Текст книги "Предатель. Ты уже не молода (СИ)"

Автор книги: Наталия Ладыгина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

– Но изящно же, скажи?

– Ничего так. А где Захар живет?

– Да тут, недалеко.

– Может, в гости к нему сходим? – смеясь, предлагает Яна. – Он точный адрес говорил?

– Ну ты чего? Он вообще-то в городе.

– Ты ему нравишься, – опять она начинает.

– Он тоже мне нравится, – признаюсь дочери.

– Правда⁈

– Ну, как человек. Он умный и…

– Симпатичный?

– Это тоже. Интересный он человек. Очень.

– Да-да… Но ты все равно продолжаешь любить отца, несмотря на то, что он сделал тебе, – уже тише проговаривает дочь, себе под нос.

– Что? – останавливаюсь.

– Ну… прости. Просто я вижу же все. Для тебя других мужчин не существует. И дело не в твоей беременности.

– А ты что, нового отца захотела? – перевожу все на юмор.

– Мне не пять лет, – хмурит брови Яна. – Не надо мне никакого нового отца. Да и разочаровалась я.

– В отце?

– Да. В нем. Не думала, что он такой…

– Какой?

– Я думала, что у вас правда любовь, и что он не поступит так никогда с тобой. От Киры я что угодно могла ожидать, потому что она тупица. Меня вообще не удивило, что она спелась с его любовницей. А вот от него – нет, я не ожидала. А больше всего бесит то, что он врет. Он не раскаялся. Ему просто надоела эта тварь, – пинает носком по обледенелой плитке. – Он просто офигел, если думает, что все это сойдет ему с рук.

– Успокойся, – ближе подхожу к дочери. – Не переживай. Так… получилось. Даже в, казалось бы, идеальных семьях такое случается. У нас с твоим отцом и правда что-то было настоящее. Но он… У мужчин все иначе. И твой отец достаточно долго держался.

Не верится, что я сейчас в какой-то степени оправдываю его. Но это немного другое. Это для дочери. Я не хочу, чтобы она ненавидела его.

– Мне ему спасибо сказать за то, что он не кинул тебя раньше?

– Просто успокойся. К твоему отцу у меня уже нет прежних чувств и уже никогда не будет. Он и сам скоро это поймет. Со временем все стихнет, и мы будем жить нормально.

– И что, ты правда не позволишь ему видеться с братом?

– Давай не будем об этом сейчас. Я хочу от всего этого отдохнуть. Мы для этого сюда и приехали. Пойдем еще вон туда сходим, – пальцем показываю. – Там, кажется, беседка, – приобнимаю дочь и веду ее дальше по тропинке.

На следующие сутки. Вечером.

Через несколько часов уже домой, а так не хочется.

Мы отлично провели здесь время с дочерью. Никаких звонков. Природа. Смена обстановки, хоть и на короткое время.

Но надо возвращаться к реальной жизни.

Яне завтра в школу. У меня тоже свои дела.

Надо будет включить телефон, позвонить, поблагодарить еще раз Захара за прекрасную идею. Мне это пошло на пользу. И Яна очень довольна.

– Мама, ты где⁈ – слышу дочь где-то в доме.

Сама я на кухне. Убираю тут все тщательно за нами. Может, еще приедем как-нибудь. Хочется с хозяйкой остаться в хороших отношениях.

– Я тут на кухне!

Яна влетает сюда на большой скорости, со своим телефоном в руках.

Выпускаю из рук полотенца от вида дочери. Она едва не плачет.

– Что такое? – коротко смотрю на телефон в ее руке. – Тебе кто-то позвонил?

Яна кивает несколько раз, но и звука из себя выдавить не может.

– Кто тебе позвонил? – приближаюсь к ней. – Яна, не пугай меня… У меня сейчас сердце остановится. Скажи мне уже!

– Это… это Кира была, – ломанным голосом выдавливает из себя дочь.

– И что же она тебе такого сказала, что ты так побледнела? Яна?..

– Папа… – сдавленно.

– Что, папа?

– Он умер.

Глава 62

Два слова, которые выбивают почву у меня из-под ног.

Два слова, в которые я просто не верю.

Этого просто не может быть.

Глеб не умер. Нет…

Но из глаз все равно брызгают слезы. Это непроизвольно.

– Мам… Мам, тебе плохо?

Мутно перед глазами стало.

Но даже такими глазами я вижу, что у дочери глаза тоже на мокром месте.

Еще недавно она говорила, что больше никогда не назовет его отцом, и вот теперь… теперь называет.

– Что ты такое говоришь, Яна? Кира сказала тебе… – прижимаюсь поясницей к столешнице-острову. – Как… как это произошло? – подношу пальцы к вискам.

– Авария, – всхлипывает Яна. – У него были боли в спине. Сильные в последнее время. Приступами. Один сильный приступ случился прямо в дороге и… – не договаривает. Она уже и так сказала достаточно.

– Где… Куда ехать нужно? – спрашиваю дочь. Яна называет адрес больницы. Знаю ее. При ней есть и морг. – Поехали, – я сохраняю внешнее спокойствие, чему сама удивляюсь. А внутри пожар. Словно все в огне.

Мне просто нужно… туда. Я должна увидеть собственными глазами.

Я отрываюсь от столешницы, и начинаю делать шаги.

– Вещи берем и уезжаем. Потом ключи отдадим хозяйки.

– Мам, надо такси вызвать. Ты не можешь вести машину в таком состоянии.

– Это долго. Все в порядке. Я сама поведу.

Яна не спорит. Это было бы бесполезно. Она сама выносит собранные сумки на улицу, загружает их в машину.

Сев за руль, я судорожно пытаюсь вспомнить адрес больницы, который дочь мне сказала. Из головы вылетело. С силой сжимаю руль пальцами, смотря вперед.

– Мам, тебе плохо?

– Нет! – выходит у меня резко. – Я в порядке, – уже спокойнее. В этот момент я вспоминаю и трогаюсь.

Стараясь ехать спокойно, не рисковать, я вспоминаю все. Всю нашу совместную жизнь. Все хорошее и плохое. Грустное и радостное. Все перед глазами на быстро перемотке, на некоторых моментах я замедляюсь. Но не вспоминаю о том, что было совсем недавно. Не хочу.

Я не верю, что его нет.

Когда увижу – поверю.

И тогда не знаю… не знаю, что со мной будет.

Однако, когда мы уже почти у цели, я уже почти верю, что его больше нет.

Кира не стала бы таким шутить.

Я больше не увижу Глеба. Живым. От этой жуткой правды живот сковывает болью.

Нет, сейчас не время… Я должна держаться.

– Эта больница. Блин, мест нет.

Мне плевать. Я паркуюсь в неположенном месте и мчусь к крыльцу, которое далеко от въезда.

– Мама… Мам⁈

– Яна, помолчи. Пожалуйста, помолчи, – прошу дочь.

Когда входим в холл, я тут же отыскиваю взглядом Киру, сидящую на светлой лавочке неподалеку от приемной. Сидит, обнимая себя руками за плечи, и в пол смотрит.

– Кира! – иду к дочери. Услышав и увидев нас, Кира подскакивает и к нам идет. Бледная очень. Плакала. – Что… что случилось? Где он? Где твой отец?

Кира морщится, словно боится что-то сказать.

Чего бояться⁈

Что еще может быть хуже⁈

– Да где он⁈ – уже не выдерживает Яна.

– В… в травматологическом отделении, – произносит Кира и отводит взгляд.

Я не ослышалась?

– Что ты сказала? Повтори.

– Он сильно пострадал. Ничего пока не говорят.

– Ты… ты же сестре сказала… – часто моргаю, чувствуя, как загудели ноги.

– Я думала, что тогда ты не приедешь. Он правда сильно пострадал! Мне страшно тут стало одной! Бабушка не отвечала на звонки! Что мне делать было⁈

– Ты тупая, что ли⁈ – взрывается Яна. – Как ты могла так сказать⁈ Мама беременна. Тебе что, вообще все пофиг?

Я выставляю руку, как шлагбаум, когда Яна захотела угрожающе подойти к сестре.

Держу так руку и осмысливаю все это.

И я даже злиться на дочь не могу, хотя она поступила ожидаемо, эгоистично.

Главное, что он жив.

И Кира неправа: я бы приехала к нему в любом случае.

– Тихо, девочки. Тихо… – поворачиваюсь спиной к лавочке и медленно присаживаюсь. Мне кажется, я сейчас сознание потеряю. Мне нужна минута покоя.

– Видишь, что ты наделала? Сиди тут. Я пойду воды в автомате куплю.

Яна уходит, а Кира садится рядом.

– Прости… Я правда боялась, что ты не приедешь и…

– Не переживай, – выдыхая, откинувшись назад. – Я на тебя не злюсь. Я рада, что все это ложь.

– Только они ничего не говорят… – всхлипывает. – Со мной никто не хочет говорить. Сказали ждать. И что надо, чтобы взрослые узнавали.

– Мы все узнаем, – поднимаюсь и иду выяснять.

Узнаю я то, что и правда все очень невесело. Ему уже сделали небольшую операцию. У него переломаны руки, одна нога, многочисленные трещины, а еще травма позвоночника. Еще не дали оценку насчет его будущего на ногах.

Из хороших новостей: скоро он придет в себя и его можно будет навестить. Но лучше всего утром.

До утра я делаю все необходимое: из своего бывшего дома собираю все нужное, включая документы, личные вещи. Я уговорила девочек остаться дома. Сегодня только я его вижу.

Мамочка, которая его так сильно любит и желает счастья, так и не перезвонила. Старая ведьма эту беду и накликала. Я в этом даже не сомневаюсь.

После процедур настает время посещения, и я направляюсь в палату реабилитации.

Захожу в палату полную света и сразу фокусируюсь на нем, скованного гипсами, бандажами. Одну лишь голову и лицо видно. Он полностью беспомощен. Я примерно так же себя эмоционально чувствовала, когда он привел ее в наш дом.

Глаза у него открыты. И он сразу ими находит меня. Шевелиться он не может, но взглядом он весьма красноречиво реагирует. Не ожидал.

У стены я беру стул, ставлю его бесшумно рядом с его кроватью и присаживаюсь.

Долго смотрю, прежде чем начать говорить.

– Я думала, что ты умер, – получается у меня немного сипло. – Где-то чуть больше часа так думала. А ты жив.

Не пойму, может ли он говорить, но пальцами шевелит.

– Прости… – одно лишь слово из себя выдавливает.

Похоже он извиняется за то, что жив остался.

– Думаешь, я хотела бы, чтобы ты умер?

– Нет. Только не ты.

– И ты прав. Если выбирать, то… я предпочла бы, чтобы ты счастливо жил со своей малолеткой, – так и есть, я не лукавлю. Такая вот дура.

– Если выбирать из этого, – начинает он, – то лучше бы умер.

Глава 63

Я кривлюсь от его слов.

Как он заговорил… Лучше смерть, чем быть с ней? Ну да, конечно.

Сразу вспоминается как он говорил со мной тем утром, когда разъяснял, как теперь все у нас будет.

Я вообще практически каждое его слово помню.

Он лишил меня дома, и хотел лишить девочек. Сказал, что мы сможем видеться – как милость какая-то. Напомнил так же, что я никто и звать меня никак.

Забыл уже?

Напоминать ему не стану.

Не сейчас.

Да и вообще не буду.

Я приехала к нему чисто по-человечески.

Он отец моих детей. И некому больше, как оказалось, о нем заботиться. Брат его буквально перед аварией улетел куда-то далеко по делам и вернется только поздно вечером сегодня. Мать запропастилась куда-то. От малолетки он избавиля. Только я остаюсь.

– Не будем об этом. Лучше о твоем здоровье. Как ты себя чувствуешь?

– Тебя увидел… и лучше стало.

– Не надо этого, Глеб, – качаю головой. – Ты же не ждешь, что несчастье с тобой все сотрет?

– Не жду.

– Тогда не начинай. Мне правда тебя жаль. Я не хочу, чтобы ты умирал или становился калекой. Я не мстительная. Хотя, наверное, стоило бы… Но я не такая. Я хочу, чтобы ты выздоровел и даже готова помогать, но между нами ничего не изменится. Никогда. Я хочу, чтобы ты это окончательно понял.

Он отводит взгляд, а потом произносит:

– Я этого никогда не пойму, – на что я опускаю глаза. Ничто его не изменит. Ничто. – Но я понял другое…

– Что же?

– Ничто не строится за день. Я не жду, что ты простишь меня через неделю, через месяц.

– Ты считаешь, что такое вообще можно простить? – подаюсь к нему ближе. – Я, по-твоему, способна через это переступить? Я похожа на такую женщину? Я такая дура? А потом еще раз стерплю такое, если тебе вдруг опять в голову взбредет играть в молодую семью?

– Вика… – хрипит он. Видно, что ему есть что сказать, но он просто не в состоянии. Его хоть и накачали обезболивающими, но уверена ему все еще очень больно. Да и переутомляться ему нельзя.

– Хватит. Не надо ничего мне отвечать. Я тут к тебе не отношения пришла выяснять. Я пришла, чтобы принести для тебя кое-что, документы… Девочки сейчас у тебя дома. Они навестят тебя через пару дней, когда тебе станет немного легче. Мне пока придется там пожить. В моей квартире нам всем будет тесно.

– Я совсем не против.

– Вот и славно, – все-таки решаюсь коснуться его руки. – Поправляйся. Я буду узнавать о тебе, и если что-то будет нужно, то привезу.

И теперь он не отпускает мою руку. У него, оказывается, есть силы держать меня. Я не могу дергаться, ведь сделаю ему больно.

– Отпусти… Мне уже пора.

– Не уходи. Побудь тут.

– Я бы побыла… – вздыхаю. – Однажды, если ты помнишь, я так же сидела возле твоей постели, когда девочки были маленькими. Часами, целыми днями. Помню, твоя мать ни в какую не хотела с ними возиться, наотрез отказалась. Они были у моей. Пришлось в другой город их отправить. А я была с тобой. Каждый день. А ты бы… ты бы так смог?

Я раньше никогда не задумывалась о том, кто любил сильнее: он или я. Наверное, все-таки я. Но я жила с уверенностью, что он всегда будет со мной. Что бы со мной ни случилось. Но так бы не было. Он выбросил меня еще не старую и здоровую из-за того, что скучно стало. Как бы он поступил, если бы у меня было неизличимое заболевание?

– Я бы тебя никогда не бросил в беде.

– Да, может и так. Но ты бы что-то сделал для меня не любя, а потому что просто считал бы, что должен. Это жалость, Глеб. А мне твоя жалость не нужна. И никогда не будет нужна.

– Ты правда не веришь, что я все еще тебя люблю?

– Не верю. И даже если ты всерьез думаешь, что любишь, то ты сам себе врешь. Это не так. Все уже давно прошло, – и освобождаюсь. Он неожиданно перестал сжимать мою руку. И я этим воспользовалась.

Больше ничего не говоря, я спешно выхожу из палаты и тороплюсь покинуть отделение, едва сдерживая слезы. Мне противно от себя. От своих чувств к нему. Их быть не должно.

В холле, можно сказать, в дверях я натыкаюсь на Галину Марковну. Явилась наконец-то.

Глаза выпученные. Видимо, вот только узнала. Но марафет навести не забыла. Макияж, прическа. Куда без этого. Мне вот с утра было не до этого.

– Где мой сын⁈ – спрашивает с меня.

– И вам здравствуйте, Галина Марковна. Где же вы интересно пропадали столько времени?

– Отвечай на мой вопрос! Что с моим сыном? – командным тоном.

– Жив. Но не здоров. Его же собственная мать прокляла…

– Что ты сказала?

– А не надо было своим поганым ртом проклятиями сыпать.

– Да ты… Как ты смеешь⁈ Я своего сына прокляла⁈

– Вы хотели смерти моему ребенку, но накликали на своего.

– Чушь! Я ничего не делала!

Конечно, я не думаю, что это все полностью ее вина. Так получилось. Но мне бы хотелось, чтобы она думала именно так. Впредь будет хоть немножко думать, что говорит. Уже видна тень вины на ее лице.

– Ну конечно… Вы же никогда не думаете, что говорите. И то, что вы сказали – от всего сердца было. Вот и достало до Глеба. Ваш сын очень пострадал и неизвестно будет ли ходить.

– А! – ахает, накрывая рот ладонью от ужаса.

– Идите, узнайте можно ли к нему еще одного посетителя сегодня. Ему сейчас не до разговоров. А сейчас извините, но у меня свои дела. Позаботьтесь о сыне хотя бы сейчас. Десять лет назад вы неохотно участвовали в его восстановлении. Одни стоны и слезы, что кормильца потеряете.

– Мне сейчас с сердцем плохо будет… – охает, симулируя. – Прекрати!

– Да-да… Уже ухожу.

Глава 64

Глеб. Неделю спустя…

– Как ты, сынок? – спрашивает мама.

Это ее второй визит за все это время.

Я ее особо и не ждал.

Когда дверная ручка дернулась, то я уже обрадовался, что это снова Вика ко мне пришла. Но нет. Она сегодня уже была. Еду мне приносила. Девочки были вчера вечером – им я тоже был рад. Брат тоже, конечно же, был у меня. Подбадривал. Фрукты принес. Вообще прекрасно, когда у тебя есть семья. Я в какой-то момент словно ослеп и перестал это ценить.

А мать… в ней я окончательно разочаровался.

Яна мне рассказала, что она говорила Вике, когда приходила к ним.

Я с ней это не обсуждал. Но боюсь, что сейчас не сдержусь, если она снова что-нибудь начнет.

– Нормально. Зачем ты снова пришла? – у меня от этих новых обезболивающих так башка кружится.

– Что значит… зачем? Я твоя мать. Ты зачем меня так обижаешь? – готова слезу пустить.

– Одного раза было достаточно.

– Ты обижаешься, что Я не приходила шесть дней? Да у меня давление было сильно высокое, еле вставала. Провалялась в постели.

Знаю я ее давление. Не то чтобы я таким образом говорю, что моей матери на меня наплевать. Просто она умеет исчезать, когда ей надо.

– А еще ты прекрасно знала, что Вика обо мне позаботится. Что, все еще считаешь ее недостойной меня?

Даже не смотря на все мои поступки она рядом со мной в трудную минуту. Я бы тоже был рядом с ней. И не из жалости, как она думает. Я ее люблю.

– Твоя Вика, надо сказать, показала свое истинное лицо. Но все же… – вздыхает мама, – раз ты так хочешь, то я больше стану совать вам палки в колеса.

– Спасибо большое, мама, – саркастично.

– Тем более она ухаживает за тобой. Тебе еще долго восстанавливаться.

– А, Вика для тебя внезапно стала хороша как сиделка?

– Ну почему же… Может, ей и удастся здорового ребенка тебе родить.

Как у нее только язык поворачивается.

– Ты же хотела, чтобы она потеряла ребенка. Не так ли?

Мама сглатывает.

– Не могла промолчать, зараза такая… – шипит мама себе под нос, бегая глазами. – Да я же это не серьезно. Она просто разозлила меня.

– Ты еще оправдываться вздумала? Ты считаешь, что можно было такое говорить?

– Сын…

– Ты перед Викой хоть извинилась? Нет, конечно.

– Да твоя Вика… – осекается. – Она оскорбила меня. Я пришла сказать ей, что не против, чтобы вы были снова вместе, а она надменно мне сказала, что ты ей даром не нужен. Разумеется, я не могла не пойти на конфликт после такого.

– Ты вообще не должна была к ней приходить, – напрягаюсь, чем вызываю волну боли по всему телу. – Одобрения какие-то свои высказывать. Кто тебя вообще спрашивает? Ты всегда только встревала в наши отношения, у тебя вечные претензии под видом заботы. Все, хватит, мама. Хватит делать вид, что твоей мнение что-то значит. Ничего оно не значит. Я сам во всем виноват, и сам будет все исправлять. А ты, будь добра, держись подальше.

Мама тут же подрывается с места, говорит какой я бессовестный и убирается из палаты.

Обиделась.

Пускай.

Мне сейчас не до ее нытья и притворства.

Сейчас мне надо набраться терпения.

Я встану. Не скоро, но встану. И чувствую, что этого не заслуживаю. Это случилось не просто так со мной. Так должно было случиться. И дальше все зависит от меня.

Виктория. Два месяца спустя…

Сегодня я забираю его домой.

Два месяца он лежал в больнице. На реабилитации.

Теперь сам, своими ногами, он входит в дом. До идеальной походки еще далековато, но палочка уже не нужна.

– Осторожно, – говорю ему.

Сегодня мой последний день здесь.

Я съеду.

Кира останется здесь. А Яна вернется со мной обратно в квартиру. Я соглашалась тут жить все это время потому что не хотела, чтобы Кира была одна. Все-таки у нее есть мать. Но теперь ее отец снова на ногах, так что…

Мы с ним этого не обсуждали, но как бы мне его согласия и не нужно. Кира сама сказала, что будет с отцом, чтобы ухаживать за ним. А Яна там, где я. Теперь так… Семья раскололась на две, стараниями моего бывшего мужа.

Хотя, должна заметить, девочки стали мягче друг к другу. По-моему, им надоело скандалить. После ссор был игнор, а сейчас они даже контактируют по мелочам. Это, конечно, не сестринская дружба, но уже неплохо. Кира изменилась. Стала думать, что говорит и делает. Случившееся с отцом сильно ее потрясло. В то время как Яна тоже перестала ненавидеть отца. Она теперь просто не доверяет ему.

– Пап, ты устал? Принести воды? – предлагает Кира отцу, когда тот усаживается на диван.

– Да, принеси.

Кира убегает на кухню.

– Ноги болят? – интересуется Яна.

– Да уже нет. Просто слабость, – говорит Глеб, а поглядывает на меня. – Ты себя как чувствуешь? – опускает взгляд в район моего живота, который немного проявился, но из-за моего объемного свитера ничего не видно.

– Нормально, – отвечаю одним словом, оставаясь холодной с бывшим мужем. – Мы сегодня с Яной уезжаем, – оповещаю его. – Нам пора вернуться к обычной жизни. Кира с тобой останется. Она сказала, что будет за тобой ухаживать, сама готовить тебе. Как по мне, хороший способ ее испытать. Она, кстати, исправляется. Так что не будь к ней сильно строг.

Я Глеба явно неприятно удивила. Наверняка он рассчитывал, что я тут останусь и как-то все приживется.

Кира приносит стакан воды.

– Спасибо, Кир. Девочки, оставьте нас с мамой наедине, пожалуйста.

Глава 65

Напрасно он девочек отослал.

Сейчас будет разговор, которого я хотела избежать, надеясь, что он уже со всем смирился, пока лежал столько времени. Но он как всегда принял мою доброту за слабость.

– Что ты хотел сказать мне наедине?

– К чему такая спешка?

– Ты же вернулся.

– Это твой аргумент? Как я тебе мешаю?

– Глеб, не делай вид, что не понимаешь. Я Киру не хотела одну оставлять. Только поэтому жила тут. Я ждала, когда ты вернешься, чтобы немедленно покинуть эти стены.

– И что, тебе тут плохо?

– Не начинай… Ничего не изменилось. Я заботилась о тебе только потому, что ты отец моих двоих… троих детей. Я поступила порядочно с тобой. Во второй раз.

– Значит, ты все-таки признаешь меня отцом нашего третьего ребенка?

– Признаю.

– И это значит…

Я долго думала, пока он лежал в больнице. Время подумать у меня было. О нас. Обо всем.

Не могу я лишить своего сына отца.

Да, сына.

Я проверила пол ребенка по крови, как мне посоветовала Аня. Все-таки любопытство взяло свое.

У меня действительно будет мальчик.

Никто пока не знает. Я даже Яне не сказала. Скажу чуть позже.

Он ведь так мечтал об этом ребенке. О сыне.

Я вот думаю, узнай он немного раньше о том, что у него будет сын, стал бы он приводить ее в наш дом и выкидывать из окна шестнадцать лет жизни со мной?

Я думаю, что нет.

Он в тот же миг остепенился бы. Я в этом почти уверена. По крайней мере, не выкинул бы из дома.

Но мне все равно не легче.

Он сделал свой выбор. И для него оказалась важна девка, с которой у него был лишь хороший секс. Он получил новые эмоции и тут же решил, что сможет пережить похожее, как со мной когда-то пережил. Но его ждало глубокое разочарование. А мне теперь что, взять и простить его? Предоставить второй шанс?

Не могу и даже… не хочу.

– Это значит, что ты будешь его отцом. Он будет знать о тебе.

– Он?..

– В смысле ребенок. Может, дочь, а может, сын…

– Мне правда все равно, кто именно у нас родится. Дочь или сын. Лишь бы здоровый ребенок.

– Да… И я сразу хочу тебя предупредить: мой ребенок будет со мной. Никакой совместной опеки. Он будет жить со мной. Но против встреч я ничего не буду иметь против.

Глебу глубоко неприятно это слышать. Он морщится, борется с тем, чтобы не сказать что-нибудь в своем стиле.

– Да, я понимаю… И я тебе благодарен, что позволяешь быть рядом.

– Все только ради детей, Глеб. Моя боль, обида на тебя… все по-прежнему. Даже сильнее.

– Почему?

– А я только что осмыслила все до конца. Сейчас я смотрю в твои прежние глаза и понимаю, что ты искренен, и ты такой как раньше. Но те твои глаза… Ты тогда перестал быть моим мужем. Ты был кем-то другим.

– Так и было. Это был… не я.

– Но это тебя не оправдывает. Ты сам это все выбрал. Сам поддался этому. Я… я бы никогда так не поступила. А ты оказался способен на это.

Глеб с трудом поднимается и направляюсь ко мне, садится рядом на диван, на котором я сижу, но не очень близко, не нарушая мое личное пространство.

– Вика, я не жду, что ты простишь меня сегодня, завтра… И вообще на прощение я не рассчитываю. Да, я надеялся, что ты останешься тут на какое-то время, но я понимаю почему ты не можешь этого сделать. Поэтому… Оставайтесь тут. А я съеду.

– Что?..

– Живете тут с девочками. И Кира тоже. Знаю, ты исправишь все то с Кирой, что я натворил.

– Вот как… Ты теперь решил спихнуть на меня свои косяки?

– Я говорю как можно сделать. Просто предлагаю. Я намерен принимать участие в жизни девочек. Не только материальное. Просто пытаюсь найти правильное решение для нас всех.

Он такой рассудительный стал. Где был его мозг, когда он тащил эту тварь сюда?

– Ты правда думаешь, что после всего этого я смогу считать это место своим домом? Ты выгнал меня отсюда, чтобы жить с ней тут. Она тут ходила, прикасалась ко всем этим вещам… Да эта тварь все тут осквернила, все то, что я считала святым. Ты ей это позволил, – смотрю в другую сторону, чтобы он не видел гнева на моем лице. – Я тут жить не буду. Это уже не мой дом.

– Тогда я куплю вам новый. Любой новый дом, на которой ты укажешь и на который будешь иметь права только ты. Прошу, Вика, не отказывайся. Не относись к этому как облегчению моих грехов. Мои грехи ничто не облегчит. Я просто хочу, чтобы вам было комфортно с детьми. Я буду приезжать только по приглашению.

Вместо того чтобы гордо отказаться, я вспоминаю о том доме, который нам с Яной так понравился. Не знаю, продается ли он до сих пор… Цена немаленькая. Скорее всего, да.

Разве я должна отказываться от такого предложения?

Я и сама смогу заработать на дом. Но не сейчас. А ребенок уже скоро родится.

Захар уже знает о моем положении, и пообещал мне, что найдет для меня новые контракты. Он очень добр ко мне. Несмотря ни на что. Мне пришлось ему признаться, что беременна, потому что не хотела подставлять его. Он активно рекламировал меня среди своих знакомых, друзей, хоть я и не просила. Я не стала его подставлять. А новые контракты связаны с одеждой и товарами для беременных. Я с удовольствием поучаствую. Надеюсь, мое самочувствие мне позволит.

– Если ты так хочешь нам помочь, то… я согласна.

– Правда?

– Правда. И я сама выберу дом. У меня уже есть один на примете… Только не знаю, продается ли он до сих пор.

– Прямо сейчас и узнаем, – и смеет накрыть мою руку своей.

Я тут же освобождаюсь от нее.

– Не надо…

Глава 66

Год с лишним спустя…

Как же я устала…

Очень поздно закончились съемки. А еще потом пришлось остаться отпраздновать выход новой осенней коллекции Инги. Я не смогла не остаться. Это было бы невежливо.

А сейчас еду домой и чувствую себя невероятно виноватой. Сын ждет меня дома, а я так задерживаюсь.

Как назло еле едем из-за большого потока машин, но уже за городом ускоряемся.

Вскоре машина останавливается напротив нашего дома.

Свет в окнах еще горит. На втором этаже и внизу.

Сын, наверное, уже спит.

– Спасибо, – расплачиваюсь за поездку.

Выпорхнув из машины, я мчусь к дому. Ввожу код от калитки и бегом к дому. Поднимаюсь по высокому к крыльцу и начинаю судорожно искать ключи в сумке. Нет чтобы заранее их найти… Я могла бы позвонить, но очень боюсь разбудить сына. Ярослав у нас очень чуткий. А если проснется, то все…

Наконец нахожу ключи и открываю дверь.

В доме тишина. По крайней мере в прихожей. Ставлю сумку, вкусности, которые взяла для девочек, снимаю кожаный плащ, сапоги. Подхожу к зеркалу, чтобы убедиться, что нормально выгляжу. Да уж, вид у меня уставший, хоть я и при параде. Я полночи не могла спать, а с утра раннего беготня началась. Как же ноют ноги… Скорее бы уже присесть.

На кухне точно пусто. Отправляюсь в гостиную, в которой горит слабый свет и работает телевизор.

Никого…

Но когда обхожу диван с другой стороны, то вижу Его спящего на диване.

Сажусь на край и не спешу его будить.

Долго смотрю, задумавшись.

Год с лишним мы уже так живем…

Он принял мои условия. И с тех пор он ни разу даже не пытался нарушить свое обещание.

По-моему, все это его очень даже устраивает. Он видит дочерей и сына, когда пожелает. Всегда приезжает, когда мне требуется отлучиться. Таких дней, как сегодня, у меня где-то с неделю в месяц. Ни разу мне не приходилось нанимать няню. Девочки тоже мне помогают. Но у них учеба, свои личные дела. Я их сильно не напрягаю. Да и, считаю, старшие дети не обязаны сидеть с младшими. Это обязанность родителей. Только если по желанию.

Все так, как и должно быть. Пожалуй, то как оно сейчас – это идеал. Самый лучший вариант после всего что случилось.

Но мне до сих пор больно. И эта боль не проходит. Я уже перестала ждать, что она пройдет.

Я вроде бы больше на него не злюсь. Что было, то было. Он стал прекрасным отцом, мы вместе помирили девочек, сына он просто обожает. Но мне все равно что-то не дает покоя…

Внезапно Глеб просыпается. Увидев меня, он слегка дергается.

– Ты вернулась… – трет лицо руками, садясь. – А я тут слегка задремал.

– Ничего. Пришлось задержаться. Извини. У тебя, наверное, планы свои были…

– Не было никаких планов.

– Ярослав уже спит?

– Да. Я его кормил по часам, помыл и уложил спать. Он сегодня утомился, поэтому сразу заснул. Мы много играли.

Да, я вижу. Игрушки остались разбросанными на полу. Ничего, завтра утром уберу. Сейчас нет сил. Я хочу увидеть детей, потом в душ и в постель.

– А девочки?

– Они у себя по комнатам. Вот только разошлись. Недавно поужинали. Ты хочешь? Там еще для тебя осталось.

– Ой, нет… Я устала.

– Вижу. По глазам.

Ладно. Хватит. Поговорили.

– Ты тоже устал, – поднимаюсь с дивана. – Так что не буду тебя больше задерживать. Поезжай к себе. А я к сыну.

– Я с тобой поднимусь. Посмотрю на него перед уходом.

– Ну хорошо… Пошли.

Тут мой взгляд привлекает его смартфон, лежащий на диване. Ему пришло сообщение. Я не успеваю его прочесть. Но от кого оно пришло – успела увидеть. От некой Светы.

Глеб читает его бегло и отправляет телефон в карман штанов.

То-то его все устраивает. У него есть все, что ему нужно. Он не страдает, будучи отдельно от нас, а отлично этим пользуется. Встречается с женщинами в свое удовольствие.

– Идем.

Окинув его ледяным взглядом, я отправляюсь из гостиной, а он за мной.

Поднявшись по лестнице, мы входим в дальнюю комнату в правом крыле.

Глеб включил для сына его любимый ночник со звездочками. Красиво очень.

Я крадусь к кроватке и вижу, как Глеб его хорошо устроил. И пижамку на него надел.

Какой же он чудесный…

Роды были тяжелыми. Я сама рожала. Но Ярослав родился абсолютно здоровеньким.

– Пойдем, а то разбудим, – шепотом произносит Глеб, на которого я сейчас злюсь.

На себя тоже злюсь.

Он меня больше не касается никак. Мы больше года уже не муж и жена. И это нормально, что у него могут быть женщины. Теперь он имеет право, и даже скрывать не должен.

Только я так не могу. А он может! Он прекрасно может встречаться с другими бабами, без зазрения совести наслаждаться жизнью. А моя жизнь разрушена. Да, я рядом со своими детьми, в прекрасном доме, у нас достаток, но личную жизнь я уже не способна устроить. Хоть и могла бы. Был кандидат. Хороший человек. Но я просто не могу… Я не могу быть ни с кем другим.

Я молча выхожу из комнаты сына.

– В субботу заеду? Должна быть теплая погода. Может, пофотографируем Ярослава. Должно быть красиво в саду, – предлагает Глеб.

– А что, у тебя будет свободный день?

– Я всегда свободен в субботу для семьи.

Для семьи… Ну да.

– А, ну да, точно. Посмотрим. А сейчас тебе пора.

– Что-то не так? – хмурится.

– Все так. Просто тебе правда пора. Я устала и хочу отдыхать. Пойдем, провожу тебя.

Глеб вздыхает, решив не разбираться в моем поведении, и мы спускаемся.