Текст книги "Его любимая заноза (СИ)"

Автор книги: Наталия Ладыгина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 21

Давно я не получала такого удовольствия от хождения по торговому центру.

Все дело в Кирочке.

Ее улыбка, восхищение – на вес золота.

Я раньше и не замечала за собой особой любви к детям. Наверное, дело в самой Кире. Мне так хорошо с ней. А ей со мной.

Мы уже купили с ней очень красивую куклу, немного вещей, теперь вот в кафе сидим. Я заказала ей фруктовый чай и ее любимый десерт.

– Приедем домой, будем играть с куклами! – с предвкушением говорит Кира.

Я улыбаюсь ее, делая глоток кофе, а в следующую секунду меня отвлекает мой смартфон на краю кофейного столика.

Напрягаюсь. Это Егор Алексеевич. Проверка.

– Да, слушаю.

– Как проводите время?

– Отлично. Хотите поговорить с Кирой?

– Дай мне папу! – просит Кира, и я передаю ей телефон. Она с восторгом рассказывает отцу о наших скромных приключениях. – Ага! Мира, папа хочет с тобой поговорить, – протягивает мне обратно мой телефон Кира.

– Вот так мы провели время, – говорю я мужчине, вернув телефон к уху. – Сейчас десерт доедим, и домой.

– Я сама за вами приеду. Что за кафе?

– А зачем? – вырывается у меня напряженно. – Это совершенно не обязательно. В смысле, у вас же дела…

– У меня окно. Есть пару свободных часов. Короче, я когда подъеду к торговому центру, позвоню тебе. Спуститесь.

– Хорошо, – ничего не остается кроме как согласиться.

Быстренько доедаем десерт, оплачиваем счет, спускаемся вниз, и тут Егор Алексеевич входит в холл торгового центра через крутящиеся двери. Такой выделяющийся. В черном пальто. Очень серьезный. Все присутствующие на фоне его кажутся очень простыми. Это все его энергетика.

– Папа! – замечает отца малышка, когда мы спустились по эскалатору. Бежит к нему. Егор Алексеевич улыбается дочери, наклоняется к ней, что-то отвечает ей.

Встретившись с мужчиной взглядом, я отчего-то улыбаюсь ему.

А должна злиться, казаться неприступной, а лучше вообще не смотреть ему в глаза.

Быстро же прошел мой шок, стыд.

– Точно уже нагулялись? – спрашивает мужчина. – Или вам еще куда-то надо?

– Ну… можно было бы еще в супермаркет зайти. Еда из ресторана, конечно, хороша, но хочется чего-нибудь домашнего приготовить.

– Тогда идем в супермаркет, – приподняв один уголок губ, хмыкает Егор Алексеевич.

– Я покачу тележку! – звонко говорит Кира. – Я уже выросла.

– Ну-ну…

Побродив по супермаркету, мы делаем ряд покупок и едем домой.

Мое настроение улучшилось, хотя внутри так и скребет от вчерашнего эпизода. Неужели правда все пройдет настолько бесследно?..

По приезду я начинаю разбирать пакеты. Кирочка убежала к себе, покупки свои смотреть.

Неожиданно мужчина принимается мне помогать.

– Не волнуйтесь, я сама.

– Что собралась готовить? – продолжает помогать мне заполнять холодильник.

– Пока не решила. Но что-нибудь к ужину точно будет.

– Ты не обязана.

– Да, не обязана, но… я хочу, – коротко смотрю на мужчину. – Но если что, то у нас будет еда из ресторана на замену.

– Я правда тебя так напрягаю?

– Что? – цепенею.

– Ты никак не можешь перестать дрожать.

Смотрю на профиль мужчины, он хмурит брови, составляя коробки сока в холодильник.

– Я это не контролирую, – признаю я. – И вы сами виноваты, – имею смелость его обвинить. – Это ведь вы поцеловали меня… – почти шепотом.

– Ты ответила мне, – смело отвечает мне мужчина, а у меня ноги подкашиваются.

– Я… – хватаюсь за дверцу холодильника. – Я просто не ожидала, – встряхиваю головой.

– Тебе не понравилось?

По телу прокатывается легкая волна дрожи, шумно втягиваю воздух, стараясь изо всех сил сохранять спокойствие.

Лучше мне ничего ему не отвечать.

– Я пойду к Кире, помогу ей переодеться, – хочу сбежать, но мужчина смеет остановить меня за руку. Несильно, но я не рискую вырываться.

– Всегда отвечай мне, – мягко, но требовательно произносит мужчина.

– А мне нечего ответить…

– Я задал простой вопрос.

– Совсем не простой, – выдыхаю, опустив глаза.

– Значит, не знаешь, понравилось или нет.

Так, я должна быть решительной, так как только что мне стало кое-что понятно.

– Зато я точно знаю, что я не хочу ничего такого больше с отцом девочки, за которой я присматриваю, – поднимаю взгляд. – Егор Алексеевич, давайте вы… больше не будете ничего такого… – мямлю стою, сердце выскакивает из груди А все от неопытности.

Мужчина отчего-то улыбается, ему словно нравится все, что я говорю. Но вроде бы все не в его пользу. Я же отшиваю его.

– Скоро Матвей вернется со школы. Покорми его чем-нибудь, – просит меня Егор Алексеевич как ни в чем не бывало, перестав держать меня за руку, но остается по-прежнему близко ко мне.

– Конечно, – киваю, немного успокоившись.

Вскоре Егор Алексеевич уезжает, а уже через пару часов приходит Матвей. Мальчик, даже не переодевшись, сразу открывает холодильник. Начинает самостоятельно готовить себе бутерброд.

– Давай я помогу? – предлагаю мальчику, но он игнорирует меня. – Матвей… – устало. – Ну почему ты такой?

– Нормальный я.

– Злишься, что папа заставил тебя утром поздороваться со мной? – встаю у столешницы и скрещиваю руки на груди. – Я ведь об этом ничего не знала.

– Пофиг.

– Ну Матвей, – вздыхаю. – Скоро я уйду из вашей квартиры, но…

– Когда?

Ох, ему так не терпится.

– В конце месяца. Ты и сам знаешь от отца. Мне бы хотелось, чтобы мы с тобой успели подружиться…

– Зачем тебе со мной дружить? – спрашивает дерзко, жирно смазывая хлеб плавленым сыром.

– А почему нет? Я тебе так сильно не нравлюсь?

Мальчишка начинает часто дышать, ему будто стало очень плохо. Но больше меня пугает то, как он сжал в руке нож.

– Матвей, положи, пожалуйста, нож на стол… – отрываюсь от столешницы.

И мальчик его кладет. Но его выражение лица по-прежнему жуткое.

– Матвей, – подхожу к мальчику, попутно убирая нож подальше. – Что такое? Тебе плохо?..

– Я не… не хочу…

– Чего ты не хочешь?

Мальчик резко дергается на выход из кухни, но на самом выходе оборачивается напоследок и выпаливает:

– Я не хочу, чтобы ты умерла, как мама, – и убегает.

Глава 22

Закончив готовить ужин, я отправляюсь к себе в комнату, чтобы помыться и переодеться.

Не уверена, что ужин получился вкусный. Я готовила его в сильном напряжении, постоянно раздумывая над словами мальчика.

Он хочет, чтобы я не умерла как его мама…

Для меня есть две возможности, почему он так сказал.

Первая говорит о его беспокойстве, ведь в этой квартире уже умерла женщина – его мама, и теперь он боится, что в этом месте умрет кто-нибудь еще.

А другая возможность… От нее все леденеет в крови.

Возможно он беспокоится, что его отец что-то сделает, из-за чего меня не станет. Возможно, он напрямую винит отца в смерти мамы. Может произошло что-то такое, что…

Нет, не хочу даже думать.

Этого просто не может быть.

Егор Алексеевич он… не такой. Он не жестокий. Он просто ошибался, а жена не простила его. Он, разумеется, не хотел отпускать беременную жену, и тогда случилась беда. Конечно он виноват, но…

Я опять думаю о том, о чем мне не следует думать.

С этими мыслями я задерживаюсь в душе, а когда выхожу, то слышу стук в дверь.

Это Кира или…

– Кто там? – замерев, спрашиваю я.

– Мира, – слышу этот приятный мужской голос. Есть в нем что-то. Притягательное. Наверное, мне нравится в этом мужчине все, кроме его прошлого.

– Да?

– Открой, надо поговорить, – он звучит строго.

– Я… я не могу. Я после душа.

– Ну надень что-нибудь поскорее и открой. Надо поговорить о Матвее.

Округлив глаза, я тороплюсь сорвать с себя полотенце и надеть халат на голое тело.

– Сейчас!

Осматриваю себя в зеркале, чтобы точно знать, что выгляжу прилично.

Неужели Матвей что-то сказал отцу…

Я и сама собиралась поговорить с Егор Алексеевичем о инциденте. О таком нельзя молчать.

Распахнув дверь, я пугаюсь до боли строгому и встревоженному лицу мужчины. Но его взгляд почти сразу меняется, он не стесняется рассматривать меня всю беглым взглядом с ног до головы.

– Что случилось?

Мужчина реагирует на мой голос, перестав пялиться откровенно.

– Ты не знаешь, что с Матвеем?

– А ч-что с Матвеем?

Далее, что происходит, выбивает воздух у меня из груди и заставляет ни на шутку испугаться: мужчина начинает надвигаться на меня, тем самым оттесняя в комнату, и заходит сам. Еще и дверь прикрывает за собой.

Туго сглотнув, я не нахожу слов. Главное не паниковать.

– Значит, ты все-таки знаешь, что с ним случилось, – делает вывод мужчина.

– С чего вы взяли? Да что с ним?

– Давно с ним такого не было, – сфокусировавшись на одной точке, говорит Егор Алексеевич.

– Вы меня пугаете…

Пусть сначала он скажет, что происходит, а потом я расскажу.

– Лежит у себя на кровати, просто никакой, нашло на него как в старые времена… – трет пальцами переносицу. – Я привык, что он хмурый из-за прошлого, думал, пройдет, но он снова…

– Это из-за мамы? – вырывается у меня.

Егор Алексеевич аж дергается из-за моего вопроса.

Надо ему сказать сейчас же…

– Матвей сегодня, когда со школы пришел был немного… как бы это правильнее сказать…

– Говори, как есть, – давит на меня взглядом и голосом мужчина, приближаясь.

– Он стал делать себе бутерброд, когда вернулся, – мой голос немного дрожит, – а я предложила помочь. Он, конечно же, отказался, и я решилась спросить почему так сильно ему не нравлюсь, а потом… его затрясло, он с такой силой сжал нож в своей руке…

Мужчина искренне пугается.

– Он…

– Нет-нет, он ничего не сделал!

– Не прикрывай его! Он пытался тебе навредить?

– Да нет же! Дослушайте меня! Он просто разозлился и сжал нож, а когда я попросила его отпустить его, то он тут же послушался, – у мужчины прямо гора с плеч. – После чего он решил сбежать, но он вдруг остановился и сказал: «Я не хочу, чтобы ты умерла, как мама».

Мужчина словно не верит, у него состояние сейчас схоже с его сыном сегодня днем.

– Это его слова, – добавляю я. – Он скрылся у себя в комнате и больше не выходил. Я приходила к нему, приносила ему лимонад. Он забирал у меня стакан всего раз и четырех. Есть он не хотел. Даже бутерброд не съел. Он голодный с самой школы. Я хотела вам сказать… Вы только не выдавайте меня, что я рассказала все это, а то он совсем меня возненавидит…

На что мужчина немного подумав кивает мне и отправляется за дверь. Я за ним выглядываю.

– Я ужин приготовила. Мне накрывать на стол? Кира еще не ела.

– Конечно, – отвечает мне мужчина и отправляется в сторону комнаты Киры.

Быстренько надеваю домашнюю одежду и тороплюсь на кухню, чтобы все устроить. Когда стаканы с приборами и тарелками уже на столе, в кухне появляется Матвей.

– О, привет, – как ни в чем не бывало приветствую мальчика. – Садись, пожалуйста, – говорю ему и открываю холодильник, чтобы достать свежий овощной салат.

Может, не очень полезно есть картофельное пюре на ужин, но до сна не менее четырех часов, так что… Еще я потушила белую рыбу.

Матвей садится за стол и упирает в него локти. Я тем временем разливаю воду по стаканам. Когда все придут, тогда и буду раскладывать еду по тарелкам.

Вскоре с дочерью появляется Егор Алексеевич. Последний удивляется тому, что Матвей уже здесь.

– Проголодался наконец-то, – комментирует мужчина и отодвигает для дочери стул.

Мальчик отмалчивается, поджимая губы.

Я начинаю брать тарелки и наполнять их.

Сначала для детей, потом для Егора Алексеевич, а в конце уже и для себя.

Сажусь за стол вместе со всеми и начинаю помогать Кире разделывать рыбку. Минтай не костлявый, но все равно я беспокоюсь.

– Твои мать с отчимом много потеряли, – говорит за столом Егор Алексеевич, когда мы уже минут пятнадцать растягивает трапезу. Сейчас чай скоро буду наливать. На десерт у нас вазочка с конфетами и печеньями.

– Почему? – теряюсь я.

– Никто им больше такого не готовит…

Какой замысловатый комплимент. Приятно.

– С чего вы взяли, что я им готовила?

– Да по-любому, – уверенно хмыкает мужчина. – Здесь готовишь, а там не готовила?

– Ну разве что иногда. Вообще они сами по себе всегда.

– Я наелся, – говорит Матвей, чуть отодвигая пустую тарелку. – Спасибо, Мира. Вкусно.

– Пожалуйста, Матвей, – улыбаюсь мальчику. – Сейчас чай тебе налью, – привстаю.

– Не хочу. Я к себе в комнату, – выходит из-за стола и уходит из кухни под пристальный взгляд отца.

– Я тоже доела, – говорит Кира. – Хочу конфету с белым шоколадом.

– Сейчас я налью тебе чая и…

– Я сам, – говорит ее отец и, поднявшись, надавливает мне плечи своими руками, чтобы я села на место. – Я сам всем налью чай.

Глава 23

Немного позже…

– Мне нравится этот мультик!

– Я заметила, – усмехаюсь. – Ты его сегодня уже дважды смотрела.

Классный мультик. Новый. Добрый. Мне самой понравился, хотя я смотрела урывками.

– Хочется еще разок. Можно?

– Ну конечно посмотри. Скоро спать. Я пойду пока к себе, хорошо? Не буду тебя отвлекать.

– Ага, – не отрывая взгляда от экрана, отпускает меня малышка, обнимая покрепче перед собой свою новую куклу Лилю.

Со стола я уже убрала, хочется к себе переварить все это.

Но оказавшись у своей двери, я слышу, как Егор Алексеевич зовет меня из гостиной. Услышал меня в коридоре. Я думала, что он уже у себя.

Проскальзывает мысль сделать вид, что я не услышала. Но это глупость. Если ему надо со мной поговорить, то он все равно поговорит. Так лучше сделать это в гостиной.

Оказавшись в ней, я застаю мужчину вальяжно устроившегося на диване перед телевизором, который не включен.

– Присядь, поговорим.

Чувствую, сейчас пойдет разговор о Матвее. За ужином у нас не было возможности ничего обсудить.

Присев на край того же дивана, на котором сидит мужчина, я жду, когда он начнет говорить. Но каждая секунда ожидания – пытка.

– Матвей так сказал тебе, потому что… – начинает мужчина, будучи мрачнее тучи. – Ему было как Кире, когда его матери не стало. И с тех пор он такой… Я водил его по детским психологам, сам разговаривал, всякое пробовал… везде руками разводят. Нет у него никакой проблемы. Время должно пройти, говорят.

– Похоже, что ему страшно.

– Угу, и страх он прячет за маской самоуверенности. Иногда мне кажется, что он в полном порядке, что все прошло, а потом как накатит…

– Во всяком случае он не опасен, – делаю я вывод. – Ни для своей сестры, ни для кого-либо другого. Бабушку свою он, заметила я, любит очень… Я видела, как он улыбался ей.

– Считаешь, что проблема во мне? – спрашивает мужчина, бросая на меня взгляд. А я не знаю, что ответить. – Ну да, во мне, – хмыкает он, снова откидываясь на спинку дивана. – Я в его глазах злодей.

– Почему?.. – роняю тихо.

Я вроде все знаю, но безумно хочется услышать его версию. Мало того, меня это очень волнует. Раз уж он заговорил со мной о проблемах своего сына, так возможно и обо всем остальном расскажет. Кажется, он в какой-то доверяет мне.

– Да потому что я и есть злодей, – смотря перед собой, совершенно спокойным голосом произносит Егор Алексеевич. – Я облажался так, что мне до конца жизни не отмыться, – обреченно с хрипотцой выдыхает мужчина, чуть склонив голову вниз. – Все могло быть иначе, если бы я повел себя правильно…

– Все мы допускаем ошибки, – вздыхаю я, решив не расспрашивать.

– И ты? – мужчина пересаживается, боком ко мне садится. – Расскажи мне о своих ошибках, – кладет руку на спинку дивана.

– Ну, я… – тоже пересаживаюсь. – Я вот верила в то, что моя мать изменится. Мой отец умер, и она запила. Завела себе этого мужика, который теперь у нас торчит в квартире безвылазно. Я думала, что это у нее такой способ справиться с горем. Я верила в это. Но зря. Они в итоге оба настолько обнаглели, что для них нет никакой морали, ничего святого. Ни единого дня без выпивки.

Мжучина понимающе кивает. Таких историй сколько угодно…

– Спиться легче всего. Я бы тоже мог….

– Не могли. У вас двое маленьких детей.

– Я тебя умоляю, Мира. Кому это когда мешало? Я мог с легкостью сплавить детей к матери. Она была бы только рада.

– Но вы этого не сделали, – с улыбкой подмечаю я. – Правильный выбор. Дети должны жить с родителями. Хотя бы с одним. А Матвей, я думаю… с ним все будет хорошо, – говорю совершенно искренне.

Мужчина смотрит так загадочно, разглядывая мое лицо. Словно пытается понять, искренняя ли я с ним сейчас, или же говорю то, что он хочет услышать. Вранью я бы предпочла молчание.

– Ладно… – потираю влажные от волнения о свободные домашние розовые штаны. – Я пойду к себе. Позже зайду к Кире, уложу ее, – поднимаюсь.

И мужчина тоже тут же поднимается, мгновенно сокращая расстояние между нами, заставляя мое дыхание сбиться, а сердце так зайтись, что в ушах отдается.

У меня есть возможность отпрянуть, но я не могу. Безотрывно смотрю в глаза мужчины, словно под гипнозом. Может, так оно и есть. Просто невозможно отвести взгляд.

– Не сбегай, – просит меня мужчина. – И не бойся меня, – просит, склоняясь ко мне. – Я не кусаюсь, – произносит очень мягким, успокаивающим тоном, а уже сразу после этого склоняется еще немного и бесцеремонно захватывает губы в свой плен. Берет руками за предплечья, стискивает их, привлекая меня к себе, затем перехватывает за талию.

У меня безумно кружится голова, а руки сами тянутся к нему, но не для того, чтобы оттолкнуть, а прикоснуться к твердой груди, впить пальцы в белую футболку.

Чувствуя мою взаимность, мужчина кладет ладонь мне на затылок, сжимает волосы, вынуждая меня запрокинуть голову. Углубляет поцелует, вызывая у меня стаю мурашек по всему телу.

Это снова происходит…

Я позволяю.

И не могу остановиться ему позволять.

Резко разорвать поцелуй и дать ему пощечину – будет великой глупостью после моих действий.

Да и не способна я разорвать этот сумасшедший поцелуй.

Доходит до того, что я обнимаю его шею руками и привстаю на носочки.

Настолько мне хорошо…

Еще никогда я такого не испытывала. Мне будто даже мало, и он дает мне больше… Резко оторвавшись от моих губ, впивается жадным поцелуем в шею. Я издаю тихий стон против своей воли и оступаюсь на носочках. Не держи он меня, я бы, наверное, уже свалилась на диван. Я все остро ощущаю, но как же кружит голову.

Спустя минуту, а может две этого безумия, я не пытаюсь ничего сделать.

Уже нет сил держаться на носочках, я опускаюсь, и мужчина отрывается от меня, смотрит мне в глазах. И на этот раз его не тянет извиняться.

Наваждение проходит лишь отчасти, но это просветление позволяет мне вспомнить, где мы находимся. В гостиной! В которой может внезапно появиться Кира или Матвей. Это будет ужасно. Особенно если нас увидит Матвей.

– Дети могут… – выдавливаю я из себя.

Он кивает, соглашаясь со мной, но все так же смотрит – будто съесть хочет. После чего берет за запястье и ведет за собой. Я не сопротивляюсь, ноги сами ведут.

Глава 24

Мужчина затаскивает меня в свою комнату. И даже теперь мне не страшно и не хочется бежать от него, хотя и понимаю насколько это неправильно. Возможно, это и было бы правильным решением с кем-то подходящим мне по возрасту, но не с ним… Он мне не подходит. Я ему не подхожу. Разве что для короткой интрижки, пока я занимаюсь его дочерью. Но я так не хочу.

Не отпуская моей руки, он запирает дверь, а затем внезапно под мой короткий и негромкий писк подхватывает на руки и несет к кровати.

Он это серьезно…

Конечно, серьезно.

Будет он со мной в игры играть.

Положив меня бережно спиной на мягкое покрывало поперек кровати, тут же нависает, торопясь накрыть мои губы своими, делая это нежно и настойчиво одновременно, вызывая в моем теле бурю эмоций.

Я уплываю, расслабляясь в невероятном наслаждении, при котором я слышу стук собственного сердца. Отвечаю ему, прикасаюсь к темным густым волосам мужчины. Испытываю всю палитру чувств, ну и, конечно же, страх. Я боюсь, но в то же время жажду продолжения.

Упершись локтем справа от меня, мужчина второй рукой начинает поглаживать мою талию, пробирается под свободную футболку, гуляя ладонью от начала домашних штанов до начала бюстгальтера.

Соскальзывает с моих губ к шее, начиная покрывать тонкую кожу влажными поцелуями, от которых я аж прогибаюсь в спине, зажмуриваю глаза и кусаю губы, с трудом сдерживая сладкий стон.

– Подождите… – рвано выдыхаю, хоть и не знаю, как продолжить.

Эм… Слезть с меня?

Ну да, как-то так я и должна сказать, но не могу.

Оторвавшись от моей шеи, мужчина заглядывает мне в глаза и хрипло произносит:

– Говори мне «ты», – с полуулыбкой на лице. – Хотя бы сейчас.

– Нам нельзя… – тяжело дыша, выдыхаю я, что выходит досадно. – Для меня это впервые, и я бы не хотела, чтобы все было так… – признаюсь откровенно, ибо говорить «после», уже бесполезное дело было бы. – Под словом «так», я имею в виду…

– Не с едва знакомым мужиком старше тебя существенно, – произносит он без доли обиды или злости, что во взгляде, что в голосе. Просто откровенная констатация.

– Нет… То есть… – вся сжимаюсь.

Мне остро хочется, чтобы он просто продолжил меня целовать, но я не такая смелая, чтобы попросить об этом. Да и только что я решила, что все это неправильно. Ни к чему эти противоречия.

Мужчина продолжает нависать надо мной скалой, но ничего не делает. Словно ждет, что я скажу еще одну умную мысль, которая поможет ему оторваться от меня.

И я выдаю то, чего совсем не хотела говорить:

– Наверное, мне лучше уйти от вас, в смысле из дома…

– Уйти? – вздергивает бровь.

– Ну, вы легко найдете няню. Мне очень не хочется оставлять Киру, но лучше будет…

– Не будет. Ты останешься, как мы и договаривались.

– Да, но…

– Никаких «но», – твердо, и смотрит уже сердито. – Уговор в силе. Да и некуда тебе идти. К этим алкашам? Нет, ни за что.

Он так говорит, будто может решать за меня.

Я думала, что я тут хоть и не гостья, и уж точно не член семьи, но все же остаюсь свободным человеком. Но, похоже, что нет. Меня это пугает, но в то же время радует. Я давно никому не нужна. Мама хотела лишь тянуть от меня деньги, папа умер, Димка хотел просто поиметь, а здесь я чувствую, что нужна.

– Ты поняла? – уточняет, смирилась ли я с его решением не отпускать меня.

– Я… выполню наш уговор, – киваю, разглядывая лицо мужчины в этом полумраке. Лишь слабый ночник работает в этой комнате.

– Умница, – произносит довольно.

– Мне… мне нужно проверить Киру.

– Ей рано еще спать.

Не хочет он меня отпускать.

– А я просто ищу повод сбежать, – признаюсь. Он же просил говорить ему правду всегда.

Не дождавшись ответа от Егора, то есть от Егора Алексеевича, ибо я никогда не смогу обращаться к нему на «ты», даже случись у нас близость, я пытаюсь выползти из-под него, но он пресекает мою попытку, накрывая мое тело, давая мне почувствовать его приятную тяжесть.

– Я думала, мы решили, что все это плохая идея… – выдыхаю, смотря на губы мужчины, которые очень красивой формы, и которые навсегда останутся на моих губах. Я и через пятьдесят лет всего этого не забуду, если все еще жива буду.

– Угу, плохая, – немного иронично. – Но мы же можем немного погрешить.

– Эм… И что это значит?

– Я покажу, – с хрипотцой выдыхает мужчина и, резко отстранившись от меня всем корпусом, бесцеремонно задирает футболку мне до подмышек. Бюстгальтер на мне почти прозрачный, мой любимый, очень удобный, который сейчас выдает мое состояние.

Ахаю, на секунду чуть приподнимая голову с постели, но не пытаюсь его остановись.

Прикрываю глаза, когда он принимается с начала низа живота покрывать кожу горячими поцелуями, поднимаясь все выше и выше, все-таки вынуждая меня выдохнуть рваный стон. Он словно уговаривает меня на продолжение, чтобы я отказалась от собственных слов и, возможно, даже попросила его сделать это со мной.

Проложив дорожку поцелуев почти до груди, он возвращается на уровень моего лица и сминает мои губы, в то же время аккуратно протискиваясь рукой мне в штаны, минуя и белье.

Я резко содрогаюсь, мычу в губы, от которых он отрывается.

– Я не причиню боли, – говорит он с обещанием во взгляде и снова накрывает мои губы, продолжая продвигаться рукой, заставляя меня несколькими секундами позже томно застонать ему в губы. И не отпускает меня, пока не доводит своими умелыми пальцами до поразительной вспышки перед глазами и невероятного чувства до кончиков пальцев.

* * *

Просыпаюсь аж в начале седьмого.

Как я вообще уснула – без понятия.

Вчера… Это было нечто.

Я все-таки нашла в себе силы уйти от него, хоть и знаю, что он очень этого не хотел. Но он не стал удерживать и просить что-то взамен для себя.

Я ушла к Кире и провела ночь в ее комнате. Легла на ее диванчике. Не стала выходить.

Но сейчас выхожу, чтобы сделать себе чашку кофе. Так голова гудит. Кофеин поможет. Все равно больше не усну.

Подхожу к кофейной машине, подставляю кружку, но поднеся палец к кнопке, застываю.

Мне показалось или на столе лежит записка?

Оборачиваюсь. И правда половина листа А4 лежит на кухонном столе. Ставлю кружку, подхожу и беру листок. Читаю.

«Скажи Матвею, чтобы на своих двоих прогулялся до школы. По Кире сама решай, как день проведете. Буду поздно вечером».

Хм… Значит мне не показалось, что он ушел где-то в пять. И куда это он в такую рань…

Не мое дело. Мне вообще поменьше нужно о нем думать. Желательно, вообще не смотреть в его сторону.

Все, решено. Я буду игнорировать его. Только по вопросам Киры и Матвея буду с ним говорить.

Больше ничего не случится между нами.