикиморушек. Странно, раньше такого эффекта за этим зельем я не замечала… или просто на кикиморах его не испытывала?
– Позволь, я помогу, – Дуняша, сообразившая выпустить свои крылья феи и ставшая таким образом неуязвимой для моего непреднамеренного вредительства, мягко отстранила меня к окну.
– Давай, – устало вздохнула я и, окинув взглядом разгром в такой обычно уютной кухоньке, не смогла сдержать стона. – От меня сплошные неприятности!
– Ну что ты, Весенька, – Мухоморовна опасливо погладила скрючившийся и посеревший мухоморчик на носу, – к сплошным неприятностям привыкнуть можно. Ты же как витязь после князевой пирушки – непредсказуема и опасна!
Ну, спасибо, утешила. Я надулась и с видом оскорблённой невинности отвернулась к окну, невидящим взглядом уставившись в темноту.
– Весь, не обижайся, – Дуняша мягко обняла меня за плечи, – посмотри, я всё для зелья приготовила?
Я шмыгнула носом, неохотно повернулась и сумрачно окинула сияющий чистотой стол, на котором гордо блестел отчищенными от многолетней копоти боками котёл и ровными рядами, краше, чем на ярмарке, лежали травы. Вот это я понимаю, магия Феи в действии, не то, что у меня, сплошные опасные недоразумения. От самобичевания меня отвлекла Дуняша, щедро брызнув в лицо холодной водой.
– Эй, ты чего? – я поспешно прикрылась рукавом, с детства не люблю холодную воду, бр-р-р.
– Хватит грустить, пора зелье варить, – в рифму отозвалась подружка и задорно мне подмигнула.
И то правда, расклеилась я совсем, словно отвара Уныния вдохнула. Я решительно тряхнула головой, засунула косу за шиворот, чтобы в самый ответственный момент она не макнулась в зелье, и шагнула к столу. Орлиным взором окинув травы, я отщипнула десять сухих головок Болицвета в глиняную ступку и протянула её Дуняше:
– Сотри в порошок.
– Хе, енто лучше тебе делать, – не сдержалась Хозяюшка, – ты в ентом деле ентот, как его, а вспомнила, спецлист, во!
Честное слово, я сама не поняла, как короткая молния сорвалась с моих пальцев и подпалила кончик косы несносной домовушки. Хозяюшка ахнула, принялась, обжигая ладошки гасить пламя, а потом с немым укором, поджав подрагивающие губы, с таким обиженным видом посмотрела на меня, что мне стала отчаянно стыдно.
– Прости, маленькая, – я хлопнулась перед домовушкой на колени, сгребла её к себе, прижала, забаюкала, словно любимую куклу, – прости я сама не своя сегодня!
– Кабы токмо сёдня, – пробурчала Хозяюшка, не спеша, впрочем, вырываться из рук. – После ентой дурынды деревенской места себе не находишь. Али в любом своём сомневаешься? Так ему сейчас не до баб, в живых бы остаться.
На миг мне показалось, что меня со всего размаху ударили пресловутым пыльным мешком по голове. Руки заледенели и потеряли подвижность, я бы обязательно уронила Хозяюшку, не обхвати она меня не только руками, но даже ногами для надёжности.
– Что? – пролепетала я и сама вздрогнула, таким глухим стал мой голос.
– Хозяюшка! – укоризненно воскликнула Дуняша, – Ну ведь нельзя же так!
Всё ясно. Как обычно, все вокруг в курсе, одна я, как дура, впрочем, почему как, не в теме. А ещё подруги называются! Воздух вокруг меня уплотнился и стал со свистом сворачиваться в воронку.
– Не сердись, – Дуняша пробилась сквозь начинающийся смерч, ласково погладила меня по щеке, виновато заглянула в глаза, – мне Лучезар строго-настрого запретил тебе говорить. Не хотел тебя волновать.
Сердится, когда на тебя смотрят такие знакомые и любимые синие глаза, было абсолютно невозможно. Я со свистом выпустила воздух через плотно сжатые зубы и уже почти спокойно уточнила:
– Так что, говоришь, с Лучезаром приключилось?
Дуняша замялась, не решаясь нарушить данное брату обещание, а вот Хозяюшке, как всегда, море было даже не по колено, по пяточки:
– В него чёрными стрелами Тьмы попали, видала, небось.
Я нахмурившись кивнула. Да, было дело, я сама видела во время сражения в теле своего Героя несколько чёрных стрел, но ведь Лучезар после боя держался превосходно, на умирающего ни капли не походил!
– Стрелы Тьмы опасны тем, что даже когда их вынут, продолжают отравлять кровь, – негромко прошептала Дуняша. – Человек выглядит совершенно здоровым, ни на что не жалуется, только Свет в его душе заменяется Тьмой.
Я с трудом сглотнула, вспомнив страшилки, которые шёпотом, с оглядкой и поминанием всех светлых богов, нет-нет да и рассказывали в нашем селе. Мол, был человек жив-здоров, а потом живым мертвецом, покоя не знающего, стал. И никакого спасения от него нет, всё живое на своём пути губит и истребляет.
– Да ты не переживай, – увидев моё отчётливо позеленевшее лицо, поспешила успокоить меня Дуняша, – Лучезар справится, он сильный. И родичи помогут, он у них сейчас. Всё хорошо будет, вот увидишь.
– А таперича не пора ли к зелью вернуться? – Хозяюшка деловито протянула мне глиняную ступку и кивнула Дуняше. – Ты, давай, помогай да краем глаза за нашей болезной приглядывай, а то кто знает, что она ещё намагичить может.
Напомните, я говорила, что наша домовушка редкая зануда? Я раздражённо фыркнула и принялась ожесточённо перетирать головки болицвета, твёрдо решив больше не поддаваться на провокации Хозяюшки и полностью сосредоточиться на зелье. Постепенно я с головой ушла в работу, растворив в ней все свои страхи, сомнения и тревоги. Права мамочка, тысячу раз права, любимое дело лучше всех целителей лечит! Пока мы возились с зельем, уже начали поступать первые сообщения от наших лесных «мстителей». Серый волк, довольно сверкая глазами и протяжно порыкивая, сообщил, что ёжики прицельно обкололи ноги Горитраву и его дружкам, белки засыпали их старыми шишками и трухой, а бобры растащили все запасы хвороста. Волк так увлёкся, что даже начал было цитировать особенно пикантные ругательства незадачливых охотничков, ставших добычей нашей мести, но Хозяюшка поспешно сунула ему в пасть пирожок. Как оказалось, с морковкой. Серый скривился, обиделся и поспешно ушёл, ежесекундно отплёвываясь. Вдохновлённые успешным началом нашей карательной операции, мы с Дуняшей помимо «Мерзкой хари» повторили мой весьма удачный опыт с приготовлением зелья-вонючки, в этот раз, чтобы не повторяться, с запахом тухлых яиц. Только ближе к полуночи, когда Дуняша с помощью магического дождя облила Горитрава нашими зельями (о том, что дождик достиг цели, нам сообщили донельзя счастливые кикиморы), мы без сил повалились на кровать и моментально провалились в сон. Последнее, что я помню, было брюзжание домовушки о том, что негоже девицам в одёже спать и последовавший за её словами лёгкий сквознячок, после чего я провалилась в тёмное ничто. Причём, как оказалось, в прямом смысле слова провалилась, ни в каком не во сне!
***
Я шла в непроглядной тьме и всерьёз обдумывала: начать мне пугаться или ещё немного погодить. С одной стороны, мне вроде как ничего не угрожало, но с другой эта бесконечная темнота с каждым шагом заставляла всё больше напрягаться и ожидать подвоха. Или, обороните боги, какой-нибудь пакости вроде тех жуков-переростков с первого совместного с Героями занятия. При воспоминании о тех чудовищах, я испуганно передёрнула плечами и ускорила шаг, потом вообще побежала, сама не зная, куда я бегу. Мамочка милая, да когда же кончится это безобразие! Хоть бы лучик света! Не в силах больше терпеть эту пытку я пронзительно завопила, зовя на помощь своего Героя, и буквально влетела в его объятия.
– Веснушка? – Лучезар обжёг меня синим огнём глаз, а потом крепко прижал меня к себе. – Маленькая моя, да ты вся дрожишь!
Я, всхлипывая, перескакивая с одного на другое, рассказала ему о своих бесплодных блужданиях во тьме.
– Тш-ш-ш, – Лучезар баюкал меня, словно маленькую девочку, нежно гладил по голове, целовал в макушку, – не бойся, маленькая, всё будет хорошо.
– Ты скоро приедешь? – я хлопнула слипшимися от слёз ресницами.
Лучезар нахмурился, что-то прикидывая в уме, а потом решительно заявил:
– Послезавтра у вас буду. Со сватами, так матери и передай.
– И к кому же свататься станешь? – кокетливо хихикнула я.
Ответа я не дождалась, Лучезар вспыхнул ярким солнечным светом, и я снова услышала родной голос:
– Послезавтра жди, свататься приеду!
Я рванулась за любым и весьма чувствительно грохнулась с узкой кровати на пол, при этом ещё зацепила стоящий рядом с кроватью стул, который рухнул с грохотом горного обвала. Мда, что и говорить, весёленькое получилось пробуждение, подружки у меня чуть на всю жизнь заиками не стали.
– В следующий раз, Весенька, – прошипела недовольная Хозяюшка, – я тебе сразу на полу постелю. В ентих, как их, а, вспомнила, хрювентивных мерах.
– Кви не заквиблась? – Василиса с тревогой смотрела на меня, пока Дуняша осторожно обрабатывала мои ушибы.
Я хотела привычно отмахнуться, мол, нормально всё, но потом подумала: а зачем от помощи отказываться? Не так уж часто мне её и предлагают… точнее, предлагали.
– Слышь, болезная, ты ходить-то могёшь? – Хозяюшка решила стать для меня той самой пресловутой ложкой дёгтя, которую можно встретить в любой бочке мёда.
Я решительно кивнула, лихо подмигнув подружкам, и тогда неугомонная домовушка пробурчала:
– Хотя, чаво я спрашиваю, чай не первый раз с кровати валисси.
– Это ещё почему?! – искренне обиделась я, хотя вообще-то, вредная домовушка была права. Или именно это и обидело?
– Ещё кажи, я не права, – хмыкнула Хозяюшка, старательно вышивая на новом сарафане, в этот раз тёмно-синем, очередную звероподобную кляксу. Или правильнее будет, кляксообразного зверя?
Отвлёкшись на размышления о вышивке, я ничего не ответила, чем вызвала у вредной домовушки широкую улыбку и полное глубокого удовлетворения:
– Вот вишь, сама знаешь, что я права.
Я пожала плечами и позвала подружек завтракать. Мне не терпелось поскорее встретиться с кикиморушками, уж они-то точно в курсе, как моё зелье на Горитрава подействовало! Василиса с Дуняшей и даже Иванушка, старательно изображающий равнодушие, тоже спешили в лес, а потому завтрак не прошёл, а буквально пролетел. Мы поспешно проглотили густую манную кашку (на молочке, да со сливочным маслицем, м-м-м, вкуснятина!), выпили по стакану горячего взвара из листьев смородины, поблагодарили мамочку за вкусный завтрак и быстрее вихря вымелись из избушки. До кикиморушек мы не дошли, почти добежали, Мухоморовна при виде нас, красных, встрёпанных и запыхавшихся, чуть мимо пенька не села, заполошенно всплеснула руками и одними губами выдохнула:
– Чаво сдеялось?
– Вы Горитрава видели?
Мухоморовна потеребила грибочек на носу и пожала плечами:
– Да нет пока. Они же, енти, блягородныя, ранёхонько-то не встают.
– Благородные, – машинально поправила я кикиморушку и, подумав немного, хмыкнула, – хотя твой вариант тоже правильный.
– Квагда отквавимся на поляну? – метнув в мою сторону строгий взгляд, уточнил Иванушка.
– Дык можна и прямо сейчас, – пожала тощими плечиками Мухоморовна, – пока придём, пока то да сё, аккурат к ихнему пробуждению и поспеем.
– Так чего же мы ждём? – Дуняша озорно сверкнула глазами и безошибочно выбрала нужное направление. – Пошли скорее!
Как оказалось, мы всё-таки опоздали. Или наоборот, пришли слишком рано. Короче, мы выбрали самый неудачный момент для своего триумфального появления на поляне: Горитрав успел проснуться и осознать, что его безнадёжно изуродовали, но вот принять сей факт и впасть в беспросветную и, что важнее, бездеятельную печаль не успел. Наоборот, разъярённым волкодлаком метался по поляне доводя своим оглушительным рёвом до икоты всё живое вокруг.
