Текст книги "Москва зовёт (СИ)"

Автор книги: Наталия Лебедева

Соавторы: Юрий Климонов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

19 июня 1983 года. г. Рябиновск. Утро

За последнюю декаду вся инициативная группа кинематографистов проделала просто титаническую работу: создавались новые декорации, шились костюмы, проводилось тестирование взятых во временное пользование шести «крабов» – Артём решил сделать панорамные съёмки с синхронизацией местоположения камер. Громов в форсированном режиме подключил к своим ученикам Ольгу Волкову, и те, уже поднаторевшие в эксплуатации «водяной доски», передавали опыт будущей актрисе. Филиппова, получив в свои руки эталонное топливо, корпела над воссозданием его в нужных масштабах не только для съёмок, но и с перспективой на будущее.

Серебряков махнул рукой на остатки былой роскоши своего денежного запаса для съёмок фильма, целиком и полностью положившись на специалистов этого закрытого города. И они его не разочаровали. Первые же кадры доказали всю состоятельность советов и практических приёмов Артёма. Они с Серебряковым горячо обсуждали каждый кадр на экране ноутбука, привезённого прямо на съёмки. То, что это режимная техника, Анатолий Иванович понял уже после разговора с генералом. И не только этот странный предмет – привезли откуда-то куски зелёной материи, и вот на их фоне актёры начали изображать действия, а потом, после съёмок, Соколов вырезал зелёный фон и вставлял снятое на заранее приготовленный. То, что получалось, заставило Анатолия Ивановича потерять дар речи – настолько реалистичным оказывался материал. А уж камеры, с которых сливалась информация в этот диковинный прибор, их качество и спецэффекты заставили Серебрякова глядеть на всё действо горящими глазами. А костюмы и декорации? Да они не шли ни в какое сравнение с выданными на Мосфильме. Особенно женские костюмы воительниц – своего рода батальона «серых волчиц». Ещё одним приятным дополнением стало знание Ольгой Волковой основ гримировки актёров. Её коллега из съёмочной группы явно не владела реализмом той эпохи – Волкова оказалась ингерманландкой и со знанием своих родных эпосов и сказаний гримировала не только себя, но и других женщин. А её коллега из Мосфильма стояла рядом и училась. Но и это было не всё – товарищ Филиппова смогла создать высокотехнологичный грим, в лучах сумерек ярко блестевший на лицах и плечах викингов, доказывая своего рода избранность этих персонажей.

Обе музыкальные группы Рябиновска тоже не сидели сложа руки – две основные песни из Базы Знаний: Милы Кириевской «Скандинавская сага» и оба варианта «Валхалла зовёт меня» – русский и английский, да с элементами психоделики и металла, готовились как дополнительный бонус к фильму. Артём прекрасно понимал, что создаваемый им новый уровень фильма явно станет эталоном будущего кинематографа, и здесь нет места халтуре, поэтому выжимал все «копейки» из каждой сцены. Даже замечательные, с точки зрения Серебрякова, дубли могли уйти в корзину, а актёры возвращались на исходные позиции, и всё начиналось сначала. Безусловно, ропот и недовольство актёрского персонала росли, но ровно до того момента, когда им показали десятиминутный ролик смонтированного материала. После этого все вопросы были сняты до конца съёмок.

1 июля 1983 года. г. Рябиновск. Поздний вечер

Вот уже второй день как закончились съёмки фильма. Сама съёмочная группа ещё с утра отбыла обратно в Москву, Серебряков остался в Рябиновске монтировать фильм. Анатолий Иванович всё время сравнивал, что он изучал в учебном заведении на факультете режиссуры с тем, что рассказывал ему Артём. Понимая бездну различий, Серебряков перестал спорить ещё в самом начале. Новая концепция постановки фильмов была революционна – приёмы и догматические постулаты институтских времён рушились один за другим. Это была не обычная приключенческая лента – перед ним на экране возникали совершенно фантастические образы.

Викинги осадили крепость. Отвлекая на себя значительную часть её защитников, мужская группа воинов выманила их на большое поле, и вот здесь в дело вступили их сёстры по оружию – настоящие воительницы. Сначала лучницы обрушили целый рой стрел, а потом, потрясая щитами и издавая воинственные кличи, ринулись женщины-мечники. Их тьма расползалась по всему полю, заходя с тыла вражеской дружины. Всю злобу за потерянных братьев, мужей и отцов воительницы выплеснули на врага. И страшен был их немой бег до момента начала стычки. А потом, играючи сломив сопротивление, вместе с мужчинами-викингами они ринулись на приступ крепости. В самый разгар событий, когда викингам не хватало немного напора – сил противника было явно больше потрёпанного войска норманнов, на помощь пришла Валькирия. Пронесясь с большой высоты вниз, она издала клич «За Одина! За Асгард!» и устремилась на противника.

– Это Хильда! Один принял эту жертву и оказал милость нам! С нами Валькирия! Вперёд! Сокрушим врагов!

Замок был взят, с честью похоронены отдавшие жизнь и умершие с мечом в руке их побратимы, а концовку фильма венчала песня «Вальхалла меня зовёт».

Разрезают гребни волн драккары

Прочь от скал к неведомой земле

Новый берег – новое начало

Жизнь в борьбе.

Прочь от фьордов, ледяных течений

Ворон викингам укажет путь.

Верный меч, своё предназначенье

Не забудь!

О-о-о-о-о, Ты слышишь эхо вечности?

О-о-о-о-о, Вальгалла нас зовёт!

О-о-о-о-о, Валькирии воинственные…

О-о-о-о-о, Вальгалла нас зовет.

Вальгалла нас зовёт!

Вражьей кровью наполняем реки,

Ратной славой полнит паруса.

В руки сталь – и ты уйдёшь навеки

В небеса!

Звон набата, зарево пожаров

Смерть в бою дороже всех наград

Один ждет.

И правим мы драккары

На Асгард

Фьорд опустел без своих героев

Ворон над рубежом парит

Песнь слагают нам на поле битвы

Меч и щит

О-о-о-о-о, Ты слышишь эхо вечности?

О-о-о-о-о, Вальгалла нас зовёт!

О-о-о-о-о, Валькирии воинственные…

О-о-о-о-о, Вальгалла нас зовет.

Вальгалла нас зовёт!

Серебряков смотрел на заставку видеоплеера и молчал, переживая в душе весь сюжет картины.

– Анатолий Дмитриевич, что-то не так? – вкрадчиво поинтересовался у него Соколов, видя каменную маску лица.

– Артемий… всё хорошо… всё замечательно, только… – он чуть дёрнулся и осёкся.

– Да что случилось?

– Понимаете… Это не мой фильм…

– Что значит, не ваш? – опешил Артём.

– Не мой… он ваш, Артемий… ваш и только ваш. Вы создали этот шедевр кинематографа, а я лишь статист на этой кухне творчества.

– Перестаньте пороть чушь, – недовольно сказал молодой человек.

– Да как вы не понимаете… я… мне совесть не позволит забрать пальму первенства себе. Артемий, давайте так… Я включу вас в список режиссёров… а ещё… в список сценаристов… И попрошу не возражать!.. Это, знаете ли, даже не обсуждается.

– Но у меня другое амплуа – кибернетика, – пожал плечами Соколов.

– И, тем не менее, вы блестяще отрежиссировали эту картину… блестяще… Я, учившийся несколько лет на режиссёра, в сравнении с вами полный профан…

– Но…

– Да, профан! Но, тем не менее, у меня есть совесть, и вот она сейчас вопит, что я не имею права забрать лавры себе. Поэтому будет только так, как я решил – полное соавторство с вашей стороны!

– Ну, если вам так легче… – снова пожал плечами Артём.

– Представьте себе! В этом случае моя совесть хоть частично будет спокойна.

– Хорошо, товарищ Серебряков, тогда определяемся с вёрсткой: делаем две версии фильма?

– Зачем две? – не понял тот.

– Ну, в одной будут русские версии песен, в другой – только английские. А остальное переведут соответствующие специалисты, – усмехнулся Соколов.

– А… да, так будет лучше всего. А как вы запишите фильм с вашего, – он кивнул на ноутбук, – устройства?

– Сегодня за вечер перепишу одну версию фильма, а завтра утром – другую. У нас получилось… – Артём приник к монитору. – Час сорок пять минут.

Начало июля 1983 года. г. Москва

Успев в последний момент запрыгнуть в вагон уходящего поезда, Серебряков смог выставить свой фильм в число номинантов Московского кинофестиваля, проводимого в этом году в первых числах июля. Собственно, его включили лишь для массовки – не все мэтры кинематографа успели закончить свои картины к этому сроку, а потому и с самим кинофестивалем задержались – вместо конца июня, запустили в начале следующего месяца.

Неожиданности начались сразу же после просмотра квалификационной комиссией всех лент. Как только закончился фильм Серебрякова – «Викинги», комиссия долго смотрела на потухший экран, собираясь с мыслями.

– Товарищи… этого не может быть… – выдохнул один из членов комиссии. – Я такого не видел даже в Голливуде… потрясающее и завораживающее зрелище.

– Что будем делать? – председатель комиссии скрестил на груди руки. – Мы же предварительно планировали отдать пальму первенства Самойлову.

– Какой там Самойлов! – досадно махнул рукой его заместитель. – Нас нигде не поймут, если мы так поступим. Мы же будем ходатайствовать о выводе фильма на международный уровень? В Карловых Варах будет фестиваль в конце июля. Вот туда и направим эту картину. Уверен, она наберёт уйму голосов. И что тогда получится? Скажут, что серое кино Самойлова по каким-то непонятным причинам вырвалось вперёд шедевра советского кинематографа? Рискнёте навлечь на себя гнев товарища Соломенцева? А он точно вызовет на ковёр!

– Я вчера предметно пообщался с Серебряковым, – усмехнулся Юлий Гусман. – Знаете кто главная героиня? Глава местной телекомпании в Рябиновске. И не просто наш скромный рядовой коллега – Ксения Рокотова в девичестве Соломенцева. Она – внучка Михаила Сергеевича.

– Юлий Соломонович, это правда? – нахмурился председатель комиссии.

– Даю руку на отсечение.

– Тогда кривить душой не будем – фильму Серебрякова даём зелёный свет и максимальную поддержку. Тем паче, что тут и притягивать за уши ничего не нужно – уровень просто заоблачный.

– Значит, выставляем его в числе первых? – поинтересовался заместитель.

– Да. Этим мы не нарушим традиции, когда фильмы мэтров ставили в числе последних.

И 5 июля фильм «Викинги» пустили в показ сразу в нескольких кинотеатрах Москвы. Успех картины был просто ошеломляющим. Качество съёмки, сыгранность персонажей, великолепная музыка – люди выходили после просмотра в каком-то психоделическом настрое. А дальше их мнение разрасталось слухами и сплетнями как снежный ком, набухая нереалистичными подробностями. К концу недели некоторые граждане, ставшие фанатами этого фильма, успели просмотреть его по два-три раза. Среди кинематографического бомонда нарастало напряжение из-за несогласия с возвышением начинающего режиссёра, несмотря на его блистательную работу. Но даже члены фестивальной комиссии, негласно поддерживающие своих протеже, были вынуждены не только поделиться позитивным мнением о самой картине, но и признать, что использованные Серебряковым технологии – это новый и революционный взгляд на кинематограф.

Михаил Сергеевич Соломенцев работал у себя в кабинете с документами, когда в дверь постучали.

– Да! – на приглашение войти из-за двери появился его референт.

– Михаил Сергеевич, тут такое дело… – тот мялся с ноги на ногу.

– Что случилось, Алексей?

– Понимаете, сейчас проходит Московский кинематографический кинофестиваль… Так вот в одной из лент в главной роли снялась ваша внучка.

– Да? Интересно было бы посмотреть, – улыбнулся он.

– Заказать билет?

– Да, на сегодняшний вечерний киносеанс… И вот ещё что… – затарабанил он пальцами по столу. – Закажи не один, а четыре билета.

Когда референт ушёл, Михаил Сергеевич снял трубку телефона.

– Алло, Юра, слушай и не перебивай. Отпросишься с работы на пару часов, заедешь за женой и, подобрав маму, подъедешь ко мне. Форма одежды – парадная… Тебе я могу сказать почему так, но с условием, что женская половина семьи будет несведуща до момента показа фильма, в котором главную играет Ксения… Да-да, ты не ослышался…. Всё, давай. До вечера.

Сразу после просмотра картины на мать и бабушку Ксении невозможно было смотреть – так велики были их эмоции. Михаил Сергеевич, едва добравшись до квартиры, не преминул набрать междугородний номер.

– Алло, Ксюша, здравствуй.

– Дедуль, ты? Привет!

– Ты что же, егоза, не сказала, что стала звездой советского киноэкрана?

– Что, наш фильм показали?

– «Показали»… – едко усмехнулся дед. – Тут на ушах вся Москва стоит! Билеты невозможно достать! Пришлось использовать своё служебное положение.

– И как тебе «Викинги»?

– За-ме-ча-тель-но, – по слогам ответил он. – Оказывается у тебя талант.

– А как тебе Юра?

– Подожди… я всё не мог понять, кого мне в гриме напоминает главный герой… так это Юрий Валентинович играл?

– А то кто же!

– У меня нет слов, Ксения…

Глава 14

15 июля 1983 года. г. Рябиновск

После выдвижения нескольких картин на кинофестиваль в Карловых Варах в киностудиях страны началась подготовительная суета. Обычно в ожидании подобного значимого события, выводящего советский кинематограф на международный уровень, забывались все местные распри и интриги. Но не в этот год – яро обиженный Георгий Самойлов решил поудить рыбку в мутной воде. Быстро организовав некую оппозицию кинокритикам фестивальных работ, он наваял жёсткий пасквиль на «Викингов». Но ладно он – к нему примкнула часть его подпевал и просто обиженных неожиданным рывком вверх Серебрякова. Как они уболтали главного редактора «Правды» никто не знал, но в главной партийной газете Советского Союза появилась разгромная статья, где Серебряков характеризовался как отъявленный негодяй, запудривший мозги членам комиссии Московского фестиваля и подобравший труппу актёров себе под стать – ни профессионализма, ни сплочённости рядов советского общества. Естественно, сразу после выхода статьи разразился скандал и досталось всем – от членов комиссии до группы актёров. Масло в огонь подлил бывший главный герой ленты – якобы униженный и выдворенный из труппы за несогласие с планом режиссёра, но чётко стоящий на позициях советского кинематографа.

Первым отреагировал Мосфильм, разорвав контракт с Серебряковым, а дальше эта травля вышла на заоблачный уровень – Анатолия Дмитриевича не брали никуда. Удручённый такой перспективой, он решил искать помощи в… Рябиновске. Добравшись на перекладных в город и попав на приём к самому генералу Остапову, он не только рассказал, как его обидели, но и выложил на стол генерала тот самый номер «Правды». Александр Петрович прочёл заметку и нахмурился.

– Значит, решили и по моим сотрудникам пройтись?.. Ну-ну, посмотрим, кто кого… – он снял трубку телефона и поочерёдно набрал номера Шмелёвой и Рокотовой.

Те прибыли к нему на экстренное совещание максимально оперативно.

– На нас написали пасквиль в «Правде», – мрачным тоном известил он обеих. – Вот, полюбуйтесь, – придвинул газету к ним.

Первой пробежала глазами Ира. Хмыкнула и зло так ощерилась.

– Александр Петрович, думаю, что руки у нас теперь развязаны. Не мы первые начали, так что пусть теперь не обижаются.

– Что ты хочешь сделать?

– Ну, у нас же Ксения Юрьевна, спецкор «Комсомолки»? Напишем ответную статью, изобличающую этот пасквиль. Я предоставлю все экономические выкладки хищения средств во время процесса съёмок. Пусть ОБХСС возьмёт на заметку этот факт.

– Ксения Юрьевна, – Остапов переключил свой взгляд на неё. – Вам есть, что добавить?

– Конечно! По статье – полностью согласна с Ириной Сергеевной, напишу такой разгром, что Самойлов будет заикаться после прочтения… а Анатолия Дмитриевича в обиду не дадим, – она повернулась к режиссёру. – Скажите, товарищ Серебряков, вы бы не согласились работать у нас в кинокомпании?

– Почту за честь! – воспрял он духом.

– Но у нас пока нет такой компании, – нахмурился Остапов.

– Официально нет, но с сегодняшнего дня будет. Видите ли, Александр Петрович… Артём Соколов как раз определился со своим хобби – выпускать ремейки к советским фильмам. Планы были не самые скоропалительные, но тут подвернулся случай – этот пасквиль. Поэтому со следующей недели мы начнём снимать новую картину. Анатолий Дмитриевич, скажите, у вас есть возможность подтянуть несколько человек из вашей режиссёрской команды, снимавшей «Викингов»?

– Ксения Юрьевна, после этой статьи пострадал не только я… Вместе со мной не открестилось от применённых в фильме новаторских идей несколько человек. Это гримёр, светотехник, реквизитор и монтажёр. Он, несмотря на то, что товарищ Соколов его оттёр от фильма, поддерживает новую концепцию советского кинематографа.

– Отлично! Вызывайте их сюда. Будем делать настоящую команду кинематографистов новой эпохи. Только предупредите, что это билет в один конец – обратно уйти уже не получится.

– Ксения Юрьевна, нас оттёрли от всего, и люди сейчас не у дел. Не думаю, что они станут возражать – перспектива такая, что дрожь в коленках появляется.

– На что замахнулись, Ксения? – усмехнулся Остапов.

– На «Подземелье Ведьм», Александр Петрович.

– А! Помню такой фильм. Кажется, в начале 90-х его выпустили.

– Именно! И там столько несуразных ляпов, что голова идёт кругом – как такую ленту допустили к прокату.

– Подождите… – удивлённо посмотрел на них Серебряков. – Это как же так? В каких 90-х?

– А вот это уже моё упущение, – вздохнул генерал и достал из стола кипу бланков. – Заполняйте, Анатолий Дмитриевич. После этого мы введём вас в курс дела.

21 июля 1983 года. г. Москва

К восемнадцатому июля все опальные сотрудники из команды Серебрякова добрались до Рябиновска. И не только добрались, но и прошли подписку режимного объекта. Новость о создании новой кинематографической компании как и информация, КТО стоит за всем этим, полностью деморализовала их. Попав в опалу к союзу кинематографистов они лишились выбора, поэтому все как один приняли предложение Ксении Рокотовой. А она, используя подсказки Серебрякова о той кухне, что творилась в кулуарах съёмочных групп, и экономические расчёты Шмелёвой, написала разгромную статью в «Комсомолку». С помощью мужа Ксении удалось оперативно передать материал в газету через одного из сотрудников Комитета.

Сейчас главред «Комсомолки» держал в руках убийственный материал на кинематографистов. Он жёг ему руки, как будто тот состоял из раскалённых углей костра. Понимая последствия такой публикации, руководитель самого популярного ежедневного издания набрал номер Соломенцева.

– Михаил Сергеевич, добрый день. Вас беспокоит главный редактор «Комсомольской Правды» – Геннадий Николаевич Селезнёв.

– Здравствуйте, Геннадий Николаевич. Слушаю Вас.

– Тут вот какое дело… Ксения Юрьевна является нашим спецкором в Рябиновске… и она прислала такой злободневный материал, что мне необходима ваша консультация.

– А в чём, собственно, суть?

– Это касается советского кинематографа. В целом и глобально, если так можно выразиться.

– Хорошо, жду вас через час у себя.

Сразу после приезда Селезнёва, Михаил Сергеевич предложил главреду газеты присесть, а сам погрузился в чтение материала. Временами его лицо искажалось гримасами, он пару раз беззвучно шевелил губами, а потом отложил листы на стол и внимательно посмотрел на посетителя.

– Что вы хотите делать с этим?

– Моя партийная совесть требует немедленно опубликовать всё это.

– Я считаю, что ваша партийная совесть права – такое замалчивать нельзя. Вот что, Геннадий Николаевич… давайте поступим так… Я сейчас обращусь в ОБХСС и попрошу провести комплексную проверку большинства киностудий СССР. И если расследование в русле отмеченных здесь фактов подтвердит их… – он покачал головой. – Полетят головы у тех, кто это поставил на поток, причём не взирая на прошлые заслуги.

Как только Селезнёв добрался до своего кабинета, сразу развил кипучую деятельность – статью он решил поставить на первую полосу, выбросив кое-что из ранее согласованного материала. – Эти глупцы решили куснуть внучку руководителя Комитета Партийного Контроля? Идиоты! Ну а он заработает себе лишние баллы в глазах товарища Соломенцева. А там, чем чёрт не шутит, удастся продвинуться чуть выше – глядишь, и кресло главреда «Правды» можно будет занять.

28 июля 1983 года. г. Москва

После публикации материала на первой полосе «Комсомольской правды» в Москве разразился настоящий скандал. Слетел директор Мосфильма, попал в больницу с инфарктом глава Союза кинематографистов СССР, сам Самойлов был арестован и находился под следствием. Михаил Сергеевич, стремясь спасти внучку от незаслуженной клеветы, решил создать комиссию из самых опытных искусствоведов и попросил их провести профессиональную оценку фильму «Викинги». Надо сказать, что кривить душой не пришлось никому – фильм был создан на совесть, игра актёров – на уровне, так что единогласное мнение о профессионализме ленты и персонала была у товарища Соломенцева в кармане практически через день. А дальше всё просто – все те, кто поддерживал этот пасквиль, мгновенно оказались в опале на самом верху. Множество фельетонов, пестревших на страницах нескольких крупных газет, потом открытое письмо товарища Лапина – всё это общей волной смыло всю шушеру, возомнившую себя заслуженными деятелями советского кинематографа, в канализационную трубу. Со всеми этими войнами компроматов «Викинги» добрались до чешского кинофестиваля, где получили восторженные отзывы не только кинокритиков стран СЭВ, но и ряда капиталистических стран. Среди них оказалась и Норвегия, киноведы и кинокритики которой присудили максимальные баллы этой ленте за обстоятельный подход к исторической части сюжета. В одной из чешской газет появилась статья с полным разбором исторической подоплёки фильма. А дальше, через несколько дней, внезапно для всех пришло приглашение от норвежского короля – Олафа V. Тот пригласил всю съёмочную группу фильма с дружеским визитом в Норвегию. Естественно, советская сторона не могла упустить такой момент для улучшения отношений с Норвегией, в свете НАТОвского давления на эту нейтральную в политическом плане страну. По этому поводу собирался даже совет Шести.

– Как видите, товарищи, моё предположение о том, что нам не удастся долго скрывать потомков, нашло полное подтверждение. Любое освоенное ими направление приводит к ошеломляющим результатам, – сказал генсек, обводя взглядом собравшихся. – Григорий Васильевич, поделись последней информацией о стройке в Рябиновске.

– Что могу сказать… радиозавод почти достроен – все семь подземных этажей. Официально строительство завершится к первому сентября. По остальным объектам… заканчивается сооружение санатория, в самом разгаре работы по жилому микрорайону города, химзаводу и ряду вспомогательных производств. Все начальники СМУ проинструктированы, что качество должно быть как для себя. Мой заместитель лично побывал в Рябиновске и пообещал всем баранки по сметам, если качество будет посредственным.

– Нарушений быть не должно – слишком высока ставка на этот стратегический объект, – напомнил ему Андропов.

– Там товарищи Зимин и Шмелёва вовсю держат руку на пульсе, – усмехнулся Романов. – У них есть мой телефон, разрешено звонить по любому важному поводу.

– Михал Сергеич, что там за мышиная возня была по поводу Рябиновска? – перевёл генсек взгляд на Соломенцева.

– Группа закостеневшей, можно сказать, застойной части советского кинематографа всячески пыталась противиться новым веяниям. Вплоть до грязных кулуарных интриг. Я попросил управление ОБХСС организовать комплексную проверку, потом собрал комиссию для оценки профессионализма съёмочной группы. В результате главный смутьян лишился не только работы, но и партбилета за клевету.

– Радикально, – мотнул головой Андропов.

– В таком деле не может быть полумер. И дело здесь не в моей внучке – там покусились на потомков… Один из них плотно помогал нашему режиссёру, а тот включил его в число соавторов. Товарищ Серебряков поступил по совести, а его мордой да в дерьмо! И кто? Те, кто должен помогать молодым дарованиям, а не гнобить в угоду своему дутому авторитету. Ничего! Сейчас Лапин прошерстит эту богему, и настоящие специалисты своего дела вздохнут свободнее.

– Юрий Владимирович, что будем делать с создателями этой киноленты? – взял слово Громыко. – Нельзя игнорировать шанс получить более дружеские отношения с Норвегией. Появился вариант щёлкнуть по носу НАТО.

– Мне уже доложили, что Норвегия заплатила три миллиона долларов за показ этого фильма у себя дома. И все аналитики считают, что это только начало. Так что попросим потомков помочь в политическом вопросе. Охрана у них есть, думаю, что проблем не будет. Кстати! Если я правильно помню, потомки просили какое-то оборудование для телекомпании? Тогда есть смысл купить им новое за рубежом. Хотя бы по минимуму, они ж потом своё сделают.

– Тут на горизонте замаячило новое обучение от потомков, – уведомил Крючков. – Они успешно сдали в производство новую спецмашину, так теперь в моём ведомстве пошло брожение умов – нужны курсы повышения квалификации. Насколько я знаю, у потомков есть даже инструктор по экстремальному вождению. Вот его и просят мои люди.

– И что тебя смущает? – удивился Андропов.

– Она – девушка. Молоденькая, но уже замужем.

– Кто такая? – нахмурился генсек.

– Старший лейтенант Филиппова.

– Подожди… это не та, которую мы наградили медалью Героя?

– Так точно.

– Тогда совмести её приезд в Москву и отбор кандидатов в «Алые береты» по нашему городу. Пусть твои подчинённые соберут парней и девчонок, которые захотят сдать физподготовку. Вот её супруг пусть и займётся этим.

– Понял, организую.

1 августа 1983 года. г. Москва. проспект Будённого 17а

Валера Филиппов подошёл к месту, указанному в пояснительной записке заблаговременно. Хорошо, что тесть помог – довёз его до самого стадиона «Крылья Советов», где и планировался смотр будущих курсантов. Они с Настей прибыли в Москву ещё вчера днём. Тесть с тёщей их радушно встретили, а потом сразу взяли в оборот – перед домашним застольем доехали сначала на работу к тестю. Собственно, Валере и Насте самим нужно было отметить командировку, заодно обговорив завтрашние занятия. Но если за Валериной супругой сегодня с утра заехали двое сотрудников в гражданском, самому Валере пришлось прибегнуть к помощи Олега Степановича. Ближе к девяти утра к стадиону начала стекаться не только молодёжь, но и сотрудники Комитета. Те, кто состоял в группе экзаменаторов. Кое-кто, узнав коллег, подходили поздороваться, потом один из них неспешно подошёл к Валере.

– Ты – Филиппов? – поинтересовался он, глядя на ладную камуфляжную форму с алым беретом.

– Так точно, – кивнул Валера.

– Значит, смотри… будет почти семьсот человек… Нам поручено помочь тебе провести отбор, но по физической подготовке… С остальным обещали разобраться чуть позже.

– До меня довели всю информацию, – снова кивнул Филиппов.

– Тогда проходим внутрь и начинаем работу, – сотрудник придирчиво оглядел парня. – Смотрю, тебе Героя дали… Значит, прислали не абы кого… Ладно, командуй.

По команде Валеры все собравшиеся парни и девушки направились вглубь стадиона. Филиппов как-то сразу подметил, что эта молодёжь отличается от тех, кого набирали курсантами в Рябиновске. Не было в ней юношеской расхлябанности: всё-таки выходцы из семей сотрудников его ведомства – это накладывало определённый осадок на поведение подростков.

Кто-то предложил разделить всю группу на парней и девушек, но Валера сразу отмёл это.

– Служить будут вместе, так чего делить?

Турников на стадионе было всего пять, поэтому ручеёк сдававших нормативы тёк с небольшой скоростью. Но Филиппов чувствовал подготовленность контингента испытуемых. Да и они не упускали из виду необычного сверстника в ладно сидящей на нём форме и с медалью Героя на кителе. Вот к турнику подошёл шурин. Довольно быстро выполнил норматив, после чего Валера пожал ему с улыбкой руку.

– А ты говорил, что можешь не справиться. Как я вижу, потенциал у тебя хороший.

Как только тот снова встал в строй, со всех сторон полетели вопросы:

– Вить, кто это такой? Откуда он? Что за форма на нём?

– Это муж моей сестры – Насти. Подразделение «Алые береты».

– Ничего себе, так Настька уже замужем? – опешила одна из конкурсанток, стоявшая чуть позади Виктора. – Она же на год меня младше!

– Угу. Уже старший лейтенант и также как он, – парень кивнул на Валерия, – Герой Советского Союза… Была какая-то секретная операция… знаю только, что они пацанов и девчонок детсадовского возраста спасли от пожара… Вывезли на машинах из горящего села…

– Ты хочешь сказать, что они и машину водить умеют? – скосил на него взгляд парень, стоявший с ним в одном ряду.

– Настя – инструктор по экстремальному вождению. Пока мы тут прохлаждаемся, она проводит курсы повышения квалификации среди основного состава КГБ.

– Разговоры! – осадил их сотрудник в штатском, заметив шёпот.

До обеда в ближайшей столовой удалось пропустить через турники примерно половину собравшейся на стадионе молодёжи. Сразу после него состоялась импровизированная пресс-конференция, где Филиппов ответил на большинство интересующих юношество вопросов. Впрочем, даже штатные сотрудники, собравшиеся вместе с ними, слушали рассказ парня о целях и задачах создаваемого подразделения.

– А как же мы будем взаимодействовать с МВД? – задал вопрос один из будущих курсантов.

– Пока никак. Они ловят преступников, а мы помогаем городу в решении вопросов по чрезвычайным ситуациям. Именно поэтому курс обучения включает в себя такие дисциплины, как ориентирование на местности, скалолазание, плюс ряд специфичных, но о них будем говорить с теми, кто станет курсантом.

– Есть информация, что вы женаты, – проявила любопытство одна из девушек. – Это как же так? А возраст?

– Да, как мне, так и Насте официально меньше лет, чем восемнадцать, но тут сделали исключение ввиду наших заслуг, – улыбнулся Валерий. – Но вообще, после официального посвящения в курсанты до вас будет доведена и режимная информация, после чего такие вопросы снимутся сами собой.

– А вообще страшно было, когда вы детей вывозили? – задал вопрос другой парень.

– После обучения понимаешь весь реализм несколько по другому, да и мышление становится под стать подготовке… в общем, не было времени бояться или чего-то ещё… нужно было выполнять поставленную задачу.

Уже глубоким вечером Валера с Виктором добрались до квартиры, где на кухне вовсю хозяйничали Зинаида Михайловна и Настя.

– О! Наши мужчины вернулись! – обрадовалась старшая Рокотова. – Ну, со щитом или на щите?

– Щит и меч! – улыбнувшись, ответил зять.

– Ага… значит, Витя принят?

– Мам, всё нормально, – поспешил заверить её Виктор. – Скоро уеду в Рябиновск на обучение.

– Кошмар… всех детей забрали… – Зинаида Михайловна даже всплакнула.

– Ну, годик потерпите, а потом… – Валера таинственно улыбнулся.

– Что? Что потом? – нахмурилась тёща.