Текст книги "Предатель. Ты уже не молода (СИ)"

Автор книги: Наталия Ладыгина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Беру телефон и набираю свою хорошую знакомую, по совместительству гинеколога.

Она работает в частной клинике. Она совладелица там. Раньше работала в обычной больнице. Муж помог ей осуществить свою мечту.

Мы с ней уже пару месяцев не общались.

– Ой, какие люди мне звонят. Привет, Викусь.

– Привет, Ань. Можно к тебе записаться на прием? Мне бы сегодня в идеале, если есть время.

– Ну так тебе повезло. У меня окно в час дня, что очень редкое явление. Приезжай.

– Приеду. Спасибо, Ань.

– Погоди… А в чем срочность? Болит у тебя что-то? Или просто проверка?

– Давай я тебе на месте все расскажу.

– Хорошо. Буду ждать.

Как раз сейчас обед приготовлю и буду собираться к Ане.

Я хочу, чтобы Аня сегодня же все это сделала. Я точно знаю, что она прошла специализацию для проведения такой процедуры, сертификаты у нее есть.

Всего пятнадцать, двадцать минут максимум, и все будет позади.

Натушив белую рыбу с овощами, я принимаю душ, глажу одежду, крашусь и пораньше выхожу из дома.

Сначала я намерена на такси съездить за своей машиной. Лучше сделать это сейчас.

В дом заходить не буду. В гараж и сразу на выезд.

Глеб сейчас, скорее всего, не дома. Кира в школе. А той девицы, думаю, еще там нет. Глеб же должен там все расчистить как следует, прежде чем заселять молодую жену.

– Спасибо, – вылезаю из салона такси и направляюсь к воротам.

Вместо того, чтобы вводить код от калитки, я делаю вызов. Я тут больше не живу. Ничего моего тут больше нет. Поднимаю голову, что охрана разглядела меня.

– Виктория Сергеевна, – с удивлением смотрит на меня Юра, открывший калитку.

– Добрый день, Юра. Я за машиной своей приехала.

– Да… да, конечно, – как-то неуверенно выдает мужчина, отходя в сторону. – Она в гараже. Пойдемте.

Я следую за мужчиной по двору, не глядя по сторонам. Однако, когда мы уже вблизи дома что-то заставляет меня поднять взгляд. Я что-то почувствовала…

Замедляюсь в ту же секунду. А уже через несколько шагов останавливаюсь, не переставая смотреть в окно спальни, в котором я вижу Элеонору, безотрывно наблюдающую за мной.

Я ошиблась.

Он не мог ждать.

Сразу же ее сюда привез, чтобы обрадовать.

Не вижу ее лица, но не мне кажется, что она смущена.

Наверное, задается вопросом: «какого черта она тут делает?»

Скоро Глебу будет известно, что я приезжала. И пусть. Понервничает.

– Виктория Сергеевна…

Юра уже у открытых ворот гаража, ждет меня.

Оторвав взгляд от окна, я гордой походкой следую к гаражу.

– Ключи у вас с собой?

– С собой. Спасибо, Юра.

– Не за что, – с явным сочувствием в голосе произносит Юра. Знаю, он меня уважает. Всегда помогал, если нужно, хотя это не входило в его обязанности. Тут все уже знают, что происходит. – Может, еще что-то нужно? Вы ничего не забыли?

– Нет. Поеду я, – открываю дверь машины.

– Пойду распоряжусь, чтобы ворота открыли.

Киваю и сажусь в салон и с силой, которая вообще не нужна, захлопываю дверь.

Сжав пальцами руль, я закрываю глаза и опускаю голову на руль. Минутка слабости, и я, заведя машину, быстро сдаю назад, ловко разворачиваюсь и еду на выезд.

Замечаю что-то слева. Притормаживаю и вижу, как эта девица практически бежит в мою сторону, накинув на себя лишь короткую белую шубку. Что-то кричит, но я не слышу. Шумоизоляция в этой машине очень хорошая.

Хочет поговорить?..

Как интересно…

И интригует.

Может, она и правда какая-то особенная. Потому что мне этого не понять.

Полностью останавливаюсь и опускаю стекло.

Немного запыхавшись, девушка склоняется к окну и спрашивает меня очень вежливо:

– Виктория, мы можем поговорить?

Глава 18

Это выше моего понимания.

Я настолько шокирована, что и слова сразу из себя выдавить не могу.

Что в голове у этой девицы?

Кем она себя мнит, если думает, что после всего произошедшего она просто может попросить меня об разговоре?

Так, Вика, успокойся…

Не поддавайся.

Ты с достоинством ушла из жизни этого предателя – и сейчас справишься.

Я молчу глушу машину и открываю дверь.

Девица отстраняется, и я выхожу.

Несильно хлопнув дверью, я скрещиваю руки на груди.

– Говори.

– Может, в доме поговорим? А то холодно.

– Говори здесь. Я никуда не пойду, – отрезаю.

– Кхм… Ладно, – посильнее запахивает шубу. – Хотя этот разговор не короткий.

– У тебя минута.

Элеонора поджимает свои пухлые губы и перетаптывается с ноги на ногу. Ветер еще поднялся. Но я не чувствую холода. Мне даже жарко. Под кожей горит.

– Я хотела с вами поговорить о… Да вообще обо всей этой ситуации.

– Мне достаточно известно обо всей этой ситуации.

– Я… я не такая, как вы думаете. Да, я спала с женатым мужчиной, но… – вздыхает. – Вам будет неприятно это слышать, но Глеб все это время, пока был со мной – считал себя свободным. Он говорил, что ваш брак уже около лет только на бумаге и ради ваших девочек. Я, разумеется, не сразу в это поверила. Так многие женаты говорят. Но он мне доказал свои чувства. Он столько времени мне уделял, столько всего делал для меня, был рядом…

– Зачем мне все это? – перебиваю ее.

Как она только смеет мне все это говорить. Она правда такая недалекая или это все четко продуманный план?

Но теперь я хотя бы знаю, когда я стала никем для Глеба.

Только на бумаге наш брак уже два года? Надо же…

– Я просто хочу быть с вами откровенной. Я это все к тому веду, что… – все никак не может сформулировать. – Я не какая-то там хищница за деньгами. И дом у вас этот я отбирать не собиралась. Я слушаю во всем Глеба. Как он говорит – так я и делаю. Я тут только потому, что он так решил.

Как удобно-то. Все на Глеба спихивает.

– Это мне известно, – сухо.

Девица будто бесится, что никак не может меня на эмоции раскрутить.

Чего она вообще хочет?

– Ладно… Не будем об этом. Я просто хотела вам сказать, чтобы вы за Киру не переживали. Я не собираюсь ее как-то настраивать против вас или что-то еще.

– Ты и не сможешь. За тебя это уже сделал ее отец. Переманил ее на свою сторону деньгами и подарками.

– Это неправда.

– Я без тебя знаю, что правда, а что нет, – резко.

– Кира просто очень привязана к отцу.

– И к тебе, похоже, тоже. Ты вон из кожи лезешь, чтобы завоевать сердце моей дочери.

– Я не…

Я ближе к ней подхожу.

Пальцем ее не трону, хотя, признаюсь, соблазн очень велик.

– Хватит. Замолчи. Я бы, может, еще могла бы хоть что-то попытаться понять, но после того как ты нагло явилась с Глебом под ручку в мой дом… – шумно втягиваю холодный воздух через нос. – Это многое о тебе говорит.

– Что говорит?

– Ты сама прекрасно все понимаешь. Не буду опускаться до оскорблений. И не надо говорить, что Глеб тебя заставил прийти. Ты сама этого хотела.

Девушка опускает свои голубые глазки, но лишь на секунду. Вдруг она поднимает взгляд и уже без прежней стеснительности заявляет:

– Я хотела лишь одного… чтобы все это закончилось. Думаете, мне нравилось скрываться? Быть любовницей? В этом нет ничего приятного!

– Мне тебя пожалеть?

– Не нужна мне жалость. Мне нужно понимание. Я хоть и не имею права требовать этого понимания, но мне хочется хотя бы высказаться, – эмоционально выпаливает Элеонора. – Я вообще не знала, как Глеб собирается все рассказать вам. Просто он тогда приехал ко мне, сказал собираться, и мы приехали сюда. Я сама была в шоке, когда оказалась перед всеми вами.

Пытаюсь вспомнить выражение ее лица тогда. Особого шока на нем не было. Врет она все. Да и неважно.

– Думаю, результат тебя удовлетворил, – проговариваю тихо, глядя по сторонам. – Ну все, твое время вышло. Я приезжала за своей машиной. Больше вам тут не мешаю, – поворачиваюсь, открываю дверь машины.

– Виктория, подождите…

– Ну что еще? – кидаю на нее усталый взгляд. – Советов по проживанию с моим бывшим мужем ждешь?.. Я могла бы тебе их дать. Но это очень большой список. Прожить с таким тяжелым человеком шестнадцать лет: было очень непросто. Не знаю даже, выдержишь ли ты… Главное, не забывай, что ему нужно дважды в неделю ходить на лечебный массаж. У него десять лет назад была травма позвоночника, – вижу по лицу, что она впервые об этом слышит. – Эти процедуры обязательны, чтобы он мог жить полноценной жизнью. Сейчас ему это особенно нужно, – ухмыляюсь и сажусь в машину.

– Я хотела узнать про развод….

А, вот оно что. Вот что ее гложет…

Как я сразу не подумала.

– М-м, тебе не терпится стать его женой, – пристегиваюсь ремнем, завожу машину и кладу руки на руль. – Что ж, не все сразу. Придется тебе потерпеть. Как только, так сразу, – кидаю на растерянную девицу последний взгляд и, несмотря на то, что она еще хочет что-то сказать, срываюсь к уже давно открытым воротам.

Пытаюсь ровно дышать и не думать обо всем этом, но становясь все ближе к клинике, моя злость только набирает обороты.

Два года, значит, он терпел меня.

И как же хорошо он притворялся… Кому он врал? Ей или мне⁈

А, неважно.

Важно сейчас избавиться от нежелательной беременности.

Сейчас я как никогда уверена в том, что так и надо поступить.

Никакой жалости к жизни внутри меня у меня нет.

Этот ребенок не нужен ни ему, ни мне. Он будет несчастен, если появится на этот свет.

Завтра уже все будет позади.

Глава 19

– Привет! – радостно встречает меня Аня в своем идеальном кабинете.

Я слабо улыбаюсь и, закинув сумку на плечо, иду к Ане навстречу, чтобы обнять ее.

– Ну, как ты? Что у тебя случилось? – подозрительно смотрит на меня Аня. – Что-то бледненькая.

– Я плохо сплю…

– А что такое? Присаживайся, пожалуйста. Рассказывай мне все.

Аня усаживает меня в уютное кресло, а сама за стол садится. Ведет себя дружелюбно, но в то же время профессионально.

У меня, если честно, нет никакого желания исповедоваться перед Аней, хотя она хорошая.

Я настолько разбита после встречи с этой дрянью, что даже языком шевелить нет сил.

Я просто скажу то, зачем пришла.

– Ань, я беременна, – говорю я и сразу добавляю: – Но ребенка не будет.

Аня опускает уголки губ и смотрит на меня как на сумасшедшую.

– Что? Ты же, сколько я тебя знаю, очень хотела снова родить!

– Хотела. Теперь не хочу. Я хочу, чтобы ты сделала мне аборт. В идеале – сегодня. Я готова.

– Так, погоди… – Аня начинает переставлять на своем столе предметы, хотя и так порядок у нее. – Ты что вообще такое говоришь? Глеб-то знает?

– Не знает.

– Ну обалдеть… Ты что, думаешь, что он не захочет ребенка? Но это ведь невозможно.

Да, я тоже так недавно думала.

– Неважно уже, что он хочет, а чего не хочет. Мы с ним… разводимся, – кладу правую руку на стол, показывая отсутствие кольца. Остался характерный белый след. Я никогда его не снимала.

Аня хоть и не близкая мне подруга, но при каждой нашей встречие, а иногда в кафе – я рассказывала ей о своем счастье, о муже, о детях. Думаю, она считала нас образцовой семьей, в которой не только обязательства, но и любовь.

Была любовь. Больше нет. С моей стороны тоже.

– Да ладно?.. Как так? Что же случилось?

– Разлюбил, – киваю с легкой улыбкой на устах. – Так бывает. Даже в идеальных семьях. У него другая. И она уже живет в моем доме.

Собиралась не рассказывать, но вот говорю…

Аня в шоке откидывается на спинку кресла.

– А как девочки ваши?

– Яна со мной осталась. Кира предпочла деньги отца и мачеху. Мы с Яной сейчас в благородно подаренной мне бывшим мужем квартире живем. Хотя, мы еще официально не бывшие.

– Вот же свинья… Да как он посмел тебя из дома выгнать?..

– Это семейный дом. Он жениться на ней намерен. Ань, ей едва за двадцать перевалило. Стройная, молодая, полная сил. Ему с ней хорошо. Он с ней давно.

– Давно⁈ А ребенка тебе заделал!

– Ну да… Это самое забавное, – поджимаю губы. Противно все это. Я сама бы его бросила, узнай обо всем заранее. Но он мне такой возможности не дал.

– И ты из-за этого хочешь лишить жизни своего ребенка? А что, если это сын?

– Какая разница кто?

– Ты вроде говорила, что он сына хотел. Нет?

– Хотел. И я уж точно не хочу подарить ему такой радости.

Хотя вряд ли он обрадовался бы. Скорее, взбесился бы. Вдруг Элеонорочка узнает и запереживает. Снова на разговор меня вытянет, чтобы узнать, что будет дальше. Она же так волнуется. Осмелилась же сегодня про развод спросить. Не ее собачье дело!

– Ты правда убьешь своего ребенка, чтобы Глебу как-то отомстить? – Аня не верит, что я на такое способна.

– Ань, это не месть. Я просто не хочу рожать от него. И мне сейчас в принципе не до того, чтобы становиться матерью. Мне работа нужна. Чтобы о Яне заботиться.

– Перестань. Ребенок тут ни при чем. Да, он от этого предателя, но прежде всего твой. И это я сейчас говорю не как гинеколог. А как твой друг. Ты ведь пожалеешь…

– Нет, это вряд ли.

– Вот! Уже сомневаешься! Пока не хочешь, но захочешь. Какой у тебя срок?

Достаю из сумочки результат УЗИ и отдаю ей.

– Так у тебя еще полно времени на раздумья. Куда спешишь?

– Я не хочу думать. Сделаешь или нет?

– Ты успокойся, пожалуйста. Я сделаю, но…

– Но что?

– Ты должна подумать. Иначе с моей стороны это будет преступлением. Я вижу, что ты этого не до конца хочешь. Твое решение – принятое на эмоциях, не обдуманное. Подумай неделю.

– Неделю?..

– А что такое неделя? – пожимает плечами Аня. – Ты ведь этим решением жизнь себе сломать можешь. Вряд ли ты сможешь после аборта снова забеременеть.

– Мне и не нужно. Я больше не хочу ничего и ни с кем.

Это разочарование уже никогда не оставит меня. Эту пустоту уже ничто и никто не заполнит.

– Ну, не зарекайся, – улыбается Аня. – Ты должна подумать. Пообещай мне, что подумаешь? Не ходи ни к кому другому. Обещаю, что если надумаешь, то я сделаю.

Подумать, подумать…

Да я уже подумала!

Но Аня умеет убеждать. На совесть мне как следует надавила.

Пути и правда назад не будет.

Глеб

Захожу домой и замираю.

Что-то не так.

Хотя нет, все так.

Дом в порядке. Прежний. Но все равно что-то не то.

Немного непривычно от того, что я сегодня не увижу тут Вику.

Она обычно уже через минуту появлялась передо мной после моего прихода. Ничего, отвыкну.

Лора, наверное, наверху. Обустраивается.

Но нахожу ее в гостиной. Она заснула прямо на диване.

– Цветочек? – трогаю ее, и она тут же поднимает голову. – Что с тобой такое?

– Прости… – моргает. – Я устала. Я вещи раскладывала по шкафам. Шторы новые в спальне повесила. Еще у Киры убралась в комнате, пока ее не было.

– Умничка, – присаживаюсь на край дивана.

– Только с ужином не успела.

– Ничего. Ерунда какая. Закажем что-нибудь. Иди ко мне, – приглашаю ее к себе на колени и вместе с ней откидываюсь на спинку дивана. Устал очень. С удовольствием рухнул бы прямо сейчас после душа, но надо побольше времени уделять будущей жене.

– Глеб, а ты на этой неделе ходил к массажисту?

– Что?

Откуда она знает? Кира разболтала?..

– Ходил. Тебе Кира сказала?

– Нет. Вика тут была.

Резко отрываю спину от дивана и на Лору смотрю строго.

– Она тут была?

– За машиной своей приезжала. Я с ней поговорить вышла. Хотела по-хорошему поговорить, но она язвить начала. Очень злилась. Про травму твою рассказала. Почему ты мне не сказал?..

– Зачем ты вообще пошла с ней говорить? – откровенно злюсь. Я же прямо запретил ей любые контакты!

– Прости, я…

Снимаю ее с колен и поднимаюсь.

– Я в душ. А ты пока закажи, что хочешь.

Глава 20

Виктория

Приехав домой, я вижу в прихожей обувь дочери.

Она уже дома.

А я забыла про все на свете…

Захожу в кухню, а она обедает.

– Привет. А ты где была? – спрашивает Яна. – Вкусный суп, кстати.

Я сделала рыбу с овощами, а еще суп простой успела сварить параллельно. Яна обожает супы.

– За машиной ездила, – отодвигаюсь стул, сажусь. – Ешь на здоровье.

– Правда⁈ Хорошо, что забрала. А то еще немного и эта тварь прибрала бы ее к рукам. Хотя, для этой овцы, наверное, это очень скучная машина. Глеб Михайлович ей спорткар купит.

Нормальная машина. Премиум-седан. Глеб купил ее мне пару лет назад. Как раз в то время, когда по словам Элеоноры, он перестал ко мне испытывать чувства. Это был неожиданный подарок. Я и старой машиной была довольна.

– Забудь ты о ней…

– Как я забуду? Эта дрянь разрушила нашу жизнь. Твою жизнь, мам. Скоро он разведется с тобой, женится на ней и будет она в нашем доме порядки наводить… – снова берет ложку и съедает ложку супа.

– Уже наводит.

Яна начинает кашлять. Поперхнулась.

– Чего⁈

– Все? Прошло?..

– Она наводит порядки? Это где? Она…

– Да, отец твой ее уже заселил.

Лучше пусть она от меня узнает, а не от сестры, которая обязательно в школе взболтнет, и тогда начнется…

Яна не находит слов. У нее все на лице написано крупными буквами. Она шумно выдыхает и сдерживается от нехороших слов. Снова берут ложку, но бросает ее обратно в тарелку со всплеском.

– Я официально заявляю, что он теперь мой враг номер один. Так всегда будет. И когда старым будет – стакан воды пусть даже не просит!

– Успокойся. Отец некрасиво с нами поступил, но он, наверное, думал, что так будет лучше для всех.

Не хочу я подпитывать ее ненависть к нему. Надо хоть немного сгладить. Я спокойной жизни хочу.

– Лучше для всех?

– Он мог и дальше продолжать нас обманывать.

– Мне спасибо ему сказать, что перестал врать?

– Ничего ему вообще не говори. Не хочешь – не общайся. Но не надо его злить. Твой отец… мало ли, что он может выкинуть, – поднимаюсь со стула. – Ты ешь. А я пойду немного передохну. Плохо себя чувствую…

– Это потому что ее увидела там. Это все из-за нее. Нет, из-за него! Ну я ему покажу…

– Яна! – рычу уже. – Никому ничего не надо показывать. Мы с тобой умнее будем. Понятно?

– Умнее, мам – устроить ему ад! Ты ведь можешь. Вы еще не в разводе. Наверняка мы можем что-то придумать! Да, я знаю, что все непросто, и у Глеба Михайловича всегда есть туз в рукаве, но это не значит, что мы должны дать им спокойно жить в нашем доме.

Если подумать, то у меня возможно есть рычаг давления на него.

Но я не хочу…

Мне противно от одной мысли, что я буду пытаться манипулировать Глебом через ребенка.

Аня хоть и попросила меня подумать, и я согласилась, но мое решение по-прежнему твердое. Неделя ничего не изменит.

– Тебе нужно успокоиться, – говорю дочери мягко. – Я понимаю, тебе очень обидно. Мне так же. Но мы с тобой ничего не будем делать. После случившегося я уже и не хочу жить в этом доме.

– Естественно. Эта курица уже там все осквернила.

– Вот и забудь. Нам с тобой и здесь будет хорошо. Твой отец намерен исполнять свои обязанности. Деньги будет высылать. Хватит с него и этого.

А там мы со стороны посмотрим, как у него все сложится…

Два дня спустя…

Глеб не объявлялся за эти двое суток.

Про развод, соответственно, тоже ничего не слышно.

Кира мне не звонит.

Яна сказала, что Кира даже не смотрит в ее сторону в школе. Будто они не знакомы.

И я даже рада. Хотя бы ссор не будет между ними.

Однако, мне определенно понятно, какую позицию заняла Кира. Она полностью отвернулась от нас. От меня. Ей так проще. Она сейчас оказалась в семье, о которой всегда мечтала. Элеонора, должно быть, не надоедает ей с уроками, не пичкает полезными завтраками и не мешает ее отцу покупать все, что ей захочется. Ей сейчас очень сладко. Она ничего не видит и не слышит. Но это до первого разочарования.

И я в какой-то степени могу понять. Но все же мне очень больно… У меня сердце кровоточит. Чем я это заслужила? Я уже себя винить начинаю, что не смогла привязать к себе дочь.

Вчера с мамой говорила. Она мне весь мозг вынесла с Кирой. Сказала, что от такой дочери нужно отказаться в письменном виде. Взорвалась. Я кое-как ее успокоила, сама на грани находясь.

Яна притихла. Кажется, она поняла, что мой план не так уж и плох.

Осталось пять дней…

Скоро буду Ане звонить. Решение я не изменила. Однако жизнь свою за эти пару дней я изменила. Не ем ни острого, ни жаренного. Что-то вроде инстинкта у меня. Хотя я точно знаю, что этот ребенок не родится. Иногда я даже гадаю, кто бы это мог быть, но после начинаю на себя за это злиться. С ума по-тихоньку схожу.

Время близится к девяти, когда в дверь раздается звонок.

Я не сию секунду нахожу в себе силы встать.

Скинув с себя плед, я медленно бреду к двери.

Смотрю в глазок.

Явился.

Наконец-то.

Это он по поводу развода.

Открываю, кидаю на него совершенно равнодушный взгляд и отхожу в сторону.

Ловлю себя на приятной мысли, что теперь смотрю на него совершенно иначе. Больше нет никакой любви, особых чувств и уж тем более уважения к мужчине, который ни за что смешал меня с грязью. Это хорошо. Если бы я еще продолжала его любить…

Он смотрит на меня как на привидение.

– Что с тобой?

– Приболела.

А с ним-то что? Что-то я не вижу радости на лице от жизни с любимой женщиной.

– Угу… – не верит. Неужто думает, что по нему страдаю? – Знаешь, я знаю хорошего психолога…

– В задницу иди, – шиплю. – К психиатру надо тебе. Потому что только конченый псих сделал бы так, как ты. А теперь говори, что тебе нужно, – он молчит, продолжая безэмоционально разглядывать меня. – Кстати… Ты как вошел в здание? – прищуриваюсь. – А, у тебя ключи есть запасные, – он решил, что может являться, когда захочет. И если бы я не открыла ему вскоре, то сам бы вошел. – Сейчас же отдай их мне, – руку протягиваю.

Глава 21

Глеб лишь коротко смотрит на мою ладонь.

Даже не думает мне ключи отдавать.

Кто бы сомневался…

– Я не собирался открывать сам. Только в крайнем случае.

– Не будет никакого крайнего случая. Отдай мне ключи, Глеб.

На что Глеб снимает обувь и не спешна направляется бесцеремонно вглубь квартиры, будто он все еще тут хозяин.

– И куда это ты? – бросаю ему вслед.

Наглости ему не занимать. Это в его стиле. Думаю, он все еще считает меня в какой-то мере своей собственностью. И дело не в глубокой привязанности. Он намерен за мной «приглядывать». Но я сделаю все, чтобы отрезать ему все пути от себя.

– Где Яна? – в гостиную заходит.

– У себя в комнате. Лучше тебе ее не трогать. Она тут узнала, что Элеонора уже в ее дом заехала…

– Ты рассказала, – констатирует, но без злости. Равнодушно.

– Ну да. А что? Это был секрет? Я предложила ей поехать все-таки как следует познакомиться с новой хозяйкой дома и будущей женой своего отца, – цинично произношу я. – Кстати, что там насчет того, чтобы уже поскорее сделать предложение своей девице? Ты когда вообще намерен разорвать наш брак?

Какие там могут быть проблемы при его-то связях и моем согласии? Я не понимаю… Наверное, подстраховаться хочет.

– В процессе.

– Я это уже слышала. Давай побыстрее, пожалуйста.

Глеб бровь приподнимает удивленно.

– Ты правда так спешишь? – насмешка в глазах. В его глазах я уже бабка старая, у которой нет будущего.

– А ты разве нет? Разве твоя девица не проела тебе весь мозг? Она, знаешь, аж выбежала ко мне, за машиной бежала, чтобы поинтересоваться, когда уже, наконец, мы разведемся. Очень переживает, – улыбаюсь. – Наверное, думает, что я тому виной. Может, ты так ей и говоришь. Удобно.

– Нет. Я с ней это не обсуждаю.

– Так сделай так, чтобы она и со мной этого не обсуждала.

– Ты могла просто попросить, чтобы привезли твою машину. Ты сама решила приехать. Потому и увидела ее.

К черту… Я сейчас сорвусь. Надо его выпроваживать.

– Ты с дочерью приехал увидеться? Иди, попробуй. Со мной говорить не обязательно.

– Ты снова не спросила о Кире.

– Кира тоже мною, похоже, не очень интересуется. Она могла бы приехать с тобой. Она знает, что я не могу приехать к ней. Что-то еще хочешь спросить? – скрещиваю руки под грудью.

Тут Глебу нечего ответить. Потому что это правда. Горькая правда. Она обо мне и не вспоминает. Ей удобно думать, что это я во всем виновата и не поняла ее.

Глеб продолжает стоять передо мной. И сказать нечего, и уходить – не уходит.

Я сейчас даже не представляю, что у него там в голове…

Но лучше бы он ушел. Мне становится нехорошо. Мутить начинает.

Хорошо, что Яна в комнате. Наверное, в наушниках сидит.

Внезапно Глеб, так и не найдя слов, лезет во внутренний карман пальто и достает… мое кольцо. Нет, уже не мое.

– Ты забыла.

– Я не забыла, – качаю головой. – Вручи его Элеоноре. Оно дорогое. По размеру, может, подойдет.

– Оно твое.

– Я тебе его вернула. Делай с ним, что хочешь. И не смей оставлять его здесь.

Хмыкнув, Глеб отправляет кольцо себе обратно в карман.

Надо было выбросить его.

Такое чувство, что он специально сыплет соль на рану. Издевается.

Издеваться над женщиной, которую просто разлюбил, это просто за гранью. С каким чудовищем я жила…

– Ты много другого не забрала. Я про драгоценности. Я тебе все это подарил. Это все твое.

– Не мое. Подари Элеоноре.

– Может, хватит строить из себя гордую? Я тебе подарил все это, потому что любил тебя. Нашего прошлого ничто не сотрет. И я отношусь к нему с уважением.

Какой же он все-таки… Каждый раз удивляюсь. Я, наверное, спасибо должна ему сказать за все годы любви, а я такая неблагодарная…

Только я собираюсь язвительно высказаться, в гостиной появляется Яна. Глеб чувствует за спиной присутствие и оборачивается.

У Яны наушники на плечах.

– А он что тут делает? – спрашивает грубо. – Отсюда пришел нас выгнать? Его сучке вдруг и эта квартира понадобилась?

– Здравствуй, дочь, – сдержанно выдает Глеб. – Я приехал узнать, все ли хорошо у вас с мамой.

Яна выдает язвительную ухмылку. Ее глаза горят обидой и ненавистью.

– Правда, Глеб Михайлович? – ближе подходит. – Совесть свою успокоить? Или тебе не так уж и весело со своей воблой в нашем доме? Наверное, с ней интересно было встречаться тайком. А сейчас как-то уже не то.

Глеб опять-таки на меня придирчивый взгляд кивает.

– Яна, мое терпение лопается, – глубоко вздыхает Глеб. – Я уже начинаю думать, что тебе стоит посетить психолога. И не раз. А пройти курс.

– Как ты смеешь? – шиплю я. – Мне к психологу! Дочь к психологу! Это мы, значит, ненормальные⁈ С тобой-то все в порядке⁈

– Я агрессии не проявляю!

– Ну конечно… Это же ты разрушил нашу жизнь ради своих хотелок!

– Ты предпочла бы, чтобы я всю жизнь тебя обманывал?

Он правда хочет это перед дочерью обсуждать?

– Я предпочла бы, чтобы ты сейчас замолчал и просто ушел. Кире можешь сказать, что она может звонить и приезжать, если у нее появится желание со мной пообщаться. Так же можешь сказать, что упреков за свой выбор она не услышит.

– Да она не придет, – шипит Яна. – Там ее эта Элеонора в такую же шлюшку как она сама превращает. Она от таких тренингов не откажется ради встреч с мамой.

Тут же Глеб молниеносно подлетает к дочери и бьет ее по лицу. Так сильно, что от этой пощечины она падает на пол…

Глава 22

– Что… что ты творишь⁈ – вскрикиваю я и бросаюсь к дочери.

Опускаюсь на колено и на него взгляд поднимаю исподлобья.

Глеб по-прежнему вне себя. Ударив своего ребенка, он не пришел мгновенно в себя, как должен был. А лишь пару секунд спустя его взгляд смягчается, и он с ужасом осознает, что натворил.

Он молчит, безотрывно смотря на нас.

Яна и слезы не роняет. Я тяну ее за руку вверх. Пошатнувшись, она поднимается, держась за покрасневшую щеку ладонью; пятится из гостиной, не сводя взгляда с отца, а затем ее ветром сдувает прочь. Вскоре слышен сильный хлопок двери.

Прикрыв глаза, я глубоко вдыхаю, а после спрашиваю:

– За что? – распахиваю глаза, роняя слезу.

Мне больно и обидно. Будто это он меня ударил. И я бы отомстила ему сию секунду, но ему уподобляться не стану.

– Она вывела меня…

– Это твое оправдание⁈ Ты ударил своего ребенка!

– Я не хотел, – отрицательно качает головой и сжимает пальцами переносицу. – Она это сказала, и я не сдержался. Не смог больше выносить ее дерзости. На нее мои слова никак не действует.

И он решил заняться рукоприкладством!

– А что она сказала? Вероятную правду?

– Лора – не шлюха! – рявкает.

– Ну да, конечно… Разумеется, она очень хорошо влияет на нашу дочь. Да и ты сам.

Я думала, он не способен на это. Но он умудряется пробивать дно все ниже и ниже.

А что самое ужасное: он из-за нее это сделал. Из-за этой мелкой твари!

– Замолчи! Ради бога, замолчи… – хрипит он, сжимая кулаки.

– Что, и мне врежешь⁈ Мне, наверное, посильнее. Я же вообще ничего для тебя не значу!

– Я тебя прошу… – цедит.

– Да чтоб тебя черти взяли, ублюдок! Ты ударил свою дочь. Я тебе никогда это не прощу. Ты ударил свою плоть и кровь из-за этой дешевой девки. Да, она дешевая! А ты идиот, что польстился на нее. Ничего в ней нет. Ты просто больной урод, которому приелась комфортная жизнь. Ничего, скоро ты потеряешь свой покой.

– Я не намерен это слушать, – мимо меня дергается на выход.

– Да что ты? Теперь ты сбегаешь? Хотя правильно – проваливай! Тебе тут делать нечего. Вместо тебя я жду твоего адвоката, когда ты уже, наконец, соизволишь все устроить.

Глеб резко останавливается и в пол оборота оборачивается, прошибая меня гневным взглядом.

Уверена, ему самому от себя противно, но он держит лицо. Он никогда не осознает, что он неправ. И к дочери он, конечно же, сейчас не пойдет.

Ну давай, выпали очередную угрозу.

Но так ничего и не сказав, Глеб уходит, а я быстро иду к дочери.

Глеб

Сев в машину, я бью рукой по рулю.

Что я наделал…

Не знаю, как это вышло.

Я, конечно, понимал, что могу сорваться на дочь, потому что она давно напрашивалась, но я никогда не думал, что способен ее ударить. Да вообще ударить женщину! А тут дочь…

Меня такой гнев охватил, что я только через несколько секунд пришел в себя. Тело словно не мне принадлежало в тот маленький отрезок времени.

Это все Элеонора. Она глубоко засела в моем сердце, и я никому не могу позволять плохо о ней отзываться.

Так раньше и с Викой было. Она тоже не всем сначала нравилась из моего окружения. Но до такого, конечно, никто не опускался.

С чего бы она это шлюха? Потому что молодая и красивая?

Я прекрасно знаю, кто такая Элеонора. Я не идиот, который впустил в свою жизнь непонятно кого. Я все о ней узнал. Я знаю все вплоть до ее детских болезней. Она обычная девушка. Искренняя и верная. И я заставлю ее уважать. Никому не позволю ее оскорблять.

У меня даже есть мысль заставить Яну вернуть в мой дом. Но это… плохая идея. Будет только хуже. Со временем она и так смирится, и мы сможем нормально общаться. Она уже скоро совсем вырастет, поумнеет и поймет, что ничего не будет по ее от ее топанья ногами.

Стараясь особо не гнать из-за нервов, я еду домой.

Захожу в дом и слышу смех. А еще музыку. Это наверху. Так же чувствую запах пиццы и чего-то сладкого.

Девочки веселятся?

Они вроде сегодня по магазинам собирались. Лора заезжала за Кирой после школы.

Оставив пальто внизу, я поднимаюсь наверх, замечая беспорядок на лестнице. Кира бросила свою кофту прямо на перилах. Вика всегда с ней ругалась из-за того, что она разбрасывала свои вещи.

Вижу, что дверь комнаты Кира открыта. Музыка все громче до меня доносится.

Оказавшись в дверном проеме, я вижу Киру и Лору. Обе скачут на кровати под музыку, держась за руки. Вся комната завалена вещами, пакетами. Полной беспорядок и хаос.