Текст книги "Развод. Ты мне не муж! (СИ)"

Автор книги: Наталия Ладыгина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 26

После короткой встречи в кафе с Ниной – я отправляюсь в офис к Соболеву. Он же просил заехать. Точнее, потребовал.

Я намерена все ему рассказать.

Больше просто некому.

Я не смогу этого всего в себе держать.

Его водитель провожает меня в здание, вместе мы поднимаемся на двадцатый этаж.

– Прошу. Подойдите к Алине. Это его секретарь. Она вам все объяснит.

– Благодарю, – выхожу из лифта и двигаюсь к шикарной длинной стойке.

Здесь идеально чисто. Дышится так легко.

– Добрый день.

Девушка, которая выше меня на голову, встречает меня доброжелательной улыбкой. Она, наверное, на высоченных каблуках. В то время как я сегодня на плоской подошве.

– Добрый. Чем могу помочь?

– Я к Артуру Константиновичу.

– А вы на какое время? Он сейчас отдыхает.

– Я – Мирослава Белова. Его невеста.

– А… – аж рот приоткрывает. – Да-да, он вас ждет. Прошу, – рукой указывает на двойные широкие двери.

Кивнув, я отправляюсь к этим дверям, чувствуя сверлящий взгляд мне между лопаток. Вот она удивилась, что ее серьезный и взрослый босс женится на такой как я. Хотя странно, что в лицо меня не знает. Видимо, девушка не лезет не в свои дела.

Робко я вхожу в кабинет, заставая Соболева за столом, погруженного в работу.

У него роскошный кабинет. Во всю стену идет панорамное окно, на фоне которого он сидит посреди кабинета за широким столом. Ничего лишнего. Так же есть пару кожаных диванов. Эстетических предметов. Растительности я не вижу.

– Кхм… – даю о себе знать.

– Проходи, – тут же звучит. Он заметил меня. Не настолько он глух и слеп. – Располагайся. Хочешь в кресло, хочешь – на диван.

Я направляюсь к его столу, чтобы сесть рядом с ним. Усаживаюсь в кресло.

– Мне сказали, что ты отдыхаешь.

– Ну да. У меня на это время нет встреч, – поднимает на меня взгляд, но быстро возвращает его на бумагу, но уже в следующее мгновение смотрит снова, уже пристально. – Что случилось?

Теперь я отвожу взгляд. Точнее опускаю его и сглатываю. Разрыдаться, если честно, сейчас готова.

– Ничего… – выдыхаю я как по привычке. Я ведь никому и никогда не жаловалась. Но сейчас я должна сказать. Мне просто больше не с кем поделиться со своей бедой. – Точнее… Есть кое-что.

– Слушаю.

– Я все-таки пошла сегодня к брату, несмотря на то, что знала, что Эльза у него.

– И?..

– Брат хочет обмануть отца, – поднимаю взгляд. Ему в глаза смотрю пристально. – Вся его покорность, любовь к отцу – притворство.

– Продолжай.

– Брат намерен получить в дар компанию отца и сразу же продать ее ради какого-то своего дела. Он это Эльзе сказал. Я подслушала, не заходя в палату. А отец… отец этого просто не переживет, – судорожно выдыхаю и подношу пальцы к вискам, которые пульсируют на нервной почве. – Отец мне не поверит, если я ему скажу.

Я совсем одна.

– Да, скорее всего, – соглашается Соболев равнодушным тоном.

– С ума сойти… Я рассказываю обо всем этом, можно сказать, своему врагу…

А может, я зря это? Ведь он может как-то воспользоваться этим. С чего я решила, что он может как-то помочь?

– Я враг? – уже совсем другим голосом интересуется Соболев.

– Я тебе не доверяю.

– Но рассказала мне.

– Есть причины…

– Ты хочешь, чтобы я что-то сделал?

– А разве возможно что-то сделать? Даже если ты скажешь моему отцу, что ты сам лично слышал этот разговор, то он не поверит. Ни за что не поверит.

– Ответь мне на один вопрос, Мира, – Соболев сцепляет кисти рук в замок на столе. – Почему тебя это так волнует? Твой отец же, считай, вычеркнул тебя. И не говори, что это неважно. Для такого человека, как твой отец – это своего рода показать свою любовь. А тебе он ничего не дает.

– Я просто не хочу, чтобы мой отец умер от сердечного приступа. У меня нет никаких иллюзий по поводу его любви ко мне. Я для него ресурс. И согласившись на все это – я как раз-таки хочу перестать быть этим самым ресурсом.

– Успокойся.

– Как мне успокоиться?..

– Не будет все так, как твой наивный брат себе придумал. У него ума не хватит все это провернуть так легко и просто. Если твой отец и передаст ему руль, то он мгновенно не станет владельцем компании с правом ее продать. Так оно не делается. Там есть и другие люди, которые в доле и вложили свои активы.

– Да?..

– Конечно. И скорее всего твой отец при передачи ему власти внесет особый пункт, который будет запрещать ему делать подобные глупости на протяжении долгого времени.

Слова Соболева меня успокаивают. Мне кажется, он все это откровенно, и не пытается меня просто успокоить.

– Но он так ему доверяет…

– Перестань. До этого всего очень далеко. Ты к этому времени станешь сильнее и, как знать, как все изменится, – встает из-за стола, обходит его, ко мне подходит. Руку протягивает, в которую я вкладываю свою, и он тянет за нее, помогая подняться.

– Мы куда?

– В комнату отдыха. Сейчас нам принесут кофе и обед.

– А… Хорошо.

Заводит меня в небольшую комнату, оснащенную всем для отдыха.

– А на минуту.

Он уходит, а я к окну иду. Всматриваюсь вдаль и тону от представлений того, что грядет. Все это только начало.

Ахаю, чувствуя за собой присутствие.

Соболев рядом. В каких-то сантиметрах. Я не слышала, как он подошел.

– Как тебе вид?

– Красивый очень. Я, кстати, не голодна.

– Как не голодна? Я настаиваю. Тем более нам нужно обсудить нашу свадьбу.

– Да… Когда она? – поворачиваюсь к нему. – Скоро?

– Тебе не терпится?

– Мне не терпится, чтобы скорее пошел отсчет. Он ведь пойдет только с того момента, когда мы заключим брак, так?

– Так.

– Ну вот. Так когда? – руки под грудью скрещиваю. Он рассматривает меня, от чего мне как всегда неуютно.

– В следующую субботу.

– Уже?..

– А что ты так разволновалась? – ко мне ближе подступает.

– Прекрати, – руку ему в грудь упираю. – Еще раз тебе напомню: я – не моя сестра. Со мной приятное с полезным сочетать не получится, – совершенно спокойным тоном.

Больше я психовать не буду. Его это только заводит. Чисто деловые и спокойные отношения.

Глава 27

День свадьбы…

Смотря в собственное отражение, мне не верится, что это на самом деле. Что этот день настал.

Сегодня я выхожу замуж.

Официально.

У меня будет другая фамилия.

От мысли, что я стану официальной женой этого мужчины… меня дрожь берет. Я уже три дня такая. Сейчас это состояние настолько накалено, что только спичку поднеси.

За эти дни наши отношения не стали лучше. Напротив.

У меня есть страх, что все будет не так, как он мне обещал. Не только в финале, но и с самого начала.

Однако эти страхи не заставят меня повернуть назад. Назад просто некуда. Мне некуда бежать. Соболев это меньшее зло, как ужасно бы это ни звучало. Он хоть какая-то стена.

Может показаться, что между нами что-то происходит. И, наверное, это так. Что-то происходит.

Все эти дни до свадьбы… В каждый из них что-то происходило. И сегодня, чувствую, что что-то произойдет.

Нет, у меня нет к нему чувств. Это исключено. Я не могу что-то чувствовать к тому, кто женится на мне по расчету.

А вот он… Он ясно дает мне понять, что его не устраивает моя холодность. Моя непокорность его раздражает. Он хочет по-настоящему меня к себе привязать. Воспитать под себя. Чтобы я была на его стороне. Чтобы мною можно было управлять так же, как и Миланой. А Милана продала бы отца, если была бы такая необходимость.

Не представляю, как выдержу с ним пару лет в одном доме.

Часть меня кричит мне: «Беги!».

Но я не знаю куда.

И если я это сделаю, то сделаю только хуже себе в первую очередь. Соболев мне этого не простит. И куда бы я не убежала – найдет меня. Хотя бы чтобы просто отомстить.

В мою комнату неожиданно вбегать Маша.

Она моя отдушина.

Мы с ней так сблизились за это время.

А вчера она спросила меня, можно ли ей называть меня своей мамой.

Я растерялась, а потом мягко отказала ей, сказав, что мы с ней друзья. Лучшие друзья. И ей стоит называть меня по имени. Она вроде не обиделась.

– Мира, смотри! – кружится в своем нарядном голубом платье.

Конечно, она тоже будет на свадьбе. Она все-таки дочь жениха.

Церемония состоится в загородном доме. Не здесь. Уверена, это будет пышная свадьба. Я без понятия, как все будет. Я отказалась участвовать в приготовлениях. Только платье выбрала. Удобное и такое, чтобы оценила вся светская тусовка.

– Какая же ты красавица, Машенька.

– И ты! Ты невеста. Я тоже невестой хочу быть! – ко мне подбегает.

– Обязательно будешь, – смеюсь. – Станешь взрослой и непременно выйдешь замуж.

– И буду такой же красивой невестой?

– Ну конечно. Еще красивее, – дотрагиваюсь до ее милой щечки ладонью.

– А когда мы уже поедем на свадьбу?

Я знаю, что Артур где-то в доме. Тоже готовится, наверное. Я давно уже из своей комнаты не выхожу. Не так давно сюда приезжала женщина, чтобы сделать мне прическу и макияж. Я полностью готова и теперь ожидаю.

Меня мучает тот факт, что остаются считанные часы, даже минуты. Я все еще могу отказаться. Но когда все произойдет, то поздно будет об этом думать.

– Думаю, уже скоро. Папа твой…

И тут дверь распахивается.

Он даже не постучал.

Соболев появляется в комнате, и я невольно осматриваю его.

Он идеален. Этот черный костюм, белая рубашка, галстук – очень идут ему. Он и так постоянно из костюмов не вылезает, но этот особенный.

Он тоже смотрит на меня пристально. А мне как всегда неуютно. И это он просто взглядом меня касается, даже не рядом стоит. О каких чувствах может быть речь?

– Папа! – малышка к отцу спешит, за руку его хватает.

– Мышонок, ты просто очаровательно выглядишь.

– Меня Василиса нарядила.

– Мы уже готовы, – выдыхаю я.

– Я вижу, – снова пробегается по мне взглядом. – Нам и правда уже пора. Василиса Петровна поедет с нами. Будет приглядывать там за Машей. Машуль, иди пока вниз. Мы с Мирой сейчас спустимся.

– Хорошо.

Только Маша покидает комнату, как Соболев подходит ко мне. Я невольно немного отступаю, что не является правильным. Мне сегодня целый вечер притворяться. Это будет той еще пыткой.

– Ты готова? – спрашивает он ровным тоном.

– Я же сказала.

– Я не о том. И ты это знаешь.

– Готова ли я выйти за тебя? Нет, не готова, – честно. – Но мне придется. Так что, не будем тянуть. Едем, – хочу пройти мимо него, но Соболев ловит меня за локоть. Я не пытаюсь вырваться. Лишь голову в его сторону поворачиваю и одариваю его безразличным взглядом, хотя в крови кипит. Как он смеет ко мне прикасаться? Сколько раз уже требовала, чтобы он перестал так делать.

– Я знаю, ты сомневаешься, – говорит он, – и можешь передумать в последний момент.

– Я не передумаю.

– Не нужно этого делать, Мирослава, – медленно качает головой из стороны в сторону. – Я тебе этого не прощу, – сверлит взглядом в упор.

– Ты мне угрожаешь?

– Я говорю тебе, как будет, если ты вздумаешь глупить. Я уже убедился, что ты девушка не глупая, но на эмоциях ты сможешь совершить ошибку.

Угрожает, конечно. И наверняка у него есть запасной план на случай, если я выкину номер.

– Я тебя поняла, Артур. А теперь отпусти мою руку и пойдем уже вниз. Маша ждет. И запомни: я буду соблюдать все условия нашего уговора, но и ты тоже должен, – тяну руку на себя, и он отпускает.

Приподняв юбку платья, я отправляюсь к двери, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. Вот теперь я понимаю, что никого выхода из этого нет и быть не может.

Глава 28

Обреченно вздыхаю, когда мы подъезжаем к роскошному загородному дому, в котором я должна буду отдать свою свободу минимум на два года.

Как-то надо пережить этот день. Достойно пережить.

Машина уже остановилась, а у меня с трудом гнутся пальцы. Тело отказывается работать.

Снаружи полно народу. Шумно очень.

– Ты прекрасно выглядишь, – говорит мне бархатистым голосом без пяти минут муж. – Тебе не о чем волноваться.

– Я не об этом волнуюсь. И ты это знаешь.

– Ты справишься. Я буду все время рядом.

Ну, это как-то не особо успокаивает.

– Что мы будем сейчас делать?

– Мы пройдем мимо гостей, зайдем в дом и поднимемся наверх.

– Разве не на первом этаже все случится?

– Внизу перед всеми в торжественной обстановке мы наденем друг другу кольца. А наверху мы уладим все официально.

– Дай угадаю… Там будем мой отец?

– Будет.

Да, я не забыла, что меня продают на время. А все это лишь сделка. И только. Половину присутствующих тут наверняка в курсе о том, как все на самом деле. Они будут смотреть на меня как на вещь. Я и есть вещь.

И откуда у меня вообще эта тяга к свободе? Отец же меня вырастил вещью.

– Ладно, идем. Я готова.

Соболев подает знак. Его человек выходит из машины и открывает для нас дверь. Сначала выходит он, затем Соболев подает руку и помогает мне вылезти.

Прищуриваюсь от вспышек камер и выдавливаю из себя улыбку.

Радует, что Артур не медлит. Ведет меня достаточно быстро.

Войдя в огромный холл, где так же внутри гости – так называемая массовка, мы двигаемся к лестнице, по которой поднимаемся и подходим к центральной двери, которую Артур открывает и просит войти первой.

Тут мой отец, Лариса, еще какая-то женщина и мужчина. Наверное, регистратор и какой-нибудь юрист.

У всех улыбки до ушей. Стол тут поставили посередине комнаты. Все торжественно даже для такого круга лица.

– Добрый вечер, – спокойно произносит Артур.

– Очень добрый, – отец не может радости скрыть, даже видя в каком я состоянии. Ведь сейчас я не притворяюсь.

А Лариса-то как гримасничает стоит. Будто она от этого что-то выигрывает. Она такая же никто, как и все женщины в нашем семействе.

– Вы все изучили? – спрашивает Артур мужчину.

– Да, Артур Константинович. Все составлено верно. Ручаюсь.

– Что ж, тогда не будем тянуть, – и идет к столу, в то время как я застыла на месте.

Теперь я понимаю…

Это можно было бы сделать и при всех.

Но он решил не рисковать.

Артур оглядывается, смотрит на меня, не понимая, почему я стою. Хмурится.

Я смотрю на отца и Ларису, которые тоже помрачнели, после чего начинаю делать шаги на ватных ногах. Мне стало холодном в довольном теплом помещении. Я все заледенела.

Только сейчас… Только сейчас я начинаю понимать!

И мне страшно.

Я этого не хочу.

Не хочу!

Но я должна. Повторяю себе это ежесекундно.

Подхожу к столу, и женщина с другой стороны открывает перед нами большую папку. Зачитывает вслух, а у меня словно в ушах вата, голова кругом.

Он ставит подпись первым.

Я делаю это следом максимально быстро. Хотя думала, что буду тупить.

Все…

Теперь все.

Тут отец подходит, чтобы что-то сказать. Ну, чтобы не выглядеть подонком, которым он является.

– Дочь…

– Не трогай меня! – требую я и пячусь назад.

Кинув короткий взгляд на Соболева, я приподнимаю платье, разворачиваюсь и выхожу из комнаты.

Подхожу к лестнице, но торможу себя. Не могу я пойти туда в таком состоянии. Не в слезах.

Иду в другую сторону, в конец коридора, не доходя до которого я слышу позади шаги.

В следующую секунду меня хватают за руку чуть выше запястья. Не больно, но все же настойчиво.

Соболев разворачивает меня к себе и сверлит ледяным, пронзительным взглядом. Но видя мои слезы, он как-то смягчается.

– Не могла сдержаться?

– Оставь меня… – шиплю. – Я сделала, что ты хотел. Дай мне минуту, две…

– Минуту, две? Тебе хватит?

Нет. Мне не хватит.

Не дождавшись от меня ответа, он дергает меня в сторону как куклу.

– А ну-ка пойдем.

Он затаскивает меня в первую попавшуюся комнату, похожую на гостиную, с большими окнами, которые выводят в освещенный сад, в котором все украшено. Множество столиков для гостей накрыты и в саду. Красиво. Романтично. Все похоже на самую настоящую свадьбу. Но я была рождена для другого.

Мне кажется, я сейчас взорвусь.

Это все так унизительно, что я задыхаюсь.

Дернув рукой, чтобы освободиться, я отхожу подальше от него, к окну, спиной к нему.

– Я не могу…

– Чего ты не можешь?

Как меня бесит, когда он изображает, что не понимает, хотя прекрасно понимает!

– Я не могу играть! Я не такая, как ты! – оборачиваюсь. – Я туда не пойду. Хватит меня мучить! И так все понимают, что происходит. И ты меня не заставишь.

– Ты думаешь, я буду тебя заставлять?

– Ты уже вынудил меня выйти за тебя.

– Вообще-то я сделал тебе выгодное предложение, и ты согласилась, – идет на меня, испепеляя нечитаемым взглядом. – Вынудил – громко сказано. Ты могла сейчас не поставить подпись. Но ты поступила как умная девочка. Так поступай так и впредь.

Он упорно хочет заставить меня отыгрывать роль, хотя прекрасно видит, в каком я состоянии, и что притворяться – это не про меня.

– Я не пойду туда. Я не могу, слышишь?!

– Не повышай голос. Я этого не люблю.

– А мне не наплевать, думаешь, что ты там не любишь?.. Я подписала документы. И время пошло. Проворачивай дела с отцом, а потом освободи меня.

Соболев хладнокровен как всегда. Он не злится. Несмотря на то, что я грожу ему испортить представление.

Он подходит ближе, а я остаюсь на месте.

Когда подходит почти вплотную, он поднимает руки и касается моего лица, что я ему в очередной раз позволяю. Заглядывает в глаза и произносит:

– Я готов пойти на компромисс.

– Что это значит?..

– Двадцать минут, и мы уедем.

– Нет…

– Да. Между прочим, я купил для тебя кольцо, которого ты достойна.

– Я не собираюсь его носить.

– Будешь, пока мы женаты. Это не обсуждается. Так что насчет компромисса?

Он все-таки хочет протащить меня через этот ад.

– Двадцать минут?..

– Не больше. Все решат, что нам не терпится поскорее уединиться.

От этой мысли у меня волосы дыбом по всему телу. Я намерена по приезду поскорее запереться у себя.

– Идем? Маша внизу, ждет нас.

– Идем…

Глава 29

Кольцо, которое он выбрал для этого представления и правда прекрасно. Даже чересчур. Такое нельзя дарить фальшивой жене. Только любимой. Но он решил хорошо вложиться, чтобы все выглядело более или менее настоящим. Хотя бы очень дорогим.

Оно уже блестит на моем пальце, но не вызывает никаких чувств.

Как и поцелуй, который он несколько минут оставил на моих губах. Разве же что злость и отчаяние. Как бы я не храбрилась – для меня это слишком.

По моим подсчетам осталось еще минут пять.

Мы заберем Машу и отправимся домой.

Если, конечно, он не обманет меня.

Мы сейчас сидим за нашим личным столиком, в то время как гости веселятся, ведут светские беседы, слушают музыку и почти не смотрят на нас.

– Ешь торт, – говорит слишком близко сидящий со мной Соболев. У нас тут не стулья, а изящный мини-диван на двоих. Мило очень на самом деле. Только мне тут не до романтики.

Мне хочется попросить его отодвинуться, но это будет неуместно.

– Что, даже не попробуешь?

Я и так сделала глоток игристого. Достаточно.

– Мне не хочется. Мы скоро поедем?

– Тебе так не терпится поехать домой и остаться со мной наедине?

Медленно поворачиваю голову в его сторону и ошарашенно смотрю. В его глазах легкая усмешка.

– Мы там с тобой не наедине. Там куча прислуги и твоя дочь, – напоминаю ему, тем самым и себя успокаивая, и отвожу взгляд.

Ему будто нравится заставлять меня краснеть, смущаться. Он играет со мной. Но мы только поженились, а мне уже это надоело.

– Уйдем. Скоро, – произносит он уже совершенно другим голосом, более холодным.

Скоро…

Ну ладно.

Я ведь ничего не делаю. Просто сижу.

Но тут я вижу отца, направляющегося к нам.

– Дочь, мне нужно с тобой поговорить. Будь добра, отойдем. Если, конечно, твой муж не против.

Я коротко смотрю на Соболева, не зная, как реагировать на просьбу отца. Я уже дала ему понять, что не желаю говорить с ним, но он упорно лезет ко мне. Душу свою хочет успокоить разговором со мной.

– Хорошо, – выдыхаю. Если ему так нужно, то пускай выскажется. Или я это сделаю. – Я на минуту, – это Соболеву, и встаю.

Мы с отцом отходим немного в сторону, где почти никто не может нас видеть.

– Ты почему так себя ведешь?

– А ты думал я буду улыбаться на этих… похоронах?

– Ты что такое говоришь? Какие похороны? Кто тебя хоронит?

– Сначала похоронил неродную дочь, теперь родную.

Да… Я решила не сдерживаться. Пускай знает, что я знаю.

Отец в ужасе от того, что я знаю об этом. Обомлел – это мягко сказано.

– Откуда ты знаешь?

– Когда влезаешь в этот мир, то многое узнаешь. Или ты рассчитывал, что выйдя из твоей клетки я так и останусь ничего не знающей дурой?

– Прекрати, Мира.

– Ладно, Милана неродная. А я? Я-то ведь родная?

– Конечно, родная. После того что вытворила твоя мать… Я делал тест-ДНК. Ты моя дочь.

– Но ведешь ты себя так, будто Паша твой единственный ребенок. Лучше… лучше бы ты просто выгнал меня из дома, просто… просто отпустил бы.

– Дочь… – руками мои плечи накрывает и начинает гладить. – Ты все не так понимаешь. Я любил тебя и люблю. Все, что происходит…

– Я знаю, что происходит, папа. Но ты еще не до конца знаешь, что происходит. В итоге… ты один останешься. Паша не будет рядом с тобой. У него совсем другие планы. Он не будет жить по твоей указке.

– О чем ты говоришь? – мрачнеет.

– Ты все равно мне не поверишь. Сам все увидишь, если, конечно, допустишь это. А я… я к тебе уже не вернусь. Сидеть в твоей клетке и ждать, когда ты в следующий раз вздумаешь меня под кого-нибудь подложить – я не стану.

И ухожу. Я быстро возвращаюсь к Соболеву и занимаю прежнем место рядом с ним.

Глубоко дышу, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце в груди.

– Напрасно ты ходила говорить с ним и трепала себе нервы.

– Ты мог остановить меня.

– Зачем? Ты сама должна была принять решение.

– Прошу, давай уедем отсюда, – прошу его.

В этот момент я вижу Машу, бегущую к нам.

– Папа, ты видел, как я танцевала?!

– Видел, милая. Ты прирожденная танцовщица.

– Маш, а ты домой не хочешь? – спрашиваю малышку. – Мы вот с твоим папой хотим.

– Поехали! Я соскучилась по своим куклам!

Я смотрю на Соболева, и он понимает, что против двух нас не пойдешь.

– Едем, – он подает знак Василисе Петровне, чтобы та забрала Машу.

Вскоре мы садимся в машину: мы вдвоем с охраной, а Маша с Василисой Петровной едут позади.

– Довольна? – спрашивает он меня.

– Да, спасибо.

Да, все прошло не так как он хотел, но главное, что мы заключили брак.

Я теперь замужняя, но совершенно этого не ощущаю. Оно и понятно. Этот брак только на бумаге. Фальшивка.

Ох, как же мне хочется выбраться из этого платья. Очень уж сильно мне грудную клетку сжимает. Зато красивое.

В какой-то момент машина с Машей нас обгоняет, что я замечаю из окна. Наверное потому, что Артур просил водителя не спешить, ехать помедленнее.

Больше он со мной не говорит, а возвращаемся мы к нему домой чуть больше чем через час.

Только останавливаемся, я сразу выхожу из машины без какой-либо помощи. Приподняв платье, я быстро иду к дому, надеясь, что он меня не догонит. Да я почти бегу.

Так же быстро залетаю вверх по лестнице, и вот я уже в своей комнате. Сразу врубаю тусклый свет, которого вполне достаточно, чтобы видеть тут все.

Сбрасываю с ног тесные туфли и к зеркалу иду, чтобы серьги эти тяжелые снять. Уже легче. Щеки такие, будто их пощипали – алые. На руке блестит кольцо, которое он велел не снимать. Вспомнив его приказ, мне хочется нарушить его немедленно, но я решаю оставить кольцо на своем пальце. Зачем идти на конфликт, когда можно его избежать?

– А… – оборачиваюсь, ведь я только что-то услышала за спиной.

Он здесь. И я не понимаю почему. Хотя, наверное, все-таки понимаю.

– Зачем ты пришел? Все кончилось. Ты получил, что хотел.

Молча он направляется ко мне, а я ищу какое-то решение в своей голове, как быть дальше, как себя вести. А могу, похоже, лишь одно: в обморок упасть, когда напряжение достигнет своего пика. От этого напряжения у меня все внутренности выкручивает, дыхание спирает.

– Нет.

– Что «нет»?

– Не получил.

– Не подходи ко мне ближе! Говори так.

– Ты меня боишься? Своего мужа?

– Никакой ты мне не муж.

– Ошибаешься, – продолжает приближаться.

– Мы с тобой договорились…

– Ты сама нарушаешь любые договоренности, Мирослава. Устроила сцену на нашей свадьбе. Мне пришлось тебя уговаривать, чтобы ты не сбежала. Это было недопустимо. Но я тебе это простил и все сгладил. Знаешь почему? – он совсем рядом, а мне осталось сесть на туалетный столик, если хочу быть от него хоть чуть подальше.

– П-почему? – спрашиваю, глядя ему в глаза, а сама боюсь услышать ответ. Я его, кажется, знаю. Все это снисхождение ко мне… не просто так.

Но вместо слов он дает ответ мне другим образом.