Текст книги "Этот папа нам подходит! (СИ)"

Автор книги: Наталия Веленская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 45

Музыка будто бы становится тише. Всё, что я слышу, это грохот собственного сердца, который набатом раздавался у меня в ушах.

Гости застывают на своих местах и начинают переглядываться между собой. Ловлю на себе обеспокоенные взгляды Женьки и Кати, но мне сейчас не до них. Всё моё внимание было приковано к двум самым важным мужчинам в моей жизни.

Боковым зрением замечаю, что аниматор уводит остальных детишек в сторону и начинает им что-то торопливо объяснять. Наверное, Макс предупредил её об этом важном моменте. Не удивлюсь, что у него заранее был заготовлен план, как сообщить Тимке правду. Вот только меня он забыл в него посвятить…

Я не знаю, что будет дальше, и как отреагирует Тимка, когда Семёнов снимет свой шлем космонавта. Но мне сейчас было дико страшно…

– Папа!! – кричит Тимка, устремляясь навстречу отцу.

Макс опускается перед Тимкой на одно колено и ловит его в свои объятия. Тимофей доверчиво прижимается к нему, крепко обхватывая его шею руками, будто бы боясь, что отец сейчас растает в воздухе.

– Я знал! Я знал, что ты придёшь! – радостно завопил Тимоха. – Я и маме сказал, что это под Новый год у Дедушки Мороза было много дел. А на мой день рождения он тебя обязательно пришлёт! Мам, ты видишь? Да? Видишь? Сбылось!!

– Вижу, Тимуль…

– С днём рождения, сынок, – доносится из шлема уже хорошо знакомый нам с Тимкой голос. Но он пока этого не осознает и продолжает радостно улыбаться.

Но лишь только Макс стащил с себя шлем, улыбка тут же сбежала с Тимкиного лица.

– Мам, ну это же дядя Макс! – разочаровано протянул он, нахмурив свой лобик.

– Нет, Тимуль, – качает головой Семёнов, – Я твой – папа. Настоящий папа.

– Но… – Тимка переводит ошарашенный взгляд с Макса на меня, – Мам, ну папа же работает в космосе… А дядя Максим ведёт новости!

Делаю глубокий вздох, прежде чем признаться сыну в своём вранье, но не успеваю сказать и слова, как Семёнов выдает свою версию произошедших событий:

– Так и было, родной. Я очень долго находился в космосе. Ты же знаешь, что меня отправили на очень важную и опасную миссию? Так вот, во время этой миссии я потерял память. Я вернулся на Землю, но никак не мог найти путь домой. Не знал, где живут самые важные для меня люди…

– Правда?! И ты устроился на канал, чтобы подать нам знак из телевизора?! – воскликнул Тимоха, подпрыгивая на месте от волнения. – Чтобы мы тебя узнали и нашли?!

– Ну да… – немного смущённо пробормотал Макс.

По глазам вижу – настолько подробно он свою легенду не прорабатывал. Но Тимоха, как истинный сын своего отца, с лёгкостью «докрутил» сюжет и внёс в него дополнительные штрихи.

– Мама, мы всё пропустили! – вздохнул Тимка, укоризненно качая головой. – Мы с тобой совсем неправильно смотрели телевизор!

– Да, это уж точно…

– Пап! – вновь оборачивается Тимка к отцу. Даже у меня от этого короткого «пап» начинает щемить сердце. Не представляю, что сейчас чувствует сам Максим… – А как ты тогда нас нашёл с мамой?

– Сердце подсказало, – ответил Семёнов, притягивая сына и размещая свои ладони на его плечах. – Если слушать своё сердце, то оно обязательно подскажет тебе верную дорогу. Так и произошло, сынок. И я очень рад, что твоя мама дала мне шанс… узнать вас поближе и всё вспомнить.

Встречаюсь с его искрящимся взглядом – яркое весеннее небо, в котором разлилось счастье. Макс растягивает губы в лукавой улыбке и едва заметно подмигивает мне.

«Делай так, как подсказывает тебе сердце»– именно так я сказала ему, прежде чем Семёнов уснул после нашей первой близости. Макс не знал, принимать ли ему предложение о работе в столице или остаться здесь. И тогда я дала ему такой совет.

Получается, он послушал своё сердце и остался в нашем небольшом городке. Чтобы почти через пять лет встретить нас и сделать ещё один самый важный выбор в своей жизни…

– А ты сразу его узнала, мам? – пытливо заглядывает мне в глаза сынуля. – Он совсем не изменился, пока летал в космосе?

– Совсем не изменился, – подтверждаю я, чувствуя, как глаза начинают застилать слёзы. – Ну может, только стал чуть-чуть взрослее и серьёзнее.

– Чуть-чуть, значит? – усмехается Семёнов.

– Да…

Если я правильно разгадала его взгляд – мне за это «чуть-чуть» ещё прилетит. Но об этом я буду думать потом, когда осмыслю всё то, что сейчас произошло. А пока… слишком много эмоций и чувств бурлило у меня внутри, поэтому я и отвечала немного нескладно.

– Мам, а помнишь, я тебе ещё тогда сказал – когда мы ёлку, покупали – этот папа нам подходит! – с довольным видом заявил Тимоха, вновь крепко обнимая Макса. – Я, получается, его тоже сразу узнал! Сердцем!

– Верно, сынок, – киваю я, смахивая с глаз слёзы.

И не только у меня глаза были на мокром месте. Елена Аркадьевна, стоя в обнимку с отчимом Макса, смотрела на нашу троицу сверкающим от слёз взглядом. Чемерис во всю всхлипывала на плече у Женьки, которая гладила её по голове, как ребёнка. Да и сама Женька стояла вся красная, из последних сил пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. Даже маленькие гости и те притихли в углу зала вместе с аниматором, будто бы осознавая всю важность момента.

И только появившийся из гримёрки Михалыч, который сбросил с себя образ инопланетного гостя, изумлённо озирался по сторонам, не понимая, что тут происходит и почему женщины ни с того ни сего решили вдруг развести сырость.

– А ещё ты тоже, как и я, любишь пирожное «Картошка»! – радостно добавил Тимка. – Значит, ты точно мой папа!

– Люблю, – подтверждает Макс. – И не только «Картошку». А ещё я люблю тебя и маму.

– Правда? – спросил Тимка и тут крепко обнял Семёнова, потребовав традиционное подтверждение слов о своей любви. – Вот так? Сильно-сильно?

– Сильно– сильно! – подтвердил Макс, сжимая сына в объятиях.

Глава 46

Наобнимавшись вдоволь с новообретённым отцом, Тимка потащил Макса играть вместе со своими друзьями и выполнять весёлые задания аниматора. Гости на радостях после нашей душещипательной сцены облепили стол с угощениями, и только Женька с Катькой тут же направились ко мне.

– Ник, ты как? – осторожно спрашивает Огонькова.

– Хорошо, – коротко отзываюсь я. Потому что даже в тысячу слов нельзя было уместить всё то, что я чувствовала сейчас. И с каждой минутой мне всё сложнее было сдерживать свои эмоции. Но плакать при гостях и уж тем более при радостном Тимке – идея сомнительная. А значит, мне срочно выйти подышать свежим воздухом. – Девочки, я ненадолго выйду на улицу…

Катька удивлённо вскидывает брови.

– Компания нужна? – интересуется она.

– Нет, хочу побыть в одиночестве. Я ненадолго...

Накидываю на себя полушубок и незаметно выскальзываю за дверь, чтобы немного прогуляться.

В воздухе красиво кружат снежные хлопья, засыпая серебром и без того пушистые сугробы.

Зима в этом году выдалась снежная, красивая и даже можно сказать – сказочная. Для меня так точно. Столько событий произошло за эти месяцы, сколько не случалось за мной за несколько лет. А самое главное – наконец-то всё именно так, как и должно было быть. И Макс, и Тимка теперь знают правду. И они действительно полюбили друг друга не потому, что так положено им по статусу, а потому что выбрали друг друга сердцем.

Это именно то, о чём я мечтала и молила небеса, когда лежала ночами без сна. И вот моё самое сокровенное желание исполнилось…

Поднимаю глаза вверх к небу и тихо сквозь слёзы шепчу «спасибо». За то, что судьба дала нам с Максом еще один шанс и мы вновь встретились. За то, что у нас появилась возможность узнать и полюбить друг друга. За то, что он по-настоящему впустил в своё сердце Тимку.

Останавливаюсь на углу здания рядом с красивыми пушистыми елями. Прикрываю глаза, вдыхая морозный воздух, и позволяю выйти наружу всем тем эмоциям, что бушевали у меня внутри.

Может ли человеческое сердце вместить в себя столько счастья? Или есть какой-то предел?

Я до сих пор не могла поверить до конца в то, что сегодня произошло. Что всё это по-настоящему. Что это действительно моя жизнь, а не сон, который растворится по утру оставив после себя горько-сладкое послевкусие.

Делаю глубокий вздох, смахивая с щёк слёзы. Аккуратно дотрагиваюсь рукой до еловой ветки, будто бы пытаясь получить очередное подтверждение реальности происходящего. Перчатки я забыла в сумочке, поэтому колючие иголки и морозный воздух тут же атакуют обнажённую кожу, развеивая мои последние сомнения.

А следом ощущаю на своей талии уже знакомое прикосновения рук.

– Салют, Вера… ника, – шепчет мне на ухо Макс, притягивая к себе.

Реальность в очередной раз взрывается яркими красками. Потому что на меня неожиданно накатывает чувство дежавю – как будто я уже когда-то видела всё то, что происходит сейчас – заснеженную улицу, высокие пушистые ели. Как будто эти ласковые руки уже прижимали меня к себе в той же самой локации и что-то шептали мне на ухо, обжигая кожу своим горячим дыханием.

– Значит, ты правда всё вспомнил, – счастливо вздыхаю я, откидываясь назад и утопая в тёплых объятиях Макса. Судя по шуршанию и скользкой ткани, которую я непривычно ощущала через свою шубку – он так и не снял с себя костюм космонавта.

– Конечно. Всё до мельчайших подробностей, – подтверждает Семёнов. – На самом деле я и не забывал, Ник. Просто замуровал для себя эти воспоминания о той ночи где-то глубоко внутри. Потому что я сдался и перестал верить, что судьба когда-нибудь ещё раз столкнёт нас вместе. Но так было не всегда, Ник. Знаешь… ты вот почему-то была уверена, что та вечеринка ничего для меня не значила. И что я тебя потом не искал, но это не так.

– Не так? – удивленно спрашиваю я, оборачиваясь к Максу.

– Я потом чуть ли ни каждому участнику той вечеринки допрос устроил, чтобы выяснить о тебе хоть какую-нибудь информацию. Петренко замучил своими вопросами о её друзьях-физкультурниках. Она потом от меня даже шарахаться стала. Я в педунивер ездил, чтобы получить очередное подтверждение, что Вера – это просто миф. Потому что такая девушка у них никогда не училась на факультете физической культуры и в сборной по волейболу она тоже не числилась, – вздохнул Макс. – Я чувствовал себя идиотом, которого обвели вокруг пальца. И главное, я не мог понять – почему? Если это был какой-то розыгрыш, то почему никто не признался в его организации? Да и непонятно – а в чём собственно прикол и где нужно смеяться? Я всю голову сломал, что я сделал не так. Почему ты ушла и даже номер свой не оставила. Почему соврала мне, кто ты на самом деле… В итоге, я очень сильно разозлился и пошёл в разнос – постоянные вечеринки, выпивка... Почти полностью забил на свою дипломную работу, даже с парочкой преподов чуть не разругался. Ну а дальше ты сама всё знаешь.

– Если ты про то, как ты отжигал с другими студентками в конце своей учебы в академии – то да, знаю, – горько усмехаюсь я.

– Прости меня, Ник, – чуть склоняет голову вниз Семёнов. – Если бы я только знал, что ты тогда была беременна…

– Эй, это вообще-то я у тебя должна просить прощение, что молчала все эти годы, – шутливо ударяю ему по плечу, чтобы хоть немного разрядить обстановку.

Я ведь только успокоилась. А с этими разговорами о наших прошлых ошибках я запросто могу пойти на второй круг слёз!

– Нет, не должна, Ник, – качает головой Макс. – Я, конечно, вспылил, когда обо всём узнал и наговорил тебе лишнего на эмоциях. Но потом я осознал, что злюсь не на тебя, Ник, а на себя.

– На себя? – непонимающе хмурюсь я.

– Да, Ника, на себя. Потому что был слепым идиотом, который не мог среди дешёвых блестяшек разглядеть настоящий бриллиант. Потому что жил одним днём, не задумываясь о будущем – лишь бы было весело здесь и сейчас. Потому что своим поведением оттолкнул от себя самую важную девушку в своей жизни, – тихо говорит Максим, сжимая мои ладони. Я вижу, как непросто даются эти слова – по пролегшей складке между бровей, по его сосредоточенному взгляду и тяжёлому прерывистому дыханию. Поэтому я просто молчу, давая ему возможность высказаться, и только ободряюще сжимаю в ответ его ладони. – Я уже потом понял, Ник, почему ты тогда не смогла мне довериться и рассказать о беременности. Когда объективно взглянул на себя со стороны и на то, каким я был раньше. И как бы неприятно мне признавать это сейчас, но ты тогда имела на это полное право…

– Макс! – не выдержав, перебиваю его я, в надежде прервать этот поток самоуничижения.

– Ник, я не знаю, каким бы я был отцом и мужем, тогда в двадцать лет. Скорее всего плохим, – с горечью усмехается Семёнов, – Профессия сомнительная, в голове ветер, куча понтов и амбиций. Ну и косячил бы я по-страшному наверняка. Но зато я знаю, каким отцом и мужем могу быть сейчас. Есть ли ты дашь мне шанс, если ты сможешь по-настоящему мне довериться…

От его последних слов у меня перехватывает дыхание. Макс аккуратно расцепляет наши руки и ныряет ладонью в потайной карман своего скафандра, чтобы спустя пару мгновений продемонстрировать мне небольшую бархатную коробочку.

– Я вообще-то хотел дождаться вечера. Если честно, я как-то не планировал делать тебе предложение в костюме космонавта, – улыбнулся Семёнов. – Но вот сейчас я стою и думаю – а чего, собственно, ждать? Да и скафандр – это не так уж и плохо. Он всё-таки солиднее выглядит, чем костюм самосвала Сёмы…

– Однозначно, – улыбаюсь я сквозь слёзы.

– Ник, я люблю тебя. И я уже не представляю своей жизни без тебя и Тимки. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Хочу, чтобы Тимка носил мою фамилию. И вообще я хочу, чтобы у нас было много-много детей!

– Насколько много?

– Ну-у… чем больше, тем лучше! Чтобы через несколько лет, на новогодней ёлке на телеканале половину приглашенных детей были Семёновы! – рассмеялся Макс.

– Что-то мне немного страшно от такой перспективы, – честно призналась я, вспомнив свою феноменально высокую фертильность, которая передалась мне по наследству от мамы.

Да, с учётом моей генетики, выполнить желание Максима будет не так уж сложно – достаточно просто немного потерять контроль и… здравствуйте полчища Семёновых.

– Я не настаиваю, Ник. Будет всё, как ты захочешь. Для меня самое главное, чтобы ты и Тимка были счастливы, – Макс берёт мою дрожащую ладонь и подносит к своим губам, – Выходи за меня, моя Ника-Вероника. И позволь мне сделать тебя самой счастливой. Позволь мне доказать, что я заслуживаю твоего доверия и твоей любви, не просто на словах, а на деле.

– Макс…

– Ах да, совсем забыл, – смеется Семёнов, опускаясь одним коленом на снег и демонстрируя мне содержимое бархатной коробочки, – Вот теперь, вроде, всё правильно. Итак, моя дорогая и любимая Вероника, согласна ли ты…

– Я согласна! – нетерпеливо перебиваю его я и бросаюсь к Максу на шею, едва не повалив в сугроб. Что было бы очень даже в моем духе, учитывая мои непростые взаимоотношения с гравитацией. Но Макс в последний момент всё-таки успевает удержать и меня и равновесие, крепко прижимает к себе, чтобы тут же найти мои губы и поцеловать.

И после этого поцелуя, я совершенно точно знала ответ на свой вопрос – да, человеческое сердце может вместить в себя бесконечно много счастья.

Глава 47

Не прошло и месяца, как Казакова покинула телеканал. Официально в заявлении значилось «увольнение по собственному желанию», но на самом деле с её уходом был связан небольшой скандал.

Оказалось, Михалыч успел рассказать Максиму о нашей драке с Альбиной. И конечно же Макс не мог оставить это просто так. Поэтому он решил чётко донести до бывшей пассии, что подобное поведение недопустимо и по отношению к сотрудникам телеканала, и уж тем более по отношению к его будущей жене и матери его ребенка.

Как по мне – зря Макс вывалил на Казакову эту сенсационную новость, лучше бы приберёг её до более спокойных времён. Но Семёнов не хотел ничего скрывать.

Альбина ему сначала не поверила и заявила, что у него «поехала кукуха и ему срочно надо показаться врачу». И что я совсем Максу задурила мозги, раз он готов признать себя отцом моего «прицепа». В общем, завелась Альбина ни на шутку, и вместо конструктивного диалога у них с Максом получилась очередная серия турецкого сериала, как смеялся потом Борзов.

Максим как мог, попытался успокоить Альбину и предложил ей взять несколько недель отпуска – отдохнуть, восстановить ресурс и решить, как они дальше будут работать вместе на телеканале и на каких условиях. Потому что та обстановка, что царила сейчас, его совершенно не устраивала и вносила разлад в рабочий коллектив. И вот это была его фатальная ошибка номер два…

Как там говорится – благими намерениями выложена дорога в ад? Казакова совсем не оценила предложение Семёнова и стала орать, что он задумал выжить её с телеканала. Что это у него такой план по-тихому избавиться от неё, чтобы угодить своей бабе.

Ну а дальше её конкретно понесло. Этот великий монолог, который она орала на весь этаж будут ещё долго помнить сотрудники телеканала и передавать самые красочные выражения из уст в уста. Досталось всем – и Максу, и руко-ного-жопым работникам телеканала, которые ничего нормально не умели делать и которым вечно надо всё по десять раз объяснять. И безмозглому начальству, которое только умело эффектно протирать штаны, сидя в своих дорогих креслах. Но ни черта не понимающему, как надо развивать детское направление, которое по мнению Казаковой давно бы загнулось без ее продюсирования. Досталось даже ее бывшему любовнику Вересову, которого она решила записать в категорию «тупых кошельков на ножках»…

Если бы во время её показательного выступления в гримёрке был только Макс, то, скорее всего, всё обошлось. И прооравшись, Казакова отправилась бы на несколько недель в отпуск. Но на беду Альбины, во время её легендарного монолога по коридору как раз шли «тупой кошелек на ножках» и два представителя «безмозглого начальства». Конечно же они не оставили без внимания столь лестные характеристики в свой адрес и после нескольких дней ругачек, Казакову попросили на выход.

И хотя я не любила злорадствовать – но узнав новость о её увольнении, я вздохнула с облечением. На место Альбины в команду к Максу временно назначили девочку, которая до этого была её помощницей. И пока к ней присматривались – потянет она нагрузку или нет, часть обязанностей продюсера взял на себя Семёнов. И поэтому ему теперь очень часто приходилось задерживаться на работе.

Единственным плюсом в этом во всём было то, что мы с Тимкой окончательно переехали в квартиру Макса. И даже если он приходил поздно, засыпали мы всё равно вместе, крепко сжимая друг друга в объятиях. А по утрам до того, как отвести Тимку в садик, Макс успевал ещё побеситься и поиграть с сыном, чтобы хоть как-то восполнить дефицит общения.

Да, какая бы злюка-змеюка не была Альбина, но она действительно тянула на себе огромный объём работы. И в этом я убедилась в очередной раз в один из пятничных вечеров, когда Макс был вынужден задержаться на работе разгребать дела.

Это был не просто обычный вечер – это должен был быть наш вечер, когда мы могли остаться в квартире вдвоём, потому что Елена Аркадьевна на правах бабушки брала к себе Тимку с ночёвкой.

Но похоже, в эту пятницу нам придётся вспомнить с Огоньковой наши неВинные посиделки. Потому что, когда я заглядывала перед уходом к Максу, он еще сидел, не поднимая головы над ноутом и пыхтел над какими-то отчётами.

«Ты уже дома?»– приходит от него сообщение.

«Нет. Я решила заскочить в ТЦ и наконец потратить сертификат, который мне Женька задарила на Новый год», – с улыбкой отвечаю я.

Когда у Макса не получалось меня подвести, он всегда интересовался, где я и как добралась до дома или до Тимкиного садика. Я до сих пор никак не могла привыкнуть к его постоянной заботе и внимательности, но мне было безумно приятно. Наверное, потому что вот из таких мелочей и складывается огромное чувство под названием любовь.

«Это какой? Парфюмерный?»

«Нет. В магазин нижнего белья», – пишу я, заливаясь краской. Потому что это сообщение я как раз печатала, стоя в одном из отобранных мной комплектов. –«И у меня дилемма. Тут всё такое красивое, и я не знаю, что выбрать»

Я сама от себя пребывала в огромном шоке. Я привыкла покупать себе что-то простое минималистичное, в классических оттенках. Сейчас же меня потянуло на какие-то полупрозрачные развратные модели в красных, синих и нежно-бирюзовых цветах. Причём нравилось мне абсолютно всё! Во-первых, потому что каждый комплект был настоящее произведение искусства, а во-вторых – мне безумно хотелось увидеть реакцию Семёнова, когда я предстану перед ним в таком белье. От предвкушения у меня даже пальчики на ногах поджимались и разливалось тепло внизу живота.

«Кидай фоточки, помогу с выбором», – отправляет мне подмигивающий смайл Макс.

Сначала мне захотелось возмутиться и отделаться какой-нибудь шуточкой, чтобы ничего ему не отправлять, но я тут же себя торможу. А почему бы, собственно, и нет? В конце-то концов, я эти комплекты беру не только для себя, но и чтобы порадовать своего любимого мужчину. К тому же, совсем скоро он меня и так увидит в одном из них вживую.

Делаю серию фотографий в разных комплектах. Вопреки всем заветам Огоньковой, никаких специальных откровенных поз, я не принимала – просто постаралась не брать в кадр верхнюю одежду на вешалке, чтобы не портить фон. И всё равно, на каждой из этих фоток я казалась себе очень-очень хорошенькой… Нет, даже не так! Я действительно выглядела невероятно красиво и сексуально в каждом из этих комплектов!

В этом Женька оказалась права – любовь действительно преображает человека. И мой горящий взгляд и лёгкая, но чертовски соблазнительная улыбка, которая предназначалась моему любимому мужчине, полностью это подтверждали.

«У меня тут встал…рабочий процесс»– приходит ответ Макса после того, как я отобрала и отправила ему несколько своих фоток. –Я теперь не знаю, как мне работать»

«Пускай это будет тебе мотивацией поскорее завершить все твои дела»– пишу я. –«Тебе какой комплект больше нравится?»

«Бери все»– отвечает Семёнов. А следом на мой телефон приходит оповещение о зачислении на карту денежных средств.

«Макс, ну зачем столько?!»– возмущённо печатаю я, увидев неприлично огромную сумму. Да я за всю жизнь столько на нижнее бельё не тратила!

«Скупи весь магазин»– приходит невозмутимый ответ Семёнова. -«Жду тебя на телеканале».

«Сейчас»

«В новом белье, Ника»

«Цвет выбирай сама. Пускай будет сюрпризом».

«Просто приезжай»

Ошарашенно смотрю на вереницу сообщений, который присылал мне Макс.

«Ты серьёзно?!»

«Я ещё никогда не был так серьёзен. Через пять минут вызываю тебе такси»

«Макс, ты сумасшедший! А если нас кто-то спалит из работников?!»

«Все уже давно свалили домой перед праздником. А охраннику плевать, что происходит в гримёрке. Всё, Ник, если через десять минут я не увижу тебя здесь, я пойду крушить торговый центр. Будешь потом читать в сводке новостей про взбесившегося мужика в костюме самосвала…»

Останавливаю свой выбор на комплекте в нежно-бирюзовом оттенке, аккуратно снимаю с него бирку. С румянцем на щеках прошу продавца на кассе пробить мне все комплекты, в том числе и тот, что был сейчас на мне. Красный и тёмно-синий я решила тоже купить. Ну уж очень они были красивые! Да и вообще, если мужик сказал – бери, значит, надо брать. Кто я такая, чтобы ослушаться своего любимого мужчину и почти мужа?

Нежная полупрозрачная ткань лифа приятно ласкает кожу под тонким кашемировым свитером. Но после сообщений Макса мне хочется поскорее содрать его с себя вместе с красивым бельём. Но сегодня это прерогатива целиком и полностью принадлежит Семёнову. Осталось подождать всего чуть-чуть… К счастью, когда я спустилась на улицу, такси уже ожидало меня.

Это только в западных фильмах, главная героиня приходит на свидание к своему мужчине в плаще на голое тело или будучи лишь в одном нижнем белье. В нашем суровом климате в феврале такое эффектное появление может грозить воспалением легких или поездкой в дурку.

С учётом неожиданно нагрянувших морозов, ни тот, ни другой вариант меня не особо прельщал. Сегодня на мне даже был не привычный полушубок, а плотный пуховик. В руках – пакет с обновками, сумка и ещё один пакетик с пустым пластиковом контейнером, в котором я обычно таскала свой обед. В общем, по шкале от одного до десяти мой образ роковой соблазнительницы тянул максимум на «троечку».

Но всё это оказалось совершенно неважно. И в этом я убедилась окончательно, стоило Максу распахнуть дверь гримёрки.

Точнее меня убедил в этом его взгляд.

Пылающий. Страстный. Жадный.

Сумка и пакеты выскальзывают из моих рук. Я едва успеваю захлопнуть за собой дверь гримёрки, как Семёнов впивается в мои губы и прижимает к стене.

Это какое-то безумие. Какая-то дикая, неконтролируемая потребность друг в друге. Как будто мы два подростка, которые «дорвались» до самого сладкого, наконец оставшись наедине. Словно мы не видели друг друга вечность, хотя по факту прошло не больше полутора часов.

Верхняя одежда и обувь летят на пол. Следом за ней Макс проворно стягивает с меня и свитер.

– М-м зелёное, – протягивает Семёнов, припадая ладонями к тонкой полупрозрачной ткани, что обтягивала мою грудь.

– Бирюзовое, – со стоном выдыхаю я, плавясь в его руках.

– Никогда не разбирался в этих ваших девчачьих цветах и оттенках, – пробурчал Максим.

Подхватывает меня под бёдра и несет вглубь гримёрки. Нетерпеливо стягивает с меня джинсы и кидает их куда-то в сторону. Поплывшим взглядом смотрю, как они эффектно приземляются прямо на верхнюю часть от костюма самосвала, закрывая Сёме один «глаз» кабины и придавая ему безумно комичный вид.

Да, такие мультики детям лучше не показывать…

– Ника… – хрипло говорит Макс, обжигая меня своим потемневшим от желания взглядом. Чтобы тут же резко прижать к себе, вобрать меня всю без остатка – горячее прерывистое дыхание, сладкие стоны, что срывались с моих зацелованных губ, бешеный стук сердца, которое стучало в такт любимому имени.