Текст книги "Развод. Ты мне не муж! (СИ)"

Автор книги: Наталия Ладыгина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 30

Смяв мои губы своими, Артур стискивает мои плечи руками.

Я не сопротивляюсь. Я просто не могу сопротивляться. Меня парализовало всю, сковало.

Когда он отрывается от моих губ, я вижу в его глазах его истинные намерения. Ему и говорить ничего не нужно. Лишь смотреть на меня… так.

– Ты не можешь… – только и в силах выдохнуть.

– Почему? Ты моя жена. Могу, – цинично.

– Нет. Это все не по-настоящему.

– Брак настоящий.

– Не для нас с тобой лично.

– За себя говори.

– А я тебе не раз говорила, что не буду с тобой…

– Мне все равно, – отрезает он. – Я диктую правила. Не ты, – напоминает он мне о своем превосходстве. – Но могу обещать… – уже мягче, – плохо тебе не будет.

– Пожалуйста… Нет… Я не могу… – отрицательно качаю головой. – Я никогда еще… Никогда… – пытаюсь признаться в том, в чем не собиралась ему исповедоваться за ненадобностью. Но думаю, он и так догадывается.

– Я знаю, – произносит тут же, взглядом пожирая мои губы. Понимает о чем я, но это едва его останавливает. Может, именно поэтому и хочет так со мной поступить. Он хочет извлечь максимальную пользу для себя из этой сделки.

– Знаешь и все равно хочешь меня заставить?

Немного помрачнев во взгляде, Артур берет меня за запястье и тянет на себя.

– Пойдем со мной.

– К-куда?

– Пошли…

Рано я радовалась.

Он в свою комнату меня привел.

Так он хочет, чтобы было.

Все начинает плыть перед глазами, я перестаю чувствовать свои ноги, меня клонит в сторону, и уже через мгновение я ощущаю его руку на своей талии. Он не дает мне упасть, а затем… провал.

Еще через какие-то мгновения я открываю глаза и вижу его, частично нависающего надо мной. Осматриваюсь. Я на его кровати, он положил меня и сел рядом. Это был обморок.

– Как ты? – на его лице легкое волнение.

Ну да, какая-то слегка сломанная жена ему досталась.

– Дышать трудно… – и пытаюсь оттянуть рукой платье в районе груди. Но это невозможно. И тут муж решает помочь: поворачивает меня на бок и распутывает шнурки корсета, ослабляя его.

Становится легче, но лишь на мгновение. Я ведь тут с ним, на его кровати, и он намерен провести со мной брачную ночь. Самую настоящую.

– Лучше? – переворачивает меня обратно на спину. Я киваю. – Переволновалась? – рукой талии касается, поглаживая ее. – Не надо меня бояться. Я тебе боли не причиню. Намеренно – никогда, – рука скользит выше, касаясь через ткань живота, груди, шеи, наконец большая ладонь касается лица. В глаза мне смотрит своими серыми. И мне почему-то уже не страшно. Но сердце по-прежнему быстро стучит, норовя пробить грудную клетку. Следующий обморок не за горами.

Может, при других обстоятельствах, если бы все не было так грязно и фальшиво, то…

Не знаю.

Мне сложно себя понять. А его еще сложнее.

Я ничего не говорю. Он тоже. Время словно застыло, пока он слегка поглаживает пальцами мое лицо.

Я не знаю, чего мне ждать, но постепенно страх совсем стихает, и он будто чувствует это – в тот момент наклоняется ниже, чтобы накрыть мои губы своими. Очень осторожно он раскрывает мой рот своим, проникает языком внутрь, сплетаясь с моим. Не прекращая, рукой снимает диадему с моей головы, отбрасывает ее в сторону и берет за затылок, слегка сжимая мне в волосы, от ощущения чего я покрываюсь вся мурашками, понимая, что сейчас отвечаю ему, хоть и не могу иначе…

Приходит идея симулировать обморок, но я отбрасываю ее. Он может не поверить, и только разозлиться, да и насколько это отсрочит неизбежное? Я теперь никуда от него не денусь. Он уже для себя все решил. Не получится у меня его два года подряд избегать, живя с ним в одном доме. А еще он может отомстить мне потом за неповиновение. Выбросит как дворняжку без обещанного, и тогда придется на поклон к отцу идти. А ничего хуже этого быть не может.

Я сделаю как он хочет. Чем меньше я буду сопротивляться, тем безболезненнее все пройдет, ведь так?

В какой-то момент Артур отрывается от моих губ, поднимается и меня за руку тянет за собой, вынуждая встать. Поворачивает к себе спиной и до конца развязывает корсет, чтобы у него была возможность свободно спустить платье вниз и оставить меня в одном лишь белье и белых чулках. Сказать, что я чувствую себя неуютно – ничего не сказать. Его руки касаются моих волос, перебрасывают их на одно плечо, чтобы оголить шею с одной стороны, а затем горячие губы касаются тонкой кожи, заставляя меня рвано выдохнуть и закрыть глаза. Все тело дрожит, но не от холода и страха. Переступаю с ноги на ногу, чтобы выйти из платья. За спиной я слышу, как он избавляется от своего пиджака.

Артур поворачивает меня, привлекает к себе и накрывает шею губами, заставляя меня всю вибрировать и сбивчиво дышать. Ловко щелкает пальцами застежку бюстгальтера, избавляясь от него, а затем резко подхватывает меня под ягодицы, из-за чего мне приходится обнять его ногами за бедра, а руками за шею. Далее следует падение на постель, а после я наблюдаю, как раздевается он, не отводя взгляда: как он вынимает полы рубашки из брюк, расстегивает ремень…

Меня начинает откровенно трясти. Просто лихорадить в ожидании.

А когда наконец он присоединяется ко мне, обдает теплом своего тела, я издаю непроизвольный стон, ощущая его губы на себе и руку, которой он только что скользнул в мое нижнее белье, единственную вещь, которую он оставил на мне, не считая чулков.

Я начинаю метаться под ним, стон рвется из груди, но я сдерживаюсь, не желая показывать новоиспеченному мужу, что мне хорошо с ним в эту минуту, даже пытаюсь ладонями в грудь оттолкнуть его от себя, царапая ногтями, но он еще сильнее вжимает меня в постель и наращивает ритм пальцами, желая, чтобы я взорвалась на мелкие кусочки, а еще лучше – сама просила его о продолжении.

Когда ему все же удается вынуть из меня этот стон, а из глаз словно искры летят, он немного отстраняется, чтобы снять с меня белье, а затем один за другим чулки.

Поцеловав внутреннюю сторону моего левого бедра, он снова накрывает меня собой и уже в следующую секунду заставляет коротко вскрикнуть, а после болезненно застонать ему в губы, которыми он заткнул меня.

Мы застыли. Испытывая раздирающую боль, я могу лишь мычать ему в губы и лить слезы, которые сами собой катятся по щекам градом.

Боль стихает постепенно, и он словно это чувствует, раз снова позволяет мне дышать ртом.

– Сейчас надо расслабиться, – подсказывает он мне, убирая прилипшую прядь волос с моего лба.

– Я… я не могу… – меня и правда всю сковало. Я такого совсем не ожидала.

– Попытайся, так больно уже не будет, – и делает плавное движение бедрами, что отдается болью, но уже не такой. Такую можно терпеть. И я терплю, пока все не заканчивается его удовольствием.

Не успеваю я обрадоваться тому, что боли пришел конец и отдышаться, как он загребает меня в охапку и относит в свою ванную комнату. Я и сама уже успела подумать, что хочу в душ, но собиралась это сделать одна. Но сегодня определенно ясно, что он не приемлет несогласия с ним.

Глава 31

– Я пойду к себе, – говорю я, когда мы выходим в комнату после душа.

– Куда к себе? Не выдумывай. Ляжешь со мной.

– Мне нужна сорочка, – удерживаю полотенце на себе, которым обмоталась по подмышки.

Не могу я тут спать. Мне надо все это наедине с собой переварить.

– Она тебе не нужна. Под одеялом тепло. Я тебя согрею, – подходит ко мне, стоящей рядом с кроватью. Откидывает немного окровавленное покрывало, одеяло. – Забирайся.

И я забираюсь прямо в полотенце в его постель. Едва слышно хмыкнув, он обходит кровать и ложится с другой стороны, предварительно сбросив с себя полотенце. Под одеялом он мгновенно срывает и с меня полотенце, выбрасывает его и притягивает меня к себе вплотную на середину кровати. Его напор пугает меня. Хотя, что еще может случиться?

– Оно влажное. Тебе было бы некомфортно, – поясняет он.

Мне вот так некомфортно, сказать ему хочется. Хотя у него в постели очень мягко и тепло.

– Не бойся. Я тебя больше не трону. Мы просто будем спать вместе.

Только сегодня.

– Тогда давай спать, – выдыхаю тихо и, повернувшись к нему спиной, немного отодвигаюсь ближе к краю. Немного расслабляюсь, когда понимаю, что он успокоился и, кажется, всем доволен.

Я долго отказываюсь засыпать, но в какой-то момент тело окончательно расслабляется, и я засыпаю. Просыпаюсь в начале пятого. Ранним утром. Внезапно. Не от кошмара. Просто.

Медленно поворачиваюсь и вижу его рядом мирно спящего.

Это идеальная возможность встать и уйти к себе.

Не хочется мне с ним вместе просыпаться, светить своей голой задницей перед ним. А вообще я в любом случае буду гореть от стыда. Не утром, так позже. Я могу отрицать сколько угодно, но, наверное, могла бы всего этого избежать. Хотя бы попробовать. Но я и пробовать не стала.

Поднимаю край одеяла и аккуратно сползаю с кровати. Обхожу кровать, не сводя с него взгляда, поднимаю полотенце, обматываюсь им и заодно прихватываю свое платье и все остальное, что было снято с меня.

Морщусь, когда отпираю дверь и поворачиваю ручку. Не оглядываясь, выхожу из комнаты. После чего мне приходится бежать. Кажется, я кого-то слышала на лестнице, кто-то поднимается на этот этаж.

Я успеваю забежать в комнату незамеченной.

Шумно выдохнув, прижимаюсь спиной к двери, бросаю платье на пол, переступаю через него и медленно иду к кровати. Падаю на нее боком и какое-то время просто так лежу, смотря в одну точку. Я даже не хочу обо всем этом думать. Это разрывает мозг.

Поняв, что спать я больше не хочу, я начинаю приводить себя в порядок. Переодеваюсь в домашнюю одежду, смываю до конца косметику, расчесываю волосы и иду, наконец, поднять платье с пола. Расправляю его и отправляю в шкаф.

– Черт… – прикусываю нижнюю губу, держа в руках чулки и бюстгальтер. Трусов нет. Я их забыла там. Не увидела на полу. Была уверена, что захватила все. Но нет, я туда за ними сейчас не пойду.

Спустя еще час я все-таки ложусь на кровать, почувствовав легкую усталость.

Снова проваливаюсь в сон. На целых два часа. Уже наступило настоящее утро.

Приподнимаюсь и смотрю на дверь.

Мне кажется он заходил ко мне, но может быть это был сон. Не знаю.

Только я ставлю ноги на пол, как в дверь стучат, а через мгновение я вижу самую симпатичную мордашку в этом доме.

– Мира, доброе утро.

– Доброе, Машуль. Иди ко мне.

Девочка бежит ко мне, и я помогаю забраться ей ко мне на кровать.

– Ты так рано проснулась.

– Я рано легла. А мы пойдем готовить что-то вкусное на завтрак? Я не хочу есть еду, которую готовит папин повар.

– И что ты хочешь на завтрак?

– Яичницу с овощами. Это вкусно. А еще какао с молоком!

– Договорились. Но давай я сначала сделаю тебе прическу. Хочешь?

– Хочу!

Сделав Маше прическу из двух кос, использовав яркие ленточки, мы вместе отправляемся вниз.

Когда входим в кухню, я спрашиваю Машу:

– Ты папу сегодня видела?

– Да. Он у себя в кабинете, – значит все-таки заходил ко мне. – Хочешь, я его позову?

– Нет. Пока не нужно. Нам еще завтрак нужно приготовить.

Я принимаюсь по-быстрому делать для Маши обещанную яичницу, как слышу знакомый стук каблуков. Василиса Петровна направляется сюда.

Женщина появляется в кухне явно в плохом расположении духа, от нее так и веет негативом.

– Маша, ты почему убежала? Ты как следует не почистила зубы, – снова докапывается до ребенка, в то время как меня тупо проигнорировала. Лишь косится, дыру во мне готова сделать. Она и так-то меня не любит, но сейчас вообще готова уничтожить лишь одним взглядом. От того ее лицо делается еще более не молодым.

– Я почистила, – оправдывается Маша и на меня смотрит, взглядом прося спасти ее.

– Маша еще раз почистит зубы после еды. Так вас устроит?

– Не хамите мне, – фыркает женщина.

– А вы мне.

Поджав губы, женщина уходит. Уверена, у нее нашлось бы, что мне сказать, да только она не может высказаться.

У нее какая-то слепая ненависть ко мне. Боится, наверное, что ее уволят из-за меня. Ну или что еще? Но у меня такое чувство, что я чего-то не знаю. Одно знаю: ей нельзя доверять.

Прежде чем я успеваю составить все на стол и разлить какао – он появляется в кухне. Я тут же нахожу причину, по которой мне срочно отойти к столешнице и стать к нему спиной. Но коротко обменяться взглядами мы успели.

Господи… Голова начинает кружиться.

– Папа, ты вовремя! Мы с Мирой сварили какао.

– Серьезно? Ты помогала?

– Я сыпала порошок и мешала.

– Какая молодец… Слушай, Мышонок, папа твой совсем старый стал, все забывает. Опять забыл часы. Сбегаешь, принесешь?

– Сейчас!

Ну-ну. Просто спровадить ее решил.

Глава 32

Я молчу, занимаюсь своим делом, будто его тут и нет.

Вообще-то я ему тут не кухарка, чтобы для него готовить. Но это все ради Маши. Хочу, чтобы она была счастлива. Мы определенно с ней в чем-то похожи.

– Ты со мной не разговариваешь? – доносится за спиной.

Я оборачиваюсь с посудой в руках, подхожу к столу, все расставляю.

– А что говорить? – на него не смотрю. – Мне нечего тебе сказать.

Надеюсь, он не начнет меня пытать на тот счет, почему я сбежала из его комнаты. Все очевидно.

– Что, даже не взглянешь на меня?

Поднимаю глаза.

– Взглянула. И? – продолжаю сервировать.

– Тебе не о чем переживать. Не забивай себе голову, – говорит он мне. – Все это естественно.

Естественно? Какое слово-то подобрал…

Я и так понимаю, что повела себя правильно. Я поступилась своими принципами ради своего будущего. Так и надо было сделать. И если честно: уж лучше он, чем кто-то другой.

Все уже на своих местах. Я сажусь за стол напротив него и, так как Маши еще нет, спрашиваю:

– Все наши остальные договоренности в силе? – мне нужно сейчас это подтверждение как воздух.

Он смотрит так, будто не понимает, о чем я. Потом чуть приподнимает правую бровь, делает глоток кофе и интересуется:

– Ты о своих мечтах отправиться в Питер и быть одной?

– Можешь смеяться надо мной сколько угодно. Ты обещал мне.

– Обещал… Ну конечно, если захочешь, ты пойдешь куда пожелаешь. В свое время.

Если захочу? В свое время?

Он намекает на то, что от моего желания может ничего не остаться спустя два года? Или от меня… Кем я стану еще через два года? Еще совсем недавно я была ничего не понимающей дурочкой, комнатным растением. Теперь жизнь повернулась на сто восемьдесять градусов.

– Я запомню твои слова, – киваю. – Не сомневайся, я уже все решила для себя. Я не передумаю.

Хмыкнув, Артур слегка качает головой и меняет тему.

– У меня сегодня образовались кое-какие срочные дела. А с няней у нас все еще проблемы пока. Ты могла бы приглядеть за Машей? Василиса, конечно, тоже будет, но Маша тянется к тебе.

– Конечно. Я за ней пригляжу. Чтобы ты знал… твоя дочь облегчает мое присутствие здесь.

Пауза.

Ему, мягко говоря, не понравилось услышанное. Сверлит взглядом в упор.

– Облегчает? Тебе так тяжело? Я такой монстр?

Нет. Он не монстр. Он просто ломающий под себя людей человек, а потом этих же самых людей пытается привлечь на свою сторону. Только я не на его стороне. Я расстанусь с ним при любом удобном случае.

Тут Маша как кстати возвращается с часами своего отца, которому мне не придется говорить, что он не монстр.

Я ухожу из-за стола вместе с Машей, чтобы больше не оставаться с ним наедине.

Весь день я провожу с девочкой. Он как уехал, так и не возвращался.

Василиса Петровна постоянно шпионит за мной, но я делаю вид, что не замечаю.

Уложив Машу в начале десятого, я отправляюсь в сад. Устала сидеть в комнате. А вне ее я под пристальным вниманием Василисы. Она постоянно на глаза мне попадается. Невозможно просто. Сомневаюсь, что Артур ей велел. Она просто странная какая-то. Везде пытается показать свою значимость.

Сад просто огромный. Я его еще не весь исследовала. Но знаю тут уже пару классных мест. Пойду в беседку. Немного прохладно, но я надела толстовку на молнии, не должна сильно замерзнуть.

Сажусь на скамейку со спинкой и расслабляюсь, включив один наушник.

Прослушав пару любимых песен, я что-то слышу.

Вынимаю наушник из уха и понимаю, что это шаги.

Сюда кто-то идет.

Эта Василиса – маньячка какая-то!

Хотя нет…

Тяжелые шаги. Мужские.

Вскоре на горизонте показывается Соболев. Приехал и первым делом отправился меня разыскивать.

Я отворачиваю голову в сторону и сижу так, даже когда он совсем близко.

– Вот ты где. Я тебя искал.

– Зачем интересно…

– К чему этот тон? – рядом садится.

Ему начинает все это надоедать. И мне тоже! Скажу ему то, что так сильно меня мучает, с чем смириться не могу.

– Ты мне солгал.

– В чем?

– Когда намекнул, что что-то чувствуешь ко мне… – резко поднимаюсь с места и к противоположному краю беседки ухожу, встав к нему спиной. – Если бы я что-то для тебя значила, то ты бы так со мной не поступил.

– Как?

Лихорадочно вздыхаю.

Не получив ответ, он тоже поднимается и идет ко мне, а я закрываю глаза, предвкушая, что будет дальше. А может быть что угодно.

– Чувствуешь себя оскорбленной? – звучит позади вкрадчиво, с издевкой. – Оскорблением для тебя должно было жить рядом с отцом и быть человеком второго сорта, будучи родной дочерью, полноправным членом семьи. Он даже на любовницу свою не поскупился. Купил ей поместье под Питером, на счет кинул прилично на тот случай, если с ним что-то случится. Вот что унизительно должно быть для тебя.

Вот как… Я и не знала. Кто бы мне сказал…

То-то Лариса такая дерзкая.

– Для тебя все измеряется в деньгах?

– Это для твоего отца все измеряется в деньгах. Поэтому очень легко увидеть его истинное отношение к тебе.

– Считаешь, я для него пустое место?

– Он это сам показывает. Но на самом деле все еще хуже, – становится еще ближе ко мне. – Ему не надо, чтобы у тебя что-то было. Я тебе уже говорил: он еще не раз попытается с помощью тебя извлечь для себя выгоду, для своего сына, для всех тех, кого он реально считает своей семьей. Я все это не просто так говорю. Я не хочу сделать тебе больно или неприятно. Я хочу, чтобы ты поняла меня. Я не твой отец. Я ничего тебе плохого не делал. И не собираюсь, в отличие от некоторых.

– Ты все это говоришь, чтобы я доверяла только тебе. Но тебе нельзя доверять – это я уже поняла. Ты говоришь одно, а делаешь другое. Никому нельзя доверять. Хватит, – снова ретируюсь от него подальше и оборачиваюсь к нему лицом. – Оставь меня в покое. Не лезь ко мне. А не оставишь… я сбегу.

– Если бы могла, сбежала бы еще до свадьбы.

И снова в десятку. Что отец, что он – знают все обо мне. Я между двух огней. Все хотят меня использовать.

– Потому что вы меня везде найдете… – выдыхаю едва слышно и, едва сдерживая слезы обиды, качаю головой. – Просто… просто оставь меня в покое, – и убегаю.

Глава 33

Черт!

Где я?

Я так зла, что бежала, не разбирая дороги, и теперь заблудилась в этом огромном саду. Лабиринт настоящий!

Забредаю в небольшой уголок с лавочкой. Они тут повсюду. И все похожее.

Сажусь на лавочку, упираю локти в колени и обхватываю голову руками. Мне нужна минута, чтобы успокоиться.

Я в отчаянии…

Не знаю, что делать.

Как себя вести.

Не могу я быть стервой, которая переступает через все, что подкидывает ей судьба. Я к такому не готовилась.

Я просто не могу все это вынести… Не могу. У меня в голове все это не укладывается. Отец не может так со мной поступать. Именно вот так – не может!

Или все-таки может…

Сколько еще я буду себя обманывать и цепляться за семью, которой у меня уже нет?

Соболев как бы предлагает мне выход, но довериться ему… все равно что ступить в бездну, надеясь, что это невидимый мост.

Он сам меня находит волшебным образом.

Не знаю, радоваться мне этому или нет. По крайней мере, я тут не останусь на ночь мерзнуть.

– Заблудилась?

– Нет. Оставь меня… Хватит, – утираю слезы рукавом толстовки.

Он все равно идет ко мне.

– Я не для того тебя искал, – приземляется со мной рядом на лавочку. – Не для того, чтобы говорить снова эту горькую правду. Я хотел узнать, как ты себя чувствуешь, просто поговорить… Я думал, за день ты успокоилась.

– Я просто не хотела говорить об этом. Не хочу и сейчас. По той же причине я сбежала из твоей комнаты. А как я себя чувствую… физически – нормально, а морально…

Виснет пауза, после которой я поднимаюсь.

– Я правда не хочу об этом говорить. Покажи мне дорогу до дома. Я хочу лечь спать. У себя. Чтобы никто меня не трогал. Только этого хочу.

Он провожает меня до дома, и в доме тоже за мной идет, до самой комнаты.

– Пришли… – произношу тихо я.

Коротко поднимаю глаза выше, встречаясь с его.

– Хороших тебе снов.

Кивнув, я скрываюсь за дверь, перед этим в последний раз на него взглянув.

* * *

Начало восьмого, а я совершенно разбита.

Я долго не могла заснуть. А потом кошмары. Целые сюжеты ужасов.

Сейчас надо бы уже встать, но совсем не в состоянии. Обессилила.

Когда начинает вибрировать телефон на тумбочке, то я вынуждена перевернуться на бок и дотянуться до него.

Не верится…

Паша.

Брат родной звонит мне.

И что это ему вдруг понадобилось…

– Алло.

– Привет. Ты куда пропала? Не приезжаешь в больницу.

– Я… я теперь не могу отлучаться, когда мне вздумается, – лгу ему. Мне не запрещено покидать дом. Но я хочу оправдаться, чтобы больше не появляться у него.

– А, понятно. Я и забыл… – конечно, дорогой брат, для тебя ведь такая мелочь, что со мной происходит. – А меня скоро домой перевезут. Буду там лежать, в домашних условиях.

– Здорово, – отрываю спину от постели, садясь. – Ты за этим звонишь? Чтобы поделиться радостной новостью?

– Не только. Спросить у тебя кое-что хотел. Ты одна сейчас?

– Ну… да, – смотрю на правую пустую половину постели зачем-то.

– Тогда скажи, ты не знаешь, он уже встречался с Костровым?

– С кем? – морщусь. – Кто это?

Первый раз слышу эту фамилию. И откуда мне знать вообще? Соболев не кажется тем человеком, который с женщиной будет обсуждать какие-то свои дела.

– Наш с отцом конкурент. Прикинь, твой муженек породнился с нами, но все равно ведет дела с нашими врагами.

– Значит, так надо, – сухо отвечаю я.

– Ты его защищаешь, что ли?

– Нет. А зачем ты у меня это спрашиваешь?

– Я просто спросил. Вдруг ты слышала. Если сможешь узнать, то узнай. Ну там в кабинет к нему зайди, когда его нет. Посмотрим, что у него на столе. Сфоткай лучше. Мне потом отправь.

Охренеть просто.

– Я еще шпионить для тебя должна? Что мне еще для тебя сделать?

– Ты чего так разговариваешь? – возмущается Паша. – Мы вообще-то одна семья.

– Семья… Ну конечно. Ты-то у нас думаешь о семье как никто другой.

– Не понял?..

– Не понимай дальше. И знай: я не твоя шпионка. Ничего я тебе докладывать не собираюсь. Еще бы я шею свою из-за тебя не подставляла. Как у тебя только наглости хватает просить меня о таком…

– Ты че, какую-то другую «веру» приняла? Или Соболев тебя под себя прогнул? Черт… Ты такая же, как и Милана.

– А ты предатель. Знаю, ты планируешь предать человека, которому ты обязан всем. Только смотри не пожалей. Назад пути не будет, – и сбрасываю.

Подонок!

Сбрасываю с себя одеяло и мигом встаю на ноги.

Силы внезапно появились.

Я моментально привожу себя в порядок и, не став заправлять постель, выхожу из комнаты.

В коридоре как назло Василиса Петровна, которая бесит одним лишь своим взглядом.

– Мирослава, позвольте вас спросить, – останавливает меня надменным тоном женщина. – Вы сегодня снова будет играть в утреннего повара или мне позвать настоящего сделать свое дело?

Ведьма…

– Зовите кого хотите. А я буду делать, что мне надо. Отчитываться не собираюсь. Главное вы не забывайте играть в важную персону и гонять ребенка из-за всякой ерунды. А еще… хватит за мной следить! Думаете, я ничего не вижу? Еще раз я замечу вас подобной смерти с косой у меня за спиной – я скажу вашему хозяину, что у вас слишком мало обязанностей и полно свободного времени. Он определенно сделает из этого вывод.

И иду дальше по коридору, чувствуя, как ведьма сверлит меня своим ненавистным взглядом в спину.