Текст книги "И даже смерть не разлучит нас (СИ)"
Автор книги: Наталья Мусникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
«Я не рыжая, я русая!» – так отчётливо прозвенел рядом со мной голосок Веснушки, что я невольно обернулся.
«Русая, – послушно повторил я. – И самая-самая лучшая».
Хозяюшка громко откашлялась, прерывая наш беззвучный обмен нежностями.
– Ишь ты, – довольно пробурчала домовушка, когда я поднял на неё глаза, – первый раз Героя встречаю, который в своих слабостях признаётся. Обычно вы все такие гордые, что фу-ты ну-ты. А ты ничего, даже на человека похож.
Ну, спасибо! За человека меня приняла, кто бы мог подумать! Я медленно выдохнул, чтобы не высказать маленькой нахалке своё честное, пусть и обидное мнение по поводу обнаглевших домовых вообще и одной конкретной домовушки в частности. Палец опять предупредительно кольнуло. Не переживай, Веснушка, ничего я этой маленькой заразе не сделаю. Хоть и стоило бы.
Хозяюшка смешливо фыркнула, покачалась с ноги на ногу, после чего вытянула из рукава… ну, почти простынь. Полотенце обрядное, не меньше, такое старое и ветхое, что о его изначальном цвете и узоре вышивки, кое-где всё ещё сохранившейся, оставалось только догадываться. Домовушка, явно рисуясь, крест накрест взмахнула этой тряпицей в воздухе, после чего прямо в стене образовалась призрачно светящаяся голубым арка.
– Иди, Герой, скатертью дорожка, – пафосно провозгласила домовушка, делая приглашающий взмах рукой в сторону арки.
А, так вот, что это такое! Скатерть! Скатёрка-дорожка, которую для удачного пути достают! И судя по виду этой Скатерти, ходили по ней очень многие.
– Ну иди уже! – обиженно поторопила меня Хозяюшка, и я послушно шагнул в арку. И даже глаза не закрыл, хоть и хотелось. Я же всё-таки Герой.
Ход за аркой оказался узким и омерзительно холодным, одно хорошо, короткий совсем. Я только пару шагов по нему сделал, а потом оказался в уютной комнатке с низкими потолками. Даже слишком низкими. Сдавленно зашипев и потерев наливающуюся на лбу шишку, я приветливо улыбнулся обитателям комнаты. Так вот они какие, потайные покои, о которых по Университету столько слухов ходит!
– Здрав буди, добрый человек, – ласково улыбнулась мне пухленькая, без определённого возраста (от сорока до бесконечности), домовая в опрятном полосатом платье, на котором резко выделялся тёмно-синий передник. – Дело пытаешь али от дела лытаешь?
– Он со мной, – Хозяюшка шмыгнула носом и деловито выпятила пузико. – Обещал мне котёночков на передничке вышить и меня рукоделию научить, во!
Домовая внимательно осмотрела меня большими, дымчато-серыми глазами, чуть склонила к плечу серую, словно пылью посыпанную голову:
– Видно, велика беда у тебя, Герой, раз решил за рукоделие взяться.
– Вышивать я умею, это для меня службишка, не служба – я пожал плечами и вздохнул, – а вот дело и правда серьёзное. Мне нужно найти того, кто Любовный порошок по всему Университету рассыпал.
Домовая приподняла брови, пригладила фартук, после чего неопределённо рукой повела:
– Откушай с нами, гость дорогой, а потом и беседу нашу продолжим.
Так, это ещё что за посольские расшаркивания начались? Ясно одно: домовая точно знает, благодаря кому в Университете Любовная лихорадка вспыхнула, но почему-то этого кого-то усиленно покрывает. Почему? Скорее всего, этот человек домовым нравится. Значит, не так уж он и плох. Ага, не так и плох, всего-навсего весь Университет с ног на голову поставил, что в этом плохого-то?
Мне на колени шмякнулось что-то мягкое и лёгкое. Не понял, это ещё что за мрак северный? Осторожно опустив глаза вниз, я поперхнулся воздухом и громко возмущённо раскашлялся. Хозяюшка, чтоб ей Лихослав с Аурелией в родичи достались, притащила свой фартучек и, ничуть не смущаясь, положила мне на колени.
– Давай, – подтвердила мои догадки домовушка, – вышивай.
Невольно вспомнилась присказка отца: «В мире слишком много причин для смерти, чтобы умирать ещё и от скромности».
– Хозяюшка, – домовая неодобрительно поцокала языком, но на малявку это подействовало, как на Кощея Кощеевича птичье пение, поморщилась и только. Хотя нет, не только, воинственно ручки в бока уткнула, крутенько на месте повернулась и выдала:
– А чаво? Я его сюды привела? Привела. Теперь его черёд слово держать.
Справедливо. Я взял передник, скептически осмотрел две большие непонятного цвета кляксы и осторожно уточнил:
– Хозяюшка, ты возражать не будешь, если я тут кое-что подправлю?
По совести, тут не поправлять, а переделывать надо, но обижать домовушку мне не хотелось.
– Правь, – махнула рукой Хозяюшка, – мне не жалко.
Я кашлянул, скрывая смешок и принялся за работу. Постепенно увлёкся рукоделием, правду мама говорит, когда руки работают, голова отдыхает, вот и не заметил, как медленно вытягивались личики набившихся в комнатку домовых. И чего, спрашивается, дивятся? Можно подумать, первый раз Героя видят!
«Героя за рукоделием, – смешливо фыркнула Веснушка, – точно впервые».
Я прикусил губу, скрывая улыбку. Вот ведь колючка с веснушками, чует моё сердце, долго мне эту вышивку поминать будет, ох, и долго…
«И не только поминать, – поддержала Веснушка. – У меня из дома узор привезён, всё руки не доходят им заняться, ты же поможешь, правда?»
«А ты со мной в ночной обход пойдёшь?» – не остался я в долгу, прекрасно помня, как не любит вставать по ночам моя половинка.
«Ночью спать надо, – протянула Веселинка, и я отчётливо представил, как она капризно надувает губки, – а не бродить по темноте и холоду. Тем более, что ты холод не любишь».
Что верно, то верно, холода я страшно не люблю. Страшно мерзлявый, хоть и солнечный. Или именно поэтому и мёрзну?
– Вижу, добрый ты человек, – домовая, в чьи владения меня привела Хозяюшка, покачала головой, – пообещай мне, что ничего не сделаешь той, что порошок волшебный рассыпала. Не со зла она.
Ну вот, что и требовалось доказать, во вспыхнувшей лихорадке виновата девица. Небось, хотела парня приворожить да не рассчитала последствий своего чародейства.
– Пообещай, – настойчиво повторила домовая, и я склонил голову:
– Обещаю. Я ей ничего делать не стану.
А вот преподаватели очень даже могут, когда узнают. Если узнают.
– Идём, – повелительно взмахнула рукой домовая, но не успел я даже на ноги встать, как в меня вцепилась Хозяюшка и заголосила почище птицы Сирены:
– А кто будет вышивку заканчивать?! Нет уж, пусть сперва доделает всё, а потом идёт на все четыре стороны.
«На все четыре стороны разом», – хмыкнул я, красочно представляя разбойника Одрина, который именно так и разбежался после того, как неблагоразумно напал на караван, в котором мама с Дуняшей на торжище ехали. Дуняша тогда ещё ничего толком и не умела, но собрать четырёх Одринов в одного не смог даже волхв княжеский, так и вешали одного разбойника четыре раза.
– Не переживай, – домовая обняла Хозяюшку, погладила её по голове, – этот Герой слово держит. Ведь верно, Лучезар?
Не припомню, чтобы называл ей своё имя, но согласно кивнул. Угу, я такой. Честный, верный, вообще самый настоящий клад.
«Так и хочется временами зарыть, да поглубже», – хихикнула Веснушка.
– Идём, – поторопила меня домовая.
Очередная арка, вспыхнувшая в стене выглядела гораздо основательнее и ярче прошлой. Вполне объяснимо, если вспомнить, что Хозяюшка среди домовых считается малышкой, трёхлеткой, если на человеческий возраст перевести.
– Идём, витязь, – повторила домовая и назидательно подняла вверх палец. – И помни, ты обещал.
Я послушно кивнул, успокаивая бдительную домовую. Интересно, кто же эта девица, если о ней столь трепетно пекутся?
Короткий, в пару шагов, ход привёл меня в классическую девчачью комнату: всё в лентах, бантиках, преобладает убийственно-розовый цвет и так сильно пахнет заморской травой (или что это за дрянь) ванилью, что я не удержался и громко чихнул.
– Будьте здоровы, – прощебетала Фея Драже, стоящая у зеркала и ни капельки не удивившаяся моему появлению. – Что вас ко мне привело?
Хороший вопрос, только ответа у меня на него нет. В самом деле, не могла же преподавательница любовный порошок по всему Университету рассыпать!
– Ты зачем порошок магический по зданию разбросала? – сурово спросила домовая у Феи Драже.
Вот честное слово, век бы не подумал, что милая и ласковая домовая может такой строгой быть!
Фея округлила свои блестящие глазки, губки ярче спелой вишни обиженно задрожали, а потом сладкая, во всех смыслах слова, красавица безутешно разрыдалась. Не понял, это ещё что такое?!
– Я не хотела… Я не думала… Я думала, что только на него подействует… – с трудом разобрал я сквозь душераздирающие рыдания.
– На кого, него? – разом спросили мы с домовой.
– На Кощея Кощеевича, – безутешно шмыгнула покрасневшим от слёз носиком Фея. – А он меня всё равно не замеча-а-а-а-ет!!!
Всё, конец. Мой разум ушёл в глубокий подпол заявив, что ничего подобного никогда не видел и, что особенно интересно, видеть не желает. Она вообще нормальная,, за деканом факультета Злодеев бегать?! Нет, я понимаю, если бы она по Илье Ивановичу сохла (а что, я-то это понять могу, у супруги Ильи Ивановича, Василисы Микулишны могли вопросы появиться). Или в декана факультета Принцев и Принцесс бы влюбилась, тот тоже довольно пригож, хоть и одевается как ожившая радуга, мост между миром живых и миром мёртвых. Но в Кощея?! Убеждённого потомственного Злодея?!
– И что вы в нём нашли? – выпалил я прежде, чем успел понять всю грубость своего вопроса. Захотелось шлёпнуть себя по губам, как папа делал, когда мы с Дуняшей в детстве друг друга обзывали.
– Ну как же, – растерянно захлопала мокрыми длинными ресницами Фея Драже, – Коша он же такой… лапочка.
Я легко мог представить Кощея Кощеевича злым, сердитым, недовольным, смертельно опасным, бессмертным, в конце-то концов, но вот лапочкой? Это вообще как? Меч-Кладенец в ножнах с розовыми ленточками? Счастливая улыбка на тонких, недовольно поджатых губах? Букет цветов в ссохшихся, с многочисленными шрамами руках? Бред, полный бред, быть такого не может! Может, Фея заболела? Интересно, они болеть могут? Судя по конкретно этой, ещё как могут. Подождите-ка…
– Фея, а вы, случайно, у матушки моей ничего не брали? Она говорила, кто-то ей все травы перепутал.
Точно, вспомнил, как раз за пару дней до всего этого безобразия с любовным порошком мама жаловалась, что у неё все травы кто-то перевернул.
– Ну да, – Фея Драже согласно кивнула, – я заходила к Алёне. Брала у неё порошок для блеска волос, а что?
Всё сошлось. Легкомысленная Фея перепутала порошки и вместо Блестящих звёзд взяла Любовный порошок, сияют-то они одинаково ярко, только любовный розовым отливает. Точно, розовым! Именно поэтому Фея Драже, обожающая всё розовое, этот порошок и взяла! Сначала сама им воспользовалась, а потом, когда начала работать любовная магия, распылила его по коридорам, чтобы влюбить в себя Кощея Кощеевича. Боги, что же факультету Фей так с преподавателями то везёт? Декан злодейка редкостная, другая ду…шевней некуда.
– Теперь ты всё понял? – домовая смотрела на меня строго, без улыбки. Переживает за свою подопечную.
– Скажу, что это была ошибка и помогу преподавателям снять чары, – я усмехнулся и подмигнул домовой. – Не переживай, всё хорошо будет.
.***
Веселинка. Не сразу, с большим трудом, многочисленными зельями, отварами, эликсирами и поминаниями Зюзюковой пади и её обитателей (интересно, что это), но любовную магию удалось обезвредить. Мы вернули себе человеческий облик и ещё пару дней невольно шарахались от знаков внимания со стороны добрых молодцев. А вдруг они не сами по себе цветы да слова приятные нам говорят, а под воздействием чар? Лучезар над нами посмеивался, Лихослав ворчал, что баба дура, не потому что баба, а потому что дура, а Артур откровенно обижался. Гвенни отчаянно краснела и бросалась утешать своего принца, что с нашей точки зрения было совершенно излишне. Она же его избалует, а потом страдать будет, когда он после свадьбы запрёт её в высокой башне и выпускать станет только на торжественные приёмы. Принцев, как коней норовистых, надо в узде держать, чтобы руку хозяйскую знали.
– Ну, Принцев ещё можно удержать, – вздыхала Дуняша, – а Героев поди-ка, укроти. Проще Дракона оседлать.
– Если ты о братце моём, то он терпеть не может, когда его не замечают, – охотно поведала я, – прямо беситься начинает. А ещё ему ты нравишься, честно.
– Скажешь тоже, – кокетливо хихикнула Дуняша, заглядывая в зеркало и щелчком пальцев меняя цвет ленты в косе.
Я довольно улыбалась, наблюдая за подружкой. Хорошо, когда всё хорошо. В семье царит лад, подруги счастливы, гранит науки, пусть и со скрипом и скрежетом, но поддаётся… Скоро вот практика будет по исполнению желаний, одним словом, приключения продолжаются!
Глава 11. Подопечная для Феи
– Девочки! – Фея Погоды с такой силой хлопала крыльями, что в аудитории поднялся ветер. – Девочки, у меня просто невероятная новость!
– Надеюсь, она не хочет сказать, что наш факультет закрывают? – шепнула мне на ухо Дуняша.
Я чуть заметно пожала плечами. Феи – существа непредсказуемые и временами опасные, от них чего угодно ожидать можно.
– Девочки! – Фея Погоды, что было для неё совсем нехарактерно, подпрыгнула и захлопала в ладоши. – Девочки, поздравляю, у вас начинается практика!
– Как это?! – возмущённо ахнули Феи, причём те, кто гордо именовал себя потомственными, зашумели громче всех. – По какому такому праву?! Практика же только летом! Какая практика, нас ни о чём таком не предупреждали!
– Я вас предупреждаю, – дёрнула пухлым плечиком Фея. – Каждая из вас получает свою, или своего, как повезёт, подопечную и до конца семестра обязана будет выполнить три её желания. Помните, Фея не имеет права использовать любовную магию, убивать, даже если очень и очень хочется…
– И часто у Феи подобное желание возникает? – замогильным тоном уточнила бледная Печальница, которая, вопреки воле своих родных, желавших видеть её Злодейкой, поступила на факультет Фей.
– Случается, – взмахнула ручкой Фея Погоды. – Так вот, Фея не имеет права убивать, использовать любовную магию и использовать свой дар для себя самой. Вопросы есть? Нет? Чудно, тогда приступаем к распределению подопечных.
Вообще-то, вопросы были, но даже самые болтливые Феи просто не успели словечко вставить в бурный монолог своей преподавательницы. Дуняша облизала пересохшие губы и испуганно посмотрела на меня. Я честно попыталась подбодрить подругу улыбкой, но, сильно подозреваю, вместо улыбки получился кособокий оскал, наводящий на мысли о тяжком недуге, а не душевном спокойствии.
– Девочки, подходим, не сидим за столами! – поторопила нас неугомонная преподавательница. – Первые десять Фей выбирают подопечных сами, остальных ждёт магическое распределение.
После этих слов все Феи без исключения подскочили со своих скамей и рванули к преподавательнице, десять самых резвых (сидящих ближе всего к преподавательскому столу) с нескрываемой гордостью смотрели на своих менее удачливых товарок. Стоит ли уточнять, что мы с Дуняшей в первую десятку не попали?
– Те, кто определился, взмахните волшебной палочкой и пожелайте оказаться рядом со своей подопечной или подопечным, – немного хриплых голосом приказала Фея Погоды и смахнула со лба бисеринки пота. – Остальные садитесь на свои места, я запускаю магическое распределение.
– Я боюсь, – прошептала Дуняша, стискивая мои руки своими ледяными пальцами, – а вдруг, чудище какое подопечным окажется? Или вредина вроде Аурелии?
– Нормально всё будет, – попыталась успокоить я подружку. – У тебя будет милая и ласковая подопечная, которая захочет попасть на бал…
– Веселинка, твоя подопечная, – Фея Погоды взмахнула рукой, направляя в мою сторону прозрачный шар, в глубине которого запечатлелось отражение круглолицей со вздёрнутым носиком девицы, так отчаянно набелённой и нарумяненной, что краска мало клоками не спадала. Мда, повезло мне с подопечной. Чует моё сердце, эту практику я запомню надолго…
– Отправляйся в зал для перемещений, – неожиданно приказала преподавательница.
– Простите, – возразила я, – разве я буду перемещаться не с помощью волшебной палочки?
Нет, в самом деле, почему это вдруг все сами перемещаются, а мне в зал топать? Он, между прочим, в другом крыле Университета, чтобы туда добраться надо по пяти винтовым лестницам подняться, да потом ещё по трём спуститься!
– Поскольку ты замужняя Фея, то твоя практика напрямую связана с практикой твоего мужа, – улыбнулась Фея Погоды и не без издёвки добавила. – Именно поэтому и не рекомендуется брачный отряд проводить во время учёбы, постоянно подстраиваться к расписанию супруга приходится.
Я кивнула и, обняв Дуняшу и от всей души пожелав ей удачи, покинула аудиторию. Значит, буду практику вместе с Лучезаром проходить? Вот здорово! Я гордо распахнула крылья и не пошла, полетела в зал для перемещений. И пусть летела я всего ничего, крылья быстро устали и исчезли, моё радужное настроение это ни капельки не испортило. У меня есть подопечная! И практику я буду проходить вместе с Лучезаром!!! Я взвизгнула от восторга и опять распахнула крылья. Вперёд, навстречу приключениям!
В зал для перемещений я влетела, гордо распахнув крылья.
– Опаздываешь, Веснушка, – с тщательно скрываемой смешинкой поддел меня Лучезар.
Я кокетливо захлопала ресничками:
– Разве ты не знаешь, что девушки не опаздывают, а задерживаются?
– Так то девушки, а ты у меня замужняя дама, тебе задерживаться по званию не положено.
И что тут скажешь, а?! Я честно попыталась нахмуриться, но вместо этого звонко рассмеялась. Вот крапива синеглазая, только зазевайся, разом ужалит!
– Готовы? – Кощей Кощеевич, который единственный из преподавателей мог худо-бедно контролировать магию перемещений, насупился и недовольно поджал и без того узкие губы. – Встаньте в круг так, чтобы ничего за пределы круга не вылезало, – при этих словах декан факультета Злодеев выразительно покосился на подол моего платья, – всё, что за пределами круга, останется здесь.
Вот честное слово, мне после таких слов вообще на руки Лучезару запрыгнуть захотелось, чтобы уж точно ничего за круг не вылезало.
– Не бойся, Веснушка, я с тобой, – Лучезар мягко поцеловал меня в висок.
Я расслабилась и прикрыла глаза, крепче прижимаясь к своему Герою. Как же хорошо, что он у меня есть!
Магия перемещений выбросила (в прямом смысле выбросила, я на Лучезара упала) нас на поле перед небольшим городишком, почти деревенькой, прячущейся от всех за редким частоколом, который местные наверняка гордо именуют городской стеной.
– Добро пожаловать домой, – усмехнулся Лучезар. – Ну что, Веснушка, пошли подвиги вершить во имя практики?
– Кому подвиги вершить, а кому желания исполнять, – вздохнула я, смахивая прилипшую к платью сухую траву.
– Каждому своё, – озорно улыбнулся Лучезар, – поступила бы на факультет Героев, вместе бы злостиков по буеракам гоняли.
– Кого гоняли? – споткнулась на ровном месте я.
– Злостиков. Так мы мелких вредителей вроде мавок, кикимор и прочей условно недоброжелательной нечисти называем.
Я представила себя с большой дубиной наперевес гоняющей вокруг болота подружек кикиморушек и отрицательно замотала головой. Ну уж нет, не надо мне такого счастья. Мелких нечистиков жалко, а при встрече с крупными, спорный вопрос, кто кого гонять станет. Лучше желания исполнять, это и спокойнее, и безопаснее, да и интереснее.
Тем временем Лучезар решительно подошёл к ветхим, на которых многие поколения жуков-древоточцев учились художественно прогрызать ходы в древесине, воротам и несколько раз с силой стукнул кулаком по одной из створок. Дерево как-то подозрительно затрещало, посыпалась труха, но, к моему искреннему облегчению, ничто тяжелее на голову нам не рухнуло.
– Кого ещё боги несут? – таков был вежливый перевод донёсшегося до нас из-за ворот окрика.
– Из Волшебного Университета Герой и Фея на практику, – прокричал в ответ Лучезар. – Открывайте, а то мы люди не гордые, сами войти можем!
За воротами возникла небольшая, быстро усмирённая чьим-то внушительным рыком паника, после чего одна из створок душераздирающе заскрипела и открылась, как-то подозрительно скособочившись. Хм, а они её потом обратно закрыть смогут?
На всякий случай я взяла своего Героя за руку и вообще постаралась держаться так, чтобы привлекать к себе как можно меньше внимания. Не нравится мне эта деревушка, уж больно на разбойничье логово похожа.
Стоящий за воротами бородатый тип, которого лишь условно можно было назвать стражником, подозрительно разглядывал нас глубоко спрятавшимися под набрякшими веками маленькими глазками.
– Документ покажь, – повелительно пробасил он, протягивая толстую, с вековыми залежами грязи под неровно обстриженными (или обкусанными?) ногтями, руку.
Э-э-э, какой документ? Мне Фея Драже ничего не давала… Я растерянно посмотрела на Лучезара, но тот невозмутимо достал из-за пазухи глянцевито поблёскивающий в неровном свете факела свёрток и чуть помахал им в воздухе, не спеша отдавать стражднику.
– Документы я передам только старейшине.
– Нами княжий чоловик правит, – с нескрываемой гордостью прогудел стражник.
Я ещё раз осмотрела повисшую на петлях створку ворот, редкий частокол, через который запросто могла перепрыгнуть даже коза, самого стражника и чуть заметно пожала плечами. Лично я поводов для гордости не видела. Пока по крайней мере.
– Замечательно, – Лучезар холодно улыбнулся. – В таком случае, проводите нас к этому человеку.
– Дык, енто, спят они, – прогудел стражник, так усиленно шаркая сапогом по земле, словно потайной лаз искал.
– Приезд из Волшебного Университета Героя и Феи на практику недостаточный повод для того, чтобы разбудить вашего старосту? – выразительно приподнял брови Лучезар.
Стражник засопел ещё выразительнее, явно мечтая провалиться сквозь землю. Хм, может, исполнить его желание? Всего и трудов, землицу-матушку попросить расступиться.
– Ладно, – наконец прогудел стражник, обречённо махнув рукой, – будь по-вашему. Идёмте за мной, да головой по сторонам особо не вертите.
Можно подумать, мы собирались! Не знаю, как Лучезар, а у меня одна забота: в лужу или выбоину какую не наступить, чтобы в грязи не изваляться. Сильно подозреваю, за воротами грязь, что у Кланьки-грязнухи в свинарнике.
К моему искреннему изумлению, за воротами была чистая, любовно присыпанная песочком и тщательно разровненная дорога, которая ветвилась на более мелкие, но тоже очень ухоженные дорожки, ведущие к прячущимся в темноте домам.
– Чаво застыли-то? – ухмыльнулся стражник. – Проходите, не робейте. Так внутрь рвались, а тут, на-ко, стушевались.
– Велика разница между этим, – Лучезар небрежно мотнул головой в сторону ворот, – и этим, – мой Герой выразительно обвёл рукой всё вокруг. – Княжий человек такое придумал?
– А то ж! – подбоченился стражник. – У нас, вишь, местечко не шибко оживлённое, разбойнички частенько появляются. Не скажу, что шалят шибко, но стену нашу с воротами завсегда рубили да жгли, нашинские мужики замаялись восстанавливать. Хорошо князь, Красно Солнышко, чоловика свово прислал, тот посмотрел, подумал, а потом вот и предложил нам такой вот плетешок сделать. Мы сначала, чаво греха таить, чоловика ентого на смех подняли, мол, ничого не понимает, дурья башка, а потом заметили: разбойные-то к нам соваться перестали. Наоборот, Сёмка Кривой даже других гонял… пока его медведь не заломал. Дык и то сказать, на кой Сёмку с одной рогатиной супротив медведицы понесло? Да добро бы супротив медведицы, а то у неё, вишь, детки были. Вот она Сёмку и заломала.
– И кто от вас теперь разбойных гоняет? – не утерпела я.
Стражник почесал голову, на его заросшем лице отразились самые настоящие муки. Мда, не привык стражник думать, внове ему это.
– Не важно, – Лучезар озорно сверкнул глазами. – Ну что, веди нас к этому мудрецу.
– К кому? – озадаченно переспросил стражник.
Я прыснула в кулачок, а Лучезар глубоко вздохнул и терпеливо повторил:
– К человеку княжескому.
– А-а-а-а, – с нескрываемым облегчением протянул мужик. – Енто можно. Тока енто… спит он.
– Уже не сплю, – раздался из темноты звучный, таким только воями на бранном поле командовать, голос. – Кого это ты после захода солнца к нам пустил, а Берендей?
– Дык енто, – стражник с таким истовым пылом поклонился, что я отчётливо услышала, хруст его спины, – говорят, что из ентого, как его, а, вспомнил, Нивирситете Волшебного, во!
– Из Университе-е-та, – уважительно протянул мужчина, делая решительный шаг в круг света, бросаемого факелом, прикрепленный к створке ворот. – А ну-ка, покажитесь, гости из Университета!
– Дядька Добрыня, – ахнул Лучезар, подаваясь вперёд. – Ты ли это?!
– Никак Алёшки сынок? Да точно, его, вон и девица-краса рядом. – мужчина прищурился, пытаясь в пляшущем свете факела разглядеть нас с Лучезаром. – Батьку-то твоего тоже редко когда без девки застать можно было.
– После свадьбы всё изменилось, – усмехнулся Лучезар. – А эта красавица жена моя, Веселинка.
– Жена?! – искренне изумился Добрыня. – Ишь ты. А не рано?
– В самый раз. Отец тоже в мои годы женился.
Какое-то лёгкое облачко проскользнуло по лицу витязя, или это ветер в очередной раз пламя факела шевельнуло?
– Ну, милости прошу в мои владения, – Добрыня пригладил короткую волнистую бороду, величественно взмахнул рукой. – Беседу нашу в доме продолжим, негоже таких гостей на пороге держать.
Терем, в который привёл нас Добрыня, оказался хоть и не особенно велик размерами, зато чётко спланированный. Каждая вещь стояла на ей одной отведённом месте, ступеньки у лестницы, казалось, сами подстраивались под шаг того, кто по ней поднимался. Или не казалось, а так оно на самом деле и было? По пути Добрыня перехватил за пояс одного из сонно жмурящихся слуг, шепнул ему пару слов, выразительно качнув головой в нашу с Лучезаром сторону. Надеюсь, о покоях для нас распорядился, а не о палаче.
– Милости прошу, – Добрыня распахнул причудливо изукрашенную дверь, галантно пропуская нас вперёд.
К моей искренней радости, в горнице горел свет, а то после путешествия в Зазеркалье я страшно не любила тёмные помещения. Мало ли, какая дрянь там скрывается.
При нашем появления с лавки поднялась круглолицая со вздёрнутым носиком девица, в которой я с запозданием (ещё бы, без краски на лице она гораздо симпатичнее!) узнала свою подопечную.
– Ой, здравствуйте, – протянула девица, не сводя хищно вспыхнувших глаз с Лучезара. Моего мужа, между прочим.
– Здрава будь, дева красная, – вежливо поклонились мы с Лучезаром, но меня девица упорно не замечала.
– Из каких же мест такой пригожий молодец к нам пожаловал? – девица кокетливо перекинула через плечо косу, подалась вперёд.
– Из Волшебного Университета на практику пожаловали, – прогудел Добрыня, входя в горницу, которая с его появлением сразу стала удивительно тесной и маленькой. – Лучезара я себе заберу, он Герой потомственный. А вот Веселинка к тебе пожаловала, она на Фею учится, ты её подопечной стала.
– Веселинка? – девица скользнула по мне взглядом, прикусила губку. – Ты Фея? Значит, должна мои желания исполнять?
Ох, как мне это «должна» не понравилось!
– Только три, – сухо уточнила я и поспешно добавила. – Использовать любовную магию и убивать нам запрещено.
Девица хмыкнула и пожала плечами, вопрос: «Ну и на кой ты нужна?» был отчётливо написан на её личике. Эх, жаль, что нам нельзя магию для своих целей использовать, ходила бы эта краля с такой миной до конца дней своих…
– Спасть я пойду, дядюшка, – протянула девица, в очередной раз стрельнув глазами в сторону Лучезара. – Поздно уже.
– Иди, Забавушка, – Добрыня обнял девицу, – а мы с гостями немного посидим, побеседуем.
– Только недолго, мне Фея завтра с утра бодрая нужна и полная сил.
– Нешто уже желание загадала? Ох, и скорая ты! – усмехнулся Добрыня. – А вечор говорила, что всё есть, ничего не надо.
– Значит, надо, – Забава выразительно посмотрела на Лучезара, который с возмутительной (для девицы) и прекрасной (с моей точки зрения) выдержкой игнорировал все знаки внимания.
– Лучезар женат, – попытался одёрнуть племянницу Добрыня, от которого не укрылись убийственные взгляды Забавы, – на Веселинке. Потому вместе на практику и присланы.
Будь у Забавы хоть капелька магических сил, или умей она превращаться в дракона, и от меня осталась бы груда пепла на полу. А так девица только плечами передёрнула, кошкой рассерженной фыркнула и ушла, выразительно бухнув дверью.
– Норовистая племянница, – Добрыня смущённо погладил бороду. – Да вы не переживайте, девка она добрая, вредить не станет.
Угу-угу, по её последнему взгляду в мою сторону это было особенно заметно.
– Дядька Добрыня, ты меня, конечно, прости, но свою жену я никому в обиду не дам. Даже твоей племяннице, – нахмурился Лучезар.
Добрыня крякнул, посверлил Лучезара взглядом, а потом хлопнул ладонью по колену и расхохотался:
– Ну просто копия отца, тот за свою Алёну тоже каждого готов на ленты порвать! Кстати, как они оба?
– Хорошо, спасибо. В Университете преподают.
– Да ладно, – изумился Добрыня. – Нешто Алёшка от ратных дел отошёл?
– Подвиги оно, конечно хорошо, – с лёгкой улыбкой повторил слова отца Лучезар, – да уж больно муторно. Ты-то, дядька Добрыня, тоже не на Калиновом мосту обитаешь!
– Дак у меня и годы, – развёл руками Добрыня. – Староват я стал, на покой потянуло. А батька у тебя ещё молод, ему бы самое то по дорогам скакать да разбойников истреблять.
Лучезар кашлянул, я же поспешно заслонила лицо рукавом, пряча улыбку. Алексей Романович предпочитал не истреблять разбойников, а натравливать их друг на друга или вообще перевербовывать в княжескую дружину. Когда князь узнал о том, кто его лучшие витязи, он долго смеялся, потом ещё дольше ругался, а потом попытался сделать Алексея Романовича своим советником. Вот после этого и воспылал отец Лучезара неистребимой жаждой к преподавательскому искусству. Мол, лучше с балбесами студентами по буеракам злостиков гонять, чем на княжьем дворе измену выводить.
– Ладно, – Добрыня поднялся с лавки, расправил плечи и с нескрываемым наслаждением потянулся, – пора на покой. Прошка проводит вас в комнату.
Словно только дожидаясь, пока его назовут, в дверь скользнул щуплый (особенно по сравнению с Добрыней) мужичок и, поминутно кланяясь, повёл нас из горницы. Проводил до самой комнаты, после чего отвесил низкий, аж рукой пола коснулся, поклон и исчез, словно испарился. Лучезар подхватил меня на руки, ногой распахнул дверь в комнату и перенёс меня через высокий порог.
– С приездом, Веснушка.
Я прижалась к мужу, моля всех богов разом, чтобы эта практика прошла спокойно, без заговоров, чёрной магии и коварных злодеев. Только вот что-то мне подсказывало, что скучать всё равно не придётся.
