Текст книги "И даже смерть не разлучит нас (СИ)"
Автор книги: Наталья Мусникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)
Веселинка. Приключения феи
Глава 1. Ура, каникулы
Я всегда считала, что когда тебя хвалят – это очень приятно, но сейчас, второй час слушая хвалебную речь Утера Пендрагона, короля Камелота, я понимала, что всё хорошо в меру. Ага, и к похвале это тоже относится. И вообще, сколько можно тянуть время, когда всегда серое и хмурое небо над Камелотом наконец-то очистилось и стало голубым, выглянуло тёплое летнее солнышко и запели птицы! А ещё ректор Волшебного Университета Боян громогласно объявил о начале каникул, мамочка и дядюшка Леший с нетерпением ждут меня домой, а Лучезар сказал, что осенью поведёт меня меж брачных огней! Одним словом, когда столько всего и сразу происходит вокруг, мне уж точно не до дипломатических расшаркиваний.
– Не сопи, Веснушка, король, между прочим, тебя благодарит, – прошептал мне Лучезар, обнимая меня сзади и мягко целуя в макушку.
Мр-р-р, от этой лёгкой ласки я растеклась медовым сиропом, даже коленки подогнулись. Настроение взмыло легкокрылой птицей вверх, но тут же чёрной тучей приползло воспоминание о том, что любый мой уезжает? А вернётся ли? Вдруг встретит какую-нибудь красотку длинноногую бессердечную, окрутит она его, околдует, и позабудет он про меня на веки вечные. И так мне себя жалко стало, что я не удержалась и звучно шмыгнула носом.
– Ты чего, Веснушка? –Лучезар обеспокоенно заглянул мне в глаза. – Что случилось?
Я отчаянно покраснела и отвела взгляд, в самом деле, ну не рассказывать же ему о моих глупых страхах! Только любый мой не только лицом пригож, но ещё и разумом светел, сам разобрался, что к чему и почему. Улыбнулся легонько, золотинками в синих глазах плеснул и тихо так, укоризненно прошептал:
– Ревнивица.
Я зашаркала носочком туфли по земле, рукав платья затеребила, голову опустив.
– Дуняша с тобой поедет.
Я удивлённо посмотрела на Лучезара. Нет, я, конечно, только рада подружке, но вдруг у неё другие планы на лето? Может, у неё свой любушка есть, с учёбы её дожидается?
– Тебе так будет спокойнее, – Лучезар озорно дёрнул меня пушистую прядь, – да и мне тоже. А то мало ли, встретишь в своём селе какого-нибудь князя-витязя, окрутит он тебя, очарует, и позабудешь ты про меня на веки вечные.
Герой озвучил мои страхи и сейчас, вытащенные из глубин души под ясное солнышко любви, какими жалкими и надуманными они мне показались!
– Никого у меня кроме тебя нет, – я ласковой кошкой потёрлась о грудь Лучезара, мысленно добавив: «Да и не будет».
Лучезар ничего не ответил, только синие его глаза вспыхнули нежностью, заставив меня смущённо заалеть.
– Эй, голубки, – прошептала Дуняша, сердито толкая брата в спину, – хорош ворковать на торжественной церемонии!
– А если завидно, завидуй молча, – не отказал себе в удовольствии поддразнить сестру Лучезар.
Дуняша не осталась в долгу и шлёпнула брата по спине. Шлепок получился настолько звучным, что на нас стали оглядываться, заставив нас с Дуняшей притихнуть и, в который уже раз, смущённо покраснеть. А вот Лучезару всё было словно с гуся вода, он притянул сестру за локоть и шепнул ей:
– С Веснушкой поедешь.
– Это вопрос али приказ? – задорно усмехнулась Дуняша. – И вообще, по-моему, такие вещи не тебе, братец, решать, а самой Веселинке.
– Ошибаешься, касатка, – пробурчала с трудом пробившаяся к нам через толпу Хозяюшка, – таперича Веселинка просватана, так что перешла безраздельно под власть жениха, так-то вот.
– Когда это меня просватать успели? – возмутилась я. – Мы только маменькино благословение получили.
– Ну вот, я и говорю, просватана, – «успокоила» меня вредная домовушка. – И таперича, голубка, нет у тебя другого властелина и хозяина, кроме свово мужа.
– Я не замужем, – рыкнула я, сердито сверкнув глазами.
– Не переживай, Веснушка, это ненадолго, – усмехнулся Лучезар, ловко уклоняясь от моего благодарственного подзатыльника.
Вот ведь паразит, а?! Сам даже посвататься толком не успел, а уж уверен, что я его супружницей стану! Я сердито фыркнула и метнула на излишне самоуверенного красавца сердитый взгляд, но меня лишь одарили ласковой улыбкой, нежно поцеловали в щёчку, прошептали: «Не грусти, я скоро приеду», после чего я моментально позабыла про все надуманные обиды, вспомнив о надвигающейся разлуке. Боги, как же я не хочу расставаться с Лучезаром!
– Не переживай, мы тебе скучать не дадим, – Хозяюшка успокаивающе похлопала меня по руке, воинственно выпятив пузико.
– Как говорится, с нами не соскучишься, – Дуняша озорно подмигнула, ловко переплетая косу.
Я немного помялась, а потом всё-таки не удержалась, спросила:
– Как думаешь, а Василиса согласится с нами поехать?
– Конечно, согласится, что за вопрос!
– Она же царевна…
– Да ей эти все дворцы с челядинцами уже поперёк горла стоят, – фыркнула Хозяюшка. – А вот счас у неё самой и спросим!
Я даже пискнуть не успела, как домовушка громогласно закричала, приветственно размахивая руками:
– Э-ге-гей, Василиса!!! Веселинка нас к себе домой приглашает, ты едешь?!
– Да!!! – радостно закричала Василиса, всплеснула руками, обернулась белой горлицей и подлетела к нам. Её верный квинц, весь позеленевший от сдерживаемого недовольства, тем не менее покорно прыгал следом за своей принцессой. Он ни в кого, кроме лягушонка, превращаться не умел.
– Девочкви, квик это здорово, провести квиникулы вместе, – Василиса радостно захлопала в ладоши, а потом, трепеща длинными шелковистыми ресницами, кокетливо уточнила. – Мой квинц, Вы же меня не квиставите?
– Кванечно нет, моя кванцесса, – вздохнул принц, которого перспектива путешествия в какое-то дремучее село совсем не радовало. Честно слово, мне его даже жалко стало! Совсем чуть-чуть.
Мама к известию о гостях отнеслась радушно, дядюшка же Леший так обрадовался, что я невольно насторожилась, предчувствуя какую-то лесную пакость.
– Дядюшка Леший, – на всякий случай напомнила я, – это мои друзья.
– Само собой, – усмехнулся в зелёную бороду Леший и азартно потёр руки. – А жених-то твой тожа приедет?
– Попозже, – осторожно ответила я.
– Вот и славно. Это хорошо, что попозже. Мы как раз подготовиться успеем.
– Это к чему вы готовиться собрались? – насторожилась я. – Дядюшка Леший…
– Так ведь знамо дело, коза-егоза, жениха твово испытать надо.
– Не надо! – так громко взвыла я, что мой вопль с охотой подтянули все псы Камелота. – Дядюшка Леший, миленький, на долю Лучезара и так испытаний выпало много. Он за меня в поединке дрался, Камелот от нечисти оборонял…
– Это всё геройское, – отмахнулся упрямый Леший, – а каков он в мирное-то время, а? Чаво он по хозяйству-то делать могёт? Каков он в семье, в доме? Знаешь ты это?
– Знаю! – упрямо вскинула голову я. – Лучезар у меня и миру, и в быту, и в бою самый лучший, вот!
– Та я рази спорю, – дядюшка Леший ласково погладил меня по голове, – токо порядок быть должон.
Ой. Ой-ёй-ёй, бедный Лучезар, мне его искренне жаль. Дядюшка Леший и мои верные подружки кикиморушки могут такие испытания подготовить, что по сравнению с ними битва за Камелот будет детской вознёй на пригорке.
– Да ты не переживай, коза-егоза, – дядюшка Леший ободряюще потрепал меня по руке, – ежели парень стоющий, ничёго с ним не случится.
Я растянула губы в улыбке, для себя твёрдо решив не оставлять Лучезара ни на миг. При мне-то никаких пакостей ему чинить не станут.
***
Можете считать меня наивной, но я была искренне убеждена, что дорога домой пройдёт тихо и безмятежно. Ага, как бы не так! Стоило нам только покинуть пределы Камелота, дружески распростившись с королём Утером и принцем Артуром, расцеловавшись с Гвениверой и взяв с неё клятвенное обещание осенью поступить в Волшебный Университет, как госпожа дорога тут же начала демонстрировать нам свой дурной норов. Во-первых, за первым же поворотом мы расстались с Лучезаром и его родителями. И хоть я и знала, что эта разлука не навсегда, но слёзы всё равно упрямо наворачивались на глаза. Блин горелый в песке вывалянный, когда я успела так привязаться к этой синеглазой блондинистой заразе?! Я шмыгнула носом, с благодарностью приняла от Василисы причудливо вышитый платочек и, так и не рискнув им воспользоваться (уж больно ткань тонкая да вышивка диковинная, ещё испортишь ненароком), протянула его назад.
– Это квибе, – Василиса широко улыбнулась и не без гордости добавила, – я сама выквивала!
Я ещё раз посмотрела на диковинный узор, словно бы вплетённый в саму ткань платочка и уважительно протянула:
– Ты самая настоящая мастерица, повезло твоему принцу. А кстати, как его зовут?
– Квиванушка, – с нескрываемой нежностью ответила Василиса. – Квиван-цареквич.
Ну, естественно, могла бы и сама догадаться. Было бы удивительно, если бы его назвали Борисом, Пересветом или, не к ночи будь помянут, Лихославом. Кстати, мой новоиспечённый братец как-то подозрительно спокойно отнёсся к тому факту, что мы с ним родня. Может, ещё не знает? Я скривилась и отрицательно покачала головой. Ага, как же, не знает, недалеко от отца крутился, всю беседу с мамочкой подслушал. Тогда не понял. А что, это вполне возможно, Лихослав из породы Героев про которых говорят: сила есть, ума не…
Мои увлекательные размышления были прерваны самым наглым образом: резким взмахом старого, покрытого грязью и ржавчиной меча и голосом настолько сиплым, что я с трудом разобрала:
– Кошелёк или жизнь?!
– Покупаете али продаёте? – прогудел дядюшка Леший, мягко за повод отводя мою кобылку подальше от грязного, заросшего волосами настолько, что через густую пыльного цвета копну с трудом можно было разглядеть маленькие чёрные глаза, мужика. Ехавшая рядом со мной Василиса брезгливо поморщилась и принялась торопливо подбирать длинный подол юбки. Правильно, подруга, кто знает, что от этого рыцаря больших дорог подцепить можно.
Вопрос дядюшки Лешего заставил разбойника заняться непривычным для него делом: думать. Пока один грязный бородач сосредоточенно сопел, осмысливая заданный ему вопрос, трое его дружков подошли ближе к нам, грозно потрясая ржавыми арбалетами и кривыми ножами.
– Они правда думают, что выглядят грозно? – прошептала Дуняша, благоразумно сдерживая улыбку.
Я растерянно пожала плечами. Лично меня после всех ужасов, что довелось пережить при нападении на Камелот, эти бородатые мужики пугали только одним: вшами и дурными болезнями, которые идут рука об руку с грязью и разгульным образом жизни.
– Значитца так, – арбалетчик смачно сплюнул на землю, – гоним деньгу, ежели хотим живыми остаться.
– А не кважется ли квам, любезнейший, – Иванушка гордо выпрямился, благоразумно покрепче уцепившись за луку седла, – что вы выквали не квамый достойный обкваз жизни? Квабить на дороквах тквак низко!
– Чё? – арбалетчик нахмурился, пытаясь понять на какое время и расстояние его только что отправили. – Чё ты сказал, недомерок?
Принц страдальчески вздохнул, поднял глаза к небу и печально, как наставник, признающий своё полное бессилие перед непрошибаемой тупостью ученика, произнёс:
– Квакое просто сквазочное невежество! Моя кванцесса, надеюсь, это квас не напуквало?
– Нет, мой квинц, – Василиса нежно улыбнулась Иванушке и мягко добавила, – однакви, мне бы квителось квидолжить наш путь.
– Квак пожеквает моя кванцесса, – склонил голову принц и с видимым удовольствием соскочил с седла, медленно, даже лениво, доставая висящий на роскошной перевязи меч.
– Дело говоришь, сынок, – прогудел дядюшка Леший, поводя плечами. – Ну что, горе-разбойнички, сами убегёте али помочь?
Ответом ему была выпущенная из арбалета стрела, которая со странным визгом пролетела куда-то высоко над нами, заставив оскорблено раскаркаться дремавшую на дереве ворону. Дядюшка Леший проводил стрелу задумчивым взглядом, после чего удручённо покачал головой, пробормотал: «Зря вы так, робята» и молодецки топнул по земле. В тот же миг всех разбойников, кроме одного, который успел-таки скрестить свой меч с оружием Иванушки, крепко спеленали вырвавшиеся из-под земли корни. От брани, коей разразились напавшие на нас горе-грабители, даже я, привычная к простоте и душевности изречений односельчан, покраснела и закрыла лицо руками, Дуняша отчаянно побледнела, а Василиса и вовсе чуть в обморок не упала. Услышав, какие невероятные оскорбления звучат в присутствии его ненаглядной квинцессы, Иванушка разозлился и одним мощным ударом швырнул нападавшего на него разбойника на колени, громогласно, в духе сказаний, возопив:
– Моли мою преквасную кванцессу о пощаде, жалкий кваб, твоя никчёмная жизнь, квак и жизни твоих презкванных дружков в её руквах!
Вот честное слово, я даже залюбовалась принцем, так он был хорош в этот момент. Конечно, не так хорош, как Лучезар, но тоже весьма впечатляющ.
Разбойнички нестройно заголосили, моля о пощаде, Василиса небрежно махнула рукой и, с нескрываемым восхищением глядя на Иванушку, прощебетала:
– Отпусквите их, мой квинц. Я дарю им квизнь.
– Квак пожелает моя кванцесса, – церемонно поклонился Иванушка и брезгливо махнул рукой. – Пошли прочь, квалкие черви!
«Квалкие черви» раболепно кланяясь и ежеминутно шепча слова благодарности, по одному исчезали в чаще леса. Последний робко протянул было руку к валяющемуся на земле арбалету, но дядюшка Леший ненавязчиво наступил ногой в болотного цвета лаптях на оружие, и разбойник сразу понял, что к подаренной ему жизни никаких приятных бонусов не прилагается. Боги, до чего же приятно говорить с позиций силы, тебя сразу начинают понимать буквально с полуслова!
Не успели мы с матушкой и подружками вдоволь посмеяться над незадачливыми разбойниками, как пришла новая напасть: хлынул дождь. Да ещё какой, самый настоящий ливень, спрятавший всю землю в густой серой пелене.
– Эк мы, девоньки, негораздо домой-то воротаемси, – покачал головой дядюшка Леший, спешно вместе с Хозяюшкой и Иванушкой возводящий укрытие от дождя. К слову сказать, от принца в таком сугубо походном деле толку было мало, а потому домовушка быстро сказала, что он будет контролировать процесс постройки шалаша, а со стороны это делать удобнее.
Принц спорить не стал, отошёл, заботливо прижимая к своей пусть и неширокой, но вполне отважной груди изрядно промокшую кванцессу, а я в который раз с грустью вспомнила Лучезара. Вот с кем рядом никакой ливень или разбойничья ватага не страшны! Эх, укатилось моё ясно солнышко, когда-то назад воротится.
– Всё готово, залезайте, девоньки, – крикнула Хозяюшка, своим привычным немного сварливым голоском разгоняя хандру.
А стоило мне только залезть под своды просторного, вкусно пахнущего свежими ветками шалаша, как от прежней печали не осталось и следа. В самом деле, не стоит сырость разводить, без меня мокро. Вернётся Лучезар, никуда не денется, он же обещал. А обещания мой Герой исполняет свято, это-то я точно знаю.
– Мда, девоньки, крутенек наш путь до дому, – покачал косматой бородой дядюшка Леший, – лишенько мы его начали.
– Лишенько начали да мягонько закончим, – матушка достала из котомки гребень, протянула Лешему, – сам знаешь, беды да напасти не века длятся.
– Простите за квазможную дерзость, – Иванушка заботливо протянул Василисе берестяной ковшичек с горячим отваром из листьев малины, невесть где и когда собранных домовитой Хозяюшкой, – но квателось бы узнать, куда мы едем? Кваардинаты, кваучно выкважаясь.
– А координаты просты, – усмехнулся дядюшка Леший, – село Чащобное не позапросто так названо, а потому как расположено в самой чащобе Заповедного леса.
Услышав о том, что мы едем в самое сердце Заповедного леса, Иванушка откровенно позеленел и воскликнул, беспорядочно размахивая трясущимися руками:
– Но это безоквазие! Моя кванцесса не может обитквать в столь жутких услокваях!
– Всё в проквидке, мой квинц, – принялась нежно успокаивать своего взбудораженного ухажёра Василиса, – я очень люблю квироду, и меня не квигают квикакие ужасы. Ведь квидом со мной будете кви.
Иванушка от этих слов гордо раздул грудь, став в своём зелёном бархатном кафтане удивительно похожим на обожравшегося мух лягушонка, но судя по сияющим восторгом глазам Василисы, для неё он был самым настоящем Героем. И Принцем. И вообще, Самим Совершенством.
– Эх, – вздохнула Хозяюшка, мечтательно теребя толстенькие косички, – я, ясное дело, не глазлива, но как не ахнуть умилительно над такой голубиной нежностью. – Домовушка мечтательно посопела, а потом гаркнула так, что кони испуганно прижали уши и тревожно заржали:
– Я не поняла, чаво расселися как у тёщи на поминках? Поехали дальше, неча время терять, дождь уже давно кончилси.
Возражать воинственно настроенной Хозяюшке никто не стал, все быстренько вскочили, коней оседлали и покорно потрусили по скользкой, размякшей от ливня дороге дальше. Я еле сдерживалась, чтобы не пустить свою кобылку галопом, заодно бы проверила, способна ли она на такие чудеса. Дом, милый дом, я уже еду!
Глава 2. Дом, милый дом
Как это чаще всего и бывает с желанными событиями, Заповедный лес показался в тот самый миг, когда я перестала его ждать, мысленно махнув рукой и решив, что ещё одну ночь придётся провести в сплетённом из ветвей шалаше.
– Приехали, – довольно прогудел дядюшка Леший, указывая рукой на тёмную точку на горизонте, – вон он, лес наш, Заповедный.
– Выгляквит не так и жутко, – довольно улыбнулась Василиса, – я же говоквила, что всё будет хорошо.
Однако оптимизм царевны по мере приближения к лесу постепенно таял, и было отчего. Огромные, трое взрослых мужчин руками не обхватят, деревья угрюмой стеной возвышались над чахлой, отчаянно петляющей заросшей тропинкой, по которой проехать можно было только гуськом. Конечно, к селу вела и относительно широкая дорога, по которой ездили на ярмарку, но наш домик располагался вдали от этой дороги, тропинкой добираться было гораздо ближе.
– Как же вы тут живёте? – прошептала Дуняша и, отчаянно покраснев, зачастила. – Прости, не хотела тебя обидеть. Просто я к полям со степями привыкла, мне лес в диковинку. Особенно такой… такой.
– Нешто в Ростове лес вывелся? – усмехнулась Хозяюшка, с любопытством вертящая головой в разные стороны со скоростью флюгера.
– Ну, мы же не в лесу живём, – окончательно смутилась Дуняша, – в городе.
Домовушка выразительно хохотнула, показывая своё отношение к небольшому, всего несколько дворов да кром, в котором княжеский посадник обитает, городку.
– Можно подумать, ты из столицы, – укорила я Хозяюшку.
Домовушка горделиво подбоченилась, комично копируя Героев и не скрывая собственного превосходства, ответила:
– А то! Я же не откуда-нибудь, из самого Волшебного Университета!
Крыть нам с подругой было нечем: по сравнению с Университетом жалким казался родной городок Дуняши, а моё село и вовсе исчезало, словно его и не было.
– Зато у нас воздух чистый, – обиженно прогудел дядюшка Леший. – Ягод много, грибов, зверей всяких, сам князь не брезгует на охоту приехать, хоть и вреда от него, а точнее, от дружины его, много. Веток наломают, деревья ишшо стоящие загубят, зверей напугают, а то и девок попортят. Маятно нам, когды охотнички приезжают.
– Так что же вы князю не жалуетесь? – удивилась Василиса. – Али, ескви князь глух к обращеквиям, царю. Мой батюшка всегда всех выслушивает, жалобы квисьменные квитает и квиходеев сурово наказывает!
– Мой отец кваже квалостив к кваим подданным, – гордо заметил Иванушка.
– Может, и правда, стоит обратиться? А, дядюшка Леший?
– Да мешкотно енто всё, – досадливо покачал головой Леший. – Мы лучше по-простому, по-свойски. В болоте искупнём, кикиморами шуганём, а коли не поймут, так и по страшней пугануть можем. Так-то оно и быстрей, да и веселей получаитси.
Я вспомнила пару проказ, в которых сама принимала участие и звонко расхохоталась. Что верно, то верно, так-то гораздо веселее получается.
– Ты чего? – удивилась Дуняша.
Я лишь рукой махнула:
– Да так, вспомнилось…
– Расскажи! Расскажи! – затеребили меня девчонки.
Вот так незаметно, за смехом и разговорами мы и подъехали к моей родной избушке, и какой же жалкой и заброшенной показалась она мне! Крыша ещё больше скособочилась и просела, брёвна почернели и ощетинились вылезшей паклей и мхом, крыльцо тоже покосилось и прогнило. Мне стало стыдно. Пока я наслаждалась комфортом и практически роскошью Волшебного Университета, тратила время на поиски своего возлюбленного (хотя вместо того, чтобы клевать на сладкие речи Злодея и привечать Принца достаточно было просто внимательно посмотреть на того, кто всегда рядом), моя мамочка обитала в разваливающемся домишке на краю села.
– Добро пожаловать домой, – мамочка низко поклонилась нам, коснувшись рукой земли, а потом звонко хлопнула в ладоши:
– Кикиморы-подружки, шалуньи и резвушки, снимите морок, гость нам дорог!
И в тот же миг избушка покрылась густым болотным туманом, а когда он развеялся, я с нескрываемым восторгом обнаружила крепенькую и вполне симпатичную избушку. Вот мама – хитрюга, всех провела!
– Проходите, гости дорогие, – дядюшка Леший приветливо распахнул перед смутившимися Василисой и Дуняшей дверь, – домой приехали.
Дом, милый дом, как же я, оказывается, по тебе соскучилась! Я цепко ухватила подружек за руки и рванула показывать им нашу милую кухоньку, мамины покои и свою комнатку. По многолетней привычке, едва заскочив к себе, скользнула взглядом по зеркалу: а вдруг там отразится невероятная красавица? Красавица и правда отразилась, даже две, а вот я по-прежнему на это звание не тянула. Всё такая же тощенькая встрёпанная девица с зелёно-карими глазами, рыжевато-русыми волосами и задорными конопушками, даже чёлка слева по-прежнему топорщилась самым настоящим рогом. Я потянулась заправить упрямый рожек за ухо и замерла, пристально глядя на себя в зеркало. Нет, я всё-таки изменилась. Во взгляде появилось что-то… другое, более мягкое, женственное, те самые пресловутые женские чары. Я медленно расправила крылья, распустила волосы и ещё раз внимательно посмотрела на себя. Кажется, я всё-таки стала Феей.
– Слышь, красотка, хорош в зеркало таращиться, гостей-то кормить положено, – пробурчала Хозяюшка, недовольно топчась рядом.
Ой, и правда, про всё на свете позабыла, неловко-то как!
– Простите, девочки, – я торопливо лентой стянула волосы, со второй попытки втянула крылья и смущённо улыбнулась подружкам, – я сейчас…
– Не переквивай, – Василиса ласково обняла меня за плечи, – всё в порядке.
– Тут очень уютно, – Дуняша подошла к окошку и восхищённо ахнула, – а вид-то какой! Прямо дух захватывает!
– Енто у вас от голода, – не сдавалась упрямая домовушка, – живот подвело вот и дышать тяжко.
– Хозяюшка! – мы все трое возмущённо уставились на домовушку, но та лишь воинственно выпятила пузико:
– Чаво?! Долго ентот несчастный квинц за вас троих перед всеми навками – мавками и прочими кикиморами отдуваться будет? Учти, Василиса, ещё немного, и он самым обычным лягухом станет и на болото ускачет. Будешь потом следом за ним по всем кочкам с сачком скакать.
– Мой квинц! – ахнула Василиса и метнулась прочь из комнаты туда, где среди разноголосого шума слышался немного охрипший и раздражённый голос Иванушки.
Мы с Дуняшей отправились следом за подружкой, оставив домовушку наводить порядок в комнате. Ох, чует моё сердце, не надо мне Хозяюшку одну оставлять, как бы после её уборки у меня только стены с полом не остались…
***
С нашим появлением допрос неосторожно оставленного без присмотра Иванушки закончился. Мне достаточно было только бровью повести, как кикиморушки, до этого мало не на колени позеленевшему от смущения квинцу залезшие, с шорохом сухих веток прыснули в стороны, торопливо рассаживаясь за столом.
– Ой, Весенька, – кикимора с миниатюрным мухоморчиком на носу, за который и получила прозвище Мухоморовна, всплеснула сухонькими ручонками, – как здорово, что ты на каникулы-то приехала! Да ишшо и с подружками! А ентот добрый молодец, чай, кувалер твой?
И глазками похлопала, словно ничегошеньки ещё узнать-выведать не успела! Я усмехнулась, но игру приняла, в притворство кикиморное поверила, ответила:
– Нет, это Иванушка, подружки моей, Василисы, кавалер.
– А ты что же без кувалера приехала? – не вытерпела тощенькая зелёная кикимора, с самой настоящей болотной кочкой на голове и звучным именем Болотница. – Нам вон, царевич…
На болтушку энергично зашикали, и она смущённо примолкла, поспешно прячась за спины подружек.
– Мой кавалер к родным поехал, – ровно ответила я и невольно отшатнулась, зажимая уши руками, такой гвалт после этой в общем-то невинной фразы начался.
– Да как жа так?! – возопила Мухоморовна.
– Да рази так можно?! – ужасалась Болотница.
– Эх, дурёха, упустила ты своё счастье, – хмыкнула самая ехидная, зеленовато-жёлтого цвета, которая всю жизнь прожила в ожидании катастрофы, благодаря чему и получимла прозвище Ехида.
– Тю-ю-ю, – присвистнула коричневатая, похожая на гнилую корягу, кикимора с говорящим именем Гнилуха, и безнадёжно махнула рукой, – теперь будешь, как маменька, двадцать лет свово Ероя-Еройского ждать!
– Да как вам не стыдно, – вскипела Дуняша, бросаясь на защиту брата, – разве можно не зная человека так плохо о нём отзываться!
– А ты ентому человеку кто будешь? – желчно поинтересовалась Ехидница. – Чаво он тебе такое содеял, что ты за него горой встаёшь?
– Я его сестра, – Дуняша воинственно сверкнула глазами, – и точно знаю, что Лучезар подлости не сделает. Дурость, да, может, а подлости никогда!
– Полквастью с Квами соквасен, – поддакнул (или, вернее будет, подквакнул?) Иванушка. – С Героем Лучекваром я имею честь быть лично квакомым, веськва достойный молодой человек, веськва.
– Вы правы, мой квинц, – Василиса гордо вскинула голову, – и я готова поруквиться собственной честью за данного квиношу.
– Ишь ты, скока у твово кувалера сторонников, – одобрительно прошелестела Гнилуха, – знать, не так и дурён.
– Ты енто, – Мухоморовна звучно шмыгнула носом, – не держи на нас зла. Сама знаешь, хочешь добра – готовься к худу.
Я махнула рукой, матушка налила всем по большой кружке горячего, щедро пахнущего мёдом отвара, как вдруг в дверь стукнули. Коротко так, боязливо, словно не до конца уверенные, что хотят войти.
– Кого это ещё мрак ночной принёс? – нахмурился дядюшка Леший, по-хозяйски подходя к двери и сурово окликая:
– Кто там?
– Я Марфушка, к госпоже Резеде, – тоненько пропищали из-за двери. – Дело у меня к ней, важное.
Мамочка решительно распахнула дверь и приветливо кивнула мнущейся на пороге бледной девице весьма выдающихся форм:
– Входи, Марфуша, к столу присаживайся, отвару с нами выпей.
Кикиморы, уже навострившие и оттопырившие любопытно уши, под строгим взглядом дядюшки Лешего, понурились и быстрее ветра выскочили из избы.
– Я тоже, пожалуй, пойду, – прогудел дядюшка Леший и боком, чтобы и без того выглядевшая встревоженной посетительница не увидела его зелёной бороды, вышел из избы, в самый последний момент едва увернувшись от неудачно поставленной лавки. Да, боком ходить не очень-то ловко.
– Не до отваров мне, – печально вздохнула Марфуша, пухлым пальчиком проводя по царапине на столе, – мне зелье надобно…
Мы с Василисой и Дуняшей забыли, как дышать, замерли за столом, превратившись в статуи, только моргали изредка. Чего такого могло приключиться с резвушкой и хохотушкой Марфушей, дочерью нашего старосты, что к ней не целителя из города пригласили, а она сама к моей мамочке прибежала?
– Что случилось, девочка? – мама мягко взяла Марфушу за руку, заглянула в глаза. – Что с тобой стряслось?
Серые глаза Марфуши стремительно налились слезами, девушка шмыгнула носом и поспешно опустила голову, но предательницы слёзы закапали на стол.
– Там, – всхлипнула Марфуша и мотнула головой куда-то в сторону печки, – витязь Горитрав с друзьями приехал… на охоту… опять…
Я удивлённо посмотрела на печку, но потом едва не стукнула себя ладонью по лбу. Да что же я, в самом деле, не к нам в печь они нагрянули, а на луга Многотравные! Вот паразиты, сколько мы таких охотничков с дядюшкой Лешим гоняли, а всё без толку! Думают, что если витязи, так нет для них ни закона, ни справедливости.
– Горитрав опять приехал? – мамочка нахмурилась, губы поджала, головой строго покачала. – Опять озоровать, небось, будет.
– А может, не будет? – Дуняша чуть заметно пожала плечами. – У меня отец с друзьями тоже на охоту ездит, иногда и Лучезар с ними, братец у меня больше рыбалку уважает. И ничего, никто пока не жаловался, всё честь по чести.
– Вот в том-то и дело, – мамочка тяжело вздохнула, – твой-то батюшка, надо полагать, перед тем как охоту начинать, хозяину лесному, Лешему там али Чащобнику дары принесёт, дозволение на охоту получит…
– Конечно, а как же иначе!
– А Горитрав никого не спрашивает, творит, что левая нога вздумает, – мамочка досадливо шваркнула кружкой по столу. – Ещё и на лицо пригож, не только зверьё лесное без разбора губит, но и девкам головы кружит…
Марфуша взвыла и закрыла лицо руками.
– Ты чего, милая? – удивилась маменька, а потом ахнула, прижимая дрожащие руки к груди. – Да неужели?
Марфуша коротко кивнула, кулачками, по-детски, размазала слёзы и икая, тяжко вздыхая и поминутно сморкаясь, поведала свою печальную историю.
Староста искренне гордился своей красавицей дочерью и частенько баловал её. Марфуша посещала все ярмарки и крупные праздники в городе, пару раз даже в столицу выезжала. Вот там-то и свела лихая судьбина неопытную сельскую девушку с широкоплечим, лихим красавцем Горитравом. Марфуша влюбилась с первого взгляда, ходила за витязем, словно собачонка за хозяином, смотрела на него обожающим взглядом и отчаянно краснела. Горитрав же при встрече усмехался, выразительно покручивая короткие светлые усы, лихо сдвигал набекрень красную, опушённую мехом шапочку, да подбоченивался горделиво. В день отъезда Марфуже выпало счастье небывалое, немыслимое: довелось с милым словом переброситься, сказать ему, кто такая да откуда будет. Витязь обещал навестить девицу, и с тех пор Марфуша дни и ночи ждала своего любого, от каждого стука в дверь вздрагивала, в каждого встречного всматривалась, всё ждала вот-вот приедет Горитрав. И витязь действительно приехал, пару месяцев назад с приятелями на охоту. Марфуша при первой встрече онемела, окаменела, как дышать забыла, а Горитрав пусть и не сразу, но всё-таки вспомнил девушку, улыбку ей подарил ласковую, слово сказал нежное, на прогулку позвал, луной полюбоваться. Ох, и хороши ночки весенние любовные! Всё запреты батюшкины позабыла Марфуша, все наставления матушки из головы выветрились, когда обвились вокруг стана руки любимого, да накрыл губы самый первый, самый жаркий поцелуй.
