Текст книги "Москва зовёт (СИ)"

Автор книги: Наталия Лебедева

Соавторы: Юрий Климонов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 6

30 января 1983 года. г. Рябиновск. ЦСБ. Вечер

Январское месячное совещание как подведение итогов и постановку задач на февраль было решено провести в ЦСБ. Помимо Константина и Ирины из гражданских на него пригласили чету Филипповых, Ирину Андропову, Ермакову, Ксению Соломенцеву и… Голикова. Несмотря на воскресный день, вечером в ЦСБ присутствовало много народа.

– Ну, Константин Сергеевич, как ваш новый подопечный? – сразу после доклада Иванова поинтересовался генерал Остапов.

– Можно сказать, что на данный момент уже пришёл в себя от вороха новостей и вовсю корпит над новым вариантом манипуляторов. Если всё пойдёт, как и задумано, к апрелю получим универсальные манипуляторы, способные работать в большинстве заводов разного направления.

– Даже так? – генерал поднял брови.

– Он получил свой пакет знаний и, используя его, вовсю продвигает технический прогресс, – усмехнулся Иванов. – Ему выделили квартиру, его быт устроен, теперь ему ничего не мешает заниматься любимым делом.

– Василиса Андреевна, – скосил на неё взгляд главный кагэбэшник Рябиновска. – В свете нашего прошлого разговора пару недель назад думаю, что вашему заводу тоже предстоит небольшая реконструкция.

– Мы бы не отказались, Александр Петрович, – согласилась с ним та. – С учётом плана задач, который перед нами поставили, без реконструкции будет очень трудно.

– Хорошо, я поставлю эту заявку в число приоритетных, – кивнул он. – Что по задаче от руководства страны? Есть какие-либо подвижки в плане документального фильма?

– Есть, – кивнул майор Рокотов. – Практически закончили монтаж получасового фильма. Элементы декораций смонтировали. Теперь остаётся игра актёров. Работать будем скрупулёзно и не спеша – сами знаете, что мелочи могут погубить любое начинание такого уровня.

– Напоминаю вам, что крайний срок сдачи фильма приёмной комиссии – начало мая. Постарайтесь уложиться в срок. Теперь по вам, Ирина Юрьевна, и вам, Татьяна Александровна… Что с контингентом медиков на санаторий? Насколько укомплектован персонал?

– Всего на треть, Александр Петрович, – вздохнула Ермакова. – На общем собрании медперсонала мы решили, что сначала доберём людей в ЦРБ… чтобы в случае чего не было проблем с медициной у жителей города… Ведь экстренно можно будет перебросить их в санаторий… и они будут проходить практику уже сейчас…

– По технике что?

– Думаю, что для санатория нужны ещё приборы.

– Константин Сергеевич, есть хоть небольшая техническая возможность дособрать часть недостающих приборов?

– Думаю, пару, не больше, – нахмурился тот. – И не самых сложных. Остальные микрочипы из запаса задействованы в правительственных проектах. Сожалею, но ничем помочь не могу… – развёл он руками.

– Игорь Станиславович, задаю тот же вопрос вам – насколько укомплектован штат медиков у вас в больнице?

– Всего на семьдесят пять процентов… – вздохнул он. – Вакантны ряд должностей по врачам. Был бы признателен за помощь…

– Какую?

– Если в Москве и Ленинграде набрать выпускников Первого Меда… кхм-кхм, по протекции компетентных органов?

– Понял вас, передам пожелание наверх, а уж там как решат. Что у нас по глобальному проекту ведомственной сети? – Остапов снова перевёл взгляд на Иванова.

– По мере подготовки к запуску проекта начинают появляться дополнительные трудности.

– Не понял? – удивился он.

– Александр Петрович, с появлением электронной почты и глобальной Сети назрела необходимость в лицензировании и контроле над ними. Вы же не собираетесь разрешать анонимный доступ?

– Нет, конечно!

– Тогда на горизонте замаячило создание ГИКЛ – государственной инспекции контроля и лицензирования. Думаю, что на базе Восьмого управления КГБ. Они ближе всего по специфике.

– Но ты же понимаешь, что кроме вашей группы больше никто не обладает такой компетенцией?

– Понимаю, – вздохнул он. – Хорошо, отдам двоих.

– Заберём у тебя Невских, – усмехнулся Остапов.

– Александр Петрович!

– Не спорь. В этом случае обойдёмся самыми минимальными потерями в твоей команде. И заодно прошерстите Базу Знаний – наверняка есть информация о талантливых математиках или готовых программистах в СССР. Нечего забивать гвозди микроскопом! Привлечём их как замену и хорошее добавление к уже имеющимся. Невские, теперь о вас… Готовьтесь сменить место жительства.

– Но, товарищ генерал, мой муж из «филинов», – опешила Катя.

– Об этом знает ограниченный круг лиц. Если не будете болтать лишнего, никто об этом не узнает. Думаю, и отражу это в докладе наверх, что главой ГИКЛа станет Катерина, а более спокойный и рассудительный Алексей займёт должность главного цензора глобальной Сети… подберёт команду себе…

– А я? – опешила Катя.

– А тебе дадут целый штат, – усмехнулся генерал. – Такого добра у нас хватает.

– Нормально!.. – девушка мотнула головой.

– А что ты хочешь? Приказы не обсуждаются.

31 января 1983 года. Новая площадка приборостроительного завода. Вечер

– Итак, в свете вчерашней планёрки у Остапова, давайте разработаем план действий по лицензированию Сети, – вечернее собрание айтишников открыл директор завода. – У кого какие предложения?

– Лицензии надо выдавать каждому пользователю, – заметил Артём. – Только вот как их устанавливать?.. В нашем мире была «Винда», а тут «Линукс»

– А если через браузер? – подал мысль Константин.

– Хочешь сказать, что браузер берёт лицензию с какого-то места и потом делит работу на полные права или только чтение? – Соколов мгновенно понял мысль. – А что, как вариант! Только тогда придётся встраивать написанное нами расширение в него, но это дело поправимое и несложное. Решено! Так и сделаем!

– А Катя дополнительно пройдёт расширенный курс английского языка, – усмехнулся Иванов.

– Это ещё зачем? – не поняла она.

– А затем, что тебе придётся общаться и переписываться с людьми со всего мира. Чтобы комар носу не подточил. И Алексея это тоже касается, – он внимательно посмотрел на парня.

– Понял, – кивнул тот.

– Лёша! Подбирай людей сразу по направлениям иностранных языков. Ну и, естественно, с морально-устойчивыми принципами. Без этого никак. Теперь о работе самой Сети… Мы тут с Артёмом подготовили примерные наброски по её работе… В общем, подадим наверх следующий план. Сначала организуем устойчивый канал Москва-Новосибирск – без него наша затея выеденного яйца не стоит. Как только он будет готов, монтируем оборудование в Новосибе и сразу начинаем вводить в эксплуатацию филиалы КГБ на местах. К этому времени у вас уже должны быть сформированы команды людей…

– Мы будем совать нос в отчёты КГБ? – округлила глаза Катя. – Да генерал Суслов грозился поставить к стенке любого, влезшего в электронное письмо!

– Я не думаю, что сдача новосибирского пула будет скорой – где-то в мае-июне, в лучшем случае. А к этому времени мы соберём манипуляторы и начнём клепать микропроцессоры, так что кроме КГБ в Сеть добавятся первые гражданские пользователи. И на них будем учиться настраивать сервера на динамическое переключение нагрузки. А вот с ними уже нужно держать ухо востро. И этим у нас займётся Алексей и его команда.

– Ну, это когда ещё будет, – усмехнулась Катя.

– Тем не менее, готовить правила поведения, систему наказаний и поощрений нужно уже сейчас. Как только доберём пару-троку программистов, я перепрофилирую их на создание сайтов для организаций… Частники пусть пока пыжатся сами – глядишь, особо толковых тоже возьмём в команду… Так сказать, естественный отбор. Артём, ты вообще какой протокол собрался по Сети ставить? Начальный?

– Да ща-а-аз! – фыркнул тот. – Чтобы потом переделывать к более продвинутому и выслушивать гневные реплики юзеров из-за поломки их сайтов? А может, и иски от западных пользователей получим… по стоимости переделки их страничек в Сети. Нет, ставим уровень 2082-го года. Однозначно. Он как раз поддерживает работу сертификатов из браузера.

– Хорошо. Тогда Катя и Лёша вместе с нами впрягаются в разработку общего ввода правил. Им же потом по ним и работать.

– Мы тут с Лёшкой подумали над перспективой работы в таком отделе… – грустно проговорила Катя. – Трудно будет… очень трудно…

– И в чём ты видишь трудности? – удивился Константин.

– В субординации. Ты только представь, как будет выглядеть требование чего-то там от лейтенанта к тому же начальнику регионального отдела в звании майора? Представил?

– Думаю, что вам повысят звания.

– Ну, не знаю, как это будет выглядеть, – покачала она головой. – Даже майора мне не дадут, а всё, что ниже, наверху котироваться не будет.

– Не сразу Москва строилась, – усмехнулся Артём. – Возможно, дадут такую бумажку, что местечковые «полканы» будут отдавать честь, глядя на неё.

16 февраля 1983 года. г. Рябиновск. Три часа пополудни

За эти две недели Ксения Соломенцева превратилась в выжатый лимон. С первого февраля они с Юрием Рокотовым начали сниматься в эпизодах монтируемого фильма. Первые кадры заставили понервничать обоих – при монтаже первый блин вышел комом: то одно не так, то другое. Пришлось переснимать. Юрий Валентинович оказался неплохим актёром, но очень дотошным цензором – если первые эпизоды пришлось переснимать, то последующие он мог остановить на самом интересном месте, чтобы начать заново. Ксения поначалу спорила с ним, иногда доходя почти до истерики, но потом, по мере съёмки каждого последующего эпизода, к ней начало приходить понимание аргументов Рокотова. Тот, словно мэтр кинорежиссуры, кропотливо и скрупулёзно объяснял, почему нужно именно так, а не иначе. С каждым днём она всё больше и больше впитывала в себя методу съёмки, и уже через декаду почти не задавала вопросов. А ещё девушка начала понимать, что с этим человеком её связывает нечто большее, чем просто съёмки. Если раньше она относилась к нему как к коллеге-напарнику, то теперь в её глазах он стал чем-то большим. Ксения если и спорила с ним, то аргументировано, либо кивала, соглашаясь и отпуская одобрительные комплименты.

Рокотов не мог понять внезапно изменившуюся риторику Соломенцевой – активно споря вначале, сейчас девушка сдавалась практически без боя. В эпизоде на пляже она даже попросила на камеру перевязать ей топик купальника, а после игриво чмокнула Рокотова в щёку, при этом загадочно подмигнув. А сегодня после съёмок она вдруг обратилась к нему с просьбой преподать ей уроки вождения автомобиля.

– Чего это на тебя нашло? – удивился он несвойственной ей смелости и сразу же поправился. – То есть на вас.

– Слушай, давай вообще перейдём на «ты», а то сколько эпизодов уже запороли из-за этого выканья.

– Хорошо. Так ты не ответила на вопрос.

– Надоело быть серой мышью, – вздохнула она, отвернувшись к окну. – Вам, кагэбэшникам, такие не нравятся.

– И какие же нам нравятся? – усмехнулся Юрий, запуская движок «Волги».

– Думаю, что смелые, но не наглые, инициативные, но не популисты, – она хитро посмотрела на него. – А ещё… чтящие порядок.

– Это ты о чём? – он снова не понял её последнюю фразу.

– У вас ведь как… вы со своей подпиской замучили уже всех. Нет, я понимаю, что порядок – есть порядок, но… должна же быть какая-то отдушина в человеке…

– У нас это называлось личным пространством, – усмехнулся он, включая первую передачу и аккуратно трогаясь с места.

– Вот! А какая может быть изюминка во взаимоотношениях, если вы только строем не ходите на съёмках. Вот я играю твою жену… понимаешь, мы не должны вести себя официально… ну должна же быть какая-то теплота в отношениях… Или у нас с тобой брак по расчёту?

– Хм, согласен. И что ты предлагаешь?

– Скажи мне… только честно… у тебя никаких чувств ко мне нет?

– Ну… симпатия, конечно, есть… – Юрий даже покраснел от сказанного.

– Ага! Ты даже покраснел! – обрадованно резюмировала она. – Значит, есть прогресс!

– Ближе к делу, – проворчал он, в душе коря себя за промах в выдержке.

– Не будь букой!

– Так что ты хотела предложить?

– Я хотела… – она быстро протёрла запотевшее стекло на двери машины. – Юр, я хотела бы начать встречаться… официально… Пойми, это и для дела бы стало большим плюсом… ну и так… – она снова отвернулась к окну, боясь показать нахлынувшие чувства.

– Артисты – народ многогранный… Мне бы не понравилось, если бы моя девушка… даже в кино… стала бы обниматься с кем-то ещё…

– Но ведь ты сейчас обнимаешься только со мной! – удивилась она.

– А если потом тебе придётся сниматься в другом фильме?

– То есть даже интервью нельзя брать?

– Ну… интервью – это совсем другое.

– Хорошо. А если я дам тебе обещание не сниматься ни с кем другим? – Ксения повернула к нему заплаканное лицо.

– Ты плачешь? – удивился он. – А по голосу и не скажешь.

– Ты не ответил на мой вопрос. Только честно! Прошу!

– Да что на тебя нашло?

– Будь мужчиной – ответь на мой вопрос… мне это важно… – всхлипнув, она склонила голову.

Юрий съехал на обочину и выключил мотор, потом аккуратно вытер ей слёзы и обнял. Ксения завозилась в его объятиях, но Рокотов не дал ей вырваться из них.

– Ксения, так бывает, что во время съёмок некоторые актёры завязывают мимолётный роман… Не хочу травить душу ни тебе, ни себе.

– А если это не мимолётный роман? Если это на всю жизнь?

– Ты серьёзно?

– Как много тех, с кем можно лечь в постель,

Как мало тех, с кем хочется проснуться…

И утром, расставаясь улыбнуться,

И помахать рукой, и улыбнуться,

И целый день, волнуясь, ждать вестей.

– Это кто написал?

– Эдуард Асадов. Я недавно нашла его в вашей Базе Знаний. Между прочим, наш современник. Всё стихотворение пронизано родственностью душ. Он писал его с прозы жизни… реальной, а не выдуманной. Тебе понравилось?

– Реализм зашкаливает, – усмехнулся Рокотов. – Как будто готовый сценарий для какого-то фильма. Я представил, как ты сидишь на кухне и, смотря в окно, допиваешь свою чашку кофе.

– Так что тебе мешает воплотить это в реальность?

– У нас с тобой разный менталитет… кругозор…

– Зато чувства одинаковые… или нет? – Соломенцева чуть высвободила из объятий голову и внимательно посмотрела на майора.

Их взгляды встретились, и Рокотов внимательно посмотрел на девушку. Всего несколько секунд, видимо, что-то анализируя в уме, но потом потянулся к её губам. Ксения ответила истово. Потом, через пару минут, с блаженной улыбкой положила ему голову на плечо.

– Мы учиться водить машину будем? – к нему возвратился его менторский тон.

– С тобой всё, что угодно, – девушка встрепенулась и потянулась к двери машины.

Инструктор и обучаемая вели себя предельно корректно – ни одного окрика, ни единой досадующей реплики. Почти час езды по заснеженному городу отняли у Ксении немало сил.

– Думаю, на первый раз хватит, – Юрий понял, что на сегодня пора заканчивать. – Сейчас заедем в «Гастроном», а оттуда домой.

В час пик в «Гастрономе» всегда много народа. Ксения мастерски лавировала между очередями, заодно показав недюжинные навыки в выборе снеди и умении вписаться в несколько очередей сразу. Рокотов только одобрительно хмыкал. В одной из очередей они увидели Остапова.

– Что, тоже решили решили закупиться? – ухмыльнулся тот.

– Голодное брюхо к учению глухо, Александр Петрович, – с нотками озорства ответила Ксения. – Ну и путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

– Ага! Значит, «бастион» пал? – засмеялся он, на что Рокотов приобнял Ксению и утвердительно кивнул. – Ну, тогда совет вам да любовь! Мне доложили, что у вас была очень насыщенная декада, поэтому разрешаю вам взять отгул, – подмигнул генерал.

– Александр Петрович, у меня тут мысль возникла, – сообщила ему Соломенцева. – Что, если сначала доснять фильм, а потом написать повесть? А выложить на страницах «Комсомольской правды» вначале именно её.

– Хочешь сделать экранизацию? – задумчиво пожевал губами тот. – Слушай, а это хорошая идея! Кто хочет, пусть верит потом в сказку, а кому надо, будут знать правду. Дельно!

18 февраля 1983 года. г. Рябиновск. Вечер

С момента вспыхнувшего романа между Ксенией и Рокотовым съёмки фильма пошли живее. Исчезла закомлексованность обоих по отношению к друг другу, это выражалось даже в мелочах. Отношения на камеру между ними действительно стали похожи на поведение молодожёнов – девушка задорно смеялась и шутила, порой открыто приставая к Юрию прямо на камеру. Тот был более сдержан, однако не упускал возможности подтрунивать над ней. Правда, беззлобно и используя менторский ироничный стиль. Она картинно обижалась, но через пару поцелуйчиков её мнимая обида улетучивалась со скоростью пассажирского экспресса. А вечером вся инициативная группа собиралась в кабинете и монтировала отснятый материал.

– Чёрт, как же надоело переться сюда, – пробурчал Артём, загрузив отснятый материал в программу вёрстки фильма.

– Хочешь сидеть дома с чашкой кофе и в тепле? – усмехнулся Костя.

– Представь себе!

– Вспоминаешь старые времена с подключением к глобальной Сети?

– Кость, а что мешает нам организовать такую в пределах Рябиновска? Ты только представь, что всем «филинам» будет доступна База Знаний! Сидишь у себя на рабочем месте и спокойно просматриваешь материал!

– Нам не хватит техники, – покачал головой тот.

– Хватит! Даже если использовать местный доисторический хлам, но подключаясь к удалённым рабочим местам здесь. Взять один из ноутбуков, что помощнее, и сделать несколько удалённых рабочих столов на нём, нашпиговать его нужными программами…

– И как ты собрался организовать разветвлённую сеть здесь? Учти, что чипов на медиаконвертеры у нас в обрез.

– А если спаять транзисторные заменители? Ну вот не поверю, что они будут очень громоздкими, – покачал он головой.

– Это работа не на один день.

– Да прям! Что мешает распотрошить структурную схему чипа и сделать транзисторный аналог? А потом смакетировать печатную плату. Кстати! Такой вариант нам пригодится не только здесь.

– А где ещё?

– В самых холодных регионах. Я как-то читал, что современные медиаконвертеры боятся холода… даже критичны к нему…

– Но ты же понимаешь, что о миниатюризации устройств в этом случае можно забыть?

– Я тебя умоляю! О каких стандартах может идти речь, если мы – пионеры этого направления? Как мы скажем остальным, так и будет! Согласен, что везде такие девайсы ставить не комильфо, но в той же, например, Бурятии или севернее – самое то. Как арктический вариант.

– А разъёмы сейчас где возьмём? Их у нас тоже кот наплакал.

– Филиппова поможет.

– Что?

– Василиса Андреевна собаку съела на пластиковых материалах. Если поставить её в первых рядах, уверен – она поможет нам с изготовлением разъёмов.

– Ну не знаю…

– Кость, я уверен, что дело выгорит… Давай попробуем, а?

– Не забывай, что вопрос нужно и с Остаповым согласовывать… Без его визы это дохлый номер.

– Слуша-а-ай, а давай замутим локальный домен? Сделаем и почту электронную и несколько сайтов. И уже на них будем учить местных как правильно работать в Гала-сети. Заодно и тестировать кое-какие сетевые компоненты или софт, а?

– Пока не разберёмся с медиаконвертерами, никому ничего говорить не будем.

– А когда мы с ними разберёмся? – Артём прищурился.

– Вот ты неугомонный, – мотнул головой Иванов. – Ладно, завтра гляну, что там и как.

21 февраля 1983 года. г. Рябиновск. Новая площадка радиозавода. Утро

Эта планёрка на радиозаводе стала следующим этапом развития НПО «Прометей». Первым предоставил новости Старков.

– Товарищи! Субботний «круглый стол» окончательно перестал быть только советским. Если раньше на него изредка подходили радиолюбители из социалистических государств, то в эту субботу пришли и капстраны. Двое французов и англичанин, слабо владея русским языком, попытались узнать о своих заказах. Пришлось отзывать их на другую частоту и уже там проводить беседу. А до меня никто ничего не доводил по этим заявкам. Было, честно говоря, стыдно, но я дал понять, что скорее всего заказ в сборке. Поэтому прошу снабжать меня информацией, скажем в конце рабочего дня пятницы. Чтобы я мог оперативно реагировать на поступающие вопросы.

– Ирина Сергеевна? – Иванов перевёл на неё взгляд.

– Без проблем, буду снабжать Виктора Николаевича такой информацией.

– А сейчас можете вкратце нам рассказать?

– Из 164 заявок, которые принёс Старков, оплачено только шестьдесят три. Вот по ним уже сформированы наряды на изготовление. Это помимо очередных из стран СЭВ.

– Ага… значит почти шестьсот заявок по стране и плюс четыреста сорок из-за рубежа… – хмыкнул Старков. – Ирина Сергеевна, только мне нужен развёрнутый ответ: ФИО заказчика, номер самого заказа, а уж в каком он состоянии выполнения – это я сам посмотрю у себя на Старой площадке.

– Не вопрос, – пожала она плечами. – Сделаем в лучшем виде.

– Что по микропроцессорным чипам, товарищ Краснов? – поинтересовался Костя.

– Константин Сергеевич, почти все запасы распределены по направлениям. Помимо режимных заявок на прошлой неделе пришла просьба от исследовательского отдела медиков. Там вообще непонятно, что хотят – то ли мы собрали брак, и теперь нужно аккуратно переделать, то ли… – он помотал головой.

– Там что-то с параметрами?

– Ирина Юрьевна утверждает, что параметры миниатюрного прибора «Прометей-Антинефрит» разительно отличаются от того, что вами лично собиралось в громоздком варианте, с блоком питания. Я бы направил оба прибора на диагностику, но сейчас банально не хватает времени – мы же начали собирать медиаконвертеры и модемы для региональных отделов.

– Понял, сегодня сам к ней подойду.

– Константин Сергеевич, а что по нашему с вами разговору о так называемых арктических вариантах медиаконвертеров? – напомнил о себе Соколов.

– Схема есть, но только в черновом варианте – на большее не хватило времени. Вынужден признать, что ты выиграл спор – нам действительно нужно делать внутренний домен и загружать неиспользованные ноутбуки на всю катушку – скоро реконструкция, поэтому просчёт некоторых узлов или агрегатов безусловно необходим. После планёрки начинай создавать виртуальный домен в тестовом режиме, а как гала-сеть появится, перенесём его на отдельный ноутбук и подключим к ней.

Часом позже. г. Рябиновск. Старая площадка приборостроительного завода. Амбулатория

Андропова который день пыталась понять, чем отличается сигнал одного прибора, изготовленного Ивановым, от другого – того, что собрали недавно. Ей дали несколько радиоприборов – даже измеритель амплитудно-частотных характеристик, она загрузила к себе в память практически все наработки по теме «человеческий мозг», став по сути первым человеком из прошлого, которому достались все наработки из будущего. Но загрузить и освоить, не значит понять – и вновь пришлось проводить несколько опытов с замерами параметров. Именно за этим занятием её и застал Иванов.

– Доброе утро, Ирина Юрьевна.

– Константин Сергеевич, доброе утро! – она разом повеселела. – Как хорошо, что вы зашли, а то я уже собиралась ехать к вам.

– Что-то случилось?

– Понимаете, тут вот какое дело… – она собиралась с мыслями недолго. – Ваш прибор и прибор, собранный вторично, но уже миниатюрным, дают неодинаковый спектр сигнала. Я провела несколько опытов, и все они показывают, что ваш аппарат имеет увеличенное развёртывание спектра, вследствие чего оказывает более широкое воздействие на человека. Мне даже дали несколько радиоприборов, но, честно говоря, я так и не научилась правильно ими пользоваться. Визуально разницу вижу, а вот понять, отчего так и почему – увы, – она развела руками.

– Хорошо, давайте посмотрим, в чём проблема, – улыбнулся Костя.

Он уселся рядом на стул и, запустив оба прибора, принялся снимать амплитудно-частотную характеристику с обоих. Но чем больше он сличал АЧХ обоих, тем больше недоумевал из-за разницы.

– Ничего не понимаю… – мотнул он головой. – По сути, мой первый прибор даёт еще и промодулированный сигнал частотой в 50 Герц – сказывается неучтённый фон переменного тока от питающей сети в 220 Вольт. Блок питания недостаточно экранирован и потому такая проблема…

– Константин, но он лучше работает, – возразила ему Андропова. – Им вы вылечили моего отца и маму, а этот прибор, – она указала на миниатюризированный, – помогает лишь при нефритах.

– Откуда такая уверенность?

– Я подключила Ермакову, и та попробовала новым прибором организовать лечение пары пациентов в местной больнице. Тот, что шёл с пиелонефритом, пошёл на поправку, а вот второму с диагнозом «боязнь замкнутого пространства» он вообще не помог. Тогда мы рискнули привезти ваш прибор… – она посмотрела на Костю немигающим взглядом.

– И?

– Костя, после использования вашего прибора пациент стал чувствовать себя значительно лучше: у него стабилизировался сон, исчезла психосоматическая нервная напряжённость… В общем, это два разных прибора, – вздохнула она.

– Один – узкоспециализированный, другой – более широкого спектра, – хмыкнул Костя.

– Вот-вот!

– Интересно… – мотнул головой Иванов. – Ладно, я сегодня попрошу Старкова собрать точно такой же прибор, но на моей элементной базе. И ещё дам задание поэкспериментировать с ним: использовать разные блоки питания и поиграться с макетами собранных внутренних блоков… Нужно понять, откуда в моём приборе получается фон переменного тока, и уже тогда делать выводы.

22 февраля 1983 года. Сборочный цех НПО «Гефест». Полдень

К этому дню наконец-то закончили сборку двух машин – полноценного хэтчбэка и кабриолета. Ручная сборка потребовала такого количества вспомогательных приспособлений и механизмов, что только Родион смог оперативно реагировать на возникающие потребности. За пару недель до этого Филиппов сам приезжал к Бубнову на механический завод и силой своего авторитета призвал его кинуть все резервы – людские и материальные, на помощь Громову.

– Андрей Ильич! Ну что ты как маленький, а? Чего щемишь материалы и людей?

– Геннадий Николаич! У меня план – если сейчас заброшу, в конце года будет аврал.

– Андрей, если ты сейчас подсуетишься, к концу года перейдёшь на такое производство, что аврал у тебя будет постоянно! А люди твои станут на тебя молиться ежечасно, ибо зарплаты и премии у них будут не хуже твоих. Ты хоть знаешь, что Родион собирается собирать и для чего все эти напряги?

– Какое-то экспериментальное оборудование… – он сделал неуверенное и замысловатое па рукой.

– Чудак-человек! Родион сейчас начал сборку новых образцов автомашин. Под маркой АЗЛК, понял?

– Иди ты!

– Одетый! А теперь прикинь, что будет, если их одобрят в Москве?

– А их одобрят? – прищурился Бубнов.

– Андрей, не надо корчить из себя девочку-недотрогу… всё ты прекрасно понимаешь. Впрочем, если не хочешь или не уверен, тогда выходи из состава учредителей «Гефеста». Тогда мы будем искать другого соучредителя.

– Я что, идиот? – недовольно засопел тот. – Вечно у тебя крайности…

– Андрей, тогда, пожалуйста, доверься мне… Просто не могу тебе сейчас всего сказать, ибо часть информации под запретом… но поверь, за этим проектом будущее… для всего Советского Союза, понимаешь?

– Да ладно!

– Прохладно. Так что вопрос стоит ребром – поможешь или нет?

– Ладно, хрен с вами… посмотрим, что они выдадут за месяц… Ген, но если через тридцать дней я не увижу результат, извини, – развёл он руками.

– Договорились, – кивнул Филиппов.

Поэтому не только вся бригада Громова работала как проклятые, но и основные ресурсы механического завода были задействованы на всю катушку – от материалов до станков и работников предприятия. За сутки спроектировать, а потом выточить, вышлифовать и настроить приспособление – дорогого стоит. Сами новые модели машин проходили коллективный контроль – теория теорией, но на заводе работало достаточное количество умельцев, способных оценить работу того или иного узла механического устройства и не только: около каждой собираемой машины стояла обычная школьная доска, на которой просчитывались регулировочные данные для каждого узла. Анжела и Родион планомерно обсуждали каждый узел с механиками, которые давно уже махнули рукой на то, что в отдельных случаях с ними спорит девушка – знания сопромата и сноровка при сборке конструкции давно подняли её авторитет в глазах опытных специалистов.

И вот в тот день всё было готово. За половину рабочего дня проверили-подогнали все допуски-припуски, потом залили масла и смазки, и Родион первый полез в кабину хэтчбэка, чтобы запустить двигатель. Перед запуском он нарочито «хукнул» и повернул ключ в замке зажигания. Движок откликнулся сразу – в глушителе зашипело-зафырчало. Громов чуть поддал газку, чтобы не перетрудить притирающиеся узлы двигателя, но тот сноровисто и бодро ответил, приглашая человека следовать дальше. Родион мотнул головой, видимо что-то прикидывая в уме, а потом включил первую передачу и осторожно тронулся с места. Через пару минут машина выехала из ангара и двинулась к воротам предприятия. Вскоре Громов уже вовсю рассекал по ближайшим улицам, не пытаясь лихачить. Вся поездка заняла чуть больше сорока минут, но приехал обратно он очень довольный.

– Ну, как? – подскочила к нему Анжела.

– Бесёнок, мы победили… я хоть и не давал жару, но на медленной езде машина ведёт себя так, как и было по расчётам. Пару дней обкатаем её в таких условиях, а потом выйдем на трассу – нужно проверить, как она поведёт себя там.

– А вторую когда?

– А чего тянуть? Давай прямо сейчас зальём ГСМ и попробуем.

С кабриолетом вышло не хуже – движки были братьями-близнецами, а то, что ветер обжигал лицо – тент крыши отсутствовал, так это издержки сборки. Но обе машины показали себя с наилучшей стороны, о чём и было доложено в звонке на домашний телефон Зинаиды Рокотовой.

– Алё, теть Зин, приве-э-эт. Это Анжела из Рябиновска.

– Анжелочка, здравствуй! Ну, какие у вас новости?

– Тёть Зин! Готовьте ещё три копии комплектов запчастей.

– Ты хочешь сказать, что…

– Да! Сегодня наши люди выпустили оба образца на улицу. Всё работает как часы. Осталось на трассе опробовать, но не думаю, что там что-то плохое вылезет. Ты знаешь, сколько мы настраивали и притирали узлы? Ужас! Так что именно эти машины являются ручной сборки! Они прослужат ого-го сколько!

– Чур, одна тогда моя, ладно?

– Не вопрос! Но ты уж расстарайся на новые комплекты, как мы ранее договаривались. Ага?

– За этим дело не станет!

– Тогда мы тебе ещё подкинем сопроводительные записки по настройке. Есть там некоторые нюансы…

– Даже так? Тогда считай, что премию вы тоже получите! Я лично подойду завтра к директору и поставлю вопрос ребром!

– Да ладно…

– Прохладно! Вы нам сколько сборочного времени сэкономите! Даже не возражай!

Сразу после звонка Анжелы Зинаида перезвонила Старгородскому.

– Александрыч, привет!

– Зина, ты?

– Я.

– А чего в такой час?

– Новость хочешь?

– Давай.

– В Рябиновске выпустили первые две машины.